Жанр: Детская
Звонок на перемену: рассказы, повести, стихи, сказки
Валерий Медведев
Звонок на перемену: Рассказы, повести, стихи, сказки
Медведев В.В. Звонок на перемену: Рассказы, повести, стихи, сказки
М.: Дет. лит., 1985.
OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 23 апреля 2003 годаБаллада о роботе.
Братья Карандаши.
Голоса.
Грунькины были и небылицы.
Гусёнок-Заплаткин.
Кто кем будет?.
Летающая собака.
Незаряженное ружьё.
Приключения солнечных зайчиков.
Прыжок в известность.
Стихи о школьной перемене.
Тире-тире-точка.
Экзамен на рыцаря,.
Михаил КОРШУНОВ
СЧАСТЛИВЫЙ КРУГ СЧАСТЛИВЫХ ЛЮДЕЙ.
Валерий Владимирович Медведев
Баллада о роботе
Жил мальчик Федя в городе,
Обычный паренёк.
Но он мечтал о роботе,
Который всё бы мог.
"Зачем всё делать самому?
Я только кнопочку нажму,
Меня он тихо в нужный час
Открыть попросит правый глаз.
Когда открою левый глаз,
Поставит чайник он на газ,
Постелет за меня кровать
И станет в доме прибирать:
Цветы на окнах он польёт,
Пол пылесосом подметёт,
Посуду вымоет, потом
Погладит брюки утюгом,
К рубашке пуговку пришьёт,
Решит задачки и начнёт
Мне детективы вслух читать...
А я?.. Я буду слушать, есть и спать!.."
Узнал учёный города,
О чём Федот мечтал,
И сделал ему робота,
И Феде так сказал:
"В подарок робота прими,
Ты только кнопочку нажми,
Тебя он тихо в нужный час
Открыть попросит левый глаз,
Когда откроешь правый глаз,
Поставит чайник он на газ,
Постелет за тебя кровать
И станет в доме прибирать:
Цветы на окнах он польёт,
Пол пылесосом подметёт,
Посуду вымоет, потом
Погладит брюки утюгом,
К рубашке пуговку пришьёт,
Решит задачки и начнёт
Все детективы вслух читать...
А ты?.. Ты будешь слушать, есть и спать!.."
Но слух прошёл по городу,
Ну, кто б подумать мог,
Случилось что-то с роботом
И робот занемог.
Но Федя этого не знал,
Он только кнопочку нажал,
И робот Феде в нужный час
Пропылесосил левый глаз,
Когда заплакал правый глаз,
Поставил робот стул на газ,
Полил из лейки он кровать
И стал всё в доме разбирать,
Помыл задачник, а потом
Посуду гладил утюгом,
К цветам он пуговку пришил,
А брюки к чайнику прибил,
Решать задачки он не стал,
Вслух детективы не читал.
И Федя, вы должны понять,
Не мог ни пить, ни есть, ни спать.
Зачем вам робот, не пойму?
Всё лучше делать самому.
Валерий Владимирович Медведев
Братья Карандаши
В одном большом городе жил Старый Художник. Вместе с ним жили его самые
большие друзья - цветные братья Карандаши.
Художник жил в просторной и светлой комнате, а братья Карандаши в
тесной картонной коробке. "В тесноте, да не в обиде!" - любили говорить
Карандаши, плотно прижимаясь друг к другу.
Художник и Карандаши много работали и никогда не ссорились друг с
другом.
Однажды в воскресный день Старый Художник решил отдохнуть и прогуляться
по городу.
Обычно он забирал с собой на прогулку и Карандаши, но на этот раз он
почему-то оставил их дома.
Если бы вы видели, как расстроились из-за этого разноцветные братцы!
Чёрный ещё больше почернел от горя. Зелёный стал ещё зеленее от злости.
А Белый побледнел и стал белее самого себя, так он расстроился.
Откинув крышку своего картонного домика, братья решили погулять по
столу.
Каждому хотелось выбраться из тесной коробки раньше другого, поэтому в
комнате поднялся страшный шум и крик.
Чёрный Карандаш сказал:
- Друзья, вы не ошибётесь, если окажете эту честь мне.
В другой раз на эти слова никто из братьев, вероятно, не обратил бы и
внимания, но на этот...
- Почему это тебе, а не мне? - грубо спросил Зелёный братец. - На дворе
весна, и зелёный цвет сейчас самый главный!.. Ну-ка, подвиньтесь, я вылезу
первый.
И тут все Карандаши в двадцать четыре голоса стали кричать изо всех
сил.
Голубой - про голубое весеннее небо.
Белый - про белоснежные облака.
Синий - про синие реки.
Каждый старался перекричать другого, отчего в комнате поднялся
невообразимый шум. В довершение всего Карандаши так разгорячились, что
принялись толкаться, да так грубо, что картонная коробка не выдержала,
треснула по всем швам и все братья посыпались на стол, а некоторые даже
упали на пол.
- Сейчас я вам всем докажу, кто из нас самый главный!
Чёрный Карандаш схватил лист бумаги и, глядя сквозь застеклённую стену
на улицу, стал рисовать видневшийся невдалеке городской сад с мокрой от
дождя листвой и повисшей в небе радугой.
Вслед за Чёрным все Карандаши с треском разодрали альбом и, выкрикивая:
"Я главный!", начали набрасывать мокрый сад под аркой разноцветной радуги.
Работа закипела. У Чёрного братца всё получилось чёрным, даже радуга.
Мрачноватая это была картина.
У Зелёного - всё зелёным.
У Красного - красным, словно весь сад был охвачен огнём. А у Белого
братца просто ничего не получилось, сколько ни чиркал он белым грифелем по
белой бумаге.
"А ведь непохоже... - подумал Синий Карандаш, рассматривая синюю радугу
над синим садом, по аллеям которого гуляли синие, словно озябшие человечки.
- Совсем непохоже..."
И все двадцать четыре братца подумали в эту минуту одно и то же.
Разорвав свои рисунки, они выбросили клочки в раскрытое окно, надулись
и вовсе перестали разговаривать друг с другом.
В это время вернулся с прогулки Старый Художник. Он собрал
рассыпавшиеся по всей комнате Карандаши и, полюбовавшись из комнаты мокрым
садом под радугой, стал рисовать это на бумаге.
То проведёт полоску Зелёным Карандашом, то Синим, а то Красным.
Отойдёт, посмотрит и пустит в ход Жёлтого братца или Голубого. И какая
чудесная картина получилась у Старого Художника, просто загляденье!
"Вот теперь похоже!" - одновременно подумали все двадцать четыре братца
и успокоились.
После работы Карандаши очутились в новой картонной коробке, где они
сразу помирились и больше уже никогда не ссорились, потому что никто из них
не произносил этих слов:
"Я главный".
Между прочим, есть писатели, которые печатают свои сказки и рассказы на
машинке, другие пишут, как говорится, от руки шариковой или какой-нибудь
другой ручкой, а я люблю писать цветными карандашами - они такие
разноцветные и с ними так весело работать. Ведь книги писатели, как и
художники картины, по-моему, не пишут, а рисуют, только словами. А в хорошей
книжке у писателя, как и у хорошего художника, всё получается красочно и
живописно, всё равно, как на хорошей картине. А чтоб работа спорилась,
нужно, чтоб ни карандаш, ни краски, ни слова между собой не ссорились, а
работали бы дружно-предружно.
Вот почему, дорогие ребята, я посвятил свою сказку братьям Карандашам.
Валерий Владимирович Медведев
Голоса
Это всё маленький Воробьёнок придумал - голосами меняться. Он и Мышонка
и Комарёнка на это подговорил, потому что он был очень завистливый этот
маленький Воробьёнок. Он только и делал, что всем завидовал. Особенно одному
знакомому Собачонку, что тот может громко лаять, а он, Воробьёнок, не может.
Он может только чирикать.
- Разве у нас с вами голоса, - убеждал он Мышонка и Комарёнка, -
маленькие, тихие... Не знаю, как вам, но мне себя даже слушать противно. Вот
у Собачонка, Медвежонка и Котёнка - вот у них вот это голоса: громкие,
сильные, пронзительные... Неужели вам не завидно?
- Вообще-то завидно, - пропищал Комарёнок, - только зачем же они с нами
голосами меняться будут? Им же, наверное, не завидно!
- Завидно незавидно, а я их уже уговорил. Согласны. Хоть сейчас,
говорят, поменяемся.
- А хорошо бы мне медвежий голос, - прозвенел Комарёнок себе под нос,
ему тоже вдруг стало обидно, что у него такой слабенький голос. - Я бы как
заревел на весь лес!.. Чтоб все слышали!.. У-а-у-а-у-а!..
И Комарёнок зазвенел, как бы он заревел на весь лес. Только у него
ничего не получилось. Одно "з-з-з-з-з" и то над самым ухом у Мышонка.
Мышонок отмахнулся от Комарёнка и почесал лапкой у себя за ухом. Не верилось
ему, что Воробьёнок и вправду договорился с Медвежонком. А голосом своим ему
тоже вдруг захотелось поменяться. У мышат ведь вообще голосов почти что нет,
так один писк: пи-пи-пи, и даже объяснить невозможно, что это за голос.
В общем, пока наши друзья думали-гадали, верили - не верили, на берег
реки как раз заявились Собачонок, Медвежонок и Котёнок. С шумом, конечно,
заявились. Медвежонок ревёт, Собачонок лает, Котёнок мяукает!
Легки на помине! Поздоровались и не теряя времени начали меняться.
Завистливый Воробьёнок взял себе голос Собачонка. Комарёнок с Медвежонком
поменялись. А Котёнок с Мышонком.
Дело было под вечер. Не успели своими новыми голосами друг перед другом
похвастаться, как уже пора по домам. Мышонок, Медвежонок, Котёнок и
Собачонок по домам, конечно, разошлись, а Комарёнок и Воробьёнок - те
разлетелись!
Первым добежал до дома Мышонок. Он ближе всех жил. Домик у него был под
землёй. Поскрёбся он тихо в норку, слышит мамин голос за дверью:
- Кто там? Это ты, Мышик?..
Мыши ведь очень пугливы и поэтому сразу двери не отворяют.
- Мяу! Мяу! - отвечает громко Мышонок. - Конечно, это я ваш сын Мышик.
- Он думал, что ему папа с мамой очень обрадуются.
За дверью стало тихо-тихо.
Мышонок поскрёбся и громче прежнего:
- Мяу-у бррияц! - что на языке кошек значит: "Откройте, это я!"
А мать с отцом услышали, что к ним в дом их враг - кошка стучится, как
стрельнут через чёрный ход - и в лес, к самым дальним родственникам.
Бегут и думают: "Вот до чего кошки обнаглели - в собственном доме покоя
не дают!"
Мышонок мяукал-мяукал, пока не надоело. Обошёл дом. Видит: дверь с
чёрного хода открыта настежь, а дома никого, отца с матерью и след простыл.
"Что такое?" - подумал Мышонок, мяукнул и недовольный улёгся спать. Не
удалось перед родителями голосом новым похвастаться.
В это самое время с Котёнком ещё забавней история приключилась.
Подбежал он к дому, позвонил - два длинных, три коротких.
- Это ты, Васька-пострелёнок, так поздно? - сердито спросила мама
Кошка.
"Сейчас я всех удивлю", - подумал Котёнок и пропищал в ответ мышиным
голоском: "Пи-пи-пи-пи!" - что по-мышиному значит: "Я, мамочка!"
"Что за оказия? - удивилась Кошка. - Мышонок в дверь стучится, сам в
рот лезет, и за ужином охотиться не надо..."
Тут и отец Кот на мышкин голос вышел, и соседи в коридор все повылезли:
авось и им что-нибудь достанется.
Замерли все, только когти об пол точат да жадно облизываются.
