Жанр: Детская
Дом на горе
... Да и сам про ее
дела никогда не спросишь.
- Подумаешь, дела у матери! В огородной бригаде работает, картошку выращивает.
- А ты хоть бы раз побывал у нее на огороде! Видел, какие там парники,
дождевальная установка?
Витя пожал плечами:
- Зачем мне все это? Я огородником быть не собираюсь.
- Кем ты собираешься быть, мне еще неизвестно. А вот как ты себя дома ведешь -
это очевидно. И мне стыдно за тебя!
Витя комично развел руками. Вот беда, когда родная сестра учительница! Вдвойне
достается: и в классе и дома...
Потом он придвинул учебник, раскрыл тетрадь и углубился в занятия.
Галина Никитична с досадой отошла от брата. Сколько раз пыталась она поговорить
с ним по душам, но Витя обычно отделывался шуточками или отмалчивался. Как же ей
справиться с целым классом, если она не может повлиять даже на родного брата!..
Галина Никитична не заметила, как сняла с вешалки пальто, оделась. Хотелось
сейчас же пойти к Федору Семеновичу и Клавдии Львовне, поговорить с ними,
посоветоваться.
На улице учительница узнала, что директор на реке, у электростанции, и напрямик
прошла к Чернушке.
Чуть пониже моста река была перегорожена земляной плотиной. Плотники возводили
стропила над новеньким, рубленным из бревен зданием электростанции. У плотины
стояла грузовая машина. Володя Аксенов со своей бригадой строителей бережно
снимал с нее тяжелые ящики.
Галина Никитична не сразу узнала Федора Семеновича. Одетый в брезентовый
дождевик, он вместе со всеми помогал разгружать машину.
Когда последний ящик был спущен на землю. Галина Никитична подошла к учителю:
- Вам и здесь дело нашлось?
- Как же иначе! Вроде свое детище встречаю. Турбину привезли. Электростанцию
строим настоящую. Движок скоро в отставку пойдет...
Галина Никитична отвела учителя в сторону:
- А я, Федор Семенович, к вам шла...
- Чувствую. Я и сам собирался к тебе заглянуть. Что там за очередные события в
восьмом классе?
- Все в том же духе. Обидели Марию Антоновну. И, конечно, не сознаются, кто
виноват. Мне кажется, ребята даже гордятся этим. Вот, мол, мы какие - стена,
своих не выдадим! - И учительница неожиданно призналась: - Видно, не способна я
быть воспитателем.
- Ну-ну, так уж и не способна?
- В самом деле, Федор Семенович... Я сегодня так разволновалась, что даже с
ребятами разговаривать не могла, из класса ушла.
- А это, может, и к лучшему... Ребят не всегда словом тронешь. Нужно, чтобы они
иногда почувствовали, что учителю горько и больно за них... - Федор Семенович
заглянул учительнице в лицо: - Ты вот с комсомольцами по душам беседовала?
- Собираюсь... Только мало их у меня в классе. Всего пять человек!..
- Это верно, мало еще... Отсюда, может, и все беды. Ты сама-то какой год в
комсомоле?
- Одиннадцатый пошел.
- Вспомни-ка эти годы. Кто в первых рядах всегда? Комсомол! Вот с этого и
начинай. Заводи друзей в классе, создай опору из комсомольцев.
Сумерки сгущались. Начал накрапывать дождь.
Галина Никитична и Федор Семенович дошли до правления колхоза, и Федор Семенович
протянул ей руку.
- А вы разве не домой? - удивилась учительница.
- Нет... Вечером у меня самое горячее время. Сейчас агитаторы собираются.
Попрощавшись с учителем, Галина Никитична направилась к дому.
У бревенчатой стены она заметила нескольких школьников. С крыши текли струйки
дождя, и ребята стояли навытяжку, словно по команде "смирно", плотно прижавшись
к стене.
- Кто здесь? - спросила учительница.
- Это мы... ваш класс, - отозвалась Варя.
В то же мгновение от стены оторвались трое ребят. Это были Костя с Митей и между
ними - Алеша Прахов. Они вытолкнули его вперед, и Алеша едва не сбил с ног
учительницу.
- Галина Никитична... мы дознались, - сообщил Костя. - Вот он! Сам все расскажет...
