Жанр: Детская
Звонок на перемену: рассказы, повести, стихи, сказки
...рону речки и, лукаво переглянувшись со своими
друзьями, сказала:
- То-то вода в речке стала выше.
И с тех пор, сколько раз с ребятами Грунька ни проходила мимо дома
Снегирёвых, всё там было по-прежнему: огород был не вскопан, крыша не
починена, а во дворе беспорядок. А великан, по словам Коли, то уходил
купаться, то ходил по грибы, то где-то загорал на солнце...
Однажды Снегирёв с бабушкой уехали на целые сутки в Москву. Грунька
собрала всех своих друзей, и они вместе за день перекопали весь огород -
убрали картошку, навели порядок во дворе, починили крышу, собрали с деревьев
все яблоки, привели в порядок дорожки. А когда бабушка с Колей Снегирёвым
вернулись из Москвы, они не узнали свою дачу: такая была кругом чистота и
порядок. А за забором дачи невдалеке стояла вся Грунькина компания. А Коля
Снегирёв ходил недовольный по двору взад и вперёд, пока не заметил Груньку.
- Это ещё кто натворил? - спросил он сердито Груньку.
- И не натворил, - поправила его Грунька, - а сделал.
- Ну, сделал? - поправился Снегирёв.
- Как кто? - удивилась теперь Грунька. - Великан! Кто же ещё так быстро
мог порядок у вас на дворе навести? Одному человеку здесь ни за что было не
справиться.
Коля Снегирёв задумался.
- Это ещё чей великан? Мой, например, великан уехал, - сказал он
сердито.
Глупый Снегирёв, глупый, а хитрый. Знает, что долго Груньке голову не
надурачишь.
- Твой великан уехал, а наш остался.
Бабушка заулыбалась, а Снегирёв спросил недоверчиво:
- А где же он, этот ваш великан?..
Всё, что было сделано за день во дворе, всё действительно было под силу
великану из великанов, поэтому мальчишка и спросил, где этот великан. Ведь
он его сам придумал!
А Грунька засмеялась, переглянулась со своими друзьями и сказала:
- А великан вот он, весь перед тобой, - и обвела взглядом весь свой
трудовой отряд, - это мы по отдельности мальчишки и девчонки, а все вместе
мы самый большой на свете великан! Жалко только, что тебя вместе с нами не
было.
- А то что бы?..
- А то великан был бы ещё повеликанее, ещё больше и ещё сильней.
И с этими словами Грунька с ребятами направилась по новым великаньим
делам.
А Снегирёв, как всегда, остался торчать за забором. Он думал, что он
тоже немного великан... Думал, думал, а потом как выскочит на дорогу да как
побежит вслед за великаном, то есть за ребятами и Грунькой.
"Ладно уж, - думал Снегирёв на бегу, - догоню и присоединюсь к Груньке,
пусть Грунькин великан от этого станет ещё больше и ещё сильней. Ладно! Так
уж и быть!.."
Валерий Владимирович Медведев
Гусёнок-Заплаткин
---------------------------------------------------------------------
С ЧЕГО ВСЁ НАЧАЛОСЬ
Я помню себя с той самой минуты, когда меня выкроили из прекраснейшего
куска резины на две одинаковые половинки, склеили, и я получил возможность
слышать всё, что творилось вокруг меня.
Мастера, который занимался мною, звали Кузьма Кузьмич. Вероятно, он был
замечательным игрушечником, - я слышал, к нему часто обращались за советом.
Все операции, которые Кузьмич производил со мной, он делал быстро, ловко, и
главное - весело. У него были сильные руки, вкусно пахнувшие табаком и
резиновым клеем.
Поговорки так и сыпались с его языка. Некоторые из них я запомнил,
например, вот эти: "Сёмка украл поросёнка, а сказал на гусёнка", "И гуся на
свадьбу тащат", "Спросил бы гуся, не зябнут ли ноги", "Одним гусем поля не
вытопчешь", "Гусь пролетел и крылом не задел"...