Сняла старая Кошка с дверей бесшумно крючок, как это только кошки умеют
делать. Приоткрыла дверь да как бросится на своего Котёнка, а за ней на него
бросился папа Кот и все соседи. И задали же они ему трёпку - шерсть от него
так и летела во все стороны, пока не разобрались, что на своего напали.
- Это ещё что за шутки? - промяукала старая Кошка. - И тебе не стыдно?
А маленький Васенька Котёнок молчит, потому что ему и впрямь стало
стыдно и ещё потому, что он боится сказать мышиным голосом: опять набросятся
и бока намнут. Юркнул он молча в комнату под диван, молчал там, молчал, а
потом всё и рассказал, как дело было. А мать Кошка с отцом Котом как узнали,
что он с Мышонком голосами поменялся, так его сразу за дверь и на улицу,
чтобы впредь неповадно было от своего голоса отказываться.
- Стыд-то какой! - мяукнула вслед Котёнку его мама Кошка. - Без своего
голоса домой не возвращайся!
Вышел несчастный Котёнок на улицу, кругом ночь, чернота, где Мышонка
искать, чтобы у него свой голос обратно взять, не знает. Мыши они всегда от
кошек адрес своих норок скрывают...
А смешнее всего история с Воробьёнком завистливым приключилась, с
виновником всей этой истории. Он, когда поменялся с Собачонком своим
голосом, сразу же домой полетел. Довольный такой, просто счастливый. Летит и
на радостях лает, как Собачонок, что есть мочи и даже изо всех сил. А за ним
Комарёнок - отстаёт, но на радостях тоже по-медвежонкину рявкает и тоже изо
всех сил. Птицы из гнезда высунулись, смотрят в тёмное небо, удивляются:
"Неужели собаки и медведи по воздуху уже летать научились?! Этого только не
хватало". А Воробьёнок тем временем летал, летал и прилетел домой, а у отца
с матерью гостей полным-полно - воробьев, конечно.
Хотел он сказать "Добрый вечер" по-воробьиному, а вместо этого
получилось: "Гав-гав-гав!" А воробьи не кошки, но тоже очень собак боятся,
тем более летающих. Разлетелись с испуга в разные стороны. Так что
Воробьёнок долго перелетал с дерева на дерево и всё спрашивал: "Вы моего
папу и мою маму не видели?.."
А у Комарёнка ещё хуже получилось: у того от медвежьего голоса дом
развалился, а мать и отец в обморок попадали. До сих пор, говорят, в себя не
пришли.
А Медвежонка мать с отцом поколотили хорошенько. Он пришёл домой,
родители уже спят. Лёг Медвежонок под тёплый мамин бочок и пищит
по-комариному: "Спокойной ночи, мамочка!" А Медвежонкина мама этих комаров
терпеть не может, особенно когда они ещё в нос кусают. Поэтому она
развернулась и как ударит Медвежонка да прямо по лбу. Запищал от боли
Медвежонок, но опять не по-медвежиному, а по-комариному. Это он хотел
объяснить в чём дело. Тут отец спросонок взял да хлопнул его по затылку.
Пришлось Медвежонку тоже всю ночь на улице провести... Одним словом, всем
досталось...
Кое-как ночь переждали, а утром снова все собрались у реки на том же
самом месте и стали поскорей обратно своими голосами меняться. А Воробьёнок,
который всю эту историю затеял, сказал:
- Никогда никому не буду завидовать!..
И правильно сделал, что так сказал, потому что какой у тебя голос есть,
таким и разговаривай, а если всё-таки начнёшь кому-нибудь или чему-нибудь
завидовать, вспомни эту историю и сразу же перестанешь.
Валерий Владимирович Медведев
Грунькины были и небылицы
В БОЛЬШОМ ДОМЕ
Грунька живёт в большом московском доме. На первом этаже.
Грунька очень любит музыку и сама играет в школьном оркестре народных
инструментов. Играет она на балалайке, которую ей подарил дедушка. Поэтому у
балалайки особенный звук: нежный, певучий. Будто из какой-то волшебной
глубины доносится.
Грунька не просто играет на балалайке. Когда Грунька играет, кажется,
что целый оркестр звучит. Почему так получается, никто понять не может, и
Грунька сама не может объяснить. Получается - и всё. И ещё звучит балалайка
у Груньки так, будто она всё время кому-то что-то рассказывает: то весёлое,
точно в пляс зовёт, то смешное, то грустное, то сказочное.
Тронет Грунька рукой струны - балалайка сразу отзовётся:
грунь-грунь-грунь...
Грунька знает, что когда-то, давным-давно, балалайку тоже называли
"Грунькой". И потом они в самом деле похожи: у балалайки, как и у Груньки,
головка гордая, фигурка стройная, талия тонкая и юбочка пышным веером
расходится.
Грунька могла бы с утра до вечера играть на балалайке, но у неё,
конечно, много и других дел. А ещё она знает: если хорошо не отдохнёшь, не
сможешь хорошо свои дела делать.
Поэтому иногда Грунька любит как будто бы просто так сидеть у окна и
смотреть, что во дворе делается. Лучше всякого телевизора!
Обо всём, что заметила Грунька, так вот сразу и не расскажешь. А мы так
и расскажем: не сразу, но зато обо всём.
Сначала первую историю.
Ещё ранней-ранней весной Грунька заприметила во дворе одного мальчишку.
Сами понимаете - ранняя весна: вроде и тепло и в то же время очень
холодно. Кто одет ещё по-зимнему, кто по-весеннему. Но Грунька не на них
обратила внимание, а на мальчишку в джинсах, в майке и кедах - совсем
по-летнему.
И когда его не увидишь, он всё бегом и бегом. В школу бегом, в магазин
бегом, из школы бегом, из магазина бегом. И неизвестно куда - всё равно
бегом.
Не вытерпела Грунька, остановила его однажды и сказала:
- Ты что же, ещё холодно, а ты вон как одет! Простудишься. Здоровье
беречь надо.
- А чего его беречь? - сказал мальчишка. - Зачем его беречь?
- Ты, что ли, физкультурник? - спросила у мальчишки Грунька.
- Вот ещё! - ответил мальчишка.
- Я бы на твоём месте прямо сейчас спортом занялась. Ты уже закалённый
- и холода не боишься, и бегаешь... пожалуй, быстрее всех.
И знаете, то ли Грунькины слова на мальчишку так подействовали, то ли
он сам решил, но он в самом деле спортом занялся. По-настоящему. Так что его
и во дворе больше нельзя было увидеть. Промчится, как метеор, и даже толком
не разглядишь - он или не он.
А потом весна промчалась, и лето - ну вот как этот мальчишка.
И Грунька куда-то уезжала, приезжала, прилетала...
И только осенью уже, перед самым началом школьных занятий, Грунька
увидела такую картину. В солнечный, жаркий августовский день с улицы во двор
вошёл кто-то в тёплом свитере, в клетчатом костюме, в полуботинках и
вдобавок шея шарфом замотана. Как же удивилась Грунька, когда узнала в
незнакомце того мальчишку, который, помните, ещё холодной весной бегал по
двору в майке, джинсах и кедах.
Грунька так удивилась, что даже выпрыгнула из окна и подбежала к Боре.
Я забыл вам сказать, что мальчишку звали Борей.
- Боря, это ты? - спросила Грунька.
- А кто же ещё? - довольно грубо ответил Боря.
- Боря! - ещё больше удивилась Грунька. - Ты что же это: такая жара, а
ты вон как вырядился. Ты зачем так?
- Темнота! - сказал Боря. - Я, по твоему совету, спортсменом стал.
- Знаю, слыхала, - сказала Грунька. - А почему же ты так тепло одет?
- Не почему, а для чего. Я не простой спортсмен, я чемпион, - пояснил
Боря. - Мне рекорды ставить надо.
- Ах чемпион! - сказала Грунька. - А ведь когда-то весной...
- Ну так тогда мне не надо было беречь здоровье. Только это дело
дохлое. Боре Самойлову здесь соревноваться не с кем. Меня знаешь как ребята
зовут? Многоборя.
- За что ж они тебя так?
- А за то, что я в каждом виде спорта - первый. Многоборец я. И мне тут
соревноваться совершенно не с кем. Всех победил. Мне только с самим собой
можно соревноваться. Ну а как с самим собой посоревнуешься?
- Ах с самим собой, значит? Это, конечно, трудно. Но, пожалуй,
возможно, - сказала Грунька. - Устрою я тебе соревнование с самим собой.
- Как устроишь? Когда? - удивился Боря.
- Да хоть сейчас, - сказала Грунька. - Идём.
И Грунька направилась в свою квартиру. Боря, ничего не понимая, пошёл
за Грунькой.
Удивительная была у Груньки комната! Боря в первый раз видел такую.
Комната была оклеена не обоями, а рисунками обложек книг. Самых расчудесных
сказок! Просто глаза разбегались.
Боря стал разглядывать обложки книг и заметил балалайку. Балалайка
лежала на полке, а на балалайке сидели игрушки: маленькая собачка,
медвежонок, смешной гусёнок, весь в заплатках. И ещё на балалайке сбоку было
то ли выжжено, то ли вырезано: "Грунька".
- Ну вот, - сказала Грунька. - Сейчас.
- Что сейчас?
- Сейчас полетим.
- Куда это мы полетим? - удивился Боря.
- На физкультурную планету. Там ты сможешь соревноваться с самим собой,
раз тебе здесь соперников нет.
- А как мы полетим? На чём?
- Вот на этом звездолёте. - И Грунька стала снимать с балалайки
игрушки.
Вот тут-то Боря разглядел загадочные буквы: ЗГЛ СССМ.
- А что это за буквы? - спросил Боря.
- Звездолёт "Грунька" летит со скоростью сказочной мысли, - сказала
девочка.
- Какой же это звездолёт? Это же твоя балалайка. Обыкновенная
балалайка, - сказал Боря, который, конечно, не верил Грунькиным словам и в
то же время почему-то верил.
- Была балалайка, а сейчас будет сверхзвуковой самолёт. Вот сравни,
сравни! - И Грунька указала на оклеенную рисунками обложек стену.
Боря увидел на одной из обложек сверхзвуковой самолёт. Потом он
взглянул на балалайку и понял, что они в самом деле похожи.
- Снаружи только, - согласился Боря.
- А внутри ещё больше похоже, - сказала Грунька, - грунь-грунь-грунь...
Боря не успел оглянуться, как очутился в звездолёте вместе с Грунькой.
И звездолёт этот уже летел с какой-то самой невероятной скоростью. Не успел
Боря понять, что он летит, как звездолёт уже прилетел.
- Слезай, - сказала Грунька, - приехали.
- Как приехали? Куда приехали?
- Прилетели со скоростью мысли на другую планету.
- А разве такая скорость бывает?
- Все книги могут перенести тебя в любое место со скоростью мысли, -
сказала Грунька. - А тем более сказочные книги. Мы с тобой летели со
скоростью сказочной мысли.
Грунька с Борей вышли из звездолёта и очутились на стадионе
физкультурной планеты.
Стадион был пуст. Боря огляделся и сказал:
- Так мне и здесь не с кем соревноваться.
- Сейчас будет с кем, - сказала Грунька. - С чего хочешь начать?
- С бега на сто метров.
- Пожалуйста, - сказала Грунька и добавила тихонечко: -
Грунь-грунь-грунь... - как будто струны балалайки тронула.
И сразу же на дорожке стадиона появился судья со стартовым пистолетом и
ещё пятеро участников забега. Боря посмотрел на участников и чуть не ахнул.
На дорожке стояли пять его двойников, пять Борисов, пять Самойловых.
- Это что же получается? - тихо спросил Боря у Груньки. - Это, выходит,
я должен сам себя обгонять. Я так не согласен.
