Жанр: Детская
Дом на горе
...шку выращивать, понятия не имеют", -
нередко жаловались бригадиры на молодых колхозников.
Яков Ефимович лукаво взглянул на директора школы и усмехнулся:
- А вы слыхали, как на днях ваши десятиклассники оконфузились?
- Что такое? - насторожился Федор Семенович.
- Послал бригадир трех ребят на склад за минеральными удобрениями, а они к
привезли вместо калийной соли две тонны суперфосфата. Ну, бригадир их и
просмеял: чему, мол, вас только в школе учат?
- Это Марии Антоновны вина, нашей преподавательницы химии, - недовольно заметил
Федор Семенович. - Очень уж она колхозных дел сторонится...
Разговор с Яковом Ефимовичем еще больше встревожил директора школы. Он понял,
что учителям теперь придется серьезно подумать о том, как обучать ребят.
Встретив как-то раз на улице преподавательницу химии, Федор Семенович не утерпел
и рассказал ей, как оконфузились десятиклассники, не сумев отличить калийную
соль от суперфосфата.
- Это уж на вашей совести, Мария Антоновна, учтите!
Преподавательница химии, высокая и сутулая женщина в очках, с недоумением пожала
плечами и ответила, что она ведет занятия строго по программе, которая, как
известно, не рассчитана на подготовку специалистов по удобрению полей.
- Какие там специалисты! - махнул рукой Федор Семенович. - Хоть бы школьники азы
усвоили, как увязать химию с сельским хозяйством... - И он спросил, как думает
Мария Антоновна в новом учебном году вести занятия.
- А что, разве есть какие-нибудь изменения в программе?
- Программа пока не меняется... Но жизнь требует внести кое-какие поправки. Очень
уж порой книжно и оторванно от живой практики преподаем мы свои предметы. И вы,
Мария Антоновна, в особенности...
Преподавательница химии вспыхнула и сухо заявила, что она девятый год преподает
свой предмет, ребята у нее преуспевают и переучиваться ей уже поздно.
- А придется, Мария Антоновна... Всем нам придется переучиваться... Жизнь того
требует.
Хлеба между тем поспевали.
- Завтра начинаем уборку! - предупредила Марина членов своей бригады.
Ребята переглянулись и подтолкнули Костю: почему же о них бригадир не сказал ни
слова?
- Марина! - выступил вперед Костя. - Можно, и мы в вашей бригаде будем работать?
Марина внимательно осмотрела подростков:
- Попробуйте, коли охота... Посмотрю, какие вы до настоящей работы жадные...
- Слышали, что Марина сказала? - озабоченно спросил Костя, когда ребята
возвращались с поля. - Уборка для нас вроде экзамена. Покажем себя - примут нас
в бригаду, а сорвемся - лучше и носа в поле не казать.
- Само собой! - согласился Паша. - Взялись за гуж - тяни-вытягивай.
- А нырки, легкоходы бригаде не нужны! - Костя грозно посмотрел на Алешу. - И мы
тебя, Прахов, силой не держим: жарко в поле - сиди дома, в тенечке, или за рыбой
ходи... Вольному воля...
- Слово даю, больше этого не будет! - заверил Прахов, смущенный строгим тоном
Кости.
Ребята подошли к колхозу.
В кузнечном "цехе" гулко звенело железо - Яков Ефимович с подручными заканчивал
ремонт уборочных машин. Неожиданно в тишину вечера ворвался-протяжный, воющий
звук - это проверяли новую молотилку. Заново покрашенные в сизую краску крылатые
жатки и лобогрейки, как большие птицы, мирно прикорнули под навесом, готовые с
первым проблеском зари сняться и полететь в поле.
Ребята шли по улице, а навстречу им тянулись бригадные кухни, бочки-водовозки,
подводы с сортировками. И все это двигалось за село, к полевым таборам.
- Это как на фронте! - восторженно заключил Прахов. - Идут, идут, а утром как
бабахнут... как дадут жару!..
Около колхозного клуба; ребята столкнулись с Варей и Митей Епифанцевым, и те
сообщили им новость: правление обратилось ко всем учителям и школьникам с
призывом помочь колхозу в уборке урожая. Восьмой класс выходит в поле почти в
полном составе.