Судя по количеству пословиц, я понял, что мы, гуси, определённо
немаловажные птицы. Тем более, что про нас, гусей, даже песня сложена:
"Летят утки и два гуся". Я быстро выучил мотив и слова и хотел подпеть
Кузьмичу, но обнаружил, что во мне нет воздуха. Не успел я подумать об этом,
как Кузьмич подставил меня к какой-то шипящей машине и стал через лапу
надувать.
Так исполнилось моё первое желание. Я наполнился воздухом, округлился и
зазвенел, как футбольный мяч.
- Хорош гусь! - сказал Кузьмич, шлёпнув меня по упругому боку.
Действительно, я был хорош.
- Звенит! - добавил Кузьмич, щёлкая меня пальцем и поднося к уху. -
Звенит, - подтвердил он ещё раз и запел весело: - "Летят утки и два гуся..."
Я стал тихонько подпевать Кузьмичу, но в это время раздался звонок,
известивший о том, что наступил час обеденного перерыва.
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ОБЕДЕННЫЙ ПЕРЕРЫВ
Кузьмич ушёл, а я остался лежать на столе. Обеденный перерыв мне
пришёлся по душе. Ещё бы! Никто тебя не трогает, не клеет, не растягивает,
не надувает, не выпускает из тебя воздух, ты спокойно лежишь на столе и
ничего не делаешь.
Всё было бы хорошо, если бы не жар, который я почувствовал спустя
некоторое время.
Мой левый бок жгло всё сильнее и сильнее, а я лежал и терпел.
Я терпел до тех пор, пока не кончился обеденный перерыв. Когда Кузьма
Кузьмич, напевая хрипловатым голосом свою любимую песню, вернулся, в комнате
уже начало попахивать жжёной резиной.
Перестав петь, Кузьмич потянул носом, охнул, схватил меня за лапы и
опустил в воду, бормоча:
- Ах ты, оказия какая! Забыл выключить... - Он сказал что-то ещё, но я
не расслышал.
Высушив меня, Кузьма Кузьмич первым делом закрасил опалённый бок, в
котором я всё ещё продолжал чувствовать лёгкое жжение и боль.
- Всё гусь, были бы перья... - сказал Кузьмич мрачно.
Это была последняя поговорка, которую я услышал от него. Очевидно, он
сильно расстроился, потому что перестал напевать, и раскрашивал меня молча,
то и дело вздыхая.
Я ВИЖУ
В самую последнюю очередь Кузьмич приклеил мне глаза, сначала правый,
потом левый, и я стал видеть.
Кузьма Кузьмич оказался таким, каким я его себе и представлял. Брови у
него большие и мохнатые, как усы, а усы ещё больше и ещё пушистей.
- Ах ты, гусиная поджарка! - вздохнул мастер и поставил меня сушиться.
"И чего он так сокрушается, этот Кузьма Кузьмич?.."
Я оглядел себя с ног до головы и убедился, что я прекрасен. Правда, мой
вид портил левый бок, покрытый небольшими пупырышками от ожога, но это место
Кузьма Кузьмич так ловко закрасил, что оно совсем не бросалось в глаза. Зато
какие голенастые у меня ножки и какая нежно-жёлтая шейка! А глаза! Глаза
янтарные, с карим ядрышком.
"Я единственный и неповторимый", - решил я и оглянулся. Рядом со мной
стоял точно такой же гусёнок. Мой двойник!
"Мы единственные!" - подумал я и обратился к двойнику:
- Здравствуй, братец!
Вместо ответа братец подозрительно посмотрел на мой закрашенный бок и
отвернулся.
В это время подошёл Кузьма Кузьмич. Он выпустил из нас воздух, разложил
по коробкам, взял их под мышку и, бормоча что-то себе под нос, вышел из
мастерской.