- Не согласен? - переспросила Грунька. - Тогда... грунь-грунь-грунь...
И Боря оказался на футбольном поле, в центре нападения, в майке с
номером девять на спине. Боря огляделся и увидел с ужасом, что за ним стоят
десять игроков и все они - Бори Самойловы. Но самое главное - и у противника
на другой половине поля, и в чужих воротах стояли Бори Самойловы.
- Это что же, - сказал Боря, - я сам себя обводить буду? Сам себе голы
забивать? Сам себе подножки ставить? Подкаты делать? Я не согласен!
- Ну тогда... грунь-грунь-грунь...
И Боря очутился на боксёрском ринге в красном углу, а в синем углу
стоял такой же Боря, такой же Самойлов и тоже в боксёрских перчатках.
- Ну, начинай, - сказала Грунька.
- Чего "начинай"?
- Чтоб на первой секунде - нокаут.
- Как нокаут? Самому себе нокаут? - струсил Боря.
- Как получится: или сам себе, или себе сам.
- А мне жалко себя бить. И вообще я пошутил, мне и дома есть с кем
соревноваться. Зачем мы сюда прилетели? - захныкал Боря.
- Ах есть? Грунь-грунь-грунь...
И показалось Боре, что стоявший неподалёку звездолёт отозвался, будто
звонким смехом рассыпался: "Грунь-грунь-грунь..."
И вот уже Грунька и Боря стоят снова у своего дома, во дворе, прямо под
окнами Грунькиной квартиры.
Боря посмотрел на солнце, размотал шарф, снял клетчатый пиджак.
- Что-то жарко, - сказал он Груньке. - Пойти переодеться, что ли?
И Боря зашагал к своему подъезду.
А минут через пятнадцать грянул какой-то фантастический сказочный
дождь, и Грунька увидела, как гигантскими шагами мимо её окон пробежал Боря
в джинсах, кедах и майке.
- С ума сошёл! Дождь такой холодный! Здоровье беречь надо! - крикнула
Грунька. - Ты же чемпион!
- А зачем его беречь? - крикнул Боря. Он ещё что-то кричал на бегу, но
Грунька не расслышала...
Наверно, об этой истории Боря рассказал ещё кому-нибудь, потому что с
того дня ребята во дворе стали называть Грунькину балалайку Звездолётом
"Грунька". И уже все ждали новых полётов со скоростью сказочной мысли.
САМЫЙ ЛЕНИВЫЙ МАЛЬЧИК НА СВЕТЕ
Жил-был мальчик. Просто мальчик и даже неважно, как его звали. Главное,
что он был очень ленивый, может быть, из всех мальчиков самый ленивый
мальчик на свете.
Выйдет он на улицу погулять и идёт в ту сторону, куда ветер дует. Он
только и мог шагать, когда ветер дует в спину. А начнёт ветер дуть в другую
сторону, ну и он поворачивает в ту же сторону. А если ветер переставал дуть,
то мальчик останавливался и не знал, куда ему идти. Целый день мог стоять -
ветра дожидаться.
Или вот, скажем, любил он шагать с горки, а на горку подниматься не
любил. И очень удивлялся: отчего это - Земля круглая, а ходить по ней
приходится то вверх, то вниз. Неужели нельзя так сделать, думал он, чтобы
всегда идти под горку, а ещё лучше - чтобы под горку и чтобы тебя ветер в
спину подталкивал.
От таких забот где уж было мальчику уроки учить или маме по дому
помогать. И так он в конце концов разленился, что вовсе перестал из дому
выходить.
Обо всём этом узнала от его соседей Грунька.
Так вот: узнала Грунька про самого ленивого мальчика на свете и решила
его вылечить от лени. Спросила она у него: а сам-то он хочет ли вылечиться?
Но ему даже и ответить было лень. Представляете, до чего дело дошло?
"Да, - решила Грунька. - Тут простые лекарства не помогут, тут,
грунь-грунь, волшебные средства нужны".
А вообще-то простых лекарств у Груньки и не было: ведь недаром она и
сама то ли девочка-балалайка, то ли балалайка-девочка, и кроме присказки
"грунь-грунь", самое любимое её слово "могу". О чём ни попроси. Вот такая
она, эта Грунька. Всё может.
Насыпала она мальчику полный карман, грунь-грунь, волшебных горошин и
велела лечиться так: невмоготу мальчику что-то делать, но, оказывается,
нужно это сделать непременно, а потом сразу волшебную горошину принять.
"Что-то уж слишком простое лечение, - подумал про себя мальчик. -
Наверно, не подействует". Но решил на всякий случай проверить. Вышел на
улицу, а на улице ветер со всех сторон дует и прямо в лицо, а туда, куда
мальчику надо, - улица, как назло, круто в гору поднимается. Испугался
мальчик и ветра, и горы, хотел было сразу волшебную горошину проглотить, но
ещё больше испугался: вдруг не поможет. Решил делать, как Грунька велела.
Пошёл прямо навстречу ветру и не заметил, как на гору поднялся. Проглотил
горошину и засмеялся: не обманула Грунька - волшебные это горошины.
И с этого раза всё у мальчика пошло на лад. Лень ему урок выучить, а он
выучит и тут же Грунькину горошину примет. Лень в магазин идти, а он сбегает
- и опять горошину в рот. И так, благодаря Груньке, совсем от лени
избавился...
Правда, удивительная и, можно сказать, волшебная история? Я и сам,
когда про это услышал, удивился.
Одно мне было непонятно: зачем горошины глотать, если дело ты уже
сделал?
Но Грунька засмеялась и сказала: "А я же его совсем не горошиной, я его
сказкой вылечила. Сказки... они ведь, грунь-грунь, всегда чудеса делают".
Действительно, чудеса!
СКАЗОЧНЫЙ СОВЕТ
Другой мальчик был весь какой-то дёрганый, как стрелка на уличных
электрических часах. Да ещё когда разговаривал, то всегда почему-то
оглядывался по сторонам, как будто кого-то боялся.
Грунька у него спросила, чего он всё время дёргается и оглядывается, а
мальчишка грустно сказал, что он очень нервный. Тогда Грунька сказала, что
ему ещё рано быть нервным.
Но мальчишка после Грунькиных слов ещё больше задёргался и занервничал
и, вроде бы заикаясь, сказал: а как же ему не нервничать, если все на нервы
действуют с утра до вечера. Грунька, конечно, заинтересовалась, почему это
мальчишке все на нервы действуют. Может быть, он преувеличивает?
- Ка-ка-как эт-то пре-преувеличиваю? - закричал на Груньку мальчишка. -
Я вот, например, только сажусь в автобус и сразу начинаю беспокоиться. Всю
дорогу до самой школы беспокоюсь. В школе на уроках все шесть уроков
трясусь. А на перемене и вовсе дрожу с ног до головы.
"Надо же, - удивилась Грунька, - такой большой мальчишка, а в автобусе
он беспокоится, на уроках трясётся, а на перемене и вовсе дрожит. С чего бы
это?"
А оказалось вот с чего: в автобусе мальчишка беспокоится, потому что он
всегда ездит "зайцем", без билета. И поэтому всегда боится, как бы не вошёл
контролёр.
В школе он трясётся из-за того, что уроки дома не учит и потому боится,
как бы его к доске не вызвали. А на перемене он дрожит из-за одного парнишки
из соседнего класса. Вдруг подойдёт да ка-ак даст по лбу или ножку
подставит.
Выслушала Грунька мальчишку и спросила:
- А хочешь никогда не дрожать и не бояться?
- Ко-конечно хо-хочу, - сказал мальчишка, дёргаясь и заикаясь.
- Тогда ты вот что сделай: в автобусе, как войдёшь, купи билет. В школу
приди с выученными уроками. А на перемене, если тебе кто захочет дать по
лбу, схвати его за руку вот так... Только для этого сперва потренироваться
нужно.
А через неделю Грунька снова встретила этого мальчишку на улице и
сначала даже не узнала его. Он сам её первый узнал, подошёл, так спокойно и
весело с ней поздоровался и заговорил, ничуть не заикаясь.
- Прямо сказочный ты мне совет дала, Грунька, - сказал он и с такой
силой пожал ей руку, что Грунька даже ойкнула...
Ойкнула как самая обыкновенная девочка. А может быть, запела тоненько,
будто балалайка: "Ох, грунь-грунь-грунь..."
КАК ГРУНЬКА В КОСМОС ЛЕТАЛА
Она уже к этому времени совсем новую сказку хотела рассказать
девчонкам, что поджидали её на лавочке. Как Грунька в космос летала. Подсела
она к девчонкам и стала рассказывать, как она летала на ракете к звёздам.
Девчонки, конечно, всё время ахали и охали, то и дело перебивали
Груньку всякими вопросами и переспрашивали её.
- А почему об этом в газетах ничего не писали? - спросила одна из
девочек.
Грунька хотела уже ответить, но не успела. Из-за её спины мальчишеский
голос с насмешкой произнёс:
- Потому что она всё врёт, никуда она не летала, поэтому и в газетах
ничего не писали.
- А вот и летала, - повторила упрямо Грунька.
Она обернулась и увидела за своей спиной мальчишку, который не верил,
что она летала к звёздам. С ним рядом стояло ещё несколько ребят. Грунька и
не заметила, когда они подошли к скамейке.
- Ты это девчонкам заливай насчёт полёта, - повторил мальчишка,
по-видимому, самый главный в компании. - Они чему хочешь поверят, а мы лучше
тебя знаем, летала ты в космос или нет.
- Почему это вы лучше её знаете? - стали заступаться за Груньку
девочки. - Да наша Грунька, если хотите знать, никогда не врёт.
- А вот и врёт! Мы - космонавты, - сказал самый главный мальчишка. - То
есть будущие космонавты, - поправился он. - А пока на космонавтов учимся. И
то ещё в космос не летали.
- Только ещё собираемся лететь! - поддержали теперь все мальчишки
своего самого главного.
- Вы ещё только собираетесь, - упрямо повторила Грунька, - а я уже
летала.
- А вдруг мы возьмём и проверим, как ты летала в космос, - сказал самый
главный мальчишка.
- А как вы проверите? - заинтересовалась Грунька.
- Очень просто, - сказал главный мальчишка. - Есть тут одна ракета
учебная, мы тебя - в ракету, а ракету - к звёздам, так и проверим.
- Проверяйте, - согласилась Грунька.
Конечно, Грунька не врала, она рассказывала девчонкам сказку о том, как
она летала в космос. Но ведь и мальчишки, которые грозились её проверить,
тоже выдумали что-то такое, похожее на сказку. А Груньку хлебом не корми,
дай ей только поучаствовать в новой сказке. Поэтому она охотно и сразу
согласилась.
Согласилась и не пожалела... Но об этом после.
Грунька, значит, согласилась, чтобы мальчишки её проверили.
- Только мы тебя с закрытыми глазами проверять будем, - сказал главный
мальчишка. - Не забоишься?
- Не забоюсь, - сказала Грунька, хотя, честно говоря, сама немножко и
забоялась. Ей ведь было совсем неизвестно, какие сказочные испытания ждут её
впереди.
Мальчишки завязали Груньке глаза тёмной повязкой и куда-то повели.
Судя по всему, она с мальчишками сначала куда-то ехала на трамвае,
потом на метро, потом на троллейбусе. Потом ещё немного прошли пешком. Потом
остановились.
- Хочешь увидеть ракету, на которой полетишь в космос? - услышала
Грунька голос главного мальчишки.
- Конечно, хочу.
Нет, Грунькина сказка по сравнению с мальчишкиным предложением была
сущим пустяком, потому что когда Грунька открыла глаза, она увидела
настоящую ракету. Ракета стояла на настоящей взлётной площадке. Вокруг
ракеты суетились рабочие, и было видно по всему, что её готовят к взлёту.