- Вы как? Согласны? - спросила Варя. - Вас куда записать? На возку зерна или к
молотилке?
- Здравствуйте, с добрым утром вас!.. - поклонился Костя. - Как спалось, что
виделось?
- Я же серьезно спрашиваю, - обиделась Варя.
- Да мы уже включились! - развеселился Алеша. - Давным-давно во второй бригаде
работаем.
- У сестры?
- Вот именно! Она нас к комбайну ставит... целиком и полностью доверяет.
- К комбайну вас и на сто шагов не подпустят, - не поверил Митя.
Варя со смешанным чувством удивления и любопытства вглядывалась в Костю.
А может быть, и в самом деле мальчик не только сгоряча сболтнул тогда, что будет
работать в поле вместе со взрослыми? Он же упрямый, Ручьев, от своего не
отступится...
- А вы как у сестры в бригаде - на время или постоянно? - осторожно спросила
она.
- Там видно будет... - уклончиво ответил Костя.
Варя покачала головой и кивнула Мите:
- Запиши там Костину группу... да пойдем по домам - надо всех наших ребят поднять
на завтра.
Они зашагали вдоль улицы.
- "Птенчика" будем звать? - спросил Митя, остановившись около дома Кораблевых.
- Как же, обязательно! - решительно сказала Варя. - И брось ты, пожалуйста, эту
кличку... Какой он "птенчик"!
- Что верно, то верно! - усмехнулся Митя. - Скорей бычок выше средней
упитанности...
Витя Кораблев сидел в горнице и плел из конского волоса леску для удочки.
Выслушав Варю, он долго рассматривал леску - видно, соображал, что же ему
ответить.
- Я бы с моим удовольствием, да вот на рыбалку собрался. И сестра хочет
поудить! - Мальчик кивнул на сидящую у окна Галину, потом посмотрел на Варю: -
Пойдем и ты с нами... Я такие места знаю - богатый улов будет!
- Нет уж, спасибо! Желаю тебе удачи! - сухо ответила Варя и потянула Митю к
двери.
- Варюша, обожди минутку! - Галина Никитична поднялась и обратилась к брату: -
Витя, а может, рыба потерпит?
- Так самое же время...
- Ничего, ничего... Порыбачим в другой раз. Наша рыба не уйдет... Варя, запиши и
меня, пожалуйста, в вашу группу.
- Галина Никитична, и вы с нами? - воскликнула Варя, выхватывая у Мити
тетрадь. - На какую работу вас записать?
- А на какую угодно, - улыбнулась Галина Никитична. - Где больше ребят, туда и
запишите...
Глава 17. КОРАБЛИ В ПОЛЕ
Утром четверка приятелей чуть свет была уже в поле. Без конца и края тянулись
спелые хлеба, перемежающиеся перелесками, коричневыми квадратами пара, делянками
голубого овса и ярко-зеленой картофельной ботвы. Сейчас хлеба были волглые,
сизо-дымчатые от росы, точно затянутые слюдяной пленкой. Пока мальчики узкой
полевой тропинкой пробирались к бригадному табору, их штаны и рубахи так намокли
от холодной росы, будто ребята вброд перешли реку.
На углу делянки ребята заметили Марину Балашову. В том же белом платочке и
голубой майке, что и вчера, она озабоченно оглядывалась по сторонам, то и дело
трогала влажные колосья, и ребятам показалось, что бригадир со вчерашнего вечера
так и не уходила домой.
- Переживает! - вполголоса заметил Алеша Прахов. - Наверное, всю ночь не спала.
- А ты как думал? Легко ли такой урожай убрать? - сказал Костя.
И правда, Марину многое беспокоило в это утро: подойдут ли вовремя колхозники,
жатки, подводы, не запоздают ли комбайны из МТС? Особенно тревожила ее обильная
роса, выпавшая за ночь.
И мальчики, почувствовав душевное состояние бригадира, остановились поодаль.
Но Марина сама подошла к ним:
- Вы что это поднялись ни свет ни заря?.. Видали, росища какая, хоть купайся!
Теперь жатву рано не начнем.
- Так и вы ни свет ни заря... - осторожно заметил Костя.