МЕНЯ НАЗВАЛИ ЗАПЛАТКИНЫМ
Комната, в которую нас с братцем принёс Кузьма Кузьмич, была небольшая,
вся в полках, уставленных всевозможными игрушками.
За длинным столом, тоже заваленным игрушками, сидела симпатичная
девушка в синем халате. Она взяла из рук Кузьмича моего братца гусёнка,
внимательно осмотрела, надула его с помощью какой-то машины, потом выпустила
воздух. И так несколько раз.
- Замечательный гусёнок, Лапчатый! - сказала она Кузьмичу. Взяв печать,
она оттиснула на лапке братца "1-й сорт". - Так и назовём, Лапчатый.
Кузьмич улыбнулся, распушил усы. Лапчатый от важности задрал нос, а
девушка принялась за меня.
Первым делом она обратила внимание на мой неровный бок и принялась
придирчиво его рассматривать.
- Брак! - сказала девушка строго. - Придётся переклеивать левую
половину.
- Как это брак? - сказал Кузьма Кузьмич. - Никакого брака нет!
- Брак! - повторила девушка.
Тогда Кузьма Кузьмич начал доказывать, что я вовсе не брак, а девушка
утверждала, что я самый настоящий брак.
Потом Кузьмич сказал, что я вообще, конечно, не очень качественный: в
худшем случае третий сорт, а в лучшем - второй, но что я очень нужен в
процентном отношении.
Так как я ещё не понимал, что такое "брак", "третий сорт" и "процентное
отношение", то не обращал на спор никакого внимания.
"Как назовут, так и ладно", - подумал я.
Кончилось дело тем, что мне всё-таки поставили на лапу штемпель: "3-й
сорт".
- Заплаткин! - сказала девушка и покачала головой.
Кузьмич что-то буркнул и, не попрощавшись, вышел из комнаты.
В МАГАЗИНЕ
Не могу вам в точности рассказать, каким образом я очутился в магазине,
потому что после осмотра нас с братцем снова разложили по коробкам и
запаковали. Когда открыли крышку, мы уже были в магазине. Привязав к лапе
ярлычки с ценой, нас с Лапчатым поместили на полку. Продавцы навели порядок
и ушли, повесив на дверях магазина табличку: "Закрыто на обед".
"Обеденный перерыв... Гм... Гм... - подумал я, посматривая на свой бок.
- Как бы со мной опять не случилось какого-нибудь несчастья".
Хотя после дороги мне очень хотелось спать, я всё же осмотрелся. Справа
стояли игрушечные Мальчик и Девочка, слева покачивались два Воздушных Шара,
насвистывая какую-то весёлую песенку.
- Друзья, - сказал игрушечный Мальчик, - я предлагаю воспользоваться
обеденным перерывом и погулять немного по городу.
- Чудесная мысль! - подхватил Красный Шар. - Больше всего на свете я
люблю, так с-с-сказать, свежий воздух! Недаром меня все называют Воздушным
Шаром. С-с-скорее в путь!
Красный Шар надул щёки и засвистел марш.
- На воздух! Ура! - закричал Зелёный Шар. - Скорее! Здесь просто можно,
так с-с-сказать, задохнуться!
Больше никто из игрушек не отозвался. Все спали после утомительной
дороги.
- А как же мы? - шепнул я. - Мы тоже хотим на воздух... Мы ведь тоже,
так сказать, воздушные...
- Вы, так с-с-сказать, надувные, - поправил меня Красный Шар, - а не
воздушные.
- Всё равно. Возьмите нас с собой. Пожалуйста! Мы вас очень просим!
- Ещё на руках вас нести, - возразил Мальчик.
- А вы нас надуйте, и мы пойдём сами, - прошептал Лапчатый.
- Надуть?! С удовольствием!!! - в один голос засвистели Воздушные Шары.
- Эта наша прямая обязанность! Сейчас-с-с-с!
Набрав побольше воздуха, Шары раздули щёки и, схватив нас за лапки,
принялись за дело.