Не успела Грунька ахнуть от восторга, как ей глаза снова завязали.
Потом куда-то повели, поднялись на лифте, ввели в какую-то комнату и стали
надевать на неё костюм космонавта.
Потом спустили опять на лифте, куда-то опять повели и снова стали
поднимать на лифте.
- Это мы в кабину космонавта поднимаемся, - услышала она голос главного
мальчишки.
Лифт загудел и остановился. Дверца открылась и захлопнулась.
- Лезь за мной в люк, - услышала Грунька снова голос главного
мальчишки.
И она полезла в люк.
Затем её усадили в кресло космонавта. Главный мальчишка с ней
попрощался и вылез из кабины. Люк захлопнулся.
И Грунька осталась в кабине космонавта одна.
Вообще-то было немного непривычно и поэтому страшновато.
Что она испытала при взлёте, она после рассказывала девчонкам:
- Ой, девочки, сначала я испытала ужасную тяжесть. Потом меня
закрутило, закрутило, закрутило, как на карусели. Потом стало поднимать. А
потом я поплыла, как рыба в воде. Поплыла, поплыла. Голова, конечно,
кружится, в ушах звенит. А меня спрашивают: "Как самочувствие, звездолёт
Грунька?" А я громко, на весь мир, отвечаю: "Самочувствие звездолёта Груньки
отличное!" Тут и посадка уже началась. Вот когда в плотные слои атмосферы
входила, тут было тяжело.
- А посадка? - спросили девочки.
- А посадка была мягкая. Как будто на пуховую подушку села...
- Слезай, приехали, - произнёс голос главного мальчишки. Мальчишка снял
с Груньки шлем, развязал повязку.
Грунька огляделась по сторонам - находилась она в какой-то большой
комнате.
- Где же моя кабина? - спросила Грунька. - Где я?
Главный мальчишка засмеялся и сказал:
- На съёмочной площадке. Здесь кино снимается о полёте мальчишек и
девчонок в космос. Тут всё как настоящее. Мы тебя по-космонавтски проверяли.
- В космос ты, конечно, не летала, но испытание выдержала, - сказал
кто-то из ребят.
- Нет, ребята, - не согласился главный мальчишка. - Раз она испытание
выдержала, значит, она в космос к звёздам летала. Она же не знала, что она
не летит в космос. А ты молодец, Грунька, что согласилась. Ты, наверно, и в
самом деле всё можешь...
Вот так Грунька к звёздам не летала, а всё-таки летала.
Ну вот, дорогие ребята, Грунькин полёт закончился... А может быть,
вовсе нет? Сказки-то продолжаются. Сказкам никогда не было, нет и не будет
конца.
САМЫЙ ЖАДНЫЙ МАЛЬЧИК НА СВЕТЕ
Ну, может быть, это был не самый жадный мальчик на свете, может, это
был самый жадный мальчик в городе, и даже не в городе, может, в городе были
мальчики и пожадней его, а вот в доме, где жила Грунька, это уж точно был
самый жадный парнишка, только об этом никто не знал и не догадывался.
Впрочем, для того, чтобы что-нибудь узнать о человеке, ведь нужно время, а
мальчик этот объявился во дворе недавно, он с папой и с мамой в новую
квартиру переехал только неделю назад. А вообще-то, когда Грунька увидела
этого мальчика, он ей понравился, симпатичный такой, голубоглазый и,
главное, в руках веточку держит, и эту веточку симпатичный мальчик не гнул,
и не ломал, и не размахивал ею в воздухе, а нёс бережно, будто он был не
симпатичный мальчишка, а симпатичная девчонка. Грунька заинтересовалась,
конечно, симпатичным мальчиком и, конечно, спросила, что это у него за
веточка, которую он так заботливо держит в руках.
- Это лазящая веточка, - объяснил симпатичный мальчик.
Грунька посмотрела на зелёную веточку с уважением:
- Ах, это вьюнок.
Грунька очень любила цветы, все травы, все деревья и вообще все
растения на свете, и ещё она любила тех, кто любил все цветы, все травы, все
деревья и вообще все растения на свете.
А симпатичный мальчик засмеялся и покачал отрицательно головой.
- Сразу видно, что ты не юннатка, - сказал он Груньке.
- Почему это сразу видно? - обиделась Грунька.
- Потому что, - объяснил очень вежливо симпатичный мальчик, - не юннаты
часто называют вьюнками растения, которые не обвиваются вокруг чего-нибудь,
а взбираются наверх, не обвивая опоры. - И симпатичный мальчик очень складно
рассказал Груньке, как такие вот веточки прицепляются, например, к стене
дома разными прицепками и усиками. - Я про эту веточку знаю всё, - сказал
мальчик с гордостью. - Я посажу её на балконе, и у нас будет самый зелёный
балкон. - Он повертел веточку в руках и добавил: - Подумать только, в этой
веточке прячется столько листьев и столько ещё веточек! Правда, это похоже
на сказку?
Груньке очень понравились эти слова, она достала из кармана большое
яблоко, разломила его, половинку протянула мальчику, а из своей половинки
достала яблочное семечко и сказала:
- А в этом зёрнышке прячется яблоня с корнями, с ветками, с листьями и
вот с такими яблоками. Как только они все тут умещаются?
И мальчик и Грунька смотрели то на обыкновенное семечко из яблока, то
на веточку, как на какое-то необыкновенное чудо.
- Только не называй свою веточку лазящим растением, - посоветовала
Грунька симпатичному мальчику, - а назови её лазунком, так будет красивее,
правда?
- Правда, - согласился симпатичный мальчик. - Лазунок - это подходит.
И с этими словами он ушёл к себе, неся бережно в руках зелёную веточку,
которую Грунька так опрометчиво назвала вьюнком.
Грунька после разговора с мальчиком тоже пошла домой. Она шла и
представляла себе, как лазунок зазеленеет на балконе мальчика, а потом
поднимется на балкон второго этажа, третьего, четвёртого и так до самой
крыши их большого дома.
А затем прошло столько времени, сколько понадобилось, чтобы лазунок
разросся на балконе симпатичного мальчика и дотянулся до соседнего, но
дальше расти почему-то не стал... И здесь нам придётся вернуться к началу
рассказа, ведь мы обещали познакомить вас с самым жадным мальчиком из
Грунькиного дома. Им, как это ни огорчительно, оказался тот самый мальчик с
лазунком. И вот как это выяснилось.
Когда лазунок так разросся, что дотянулся до балкона второго этажа и
уже был готов по решётке балкона подняться выше, мальчику это не
понравилось. Взяв ножницы, он влез на лестницу со словами: "Я не для чужих
старался!.." - и остриг молодые побеги. За ночь лазунок снова подрос и стал
карабкаться на балкон второго этажа, а жадный мальчик - теперь мы уже можем
смело так его называть - взял и опять срезал свежие веточки. И здесь между
жадным мальчиком и зелёными веточками лазунка началась настоящая война:
веточки стали расти словно наперегонки, а жадный мальчик, вооружившись двумя
парами ножниц, срезал ветки, приговаривая: "Чего это я буду для других
стараться!.." Это всё и увидела Грунька, когда подошла к балкону жадного
мальчика, который совсем недавно был таким симпатичным мальчиком.
- Не стыдно, - сказала Грунька, - я и не знала, что ты такой жадина!
Но мальчик её не слушал, он срезал вырастающие на месте среза веточки.
- Раз ты меня не слушаешь, - сказала Грунька жадине, - тогда меня
послушаются цветы. Как вам не стыдно расти на балконе у такого жадины? -
спросила она, обращаясь к веткам лазунка.
И веточки её послушались: они стали на глазах уменьшаться, уменьшаться,
пока не спрятались в земле...
Увидев, что веточки все до одной попрятались от жадного мальчика,
Грунька повернулась и расстроенная ушла к себе домой...
С этого дня жадный мальчик не мог вырастить ни одного цветка. Как
только первый росток пробивался из-под земли на свет и видел жадного
мальчика, он тут же прятался под землю, и так было до тех пор, пока в один
прекрасный день жадный мальчик не подошёл к Груньке и не сказал ей:
- Извини меня... я... я... больше никогда не буду жадничать...
Если бы вы видели, как обрадовалась Грунька! Жадный мальчик, то есть не
жадный, а... раз он понял, что жадничать нехорошо, то мы уже не можем
называть его жадным, тем более что, когда он извинялся, у него было такое
симпатичное лицо, что мы смело можем опять называть его симпатичным
мальчиком, а симпатичный мальчик тоже обрадовался сначала тому, что Грунька
так была рада тому, что он понял, что быть жадным совсем плохо. А ещё больше
он обрадовался, когда подошёл к своему балкону и увидел, что, пока он
разговаривал с Грунькой, веточки лазунка доросли до девятого этажа и зелёным
ковром покрыли всю стену дома.
ЧЕЛОВЕК-НЕВИДИМКА С КЛЮШКОЙ,
ИЛИ ШЕСТОЙ ИГРОК В ХОККЕЙНОЙ ПЯТЕРКЕ
Эту школьную хоккейную команду тренировала девочка, и звали её Грунька.
Удивительно, не правда ли? А в этой истории всё удивительно, начиная с
названия. Человек-невидимка да ещё с клюшкой... По сравнению с этим девочка
и вдруг... хоккейный тренер - вполне правдоподобно, тем более что брат у неё
был знаменитый хоккеист. И он иногда брал Груньку с собой на разбор игр.
Сидит она в углу тихо-тихо. Взрослые хоккеисты шумно свои неудачи и удачи
обсуждают, а Грунька слушает внимательно-превнимательно и, что ей
пригодится, запоминает.
Так вот... Однажды и произошёл этот фантастический матч, который
Грунькина команда не просто проиграла, а продула. Неуважительно, позорно и
разгромно. И главное, проиграла-то не то чтобы очень уж сильной команде. Всё
складывалось так, будто в команде противника был ещё какой-то игрок:
невидимый. Казалось, он-то и забивал всё время шайбы, и силовую борьбу вёл
непобедимо, и помогал выиграть шайбу у борта, и сногсшибательные приёмы
чисто делал за двоих, и шайбу подправлял в верхний угол ворот или в нижний,
да так ловко, что вратарь уже ничего не мог сделать!..
После проигрыша команда собралась в раздевалке и стала громко
переживать свою неудачу.
Сначала, конечно, все набросились на вратаря и стали кричать, что он
дырка от бублика, а не вратарь. Тогда вратарь стал нападать на все три
пятёрки сразу и стал говорить им, что это не он дырка, а они ноль на
хоккейной клюшке.
- И вообще, - добавил вратарь, - если бы вы так нападали на противника,
как на меня, то мы бы их разгромили с сухим счётом.
Тогда три пятёрки все хором сказали вратарю, что ему хорошо бабочек
ловить сачком, а не шайбу на льду.
После этого все ещё сильнее заспорили: нападающие стали нападать на
защитников, а защитники сначала защищались, а потом стали нападать на
нападающих. И поднялся такой шум, что уже вообще нельзя было разобрать, кто
кого подвёл и кто в чём виноват.
Дождавшись, когда хоккеисты устанут спорить, Грунька сказала:
- Зря вы шумите, ребята, никто из вас не виноват в проигрыше!
- Как это никто?! - удивились хоккеисты, чувствуя, что кто-то из них
всё-таки виноват, раз они продули важную встречу.
- Как же не проиграть, - прошептала таинственно Грунька, - если у наших
соперников в каждой пятёрке играло по шесть игроков?
Наступила тишина.
- Как это шесть? - не поверил вратарь. - Судья бы заметил и фью-ю!
- Игроки-невидимки выступали за их команду, что ли? - удивились
защитники.
- Вот именно, - сказала Грунька, - невидимки с клюшками.