- Уж приметили... - усмехнулась Марина, потом вздохнула и задумалась. - А иначе и
нельзя, ребята! За хлеб всегда душа болит.
Ветер за ночь утих. Колосья пшеницы стояли недвижимые, оцепеневшие и, казалось,
совсем не замечали того оживления, что начиналось в поле. Тарахтя, проехали по
дорогам жатки и лобогрейки и заняли свои боевые позиции по углам делянок. Около
них, как орудийная прислуга, разместились вязальщицы снопов.
Подошли скирдовальщики с трезубыми вилами на плечах. Около полевого стана
закурился синий дымок бригадной кухни.
И наконец со стороны МТС послышался рокот моторов.
- Комбайн, комбайн идет! - восторженно завопил Алеша и полез на плечи Паше
Кивачеву, чтобы первым увидеть машину. - Самоходный дали! Новенький!
- Пусти! Что я тебе - вышка, каланча?.. - Паша стряхнул Алешу с плеч и деловито
вгляделся в даль. - Сам ты самоходный! Самый настоящий "Сталинец". И не один, а
два. На сцепе идут... А трактор гусеничный, "Челябинец".
Ребята помчались навстречу комбайнам. Окрашенные в голубоватый цвет, высоко
вскинув коленчатые трубы для выгрузки зерна, они, точно корабли, величественно и
неторопливо плыли в просторном пшеничном море.
Паша оказался прав: это действительно были два видавших виды комбайна
"Сталинец", прицепленные один за другим. За комбайнами двигался полевой
вагончикобщежитие, с дверью, с застекленными окнами, с койками, с
радиоприемником - комбайнеры любили жить прочно, домовито.
Комбайны и вагончик-общежитие тянул широкогрудый трактор "Челябинец", оставляя
на полевой дороге ровные прямоугольники своих следов.
Сколько бы раз ни встречали ребята этот могучий гусеничный трактор, он всегда
восхищал их своей богатырской силой. Гудела и сотрясалась земля, вой мотора
заглушал голоса людей, и всем своим видом трактор, казалось, говорил: "А ну,
попробуйте, остановите меня!" И высоковские мальчишки могли без конца бежать за
трактором, слушать его свирепый рев и кидать под светлые лязгающие гусеницы
палки, ветки деревьев, фуражки.
- Ну, что я говорил! - с довольным видом кивнул Паша на трактор, словно тот
прибыл к ним в колхоз, послушный его слову. - Теперь наши с "Челябинцем" не
пропадут!
Но Алешу посрамить было не так легко.
- А я самоходный комбайн все равно видел! Третьего дня в Почаево шел. Вот это
техника! - И он, улучив момент, вспрыгнул на подножку комбайна и забрался на
верхнюю площадку, где стоял знакомый ему штурвальный.
Вскоре комбайны остановились. Вагончик-общежитие оттянули в сторону, на заранее
приготовленную площадку. Около комбайнов собрались колхозники.
Марина принялась договариваться со старшим комбайнером Лычковым о порядке работ.
Ребята крутились около взрослых, надеясь, что, быть может, и им перепадет какаянибудь
работа у комбайна. Но Никита Кузьмич, заметив ребят, строго сказал, что
комбайн - машина строптивая и, не ровен час, прищемит шестеренкой чей-нибудь
любопытный нос или палец.
- Ты бы их на тихое место определила, - заметил он Марине. - Скажем, колоски
собирать. Ученики все-таки, школяры!
- На колоски! - возмутился Костя. - Да что мы - третий класс, малолетки какие!
- Эге! - нахмурилась Марина. - Ты, я вижу, с норовом. А кто в поле хозяин?
- Ладно... - вздохнул Костя. - Как скажете, так и будет. На колоски так на
колоски...
- Вот так-то лучше!
Но ребятам в этот раз неожиданно повезло. Старший комбайнер Лычков сказал
Марине, что ему на комбайн к соломокопнителю нужны два расторопных хлопца.
Работа несложная: знай вовремя опрокидывай соломокопнитель и, главное, не
заглядывайся на ворон.
- Это по мне... Я такую работу знаю, - выскочил вперед Алеша.