- Колпачки!.. - Не успел я пискнуть, как раздался страшный треск, и
Шаров не стало.
- Что случилось? - спросила с ужасом Девочка, открывая голубые глаза.
- Они забыли отвинтить колпачки, - пояснил Лапчатый. - Перед тем как
нас надуть, полагается снять с лапок колпачки, а они не сняли... и, так
сказать, лопнули.
- Какая жалость! - прошептала Девочка, закрывая голубые глаза.
После этого игрушечный Мальчик надул нас по всем правилам, и мы все
вчетвером двинулись в путь.
Я УБЕЖДАЮСЬ, ЧТО МЕЖДУ МНОЙ И ЛАПЧАТЫМ
СУЩЕСТВУЕТ БОЛЬШАЯ РАЗНИЦА
Мы вышли на улицу. Был чудесный солнечный день. Всем захотелось петь,
плясать, прыгать.
Жизнь казалась прекрасной. Мой брат Лапчатый шёл впереди всех,
подскакивая, словно мяч. За ним стал подпрыгивать я, а за мной Мальчик и
Девочка. Каждый старался подпрыгнуть выше другого. Нам с братцем, конечно,
это удавалось лучше. Вполне понятно, ведь мы же были резиновые.
- А ну, кто выше? - кричал я, взлетая к небу.
- Осторожней! - предупредил меня мой брат. - Ты, кажется, забыл, что ты
Заплаткин.
- Подумаешь! - звенел я, взлетая выше Лапчатого.
Я ловко перевернулся в воздухе, но, немного не рассчитав, упал на
асфальт, прямо на левый бок.
Мне показалось, что внутри у меня что-то лопнуло. Из глаз посыпались
разноцветные звёздочки. Встав на ноги, я бросился догонять приятелей. Что
такое? С каждым шагом бежать становилось всё труднее и труднее. Бока мои
впали. Я худел на глазах и вообще чувствовал себя прескверно. В обеденный
перерыв со мной всегда случаются неприятности. Какое невезение!
- Что с тобой? - спросила Девочка, когда я с ней поравнялся.
- Я задыхаюсь, то есть выдыхаюсь...
- На тебе просто лица нет, Заплаткин!
Я взглянул на своё отражение в первой попавшейся лужице и чуть не упал.
- Идите сюда! С Заплаткиным плохо!
Меня окружили друзья.
- Я говорил, что тебе не надо прыгать, - проворчал Лапчатый. - Ты же
непрочный! Ты брак. Тебе прыжки запрещены, понятно?..
- Нет, я не брак, я Заплаткин, - прошептал я слабым голосом, поднимая в
доказательство лапку с печаткой.
- Что с ним теперь делать?
- Надо его поддуть.
Я снова стал кругленьким, но, увы, ненадолго. Не прошли мы и
полквартала, как я похудел больше прежнего. Очевидно, я прохудился
окончательно. Я остановился и прислушался. Было слышно, как из меня,
противно попискивая, выходил воздух. Хорошо, что Лапчатый догадался
остановить проезжавшего велосипедиста и попросил его починить меня.
Велосипедист нашёл дырочку, которая пропускала воздух, и налепил на неё
заплатку. Меня починили, и мы зашагали снова.
ПРОГУЛКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Я ковылял позади всех. Скажу честно, меня уже не радовали ни солнце, ни
лужи, ни сама прогулка.
Я плёлся за своими друзьями и думал только об одном: почему мне суждено
было родиться на свет Заплаткиным? Какая несправедливость! Конечно, если бы
Кузьмич не забыл выключить во время обеденного перерыва прибор, который так
безжалостно испортил мой левый бок, всё было бы по-другому.
Самое ужасное, что меня вдруг, ни с того ни с сего, стало раздувать с
одной стороны.
- Знаешь что? - посоветовал Лапчатый. - Ты лучше перейди в тень. Тебе,
наверное, нельзя находиться на солнце.