- Чепуха! - сказал вратарь. - Это только в книжках для детей!
- Я и сама так думала, - согласилась Грунька, - до этого несчастного
матча! А во время игры чувствую, что что-то тут не так, загадочно как-то мы
проигрываем.
- Ну, откуда же они взялись у них? Из ателье проката вместе с
инвентарём, что ли, достали?..
- Вот в том-то и дело, что невидимки возникли как бы из ничего, -
сказала Грунька. - Это я так сначала подумала, а потом думаю: "Из ничего
невидимки не возникают. А вот из чего?.."
- А вот из чего? - переспросили её тихо защитники.
- А вот из чего... Я ведь, как вы знаете, ходила не только на наши
тренировки, но и на тренировки наших соперников. И знаете, что я заметила за
их первой пятёркой? Она тренировалась по графику: ели сколько положено...
вместе отдыхали. Накануне матча легли спать в десять часов все, как один...
А наше нападение? Костя пропустил тренировку. Коля объелся за обедом. Серёжа
дурел за телевизором до полуночи. Юра вообще не явился. Петя ходил со
знакомой девочкой в воскресенье на одну и ту же картину три раза. А Глеб, -
тут Грунька пропела:
Хоккеист наш Глеб вполне
Сам себя прославил,
Клюшкой бьёт по голове,
В нарушенье правил!
- Я, конечно, иногда... это сгоряча, - начал оправдываться Глеб. -
Когда промахиваюсь по шайбе... задеваю противника...
- Ну, вот пол-игры и остывал на скамье штрафников... Итак, получилось,
что каждый наш игрок явился на матч с минусом, - продолжала Грунька. - А
каждый игрок соперников с плюсом. Пусть с небольшим, ну, примерно, на одну
пятую. И вот, если взять да сложить пять пятых человека, то получится целый,
да не просто, а тренированный хоккеист. Вот этот невидимка с
невидимкой-клюшкой и был у наших соперников в каждой пятёрке шестым игроком.
Как же тут не продуться в пух и прах?!
Никто, даже из самых заядлых спорщиков, на такое Грунькино объяснение
не мог найти ни одного возражения. Даже наоборот, все дружно поддержали её
предположение.
- То-то, - сказал Глеб, чаще других сидевший на скамье штрафников, -
меня в центре площадки кто-то огрел клюшкой, и главное - рядом никого не
было!.. Правда, я перед этим сам на пятачке отхлёстывался.
- А у меня, - сказал вратарь, - уже шайба в самой ловушке была и
вдруг... в сетке.
- А я лечу один на вратаря, ну, думаю, гол, а в это время - силовой
приём... и проведён по всем правилам.
- Да, - сказали двое защитников хором, - так мы их никогда не победим.
- Конечно, не победим! В трёх пятёрках три невидимки...
- Да ещё наш Глеб всё время на штрафной скамье... сидел... На четырёх
игроков получается меньше...
Незадачливые хоккеисты долго сидели молча...
- Что же делать? - спросил один из нападающих.
- Что делать? - переспросила Грунька. - А заиметь в своей команде
такого же шестого нападающего - невидимку. А для этого вам всем надо не
делать то, что мы делали, и начать делать то, что мы не делали, то есть
начать отчаянно тренироваться. Сегодня же! Сейчас же! Сию же минуту!.. Кто
"за" - поднимите клюшки...
И с криком "Ура!" все игроки, как один, взметнули клюшки вверх, и
усталая команда выкатилась на лёд и стала отчаянно тренироваться...
ОБЫКНОВЕННЫЙ ВЕЛИКАН
Коля Снегирёв жил с бабушкой на подмосковной даче и ничего не хотел
делать по дому: ни дорожки подмести, ни огород полить, ни забор починить.
Ещё в дачном посёлке жила неподалёку от этого ленивого Коли девочка Грунька,
самая деловитая и хозяйственная изо всех дачных девчонок. И этому нерадивому
Снегирёву часто попадало от Груньки и всей её компании за его отлынивание от
работы.
Однажды здоровяк Костя Пенкин проходил вместе с Грунькой мимо
снегирёвской дачи. А Коля Снегирёв в это время всем прохожим строил всякие
смешные рожи и гримасы. А Груньке и Косте он вдобавок ещё и язык показал. И
пять растопыренных пальцев к носу приставил. Тогда Костя Пенкин сказал:
- Да надавать этому Снегирю подзатыльников, сразу же за ум возьмётся...
На том они и расстались. И никто не успел заметить, что Снегирёв, может
быть, первый раз за всё лето задумался. Весь день и весь вечер задумчивый
Снегирёв что-то мастерил и красил на чердаке бабушкиной дачи, потому что
ходил весь перепачканный синей краской и ещё зачем-то тайком и украдкой
бегал на берег реки почти что ночью. А утром, пока ещё все спали, Снегирёв
повесил на верёвку сушиться большущие майку и трусы, сшитые из двух старых
простыней, раскрашенных синей краской в полоску. Даже взрослые, проходя мимо
снегирёвской дачи, оглядывались на такие большие майку и трусы: "Великан,
что ли, к Снегирёвым в гости приехал?.."
Когда Грунька со своими друзьями спозаранку проходила мимо Колиной
дачи, она тоже первым делом обратила внимание на эту гигантскую тельняшку с
трусами. Все останавливались очень удивлённые. Даже Грунька и та разинула
рот. Никогда она не видела такой огромной майки и таких большущих трусов.
Снегирёв же, который решил разыграть Груньку, стоял у забора и
хитро-прехитро улыбался, довольный произведённым впечатлением.
- И что это значит? - спросила Грунька Колю.
- Это значит, - сказал Снегирёв, - что к нам с бабушкой в гости приехал
великан... - при этом он хитро посмотрел на здоровяка Пенкина и даже
подмигнул ему, в смысле: кто это собирался мне надавать подзатыльников, уж
не этот ли Пенкин, который сейчас прячется за Грунькину спину?..
Грунька переглянулась со своими друзьями и сказала:
- Ах, к вам приехал в гости великан? Значит, он теперь вскопает твоей
бабушке огород, починит крышу и наведёт порядок во дворе.
Двор Снегирёвых действительно был в беспорядке, крыша дома протекала,
огород был не вскопан, а дорожки не подметены.
- А где сейчас твой великан-то? - спросил Костя, выглядывая из-за
Грунькиной спины.
- Спит, - ответил тихо Коля, хитро улыбаясь. - Вы теперь вообще все
разговаривайте потише, а то он не любит, когда ему мешают спать.
- Ну теперь у тебя во дворе и в доме будет всё в порядке, - сказала
Грунька.
- Теперь во всём дачном посёлке будет всё в порядке, а то тут некоторые
раскомандовались.
- Ой, ребята, - сказала Грунька, - давайте теперь между собой и вправду
разговаривать только шёпотом. А то на нас Колин великан рассердится.
Но сказала она это почему-то громко и даже рассмеялась.
После этого ребята всей гурьбой во главе с Грунькой пошли купаться на
речку. А этот хитрый Снегирёв, между прочим, ночью успел на берегу речки на
песке сделать большим камнем следы огромных ступней ног, как будто бы и
вправду к нему в гости великан приехал, и даже успел позагорать на песке, и,
может, даже искупаться.
А когда возвращались обратно, то Коля по-прежнему стоял у забора, но
трусы великана и майка уже не висели.
- Где же твой великан-то? - спросила Грунька у Снегирёва.
- Опять купаться ушёл на речку, - сказал Снегирёв, улыбаясь и
гримасничая.
Грунька посмотрела в сторону речки и, лукаво переглянувшись со своими
друзьями, сказала:
- То-то вода в речке стала выше.
И с тех пор, сколько раз с ребятами Грунька ни проходила мимо дома
Снегирёвых, всё там было по-прежнему: огород был не вскопан, крыша не
починена, а во дворе беспорядок. А великан, по словам Коли, то уходил
купаться, то ходил по грибы, то где-то загорал на солнце...
Однажды Снегирёв с бабушкой уехали на целые сутки в Москву. Грунька
собрала всех своих друзей, и они вместе за день перекопали весь огород -
убрали картошку, навели порядок во дворе, починили крышу, собрали с деревьев
все яблоки, привели в порядок дорожки. А когда бабушка с Колей Снегирёвым
вернулись из Москвы, они не узнали свою дачу: такая была кругом чистота и
порядок. А за забором дачи невдалеке стояла вся Грунькина компания. А Коля
Снегирёв ходил недовольный по двору взад и вперёд, пока не заметил Груньку.
- Это ещё кто натворил? - спросил он сердито Груньку.
- И не натворил, - поправила его Грунька, - а сделал.
- Ну, сделал? - поправился Снегирёв.
- Как кто? - удивилась теперь Грунька. - Великан! Кто же ещё так быстро
мог порядок у вас на дворе навести? Одному человеку здесь ни за что было не
справиться.
Коля Снегирёв задумался.
- Это ещё чей великан? Мой, например, великан уехал, - сказал он
сердито.
Глупый Снегирёв, глупый, а хитрый. Знает, что долго Груньке голову не
надурачишь.
- Твой великан уехал, а наш остался.
Бабушка заулыбалась, а Снегирёв спросил недоверчиво:
- А где же он, этот ваш великан?..
Всё, что было сделано за день во дворе, всё действительно было под силу
великану из великанов, поэтому мальчишка и спросил, где этот великан. Ведь
он его сам придумал!
А Грунька засмеялась, переглянулась со своими друзьями и сказала:
- А великан вот он, весь перед тобой, - и обвела взглядом весь свой
трудовой отряд, - это мы по отдельности мальчишки и девчонки, а все вместе
мы самый большой на свете великан! Жалко только, что тебя вместе с нами не
было.
- А то что бы?..
- А то великан был бы ещё повеликанее, ещё больше и ещё сильней.
И с этими словами Грунька с ребятами направилась по новым великаньим
делам.
А Снегирёв, как всегда, остался торчать за забором. Он думал, что он
тоже немного великан... Думал, думал, а потом как выскочит на дорогу да как
побежит вслед за великаном, то есть за ребятами и Грунькой.
"Ладно уж, - думал Снегирёв на бегу, - догоню и присоединюсь к Груньке,
пусть Грунькин великан от этого станет ещё больше и ещё сильней. Ладно! Так
уж и быть!.."
Валерий Владимирович Медведев
Гусёнок-Заплаткин
С ЧЕГО ВСЁ НАЧАЛОСЬ
Я помню себя с той самой минуты, когда меня выкроили из прекраснейшего
куска резины на две одинаковые половинки, склеили, и я получил возможность
слышать всё, что творилось вокруг меня.
Мастера, который занимался мною, звали Кузьма Кузьмич. Вероятно, он был
замечательным игрушечником, - я слышал, к нему часто обращались за советом.
Все операции, которые Кузьмич производил со мной, он делал быстро, ловко, и
главное - весело. У него были сильные руки, вкусно пахнувшие табаком и
резиновым клеем.
Поговорки так и сыпались с его языка. Некоторые из них я запомнил,
например, вот эти: "Сёмка украл поросёнка, а сказал на гусёнка", "И гуся на
свадьбу тащат", "Спросил бы гуся, не зябнут ли ноги", "Одним гусем поля не
вытопчешь", "Гусь пролетел и крылом не задел"...
Судя по количеству пословиц, я понял, что мы, гуси, определённо
немаловажные птицы. Тем более, что про нас, гусей, даже песня сложена:
"Летят утки и два гуся". Я быстро выучил мотив и слова и хотел подпеть
Кузьмичу, но обнаружил, что во мне нет воздуха. Не успел я подумать об этом,
как Кузьмич подставил меня к какой-то шипящей машине и стал через лапу
надувать.
Так исполнилось моё первое желание. Я наполнился воздухом, округлился и
зазвенел, как футбольный мяч.