Как ни хотелось Косте самому на комбайн, но, зная нрав Алеши, он скрепя сердце
согласился:
- Ладно, занимай позицию. И Новоселов с тобой.
- И еще два хлопца требуются, - сказал Лычков: - воду подвозить к комбайнам.
Костя даже похолодел от обиды. Возить воду, да еще на упрямых, ленивых быках! Он
посмотрел на Пашу: тот, как и обычно, был спокоен и невозмутим. Потом,
оглянувшись, поймал на себе взгляд Марины.
- Есть возить воду! - вспыхнув, откозырял Костя Лычкову.
Свежий утренний ветерок унес за горизонт пелену облаков, восток заалел,
неторопливо поднялось солнце, и порозовевшее пшеничное море покрылось легкой
зыбью.
Роса мало-помалу спала.
Лычков в последний раз запустил руку в пшеницу - достаточно ли она просохла, -
переглянулся с Мариной и подозвал к себе учетчика:
- Радируй в эмтээс! Начинаем!
Учетчик побежал в вагончик и, включив полевую радиостанцию, передал в усадьбу
МТС, что комбайновый агрегат бригадира Лычкова в четыре тридцать начал уборку
хлебов.
Комбайны тронулись.
Костя с Пашей, как завороженные, шагали рядом с машинами.
Неуклюжие с виду ящики комбайнов вдруг ожили и удивительно преобразились. Пришли
в движение все неподвижные, загадочные до сих пор шестеренки, звездочки, валики,
цепи. Где-то в середине комбайна сердито взвыл стальной клыкастый барабан,
нагоняя свистящий ветер; в хвосте машин запрыгали большие и маленькие решета,
словно непокорный и сильный зверек бился в клетке и не мог вырваться на волю.
Но вот наступило и самое интересное. Стоящий на верхней площадке комбайна
штурвальный, торжественный, как часовой на посту, опустил почти до самой земли
длинный зубчатый стальной нож. Нож пришел в движение, подрезал под корень стебли
пшеницы, и бегущее брезентовое полотно понесло их к клыкастому барабану. Прошли
секунды - ив огромную клетку соломокопнителя полетела легкая шелковистая солома,
из коленчатой трубы в железный ящик - бункер - янтарной струей потекло зерно.
Здравствуй, добрый урожай!..
- Вот это машина! - почтительно сказал Костя, провожая взглядом комбайны. -
Прямо-таки за сто людей работает: и жнет, и молотит, и веет...
- Ничего не скажешь, - согласился Паша. - Кто строил - с головой был человек...
Мальчики направились к полевому табору, получили волов, запрягли их в телеги и
поехали за водой. Быки с таким царственным высокомерием и медлительностью тянули
по пыльной дороге бочку с водой, что никакая сила в мире - ни хворостина, ни
мольба, ни грозный окрик - не могла заставить их прибавить шагу.
К тому же они имели привычку частенько ложиться посреди дороги и отдыхать,
сколько им вздумается.
Костя выходил из себя, орал на быков, но Паша был невозмутим и утешал приятеля:
- А ты плюнь, береги жизнь молодую... Быки, они и есть быки - у них такой режим
дня: час поработали - десять минут передышки.
Прислонившись к бочке с водой, Паша даже ухитрялся немного подремать.
Кроме всего, путь водовозов пролегал как раз мимо полевого тока, где около
сортировки работали девочки.
- Ребята, какой марки у вас машина? - фыркая, кричали они. - Не "Му-два"?
Паша, которому очень понравилась такая кличка, смеялся вместе с девочками, а
Костя проезжал с каменным, неподвижным лицом и оставался глух и нем к шуткам.
Лычков был доволен ребятами: воду они всегда доставляли вовремя. Но зато
беспокоила его выгрузка зерна из бункеров. Две подводы, запряженные лошадьми, с
трудом успевали отвозить пшеницу от комбайнов к полевому току. То и дело над
комбайнами взвивался красный флажок, сигналя возчикам, что бункеры полны зерном
и их пора разгружать. Но подводы были еще далеко, и комбайнам приходилось
останавливаться и ждать. Лычков потребовал от Марины еще одну подводу. Та
пообещала, но свободной подводы все не находилось.