Ну же, Прахов!
- Галина Никитична! Это я с чесноком-то придумал, - буркнул Алеша.
- А еще? - толкнул его в бок Митя.
- И "психическую атаку" я затеял. Тоже по глупости.
К Алеше подбежала сестра:
- А про дом, про дом расскажи! Как ты себя ведешь?
- Про дом каяться уговора не было! - отмахнулся от нее Алеша.
- Ах, вот как!.. Опять увильнуть хочешь! - рассердилась сестра. - Галина
Никитична, с ним же сладу нет! Пусть его на педсовет вызовут.
- А своими силами класс на Алешу так уж и подействовать не может? - с упреком
сказала учительница. - Да и в одном ли Алеше дело?
- Это верно, - согласился Митя. - Виноватых много найдется.
- Галина Никитична! - сказала Варя. - Мы тут думали, думали... Надо нам
комсомольское собрание провести. Обсудить все...
- Насчет собрания это вы вовремя подумали! - обрадовалась учительница. - Входите
в дом, поговорим...
Глава 6. ЧУЖАЯ РАДОСТЬ
С каждым днем Костя замечал, как росла и крепла привязанность Сергея к Марине.
Вернувшись из правления, Сергей наспех ужинал, переодевался. "Я на минутку,
браты... Дела у меня... Вы тут устраивайтесь!" - и надолго исчезал из дому.
И Костя с Колькой "устраивались". Неторопливо ужинали, потом стелили постели,
ложились. Но спалось почему-то плохо. Из облаков вылезала чистенькая, умытая
луна, серебрила на лавке старые чугуны, ведра и крынки; за окнами где-то вдалеке
пели под гармошку неугомонные девчата.
- Ну вот, ушел на минутку... - вздыхал Колька. - А самого и след простыл!
- Он же у нас председатель... человек занятой, - не очень уверенно пояснял
Костя. - Может, у него заседание срочное... Ты спи, Колька.
- Я сплю...
Как-то проснувшись ночью, Костя услышал в углу, где спал братишка, глухую возню
и всхлипывания. Он вскочил и испуганно зашептал:
- Ты чего?.. Страшный сон увидел?
- Да нет, я не со сна... Ты полежи со мной, - попросил Колька.
Костя прилег рядом. Братишка прижался к нему и вдруг встревоженно и не по-детски
горестно зашептал:
- Ты скажи... Если они поженятся... своим домом жить будут... мы ведь из колхоза
никуда не уйдем? По правде скажи!
- Дурачок! Кто тебе наболтал?
- Бабка Алена говорит: тебя Сергей в ремесленное отдаст, меня - в детский дом...
- Ох, уж эта бабка! - вышел из себя Костя. - Хозяйничает кое-как да еще тебя с
толку сбивает!..
- А мы вот возьмем и не уйдем никуда! - продолжал шептать Колька. - Правда? Так
и будем жить в своем доме. Вдвоем. По-старому... Мы ведь можем вдвоем?
- О чем разговор!.. Понятно, проживем, - ответил Костя, захваченный волнением
Кольки. - Я трудодни буду зарабатывать.
- А я корье драть, веревки плести... Тоже подспорье.
- Обойдемся и на трудодни. Они теперь в колхозе веские!.. - вошел в азарт Костя
и вдруг спохватился: - Да чего ты мне, Колька, голову морочишь! Не может нас
Сергей бросить... ну, не может, и все тут.
Но успокоенный Колька уже сладко посапывал. Костя хотел перебраться к себе в
постель, но братишка так доверчиво держал его за шею, что пришлось остаться с
ним.
Сон не шел. На душе было неспокойно.
Костя и сам не раз слышал на улице разговоры о том, что Сергей с Мариной скоро
поженятся. Как тогда будут жить они с Колькой? Ведь у старшего брата появятся
свои заботы, своя семья, и ему, наверное, будет не до них. Смолкнет веселый и
дружный шум на "катере", ребята перестанут собираться у Ручьевых в избе на
посиделки, Сергей не сыграет больше с братьями в городки, не поедет кататься на
лыжах... А потом еще неизвестно, как Костя и Колька поладят с Мариной. Встречаться
с девушкой на улице или в поле - это одно, а жить вместе - совсем другое.