- Хорош гусь! - сказал Кузьмич, шлёпнув меня по упругому боку.
Действительно, я был хорош.
- Звенит! - добавил Кузьмич, щёлкая меня пальцем и поднося к уху. -
Звенит, - подтвердил он ещё раз и запел весело: - "Летят утки и два гуся..."
Я стал тихонько подпевать Кузьмичу, но в это время раздался звонок,
известивший о том, что наступил час обеденного перерыва.
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ОБЕДЕННЫЙ ПЕРЕРЫВ
Кузьмич ушёл, а я остался лежать на столе. Обеденный перерыв мне
пришёлся по душе. Ещё бы! Никто тебя не трогает, не клеет, не растягивает,
не надувает, не выпускает из тебя воздух, ты спокойно лежишь на столе и
ничего не делаешь.
Всё было бы хорошо, если бы не жар, который я почувствовал спустя
некоторое время.
Мой левый бок жгло всё сильнее и сильнее, а я лежал и терпел.
Я терпел до тех пор, пока не кончился обеденный перерыв. Когда Кузьма
Кузьмич, напевая хрипловатым голосом свою любимую песню, вернулся, в комнате
уже начало попахивать жжёной резиной.
Перестав петь, Кузьмич потянул носом, охнул, схватил меня за лапы и
опустил в воду, бормоча:
- Ах ты, оказия какая! Забыл выключить... - Он сказал что-то ещё, но я
не расслышал.
Высушив меня, Кузьма Кузьмич первым делом закрасил опалённый бок, в
котором я всё ещё продолжал чувствовать лёгкое жжение и боль.
- Всё гусь, были бы перья... - сказал Кузьмич мрачно.
Это была последняя поговорка, которую я услышал от него. Очевидно, он
сильно расстроился, потому что перестал напевать, и раскрашивал меня молча,
то и дело вздыхая.
Я ВИЖУ
В самую последнюю очередь Кузьмич приклеил мне глаза, сначала правый,
потом левый, и я стал видеть.
Кузьма Кузьмич оказался таким, каким я его себе и представлял. Брови у
него большие и мохнатые, как усы, а усы ещё больше и ещё пушистей.
- Ах ты, гусиная поджарка! - вздохнул мастер и поставил меня сушиться.
"И чего он так сокрушается, этот Кузьма Кузьмич?.."
Я оглядел себя с ног до головы и убедился, что я прекрасен. Правда, мой
вид портил левый бок, покрытый небольшими пупырышками от ожога, но это место
Кузьма Кузьмич так ловко закрасил, что оно совсем не бросалось в глаза. Зато
какие голенастые у меня ножки и какая нежно-жёлтая шейка! А глаза! Глаза
янтарные, с карим ядрышком.
"Я единственный и неповторимый", - решил я и оглянулся. Рядом со мной
стоял точно такой же гусёнок. Мой двойник!
"Мы единственные!" - подумал я и обратился к двойнику:
- Здравствуй, братец!
Вместо ответа братец подозрительно посмотрел на мой закрашенный бок и
отвернулся.
В это время подошёл Кузьма Кузьмич. Он выпустил из нас воздух, разложил
по коробкам, взял их под мышку и, бормоча что-то себе под нос, вышел из
мастерской.
МЕНЯ НАЗВАЛИ ЗАПЛАТКИНЫМ
Комната, в которую нас с братцем принёс Кузьма Кузьмич, была небольшая,
вся в полках, уставленных всевозможными игрушками.
За длинным столом, тоже заваленным игрушками, сидела симпатичная
девушка в синем халате. Она взяла из рук Кузьмича моего братца гусёнка,
внимательно осмотрела, надула его с помощью какой-то машины, потом выпустила
воздух. И так несколько раз.
- Замечательный гусёнок, Лапчатый! - сказала она Кузьмичу. Взяв печать,
она оттиснула на лапке братца "1-й сорт". - Так и назовём, Лапчатый.
Кузьмич улыбнулся, распушил усы. Лапчатый от важности задрал нос, а
девушка принялась за меня.
Первым делом она обратила внимание на мой неровный бок и принялась
придирчиво его рассматривать.
- Брак! - сказала девушка строго. - Придётся переклеивать левую
половину.
- Как это брак? - сказал Кузьма Кузьмич. - Никакого брака нет!
- Брак! - повторила девушка.
Тогда Кузьма Кузьмич начал доказывать, что я вовсе не брак, а девушка
утверждала, что я самый настоящий брак.
Потом Кузьмич сказал, что я вообще, конечно, не очень качественный: в
худшем случае третий сорт, а в лучшем - второй, но что я очень нужен в
процентном отношении.
Так как я ещё не понимал, что такое "брак", "третий сорт" и "процентное
отношение", то не обращал на спор никакого внимания.
"Как назовут, так и ладно", - подумал я.
Кончилось дело тем, что мне всё-таки поставили на лапу штемпель: "3-й
сорт".
- Заплаткин! - сказала девушка и покачала головой.
Кузьмич что-то буркнул и, не попрощавшись, вышел из комнаты.
В МАГАЗИНЕ
Не могу вам в точности рассказать, каким образом я очутился в магазине,
потому что после осмотра нас с братцем снова разложили по коробкам и
запаковали. Когда открыли крышку, мы уже были в магазине. Привязав к лапе
ярлычки с ценой, нас с Лапчатым поместили на полку. Продавцы навели порядок
и ушли, повесив на дверях магазина табличку: "Закрыто на обед".
"Обеденный перерыв... Гм... Гм... - подумал я, посматривая на свой бок.
- Как бы со мной опять не случилось какого-нибудь несчастья".
Хотя после дороги мне очень хотелось спать, я всё же осмотрелся. Справа
стояли игрушечные Мальчик и Девочка, слева покачивались два Воздушных Шара,
насвистывая какую-то весёлую песенку.
- Друзья, - сказал игрушечный Мальчик, - я предлагаю воспользоваться
обеденным перерывом и погулять немного по городу.
- Чудесная мысль! - подхватил Красный Шар. - Больше всего на свете я
люблю, так с-с-сказать, свежий воздух! Недаром меня все называют Воздушным
Шаром. С-с-скорее в путь!
Красный Шар надул щёки и засвистел марш.
- На воздух! Ура! - закричал Зелёный Шар. - Скорее! Здесь просто можно,
так с-с-сказать, задохнуться!
Больше никто из игрушек не отозвался. Все спали после утомительной
дороги.
- А как же мы? - шепнул я. - Мы тоже хотим на воздух... Мы ведь тоже,
так сказать, воздушные...
- Вы, так с-с-сказать, надувные, - поправил меня Красный Шар, - а не
воздушные.
- Всё равно. Возьмите нас с собой. Пожалуйста! Мы вас очень просим!
- Ещё на руках вас нести, - возразил Мальчик.
- А вы нас надуйте, и мы пойдём сами, - прошептал Лапчатый.
- Надуть?! С удовольствием!!! - в один голос засвистели Воздушные Шары.
- Эта наша прямая обязанность! Сейчас-с-с-с!
Набрав побольше воздуха, Шары раздули щёки и, схватив нас за лапки,
принялись за дело.
- Колпачки!.. - Не успел я пискнуть, как раздался страшный треск, и
Шаров не стало.
- Что случилось? - спросила с ужасом Девочка, открывая голубые глаза.
- Они забыли отвинтить колпачки, - пояснил Лапчатый. - Перед тем как
нас надуть, полагается снять с лапок колпачки, а они не сняли... и, так
сказать, лопнули.
- Какая жалость! - прошептала Девочка, закрывая голубые глаза.
После этого игрушечный Мальчик надул нас по всем правилам, и мы все
вчетвером двинулись в путь.
Я УБЕЖДАЮСЬ, ЧТО МЕЖДУ МНОЙ И ЛАПЧАТЫМ
СУЩЕСТВУЕТ БОЛЬШАЯ РАЗНИЦА
Мы вышли на улицу. Был чудесный солнечный день. Всем захотелось петь,
плясать, прыгать.
Жизнь казалась прекрасной. Мой брат Лапчатый шёл впереди всех,
подскакивая, словно мяч. За ним стал подпрыгивать я, а за мной Мальчик и
Девочка. Каждый старался подпрыгнуть выше другого. Нам с братцем, конечно,
это удавалось лучше. Вполне понятно, ведь мы же были резиновые.
- А ну, кто выше? - кричал я, взлетая к небу.
- Осторожней! - предупредил меня мой брат. - Ты, кажется, забыл, что ты
Заплаткин.
- Подумаешь! - звенел я, взлетая выше Лапчатого.
Я ловко перевернулся в воздухе, но, немного не рассчитав, упал на
асфальт, прямо на левый бок.
Мне показалось, что внутри у меня что-то лопнуло. Из глаз посыпались
разноцветные звёздочки. Встав на ноги, я бросился догонять приятелей. Что
такое? С каждым шагом бежать становилось всё труднее и труднее. Бока мои
впали. Я худел на глазах и вообще чувствовал себя прескверно. В обеденный
перерыв со мной всегда случаются неприятности. Какое невезение!
- Что с тобой? - спросила Девочка, когда я с ней поравнялся.
- Я задыхаюсь, то есть выдыхаюсь...
- На тебе просто лица нет, Заплаткин!
Я взглянул на своё отражение в первой попавшейся лужице и чуть не упал.
- Идите сюда! С Заплаткиным плохо!
Меня окружили друзья.
- Я говорил, что тебе не надо прыгать, - проворчал Лапчатый. - Ты же
непрочный! Ты брак. Тебе прыжки запрещены, понятно?..
- Нет, я не брак, я Заплаткин, - прошептал я слабым голосом, поднимая в
доказательство лапку с печаткой.
- Что с ним теперь делать?
- Надо его поддуть.
Я снова стал кругленьким, но, увы, ненадолго. Не прошли мы и
полквартала, как я похудел больше прежнего. Очевидно, я прохудился
окончательно. Я остановился и прислушался. Было слышно, как из меня,
противно попискивая, выходил воздух. Хорошо, что Лапчатый догадался
остановить проезжавшего велосипедиста и попросил его починить меня.
Велосипедист нашёл дырочку, которая пропускала воздух, и налепил на неё
заплатку. Меня починили, и мы зашагали снова.
ПРОГУЛКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Я ковылял позади всех. Скажу честно, меня уже не радовали ни солнце, ни
лужи, ни сама прогулка.
Я плёлся за своими друзьями и думал только об одном: почему мне суждено
было родиться на свет Заплаткиным? Какая несправедливость! Конечно, если бы
Кузьмич не забыл выключить во время обеденного перерыва прибор, который так
безжалостно испортил мой левый бок, всё было бы по-другому.
Самое ужасное, что меня вдруг, ни с того ни с сего, стало раздувать с
одной стороны.
- Знаешь что? - посоветовал Лапчатый. - Ты лучше перейди в тень. Тебе,
наверное, нельзя находиться на солнце.
Я послушался Лапчатого, но было уже поздно: та сторона, на которой была
наклеена заплатка, вся перекосилась, и я стал прихрамывать на левую ногу.
Теперь я боялся смотреться в лужицы, так плохо я выглядел! Мы
приближались к маленькому скверу и были уже на середине улицы, когда из-за
угла выскочила, рыча, грузовая машина.
Мой братец, шагавший впереди всех, зазевался и угодил под переднее
колесо. Машина переехала Лапчатого и помчалась дальше. Каково же было моё
удивление, когда Лапчатый как ни в чём не бывало вскочил на лапки,
отряхнулся и пошёл дальше.
Вот это да!
Теперь я окончательно убедился, что между мной и Лапчатым существует
огромная разница. Если бы под машину попал я, мне бы несдобровать.
Я КУПАЮСЬ
Когда мы подошли к маленькому пруду в сквере, Лапчатый тут же
бултыхнулся в воду.