- Большая машина, а простаивает из-за какой-то телеги. Паршивое дело! - обиделся
Костя и с досадой заговорил о том, что их водовозная работа - не работа, а дом
отдыха, и для доставки воды за глаза достаточно одной пары быков. - Надо что-то
смекнуть, Паша!..
И ребята смекнули. Раздобыли у завхоза две пустые бочки, поставили их на концах
делянки и наполнили водой. Пока расходовался этот водяной запас, успевали
подвезти воду на одной паре быков, а вторая пара оказалась свободной.
Костя запряг ее в телегу-бестарку и заявил Лычкову, что он будет помогать возить
зерно. Однако нагрузить зерно на ходу никак не удавалось. Медлительные быки не
поспевали за ходом "Сталинцов", приходилось останавливать машины и ждать, пока
шла выгрузка пшеницы.
Лычкову это не понравилось:
- Так я за день с добрый час времени потеряю. Не пойдет это дело!
Костя бросил на быков негодующий взгляд и погрозил им кулаком:
- Эх вы, лбы чугунные! Зачем только корм на вас тратят! Прицепить вас к комбайну
за дышло да тягать, как на буксире...
- Как, как? - прищурившись, спросила Марина.
- На буксире, говорю! - с отчаянием принялся объяснять Костя. - Трактору, ему
что... хоть десять таких тихоходов потянет.
- А ведь хитро! - засмеялась Марина. - Слушай, Лычков, подхватывай смекалку:
цепляй быков к комбайну.
- Шутки шутишь, товарищ Балашова? - обиделся комбайнер. - Что я, к вам в колхоз
быков дрессировать приехал?
- Не выдумывай ты, Ручей, - шепнул приятелю Паша Кивачев. - Не станет же
комбайнер из-за наших быков технику позорить.
- А может, с учителем посоветоваться или с Яковом Ефимовичем? - не сдавался
Костя. - Они не меньше Лычкова понимают.
Разговор с комбайнером ни к чему не привел, но Марина не успокоилась и в
обеденный перерыв рассказала о Костиной выдумке Сергею и отцу.
Сергей от души расхохотался.
- Смех смехом, а догадка-то со смыслом, - заметил Яков Ефимович. - Пойдемте-ка к
Лычкову.
Все направились к комбайну.
Яков Ефимович осмотрел машину и объяснил Лычкову, что незачем таскать на буксире
ленивых быков, а достаточно прицепить к комбайну пустую телегу.
- Это другое дело, это можно! - согласился комбайнер.
За ночь Яков Ефимович приделал к телеге железный прут с крючком.
Утром, когда подали сигнал, что бункер пора разгружать от зерна, Костя заехал
вперед комбайна и выпряг из телеги быков. Поравнявшись с телегой, комбайн
остановился. Мальчик быстро прицепил к нему телегу, и "Сталинец" вновь тронулся.
Но теперь рядом с ним двигалась телега-бестарка, и в нее сильной, тяжелой струей
текло из бункера зерно. Как только подвода наполнилась пшеницей, комбайн опять
на минуту остановился. Костя немедленно отцепил телегу, запряг быков и отвез
зерно на ток. За день он совершил более десяти таких рейсов.
Теперь комбайны не простаивали из-за разгрузки зерна, и Лычков был очень
доволен. "Костюшкина сцепка", как назвала ее Марина, многим пришлась по душе, и
Сергей приказал оборудовать ею еще несколько бычачьих упряжек.
Алеша Прахов всячески превозносил конструкторские способности Кости Ручьева и
переименовал бычачью упряжку из "Му-два" в "Торпедо-два".
Весь день Галина Кораблева работала с девочками на полевом току. Здесь было,
пожалуй, самое веселое и оживленное место в поле. То и дело от комбайнов и
молотилок подъезжали подводы с зерном, и на току все выше и выше поднимался
золотой пшеничный курган. Вокруг него квохтали, словно сердитые клуши,
сортировки. Колхозники зачерпывали зерно, точно воду из пруда, и высыпали его в
горловины прожорливых машин.
Зерна хрустели под ногами, набивались в карманы, в туфли, в волосы. Вместе с
девочками Галина помогала колхозникам перелопачивать пшеницу, чтобы она скорее
просохла на солнце; крутила ручку веялки, насыпала зерно в мешки.