С Сергеем о свадьбе Костя не заговаривал: придет время - брат, наверное, сообщит
и сам. Мо на Марину стал посматривать иначе, чем обычно. Девушка нередко ловила
на себе не в меру сосредоточенный взгляд мальчика и с недоумением спрашивала:
- Ты что смотришь на меня? В первый раз видишь?
- Да так, забылся, - смущенно бормотал Костя и отворачивался.
Когда Марина заходила к Ручьевым, мальчик старался уйти из дому и уводил с собой
Кольку. Сергею это не понравилось:
- Ты почему Марины дичишься? Не по душе она тебе?
- Дивчина как дивчина. Мне что...
Даже к Балашовым Костя стал заходить реже. Обычно мальчику было приятно
наблюдать лад и мир в доме Балашовых, где всегда было так оживленно и весело,
где любили поспорить за столом, безобидно над кем-нибудь подтрунить, часто
читали вместе книжку или газету. И хотя у Кости при этом нередко болезненно
сжималось сердце, вспоминались мать и отец, но он все же охотно посещал
Балашовых. Сейчас же ему стало казаться, что принимают его здесь приветливо и
радушно только потому, что Марина скоро станет родней Ручьевых.
И мальчик все чаще и чаще обходил стороною дом Балашовых.
- Ты чего, Константин, на огонек к нам не заходишь? - спросил его при встрече
Яков Ефимович.
- Да все недосуг... Уроков много.
- Совсем деловой стал. А ты все-таки не забывай! Марина книжку хорошую
раздобыла... почитаем.
- Спасибо... Я зайду! - обещал Костя и не заходил.
На день рождения Варя пригласила Костю.
- Тебя обязательно жду... - шепнула она. - Будут только самые близкие.
Мальчик сказал, что придет.
До воскресенья оставалось два дня, а он никак не мог решить, что бы такое
подарить Варе ко дню рождения: шелковую косынку, книгу с надписью или
какиенибудь осенние цветы? Но то же самое принесут, наверное, и другие ребята.
- А ты свистков ей понаделай... Или палку резную, - предложил Колька, разгадав
терзания брата. - Или каких-нибудь семян для коллекции. Варя это любит.
Костя отмахнулся. Кто же дарит девочке свистки да палки!
Он сходил в лес, отыскал белоствольную, чистую березу, снял аккуратно ленту коры
и, украсив ее затейливым мелким узором, смастерил небольшой туесок.
Трудился долго, но туесок получился скромным, неярким, и Костя, потеряв к нему
всякий интерес, решил идти к Варе без подарка.
Но в воскресенье утром, открыв глаза, Костя увидел, что туесок наполнен яркокрасными
гроздьями калины, точно он зацвел гвоздиками.
- Это я нарвал, - пояснил Колька. - Калина лучше всяких цветов... всю зиму гореть
будет.
Костя улыбнулся. Это, пожалуй, действительно красиво!
В полдень, завернув туесок с гроздьями калины в газету, мальчик отправился к
Балашовым.
К ним уже собрались гости. "Близких" оказалось совсем не так мало, как думал
Костя: пришла Катя с подругами, трое ребят, родственники Балашовых.
К погребу торопливо пробежал Яков Ефимович. Вслед ему из сеней выглянула Варина
мать и крикнула, чтобы он не забыл захватить холодец и заливную рыбу. Марина с
Петькой пронесли тяжелую кошелку - как видно, ходили в сельпо.
Посередине улицы показались Федор Семенович и Клавдия Львовна. Колхозники часто
приглашали супругов Хворостовых на семейные торжества. Костя знал. что учителя
никому не отказывали, но всегда удивлялся, как это они успевали всюду побывать.
Супруги приоделись по-праздничному - жена была в черном шелковом платье и
широкополой шляпе, муж в новом костюме табачного цвета. Клавдия Львовна шла
размеренно, степенно. Федор Семенович же то и дело останавливался, здоровался за
руку со встречными колхозниками, заводил с ними разговоры. Покачивая головой,
Клавдия Львовна терпеливо поджидала мужа или. взяв его под руку, уводила от
колхозников. Некоторое время Федор Семенович шагал с женой нога в ногу, а потом
вновь раскланивался со встречными и останавливался.