Я послушался Лапчатого, но было уже поздно: та сторона, на которой была
наклеена заплатка, вся перекосилась, и я стал прихрамывать на левую ногу.
Теперь я боялся смотреться в лужицы, так плохо я выглядел! Мы
приближались к маленькому скверу и были уже на середине улицы, когда из-за
угла выскочила, рыча, грузовая машина.
Мой братец, шагавший впереди всех, зазевался и угодил под переднее
колесо. Машина переехала Лапчатого и помчалась дальше. Каково же было моё
удивление, когда Лапчатый как ни в чём не бывало вскочил на лапки,
отряхнулся и пошёл дальше.
Вот это да!
Теперь я окончательно убедился, что между мной и Лапчатым существует
огромная разница. Если бы под машину попал я, мне бы несдобровать.
Я КУПАЮСЬ
Когда мы подошли к маленькому пруду в сквере, Лапчатый тут же
бултыхнулся в воду.
"Интересно, можно мне купаться или нет?" - подумал я, в нерешительности
останавливаясь на берегу.
Тем временем Лапчатый начал вытворять на воде чудеса. Он прыгал, нырял,
делал стойку на голове. Игрушечная Девочка не сводила с него глаз. По-моему,
она влюбилась в Лапчатого. Это было невыносимо. Почему бы ей не обратить
внимание и на меня?
Я разбежался, ласточкой прыгнул в воду и тоже стал кувыркаться. Сначала
всё шло хорошо, потом я почувствовал в ногах какую-то странную тяжесть. Я
взглянул на свой злополучный левый бок и пришёл в ужас: от удара о воду
заплатка отскочила, бок надорвался, и в меня хлынула вода.
"Этого только не хватало... - подумал я. - Мало того, что из меня всё
время выходит воздух, так теперь ещё в меня входит вода".
Я пришёл в себя на берегу, когда верные друзья делали мне искусственное
дыхание.
Проклятая вода никак не хотела выходить из меня, она переливалась из
ног в голову, из головы в ноги и громко булькала.
Наконец меня скрутили, словно тряпку, с такой силой, что во все стороны
так и забили маленькие фонтанчики.
Вода вылилась, но стряслась другая беда: отвалился левый глаз, и я
окривел.
Видно, выкручивания были мне тоже вредны.
Когда меня, несчастного и одноглазого, высушили, подклеили и поддули,
вся наша компания двинулась в обратный путь.
Продираясь сквозь кусты, я, в довершение всех бед и несчастий, ударился
обо что-то головой так сильно, что у меня потемнело в единственном глазу, и
я остановился.
- Что с тобой? - услышал я издалека чей-то голос.
- Не знаю, я ничего не вижу.
- Да у него же потерялся второй глаз, - раздался над самым ухом голос
Девочки. - Он совсем ослеп! Посмотрите...
- Вот растяпа! Где ты потерял свои глаза?
- Один остался на берегу, а другой где-то здесь, в траве...
Я слышал, как все стали искать в траве мой глаз и ругать меня на все
голоса.
- Разве теперь его найдёшь! - сказал игрушечный Мальчик.
- Что же делать? - спросил Лапчатый.
- А я знаю, что нужно сделать! - услышал я голос игрушечной Девочки. -
Надо глаза хорошенько протереть, и они снова появятся. Ну-ка...
Я стал тереть те места, где когда-то были мои прекрасные глаза.
- Теперь открой глаза, милый Гусик!
Я открыл... и увидел себя на руках совсем не игрушечной, а настоящей
девочки.
Как я обрадовался!
Значит, мне всё, всё только приснилось. Я так крепко спал, что даже не
заметил, как нас с Лапчатым купили. Его купил мальчик, а меня девочка.
Воздушные Шары тоже были живы и здоровы. Они приветливо кланялись мне и, как
всегда, тихо насвистывали весёлую песенку.