Потом к току подходили зеленые трехтонки, доверху нагружались очищенной пшеницей
и увозили ее в колхозные амбары и на элеватор.
- Пошел-поехал наш хлебушек! - провожали колхозники пыхтящие груженые машины.
Витя Кораблев тоже был на току. Чувствуя, что Варя очень недовольна им, он
всячески старался задобрить девочку и трудился на совесть: по получасу, ни с кем
не сменяясь, крутил ручку веялки, отчего спина покрывалась липким потом, или
храбро стаскивал с весов тяжелые мешки.
Никита Кузьмич, увидев на току дочь и сына, был немало удивлен и раздосадован:
- Так уж без вас и не обошлись бы!.. А мы-то с матерью ждем - жареной рыбой нас
накормите.
- Решили в другой раз... Наша рыба не уйдет. - улыбнулась Галина и подморгнула
брату.
Вечером, когда все расходились по домам, к Галине подбежала Варя с подругами и
шепнула:
- Пойдемте завтра снопы вязать!
- Снопы?..
- Марина сказывала, вы когда-то рекорд по вязке снопов держали.
- Было дело. Давно только...
- А попробуйте повторить, Галина Никитична! И нас возьмите с собой. Мы вам
свясла будем готовить.
Галина только засмеялась: куда ей теперь с белыми да мягкими, без единой мозоли
руками! Но девочки смотрели так умоляюще и просительно, что она заколебалась.
- Подумаю... Утро вечера мудренее.
- Да вы что? - обрушился Витя на девочек, когда Галина ушла домой. - Подружку
нашли!.. Ведь сестра не кто-нибудь, а учительница. Институт окончила, диплом
имеет. Нужны ей снопы, как прошлогодний снег!
- Что ж тут зазорного? - удивилась Варя. - Вон Федор Семенович тоже учитель, а
все умеет делать: и топором, и пилой, и лопатой. Видел, как он сегодня жатку
исправил?
Придя домой, Галина хотела посоветоваться с отцом насчет вязки снопов, но Никита
Кузьмич был не в духе, и она перед сном подошла к матери.
- Поклонись земле, дочка, поклонись пониже, и она тебе поклонится! -
обрадовалась мать и, подумав, добавила: - А школьники-то за тобой табуном ходят,
вьюном вокруг вьются... Ты бы, Галочка, оставалась при нашей школе, пока место не
занято. Поговори-ка с Федором Семеновичем.
...Утром, надев матерчатые нарукавники, Галина вышла в поле и присоединилась к
вязальщицам снопов.
- Здравствуй, Галочка, здравствуй, умница наша! - приветствовала ее Анисья
Епифанцева, строгая высокая старуха с крупной черной родинкой между бровями. -
Где ни летаешь, а все к родному гнезду тянешься...
- Какая она теперь Галочка! - остановила бабку подошедшая Марина. - Галина
Никитична... учительница. Наших ребят скоро обучать будет.
- Откуда ты взяла? - шепнула Галина. - Я еще и назначения не получила.
- А как же иначе! Вспомни, как тебя всем колхозом в учение провожали. Вот теперь
люди и ждут, чтобы ты в родное село вернулась. Да и ребятишки в один голос
трубят: "К нам новая учительница приехала!" - И Марина улыбнулась старой
подруге: - И я, Галя, очень рада, что ты с нами будешь...
До полудня Галина вязала снопы вместе с другими колхозницами, присматривалась к
их движениям и вспоминала все те приемы и уловки, которые когда-то создали ей
славу самой спорой и расторопной вязальщицы в Высокове.
После обеда она позвала с собой девочек.
- На рекорд пойдете? - обрадованно спросила Варя.
- До рекорда далеко... тренировка нужна.
Галина послала Варю вперед крутить свясла, Катю Прахову с подругой заставила
оправлять валки сжатой пшеницы, а сама пошла следом за девочками. Взяла первый
валок, как поясом обхватила его свяслом, туго стянула концы, связала их - и сноп
готов! Отбросила его в сторону, подальше от некошеного хлеба, а другая рука уже
потянулась к новому валку. Ни одного лишнего движения, ни одного ненужного
поворота!