"Не будь Клавдии Львовны, он бы до Балашовых до вечера не добрался", - улыбаясь,
подумал Костя про учителя.
Наконец супруги подошли к дому Балашовых. Костя поздоровался с ними. Федор
Семенович лукаво подмигнул мальчику:
- И ты званый гость? Значит, погуляем, Константин... Пойдем-ка вместе.
- Вы идите... я сейчас, - забормотал Костя.
Учителя скрылись в сенях, а Костя стоял у крыльца и все почему-то медлил войти в
избу. Вот так же и к ним, Ручьевым, собирались гости, когда были живы отец с
матерью, когда дом был как полная чаша. Кто же теперь созовет родных и близких,
чтобы отметить Костин или Колькин день рождения? Кто заглянет в раскрытое окно с
улицы, порадуется хорошему, согласному веселью в доме и удовлетворенно скажет:
"А хорошо гуляют у Ручьевых!"
Невысоки ступеньки крыльца, но Косте они показались сейчас круче самой высокой
горы.
Оглянувшись, он вдруг поставил туесок с калиной на перила крыльца.
Из избы зачем-то выскочила Марина, вслед за ней вышел Федор Семенович.
- Чего же так поздно? - удивилась Марина, заметив Костю. - Там Варя беспокоится.
- Я сейчас... - отпрянув от крыльца, забормотал мальчик. - Только домой сбегаю...
Подарок забыл. - И он исчез в проулке.
Подул ветер, газетная бумага развернулась, и Марина увидела берестяной туесок с
алыми гроздьями калины.
- А говорит - подарок забыл! - Она с удивлением обернулась к Федору Семеновичу:
- Что это с ним?
Учитель взял туесок в руки, полюбовался тонким узором:
- Скажи на милость, как сделано... Ажурная работа! - Он удовлетворенно покачал
головой и, помолчав немного, присел на ступеньки крыльца. - Что с мальчиком,
спрашиваешь? Разве ж тебе, Марина, непонятно? Увидел Костя радость в чужом доме
и затосковал. Ласки захотелось, доброго слова, заботы. Как-никак, а сироты они
круглые с Колькой...
- Правда, Федор Семенович... сироты! - согласилась девушка.
- Давно я с тобой поговорить хочу, Марина. Жизнь твоя на переломе. Сходишься ты
с хорошим человеком. Оба вы счастливы, и я рад за вас. Только пусть это счастье
глаза вам не застит, пусть оно и другим светит...
Учитель не успел договорить: выбежала Варя и спросила у Марины, почему до сих
пор нет Кости.
- Сейчас, сейчас... он будет... вы начинайте, - сказала сестра.
Варя увела Федора Семеновича в дом. Марина постояла у крыльца, потом медленно
пошла вдоль переулка в надежде отыскать Костю.
Щеки ее горели. Федор Семенович не договорил до конца, но Марина хорошо поняла
его.
Да, она была счастлива! Осень прошла как в тумане. Работа спорилась в ее руках,
хорошо пелось, все радовало кругом, подруги завидовали ей и прочили долгую,
счастливую жизнь с Сергеем.
И Марине как-то в голову не приходило, что Сергей живет не один, а с Костей и
Колькой, которых еще надо учить, растить, выводить в люди.
"Птаха, птаха я бездумная!" - укоряла себя девушка, разыскивая Костю. Но
мальчика нигде не было.
Марина подошла к дому Ручьевых.
Там хозяйничал один Колька. Радуясь, что ему никто не мешает, он обложился
столярным инструментом и мастерил ветряной двигатель. Стружки и щепки густо
устилали пол.
Марина оглядела комнату. Да, неуютно жили братья Ручьевы! На столе - неубранная
посуда, куски хлеба, чугунок с холодной картошкой. Мусор заметен в угол и
прикрыт веником. Нижнее стекло в раме выбито, и отверстие заткнуто тряпицей.
"Плохо бабка Алена хозяйничает, плохо!" - подумала Марина. - Пора мне самой
браться за дело!"
Заметив Марину, Колька схватил веник и поспешно принялся заметать стружки.