- Прощай! - крикнул мне Лапчатый. - Будь осторожен! Когда будешь играть
с девочкой, помни, что ты Гусёнок Заплаткин... Береги себя и не забывай, что
тебе многое запрещено. Прощай, Заплаткин!
- До свидания! - крикнули Воздушные Шары. - Так с-с-сказать, будь
здоров!
- Прощайте! - Я помахал лапой и ещё раз крикнул: - Прощайте, друзья!
- Счас-с-стливого пути! - крикнули вдогонку мне Воздушные Шары.
- Счастливо оставаться! - ответил я.
Девочка понесла меня на руках по магазину, а я смотрел по сторонам и
думал о том, что ждёт меня впереди.
Валерий Владимирович Медведев
Кто кем будет?
Монолог
---------------------------------------------------------------------
Мне помнится недавний разговор,
Вернее, задушевная беседа,
Ещё вернее, задушевный спор,
Затеянный друзьями до обеда,
Собравший у парадного весь двор.
Тут были все: и Люда Горюнова,
Соседка-хлопотунья с проходного,
И Коля, по прозванию Коля,
Считающий до тыщи от нуля,
И Танечка, брюнетка с алым бантом,
Боксёр Валерик, наводящий страх,
И Ким Бобров с нашивками сержанта
На кепке, на плечах и рукавах.
Там был Вадим Каштанов - сын пилота,
Андрей Петров - футбольный чемпион,
А также было общество без счёта
Ничем не примечательных персон!
И так как все они серьёзнейшие люди,
И временем привыкли дорожить,
Им было надобно в конце концов решить
Назревшую проблему: кто кем будет?
Коля сказал: "Кубанским казаком
Решил я стать, и всё! И, чур, я первый!"
Андрей Петров, футбольный чемпион,
Сказал, что без отрыва от футбола
На космонавта он пойдёт учиться в школу,
И водолазом-сварщиком в ЭПРОН
Пойдёт опять же без отрыва он.
"А я, ребята, буду продавцом
И вам же буду продавать ирис", -
Весьма задористо воскликнул кто-то из
Ничем не выдающихся персон.
Сын академика, почёсывая ногу,
Сказал, что у него вопрос с отцом решён,
Он только подрастёт ещё немного
И в цирке будет выступать Карандашом!
"Я буду токарем!" - воскликнул Лёша Кочкин.
"А я пойду в строители дорог!"
Тут было спор, достигнув высшей точки,
Едва не перешёл на самотёк.
Но вот стоявший на высокой бочке
Валерик свистнул в трубчатый свисток,
И в наступившей полной тишине
Спокойно попросила слова,
Стоявшая дотоле в стороне,
Четырёхлетняя Людмила Горюнова,
Соседка-хлопотунья с проходного.
И Люда, не сводя влюблённых глаз
Со спящей куклы в платье тёмно-синем,
Сказала тихо и не торопясь:
"Учиться я хочу на героиню,
Как только посещать начну я школу,
Учиться буду только я на "пять",
На космонавтку Валю Терешкову".
Всех только Толечка трёхлетний рассмешил,
Известнейший смельчак и забияка,
Когда он громко вслух всем заявил,
Что будет пограничною собакой.
И громче всех смеялся на скамейке
Вадим Жильцов в военной портупейке.
Сказал Вадим, затвором щёлкнув лейки:
"Как пограничнику известно точно мне,
Что человек не может быть ищейкой,
А вот ищеем может быть вполне!.."
И все вполне с Вадимом согласились.
"А ты кем будешь?" - Фокина спросили.
Приняв решенье радостно и быстро,
Собранию признался Фокин в том,
Что он, конечно, будет трактористом,
А также комбайнистом будет он!
"Но я боюсь, - сказал вдруг тихо Толя. -
Не будет толку из моих затей,
Я не боюсь ничуть работать в поле,
Но я боюсь, что я боюсь гусей!.."