"Интересно, можно мне купаться или нет?" - подумал я, в нерешительности
останавливаясь на берегу.
Тем временем Лапчатый начал вытворять на воде чудеса. Он прыгал, нырял,
делал стойку на голове. Игрушечная Девочка не сводила с него глаз. По-моему,
она влюбилась в Лапчатого. Это было невыносимо. Почему бы ей не обратить
внимание и на меня?
Я разбежался, ласточкой прыгнул в воду и тоже стал кувыркаться. Сначала
всё шло хорошо, потом я почувствовал в ногах какую-то странную тяжесть. Я
взглянул на свой злополучный левый бок и пришёл в ужас: от удара о воду
заплатка отскочила, бок надорвался, и в меня хлынула вода.
"Этого только не хватало... - подумал я. - Мало того, что из меня всё
время выходит воздух, так теперь ещё в меня входит вода".
Я пришёл в себя на берегу, когда верные друзья делали мне искусственное
дыхание.
Проклятая вода никак не хотела выходить из меня, она переливалась из
ног в голову, из головы в ноги и громко булькала.
Наконец меня скрутили, словно тряпку, с такой силой, что во все стороны
так и забили маленькие фонтанчики.
Вода вылилась, но стряслась другая беда: отвалился левый глаз, и я
окривел.
Видно, выкручивания были мне тоже вредны.
Когда меня, несчастного и одноглазого, высушили, подклеили и поддули,
вся наша компания двинулась в обратный путь.
Продираясь сквозь кусты, я, в довершение всех бед и несчастий, ударился
обо что-то головой так сильно, что у меня потемнело в единственном глазу, и
я остановился.
- Что с тобой? - услышал я издалека чей-то голос.
- Не знаю, я ничего не вижу.
- Да у него же потерялся второй глаз, - раздался над самым ухом голос
Девочки. - Он совсем ослеп! Посмотрите...
- Вот растяпа! Где ты потерял свои глаза?
- Один остался на берегу, а другой где-то здесь, в траве...
Я слышал, как все стали искать в траве мой глаз и ругать меня на все
голоса.
- Разве теперь его найдёшь! - сказал игрушечный Мальчик.
- Что же делать? - спросил Лапчатый.
- А я знаю, что нужно сделать! - услышал я голос игрушечной Девочки. -
Надо глаза хорошенько протереть, и они снова появятся. Ну-ка...
Я стал тереть те места, где когда-то были мои прекрасные глаза.
- Теперь открой глаза, милый Гусик!
Я открыл... и увидел себя на руках совсем не игрушечной, а настоящей
девочки.
Как я обрадовался!
Значит, мне всё, всё только приснилось. Я так крепко спал, что даже не
заметил, как нас с Лапчатым купили. Его купил мальчик, а меня девочка.
Воздушные Шары тоже были живы и здоровы. Они приветливо кланялись мне и, как
всегда, тихо насвистывали весёлую песенку.
- Прощай! - крикнул мне Лапчатый. - Будь осторожен! Когда будешь играть
с девочкой, помни, что ты Гусёнок Заплаткин... Береги себя и не забывай, что
тебе многое запрещено. Прощай, Заплаткин!
- До свидания! - крикнули Воздушные Шары. - Так с-с-сказать, будь
здоров!
- Прощайте! - Я помахал лапой и ещё раз крикнул: - Прощайте, друзья!
- Счас-с-стливого пути! - крикнули вдогонку мне Воздушные Шары.
- Счастливо оставаться! - ответил я.
Девочка понесла меня на руках по магазину, а я смотрел по сторонам и
думал о том, что ждёт меня впереди.
Валерий Владимирович Медведев
Кто кем будет?
Монолог
Мне помнится недавний разговор,
Вернее, задушевная беседа,
Ещё вернее, задушевный спор,
Затеянный друзьями до обеда,
Собравший у парадного весь двор.
Тут были все: и Люда Горюнова,
Соседка-хлопотунья с проходного,
И Коля, по прозванию Коля,
Считающий до тыщи от нуля,
И Танечка, брюнетка с алым бантом,
Боксёр Валерик, наводящий страх,
И Ким Бобров с нашивками сержанта
На кепке, на плечах и рукавах.
Там был Вадим Каштанов - сын пилота,
Андрей Петров - футбольный чемпион,
А также было общество без счёта
Ничем не примечательных персон!
И так как все они серьёзнейшие люди,
И временем привыкли дорожить,
Им было надобно в конце концов решить
Назревшую проблему: кто кем будет?
Коля сказал: "Кубанским казаком
Решил я стать, и всё! И, чур, я первый!"
Андрей Петров, футбольный чемпион,
Сказал, что без отрыва от футбола
На космонавта он пойдёт учиться в школу,
И водолазом-сварщиком в ЭПРОН
Пойдёт опять же без отрыва он.
"А я, ребята, буду продавцом
И вам же буду продавать ирис", -
Весьма задористо воскликнул кто-то из
Ничем не выдающихся персон.
Сын академика, почёсывая ногу,
Сказал, что у него вопрос с отцом решён,
Он только подрастёт ещё немного
И в цирке будет выступать Карандашом!
"Я буду токарем!" - воскликнул Лёша Кочкин.
"А я пойду в строители дорог!"
Тут было спор, достигнув высшей точки,
Едва не перешёл на самотёк.
Но вот стоявший на высокой бочке
Валерик свистнул в трубчатый свисток,
И в наступившей полной тишине
Спокойно попросила слова,
Стоявшая дотоле в стороне,
Четырёхлетняя Людмила Горюнова,
Соседка-хлопотунья с проходного.
И Люда, не сводя влюблённых глаз
Со спящей куклы в платье тёмно-синем,
Сказала тихо и не торопясь:
"Учиться я хочу на героиню,
Как только посещать начну я школу,
Учиться буду только я на "пять",
На космонавтку Валю Терешкову".
Всех только Толечка трёхлетний рассмешил,
Известнейший смельчак и забияка,
Когда он громко вслух всем заявил,
Что будет пограничною собакой.
И громче всех смеялся на скамейке
Вадим Жильцов в военной портупейке.
Сказал Вадим, затвором щёлкнув лейки:
"Как пограничнику известно точно мне,
Что человек не может быть ищейкой,
А вот ищеем может быть вполне!.."
И все вполне с Вадимом согласились.
"А ты кем будешь?" - Фокина спросили.
Приняв решенье радостно и быстро,
Собранию признался Фокин в том,
Что он, конечно, будет трактористом,
А также комбайнистом будет он!
"Но я боюсь, - сказал вдруг тихо Толя. -
Не будет толку из моих затей,
Я не боюсь ничуть работать в поле,
Но я боюсь, что я боюсь гусей!.."
И Толю, успокаивая хором,
Наперебой все стали заверять,
Что от него, от Толи-комбайнера,
Гусей ребята будут отгонять!..
Сказала важно Крутикова Лена,
Кем быть, конечно, ей не всё равно,
Мечтает быть она одновременно
Киноактрисою и зрителем в кино!..
Сказал Сергей, державший в банке рыбок,
Писателем давно он хочет стать,
Но он так много делает ошибок,
Что просто ненавидит он писать!..
Но успокоили Серёжу Таня с Леной
(по русскому у них обеих "пять"):
Серёжа пишет пусть свои поэмы,
Они ему ошибки - исправлять.
Здесь спор ребячий разгорелся снова,
Но в стороне раздался плач негромкий,
И все заметили Танюшу Иванову,
Сидящую на ящике в сторонке.
Бежали слезы по щекам рекой.
Танюша всхлипнула глубоко и затем
Сказала, слезы утерев рукой:
"А мне придётся, значит, быть никем,
Раз все профессии вы сразу расхватали..."
И вновь у Тани слезы засверкали.
Но Таню успокоили подружки:
Работа в будущем для Тани тоже есть,
Профессий на земле так много нужных,
Что их, пожалуй, всех не перечесть.
И, чтобы с выбором Танюше не возиться,
Советовать наперебой все стали ей
Стать почтальоном или проводницей
И даже укротителем зверей!
Но бег минут, увы, неумолим,
Но ход часов нам всё ещё неведом,
Ребята не заметили, как им
Пора пришла уже идти обедать.
Послышалось из окон: "Детвора!
Обедать время! Час пришёл! Пора!.. "
Кричали мама Светы, Колин папа,
Олега бабушка и дедушка Петра:
"Обед простыл! Вы слышите, ребята?
Довольно вам шуметь! Домой пора!"
На улицах Москвы был полдень знойный,
И на призывы бабушек и мам
Ребята стали шумно, но достойно
Спокойно расходиться по домам.
Шли сталевары, клоуны, артисты,
Шли балерина, токарь и пилот,
Шёл космонавт суровый и плечистый,
Что космолёт свой к Марсу поведёт.
Геолог шёл, и повар, и водитель,
Шли музыкант, писатель и атлет,
Киноартист шёл, критик, укротитель
И скульптор, и художник, и поэт.
Валерий Владимирович Медведев
Летающая собака
В один из выходных дней я сидел дома и ждал своего репетитора Мишку
Шишкова, чтобы заниматься с ним по геометрии. Сидя за столом, я смотрел в
учебник и тупо повторял одни и те же непонятные слова: "Свойство отрезков,
пересекаемых параллельными прямыми на сторонах углов..." Зачем мне нужно
было знать эти свойства отрезков, я никак не мог себе представить. Наверное,
для того, думал я, чтобы только своими двойками не портить общую
успеваемость класса.
В это время домой с базара вернулась моя мама. В руках у неё была
сумка, набитая всякой всячиной. Теперь свойства отрезков, пересекаемых
зачем-то параллельными прямыми, меня перестали совсем интересовать. Теперь
меня интересовало, что принесла мама в своей сумке с базара. В кухню я
пришёл как раз тогда, когда мама вытащила из сумки поллитровую банку,
перевязанную пергаментной бумагой. Я пошмыгал носом и облизнулся как кошка.
От банки пахло мёдом, но он был в какой-то странной упаковке.
- Это я тебе купила мёд в сотах, - объяснила мама, отбирая у меня
банку.
Затем я узнал, что мёд в сотах очень полезен, потому что он
неочищенный, в нём всякие витамины с пыльцой от цветов, и ещё сказала мама,
что я его съем, когда я простужусь или заболею. Тут же на кухне я стал
кашлять изо всех сил. А мама посмотрела на меня и сказала:
- Пожалуйста, не притворяйся. Иди учи уроки, а то Миша придёт с минуты
на минуту.
Я нехотя поплёлся в столовую и сел за стол и, глядя в учебник, опять
стал вслух кашлять, как мой дедушка, и тупо повторять:
- Если на стороне угла отложить от вершины равные отрезки... Кха-кха!..
Если на стороне... Кха-кха!
- Пожалуйста, - сказала мама, - не доказывай мне, что ты простудился, а
доказывай теорему.
После этого она опять ушла из дома по своим делам. Оставшись в квартире
один, я решил без маминого разрешения всё-таки полечиться этим мёдом в
сотах, тем более что мне вдруг стало жарко - от простуды наверное... А
Шишков всё не приходил. Войдя в кухню, я достал с полки банку, откупорил её,
взял кусок мёда в сотах и сказал:
- Сейчас я тебя немного съем, потому что я себя плохо чувствую. - Это я
сказал, конечно, сам себе неправду, но так у меня хоть было оправдание,
почему я ем без спроса мёд. - Я себя плохо чувствую, - повторил я и...
покраснел... Может, от температуры, а может, от того, что говорю сам себе
неправду.