Марина взяла у него веник и сама навела в доме порядок. Потом она
заинтересовалась Колькиной работой. Мальчику это понравилось. Он объяснил, что
конструкцию ветродвигателя позаимствовал из детского журнала, но сильно ее
изменил: увеличил размах крыльев, и теперь они обязательно должны крутиться при
любом ветре. Жаль только, что нет клеенки, чтобы обтянуть крылья. Вот если бы
использовать старую плащ-палатку Сергея...
Колька даже вытащил ее из-под кровати, но, спохватившись, тут же засунул
обратно. Об этом, пожалуй, лучше было помолчать.
- Ну конечно, плащ-палаткой, - поддержала Марина. - Она же старая... Давай иголку
с ниткой.
Марина оказалась отличной помощницей. Она быстро обшила крылья кусками плащпалатки
и даже согласилась сейчас же идти на "школьную гору", чтобы испытать
модель ветряка. Но потом вспомнила:
- Да, Коля... Тебя же Варя на день рождения зовет.
- Меня?!
- А разве Костя не передавал? Пойдем скорее! А модель потом испытаем.
Колька не устоял против такого искушения и быстро надел праздничную рубаху.
...У Балашовых вовсю шло веселье.
- Вот и еще один гость! - объявила Марина, вводя Кольку в избу.
Варя с недоумением привстала, хотела что-то спросить - наверное, про Костю, но,
заметив взгляд Марины, позвала Кольку к себе и усадила рядом.
Домой Колька вернулся в сумерки, отяжелевший, довольный. Костя, нахохлившись,
сидел у окна.
- А я у Балашовых был!.. - с гордостью сообщил он. - Брагу пил... два стакана.
Песни пел, русского плясал...
- Напросился все-таки!.. Эх ты, сирота казанская! - с досадой сказал Костя.
- Ничуть не напросился... Меня пригласили. Сама Марина звать приходила.
- Марина?
- Ну да... Мы тут с ней еще ветряк доделывали. Только сейчас Костя заметил в углу
модель ветряка и, подойдя к нему, долго рассматривал обшивку крыльев.
- Как ты думаешь, - спросил Колька, - ветряк будет работать?
- Пожалуй, будет. Сделано на совесть...
Вечером Марина встретилась в клубе с Сергеем. Они посмотрели кинокартину, потом
медленно пошли по улице. Сергей заговорил о том, что пора бы им подумать о
свадьбе, о совместной жизни. Ведь, кажется, между ними все решено, ясно.
- Нам ясно, а ребятам темно пока...
Марина взяла Сергея за руку и спросила: легко ли будет Кольке и Косте привыкнуть
к тому, что вместо родной матери в доме будет хозяйничать она, Марина?
- Мы все о себе да о себе думаем, а о ребятах забыли. А им ведь и забота нужна и
ласка, - повторила она слова учителя.
- Так что же делать? - озадаченно спросил у девушки Сергей.
- Наше счастье от нас не уйдет, - подумав, сказала Марина. - А я пока с ребятами
поближе сойдусь. Пусть они ко мне привыкнут.
Утром по дороге в школу Костя Ручьев встретил Марину, и та сообщила ему, что
сегодня после обеда школьной бригаде будет выделен участок земли.
Мальчик нетерпеливо закидал бригадира вопросами: хороша ли земля, на каком поле,
сколько ее?
- Как освободитесь, приходите на Пасынки, там все узнаете, - сказала Марина и
направилась к правлению колхоза.
Весь день Костя занимался, как обычно, хотя его и подмывало немедленно сообщить
ребятам новость. Но он сдерживал себя. Только на последнем уроке послал ребятам
записку: "Есть срочное дело. Собираться у кладовки. Ручьев".
После уроков члены школьной бригады сразу же собрались у юннатской кладовки.
Костя приказал взять заступы, колышки и топор.
Алеша повертел в руках заступ и, помявшись, признался, что они с Пашей
собирались в лес за опятами.
Костя нахмурился. Вот оно, начинается! Сами же избрали его бригадиром, дали
слово беспрекословно подчиняться, а теперь...
- Какие еще опята? - Паша с досадой дернул Алешу за рукав. - Раз землю получать,
всем идти надо! И вообще так, ребята: если бригадир сказал: "Есть дело", -
явись, как на пожар, все забудь.