И Толю, успокаивая хором,
Наперебой все стали заверять,
Что от него, от Толи-комбайнера,
Гусей ребята будут отгонять!..
Сказала важно Крутикова Лена,
Кем быть, конечно, ей не всё равно,
Мечтает быть она одновременно
Киноактрисою и зрителем в кино!..
Сказал Сергей, державший в банке рыбок,
Писателем давно он хочет стать,
Но он так много делает ошибок,
Что просто ненавидит он писать!..
Но успокоили Серёжу Таня с Леной
(по русскому у них обеих "пять"):
Серёжа пишет пусть свои поэмы,
Они ему ошибки - исправлять.
Здесь спор ребячий разгорелся снова,
Но в стороне раздался плач негромкий,
И все заметили Танюшу Иванову,
Сидящую на ящике в сторонке.
Бежали слезы по щекам рекой.
Танюша всхлипнула глубоко и затем
Сказала, слезы утерев рукой:
"А мне придётся, значит, быть никем,
Раз все профессии вы сразу расхватали..."
И вновь у Тани слезы засверкали.
Но Таню успокоили подружки:
Работа в будущем для Тани тоже есть,
Профессий на земле так много нужных,
Что их, пожалуй, всех не перечесть.
И, чтобы с выбором Танюше не возиться,
Советовать наперебой все стали ей
Стать почтальоном или проводницей
И даже укротителем зверей!
Но бег минут, увы, неумолим,
Но ход часов нам всё ещё неведом,
Ребята не заметили, как им
Пора пришла уже идти обедать.
Послышалось из окон: "Детвора!
Обедать время! Час пришёл! Пора!.. "
Кричали мама Светы, Колин папа,
Олега бабушка и дедушка Петра:
"Обед простыл! Вы слышите, ребята?
Довольно вам шуметь! Домой пора!"
На улицах Москвы был полдень знойный,
И на призывы бабушек и мам
Ребята стали шумно, но достойно
Спокойно расходиться по домам.
Шли сталевары, клоуны, артисты,
Шли балерина, токарь и пилот,
Шёл космонавт суровый и плечистый,
Что космолёт свой к Марсу поведёт.
Геолог шёл, и повар, и водитель,
Шли музыкант, писатель и атлет,
Киноартист шёл, критик, укротитель
И скульптор, и художник, и поэт.
Валерий Владимирович Медведев
Летающая собака
---------------------------------------------------------------------
В один из выходных дней я сидел дома и ждал своего репетитора Мишку
Шишкова, чтобы заниматься с ним по геометрии. Сидя за столом, я смотрел в
учебник и тупо повторял одни и те же непонятные слова: "Свойство отрезков,
пересекаемых параллельными прямыми на сторонах углов..." Зачем мне нужно
было знать эти свойства отрезков, я никак не мог себе представить. Наверное,
для того, думал я, чтобы только своими двойками не портить общую
успеваемость класса.
В это время домой с базара вернулась моя мама. В руках у неё была
сумка, набитая всякой всячиной. Теперь свойства отрезков, пересекаемых
зачем-то параллельными прямыми, меня перестали совсем интересовать. Теперь
меня интересовало, что принесла мама в своей сумке с базара. В кухню я
пришёл как раз тогда, когда мама вытащила из сумки поллитровую банку,
перевязанную пергаментной бумагой. Я пошмыгал носом и облизнулся как кошка.
От банки пахло мёдом, но он был в какой-то странной упаковке.
- Это я тебе купила мёд в сотах, - объяснила мама, отбирая у меня
банку.
Затем я узнал, что мёд в сотах очень полезен, потому что он
неочищенный, в нём всякие витамины с пыльцой от цветов, и ещё сказала мама,
что я его съем, когда я простужусь или заболею. Тут же на кухне я стал
кашлять изо всех сил. А мама посмотрела на меня и сказала:
- Пожалуйста, не притворяйся. Иди учи уроки, а то Миша придёт с минуты
на минуту.
...Закладка в соц.сетях