Горят от сухой, колючей соломы ладони, раскраснелись щеки, покалывает плечо
забравшийся под кофточку остистый колосок, но некогда остановиться, нельзя
перебить размеренный, рассчитанный темп работы.
А кругом уже собрались люди: подошли Сергей, Марина, Федор Семенович; разогнули
спины и любуются спорыми движениями Галины другие вязальщицы.
Точно по сигналу, со всех сторон сбежались школьники. То и дело слышались
восторженные ребячьи восклицания:
- Вот это дает жару!
- Набирает высоту!
- Скоростной метод показывает!
- Это наша новая учительница, - доверительно сообщил Марине Петька.
- По ботанике и зоологии, - добавил Колька. - Строгая!
- Да что вы говорите! - деланно удивилась Марина. - А я не знала.
Костя с Пашей тоже на минутку прибежали посмотреть скоростную вязку.
- А какова Кораблева дочка? - восхищенно сказал Костя, не отрывая от Галины
глаз. - Четыре секунды - сноп, четыре секунды - сноп... Сколько это она до вечера
навяжет? Тысячи!
- Правильный человек, - согласился Паша. - Видно, не только белок умеет ловить.
- Эх, Варька ее режет! - сокрушенно вскрикнул Костя, заметив, как у Галины в
руках оборвалось свясло. Он схватил концы оборванного соломенного жгута и
выразительно потряс ими над головой: - С перекрутом вить надо! С перекрутом!
Варя кивнула головой, взяла прядь пшеницы и, разделив ее пополам, стала
тщательно переплетать отдельные стебли - такое свясло, с перекрутом, уже не
порвется.
До вечера Галина навязала столько снопов, что довольная Марина обняла ее при
всех и приказала учетчику записать ей два с половиной трудодня.
- Зачем мне трудодни? - разорялась Галина. - Я же себя проверить хотела.
Подошел Федор Семенович:
- Поздравляю, Галина Никитична! Пробный урок проведен неплохо.
- Какой урок? - не поняла Галина.
- По вязке снопов!.. Ребята так полонены твоим мастерством - без ума ходят...
Непонятно? Ведь у нашего брата, учителя, что ни шаг, то живой урок. В поле
появился учитель, по улице прошел, в дом к кому заглянул, а дети за ним во сто
глаз следят, каждый жест ловят, каждое слово впитывают. Школа, она не только в
классе, за партой - она повсюду...
- Федор Семенович! Я тут подумала... - тихо сказала Галина, обратив лицо к дому на
горе, освещенному закатным солнцем. - Преподавателя биологии у вас все еще нет...
Если вы не возражаете...
- Ну вот... давно бы так! - просветлел учитель. - А я, признаться, хожу я думаю:
потянет Галину Никитичну в родную школу, не скучно ей будет со старыми
учителями?
- С вами-то скучно! - воскликнула Галина. - Да знаете, как мне давно хочется
работать с вами!
- Ну, рад, очень рад! Слов нет!.. - Федор Семенович смущенно покашлял, словно
ему поднесли дорогой и редкий подарок. - Завтра в роно поедем, все и устроим...
Уставшая, со сладкой болью во всем теле, Галина вернулась домой. Присела на
крыльце и задумалась.
Темнота ласково обволакивала землю. Сгладились резкие очертания домов, амбаров,
и только неподвижная ажурная, точно резная, листва деревьев четко вырисовывалась
на фоне неба, и сквозь нее проступали спелые гроздья звезд. Мерно застучал
движок электростанциион давал свет в правление колхоза и сельсовет, - -ярко
вспыхнули огни в окнах, и длинные полосы света легли через улицу. Где-то лениво
урчала вода, играла гармошка и в лад ей звучала приглушенная песня.
"Хорошо здесь.! - подумала Галина. - Три недели в селе пожила, а кажется, что и
не уезжала никогда отсюда..."
За углом раздались грузные шаги. К крыльцу подошел Никита Кузьмич.
- Так это правда, дочка? - встревоженно спросил он. - В Высокове решила
остаться? Уговорил все же тебя директор?
- Да, я надумала...
- Спасибо! Удружила отцу! - Никита Кузьмич тяжело опустился р
...Закладка в соц.сетях