- Ретивый какой! - хмыкнул Алеша. - А если у меня дело какое срочное?
- Спросись! Ты теперь не сам по себе... в бригаде живешь, - заявил Паша.
Костя благодарно кивнул приятелю и повел ребят к Пасынкам. Этот участок поля
лежал за рекой, между школой и высоковским колхозом.
Когда-то на Пасынках сеяли хлеба, но урожаи были так низки, что люди махнули
рукой на неродящую землю, запустили ее и использовали только под выпасы.
Ребята спустились со "школьной горы", прошли через мост, пересекли лощину и
очутились на Пасынках. Под ногами зашуршала сухая, жесткая трава, затрещали
бурьян и колючий чертополох.
- Ну и землицу дали! - ахнула Катя, потирая оцарапанные о чертополох колени. -
Ни ладу, ни складу. Как есть - пасынки. Ничего на них не вырастет!
- А тебе бы жирную да мягкую землю, как на огороде? На такой и дурачок с урожаем
будет, - возразила ей Варя и сообщила ребятам все, что знала от сестры о
Пасынках.
Вторая бригада решила покончить с недоброй славой заброшенной земли и сделать ее
плодородной. Агроном посоветовал для опыта посеять часть проса на старой
пахотной земле, а часть-на бросовой, залежной. Для этого Марина и выбрала
Пасынки.
В конце поля ребята увидели Марину и Никиту Кузьмича.
Длинной веревкой те измеряли землю. Ребята подошли к ним и поздоровались.
- Что скажете, молодые люди? - обратился к ребятам Никита Кузьмич. -На прогулку
вышли, червячков-жучков собираете?
- Ребята землю пришли получать, - сказала Марина. - Помните, что правление
колхоза решило о школьной бригаде?
- Ах да! - Никита Кузьмич сделал вид, что только сейчас вспомнил об этом. - Вы
как, школяры? Не одумались еще? Запал не прошел?
- У нас пороха хоть отбавляй! - заявил Алеша.
- Ну-ну! - усмехнулся Кораблев и посоветовал Марине: - Выделим им соток пятьшесть.
С лихвой хватит.
У Кости вытянулось лицо, с языка готовы были сорваться резкие слова, но Марина
предупредила его:
- Короткая у вас память, Никита Кузьмич. Сами же голосовали за три гектара
ребятам. Воля правления.
- Не голосовал, при своем мнении остался! - вспылил Кораблев. - Жалко мне
ребятню! Ни школа у них на уме, ни поле. Так и застрянут где-то посередине,
недоучки... И за тебя, Марина, обидно... Впуталась не в свое дело. - Он в сердцах
сунул Косте конец веревки: - Отмеряй сам, грамотей!
В веревке было двадцать пять метров. Костя вместе с Мариной выложили ее три раза
поперек участка и шестнадцать раз-вдоль. Потом ребята вбили по углам делянки
колышки.
- Ну что ж, молодые землеробы, - сказала Марина, - радуйтесь. Чего ждали -
дождались. Вот она, земля ваша... Целое поле!
Алеша не заставил себя просить. Он пробежал по участку, притопнул, выкинул лихое
коленце и закричал:
- Да! Табличку надо поставить. Вот здесь, у дороги, чтобы видели все. И
написать: "Школьная бригада высокого урожая". Члены бригады такие-то...
Но Косте выходка Алеши показалась несерьезной.
Он копнул лопатой, взял горсть влажной рыжей почвы и помял ее пальцами. По его
примеру и все остальные члены бригады потянулись за землей и заговорили с видом
бывалых землеробов:
- Чистый суглинок.
- Вода застаиваться будет.
- Удобрять надо.
Но Костя ничего не слышал. Сжимая в руке мягкую, податливую почву, он крупно
зашагал по участку. И, хотя день был серенький, пасмурный, ему показалось, что
солнце светит ярко, по-весеннему звенят вверху жаворонки, земля дышит теплом и
словно зовет: "Скорей, скорей паши меня, забрасывай добрыми зернами, и я сотворю
чудо из чудес!"
И мальчик почувствовал себя очень счастливым. Ведь на этом участке - три веревки
в ширину и шестнадцать в длину - они, школьники, полные хозяева. Есть где
испытать свои силы. Они будут пахать, сеять, собирать урожай. Хорошо!
Костя обошел весь участок и вернулся к ребятам. Марина посоветовала им взять с
разных концов поля несколько проб земли. Потом эти пробы они отвезут в районную
лабораторию, и там определят химический состав почвы.
- Выдумщица ты, Марина! Лаборатория, амбулатория... - недовольно забормотал
Кораблев. - Работайка по-простому, без фокусов... Чего там над землей-то мудрить!
Марина вспыхнула:
- Не к месту разговор, Никита Кузьмич! Взялись ребят обучать, так за старое
незачем цепляться. - И она показала ребятам, как надо брать пробы почвы.
- А с сухой травой что будем делать? - спросил у бригадира Паша.
- Сожжем. Огонь все сорняки и личинки вредителей уничтожит. А зола вместо
удобрения останется.
Ребята переглянулись. Разве есть на свете что-нибудь интереснее тех осенних
дней, когда в колхозе выжигают бурьяны на пустырях! Бегут по траве золотые
змейки, с треском летят огненные искры, стелется дым, пахнет гарью, и кажется,
что вся земля пылает огнем, очищается от всего старого, мертвого и ненужного.
За два дня до воскресенья Марина Балашова получила по почте письмо. В конверте
оказался пригласительный билет. Он был затейливо разрисован цветами, колосьями,
красными флагами и алыми комсомольскими значками. Марина несколько раз пробежала
глазами текст пригласительного билета, потом прочла вслух:
- "Дорогая Марина Яковлевна! Приглашаем вас на встречу старых комсомольцев,
воспитанников высоковской школы. Расскажите нам, чему научили вас комсомол и
школа, как вы стали мастером высоких урожаев. Встреча состоится в воскресенье, в
десять часов утра, на "школьной горе" в саду. Будет товарищеский чай с яблоками,
художественная самодеятельность в двух отделениях, песни и танцы под баян.
Ученики высоковской средней школы".
- Папа, что они там придумали? - спросила Марина.
- А мы сейчас Варвару спросим. - Яков Ефимович покосился на младшую дочь,
которая готовила уроки. Варя сделала вид, что всецело поглощена задачками:
- В билете же обо всем написано... черным по белому.
- Видала! - Яков Ефимович подморгнул Марине. - Секретное, значит, мероприятие,
нельзя разглашать. - И он признался: - А я ведь тоже билет получил, вроде как
гостевой...
В эти дни пригласительные билеты получили многие старые комсомольцы, учившиеся
когда-то в высоковской школе.
...В воскресенье чуть свет Галина Никитична была уже на "школьной горе".
Здесь ее поджидал целый штат дежурных: из восьмого класса - Варя, Костя и Митя,
члены школьного комитета комсомола во главе с недавно избранным новым секретарем
Ваней Воробьевым.
Дежурные с красными повязками на руках расставили в саду столы, украсили их
влажными от росы цветами, наполнили корзины отборными яблоками.
Первыми пришли учащиеся старших классов.
Галина Никитична с удовольствием отметила, что они выглядят подтянутыми и
торжественными.
Потом показались Сергей и Марина. На груди у них сияли ордена и медали. Сергей
был в матросской форме, Марина - в шелковой блузке и любимо.м ковровом платке.
- Ой, да мы раньше всех! - вскрикнула Марина, здороваясь с учителями и кивая
ребятам.
Но ждать пришлось недолго. Вскоре подошли с песнями под гармошку комсомольцы из
Высокова, потом из Липатовки, Соколовки. Затем, лихо развернувшись, около сада
остановилась трехтонка, и знакомый Варе и Мите шофер Миша торжественно
возгласил:
- Принимай с ходу почаевских! Полный набор.
Из кузова машины спрыгивали парни, девчата, и шофер Миша тоном знатока объяснил
школьникам, кто из прибывших где работает и чем знаменит. Были тут и комбайнеры,
державшие первое место по области, и знаменитая доярка, и заведующая
агролабораторией, и пасечник, и агроном-химизатор.
Всюду шли расспросы, завязывались бес
...Закладка в соц.сетях