В это время в прихожей раздался звонок, это, конечно, припёрся совсем
не вовремя Шишков. Я торопливо открыл рот, но в это время у меня над ухом
кто-то зажужжал и влетел мне прямо в разинутый рот. "Неужели пчела?" -
подумал я испуганно, чувствуя, что у меня во рту кто-то действительно
летает. Наверно, эта пчела случайно оказалась в банке, а может, эту пчелу
мама нарочно купила вместе с мёдом, чтобы она охраняла мёд. А тогда это
вообще не пчела, а настоящая летающая собака. Всё это быстро пронеслось у
меня в голове.
Застыв от испуга с разинутым ртом, я хотел было выплюнуть эту пчелу, но
в это время она ужалила меня прямо в язык, с помощью которого я только что
вслух врал самому себе, что я плохо себя чувствую. Я заорал от боли и чуть
не уронил банку с мёдом на пол, но в это время Шишков уже не звонил, а
колотил ногой в дверь, он, наверно, услышал мой крик и подумал, что у нас
что-нибудь случилось. Быстро закрыв банку и поставив её на место, я ещё
быстрее побежал к входной двери и стал открывать замок. При этом у меня во
рту язык горел как ошпаренный.
- Что случилось? - спросил меня Шишков Мишка. - Ты чего орал?
- Это я за... занимался, - сказал я, чувствуя, как у меня во рту
начинает что-то твориться с языком и что он у меня начинает как-то
увеличиваться в размерах, что ли... При этом по щекам у меня текли слезы.
- До слёз дозанимался? - спросил Мишка.
- До слёз, - ответил я, чуть не плача.
Кроме боли и всего такого, я первый раз в жизни почувствовал, что мне
мой язык мешает почему-то разговаривать.
- Ты выучил задание? - спросил Мишка.
Он прошёл в комнату и положил на стол целую кипу книг, с которыми
никогда не расставался. Я хотел сказать, что, конечно, выучил, но у меня
вышло "конефно фымучил", потому что во рту у меня творилось уже что-то
ужасное!
- Сейчас проверим, выучил ты или вымучил, - сказал Мишка. - "Если на
стороне угла отложим от его вершины равные отрезки, - сказал он, - и из
точек деления проведём параллельные прямые до пересечения с другой стороной
угла", то что?..
Я заглянул в книжку и незаметно для Мишки прочитал вслух:
- То и на этой фтороне уфла отлофутся рафные мефту фобой отрефки...
- Что это у тебя какая-то гречневая каша во рту? - сказал Мишка
подозрительно.
- Какая каффа, - сказал я, - никакой грефневой каф-ф-фы...
- Может, овсяная? - спросил Мишка. - Ты что, съел, что ли, что?
- Ка-кая офф-фяная? Фто я фъел? Нифефо я не фъел! - возмутился я.
Но Мишка решил, что у меня во рту что-то всё-таки есть, поэтому
скомандовал:
- Открой рот!
Я открыл рот. Мишка заглянул мне в рот и удивился, потом потрогал
пальцем мой распухший язык и спросил:
- Что у тебя это?
Хватает грязными пальцами чужой язык да ещё спрашивает, что это...
- Как - фто?.. Ях-фых, - сказал я. - Яхфых!
- Какой яхфых? - спросил меня Мишка. Он, наверно, решил, что это не
каша, конечно, у меня во рту, а какое-нибудь кушанье, что ли. - Чей яхфых?
Я хотел всё сказать, что это мой язык, а у меня всё получался то
какой-то яхфых, то какой-то фыхыях...
- Ну прожуй тогда и проглоти, - сказал Мишка, - свой фыхыях.
С большим трудом я объяснил Мишке, что "фыхыяхом" я называю свой язык и
проглотить его не могу...
- Ладно, - смирился Мишка, - язык свой ты можешь называть хоть
фыхыяхом, хоть яхыфыхом, а теорема чтоб у тебя от зубов отскакивала.
Повторяй за мной... "Если на стороне угла отложим от его вершины..."
Я смотрел на Мишку дурак дураком, потому что за это время у меня во рту
мой язык ещё подрос и я чувствовал, что, кроме фы или хы, я вообще ничего не
смогу произнести.
- Ну что ты молчишь? - спросил меня Мишка. - Повторяй!..
Тогда я решил Мишке объяснить, что сегодня ему вообще лучше со мной не
заниматься и что лучше перенести наше занятие на другой день. Потому что...
И вот этим "потому что" я всё окончательно испортил.
- Фыфифаеф, Фифа Фифкоф, - сказал я медленно, что означало: "Понимаешь,
Миша Шишков".
Потом я хотел рассказать, как меня укусила пчела, которую я назвал
летающей собакой, и что у меня от этого распух язык, но Мишка разобрал
только четыре слова: "Фыфифаеф, Фифа Фыфков" и "фобака", а всё остальное я и
сам не разобрал, что я сказал.
- Кто фифа? Я фифа? - разъерепенился Шишков. - Кто фобака? Что за
фыфифаеф? Я ничего не фыфифаю! К нему приходят заниматься, а он обзывается
всякими фифами, фобаками и какими-то фыфифахами... Сейчас же возьми все свои
фыфифахи обратно или... или я тебе сейчас как дам по твоей дурацкой башке!
И Мишка поднял в воздух целую кипу книг, которую он всегда таскал с
собой. Между прочим, в этой кипе были два тома Большой советской
энциклопедии.
- Берёшь свои слова обратно или нет? - заорал снова на меня Мишка.
- Я не могу взять свои слова обратно, - промычал я на своём фыфифахском
языке, - потому что у меня язык растёт!
- А мофги у тефя не рафтут? - заорал на меня Мишка, тоже почему-то
неправильно выговаривая слова.
Мне эта Мишкина мысль понравилась, что, если пчела укусила бы меня в
голову и у меня стали бы расти мозги, я был бы умнее Мишки.
- Ты берёшь свои слова обратно или нет? - спросил снова Мишка.
Я бы, конечно, с радостью взял свои слова обратно, но к этому времени у
меня язык настолько вырос и распух, что уже перестал и вовсе помещаться во
рту. Его кончик вдруг сам по себе взял и вылез наружу. Поэтому я и сидел
молча с высунутым языком и смотрел как дурак на Мишку.
- Так, - сказал Мишка, - вместо того, чтобы извиниться, ты ещё мне язык
показываешь?.. Спрячь язык!.. Кому говорят: спрячь!..
Я попробовал выполнить Мишкину просьбу, но у меня из этого ничего не
вышло. За это время, пока я пытался спрятать язык обратно в рот, язык подрос
у меня ещё немного и высунулся ещё больше.
- Ну знаешь? Это уже издевательство. Считаю до трёх, - сказал угрожающе
Мишка, - не спрячешь, получишь по зубам!
Пока Мишка считал до трёх, я успел написать в тетрадке, что меня
укусила пчела в язык, и показал это Мишке.
С криком: "Что же ты молчал раньше!.." - Мишка подбежал к цветку,
стоявшему на подоконнике, зачерпнул из горшка целую горсть земли, потом
полил её водой из графина и, подбежав ко мне, стал почему-то совать эту
мокрую землю мне в рот. Тогда я выплюнул эту землю в горсть и стал совать
эту землю Мишке в рот. Тогда Мишка дал мне по башке, а я ему дал по зубам.
- Так, - раздался в дверях мамин голос, - значит, кулаками доказываете
друг другу теорему?
Драться мы сразу же перестали. А я сидел молча на полу весь
перепачканный землёй, с высунутым языком.
- Валентин, - сказала мама, - что это у тебя за гадость торчит изо рта?
Сейчас же выплюнь!
- Это не гадость, это у него язык, - объяснил Мишка, - его пчела
укусила... А я ему в рот землю...
- Зачем же ты это сделал, Миша? - спросила мама.
- А меня в деревне один раз пчёлы кусали, и бабушка мне мокрую землю
прикладывала по народной медицине, - объяснил Мишка.
- Сначала надо жало вытащить, - сказала мама.
Она прополоскала мне рот и вытащила жало и, погладив по голове,
сказала:
- Вот видишь, этот мёд тебя должен лечить, а теперь ты из-за него
будешь болеть... - И добавила: - Не хнычь, пожалуйста, укусы пчёл вообще-то
полезны...
К вечеру язык у меня перестал болеть. С Мишкой мы помирились и на
другой день занимались как ни в чём не бывало.
А насчёт того, что укусы пчёл полезны, мама оказалась права. Потому что
больше я никогда и никому не говорил неправду. Потому что, когда я хотел
что-нибудь соврать, я чувствовал, как у меня во рту моментально начинает
распухать язык, как будто меня снова пчела в язык ужалила.
А вас, ребята, никогда пчела в язык не жалила?..
Будьте осторожны!!!
Валерий Владимирович Медведев
Незаряженное ружьё
Пьеса
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Лесник Егор Егорыч.
Нина - школьница, член зелёного патруля.
Коля - школьник, член кружка "Юный охотник".
Юра \
Саша / их одноклассники.
Сергей Петрович - отец Коли, председатель спортивного общества
"Охотник-рыболов-спортсмен".
Дядя Вася первый \
Дядя Вася второй }браконьеры.
Дядя Вася третий /
Лосёнок.
Медвежонок Гоша.
Зайчонок.
Действие происходит в наши дни в каком-то городе, в
какой-то лесной и гористой местности сказочной красоты.
Действие первое
ЗАГАДОЧНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ
Темнота. В темноте звучит тревожная музыка. В
наступившей внезапно тишине слышится плеск волн и
нарастающий рёв лодочного мотора. Затем шум обрывается,
снова плеск волн.
Голоса. - Здесь?
- Здесь...
- Охрану не заметил?
- Вроде нет...
- А вроде лодка в кустах мелькала?..
- Давай динамит... Зажигай...
Пауза.
Раздаётся оглушительный взрыв. Пауза.
- Сейчас начнёт всплывать рыбка.
- Кверху брюшками... (Смех.)
- Всплыла...
- Ого, сколько!..
- Поддевай сачком...
Плеск волн. Шум падающей на дно лодки рыбы.
Пауза.
Скрип лодочных уключин. Плеск волн.
Голос. Руки вверх! Здесь рыбная ловля запрещена! Браконьерством
занимаетесь? Динамитом рыбу глушите?!
Пауза.
Звук взревевшего лодочного мотора.
Голоса. - Попались...
- Не подходи, гад, стрелять будем.
- Не подходи, говорят.
- Не пугай, видали мы таких отчаянный!.. Улов конфискован,
лодка тоже... Будете отвечать по закону...
Выстрел. Ещё выстрел. И ещё. Пауза. Плеск воды. Шум
какой-то возни.
Голоса. - Кажись, наповал...
- Убили...
- Документы возьми...
Внезапно вспыхивает сильный свет, и приближающийся
раскат грома обрушивается на землю неправдоподобно
громким взрывом. После взрыва тишина и темнота ночи
сгущаются как бы ещё больше.
Голоса. - Свят, свят, свят!
- Это что ж такое?..
- Сначала свет небывалый... Потом взрыв небывалый... Люди про
какие-то летающие предметы говорят... Может, и пролетел предмет...
- А может, в нас метил?..
- А угодил в лесника... Соображаете?..
- Соображаем...
- Соображаем...
- Ну раз соображаете, то и концы в воду... Бросай его в
озеро...
Раздаётся громкий всплеск, и снова тишина ночи и темнота
как бы сгущаются...
ДАВАЙТЕ ПОЗНАКОМИМСЯ
Просцениум
На театральном занавесе наклеено множество ярких
цирковых афиш. На афишах фокусники и акробаты, воздушный
полёт и дрессированные медведи. В центре два самых
больших плаката, на одном из них большими буквами
выведено: "Сегодня в цирке выступают цирковые артисты -
школьники!.. Добро пожаловать на цирковое
представление!" На другом: "Последнее выступление
медвежонка Гоши. Дрессированный Гоша проведёт каникулы в
лесу.
Счастливого пути, Гоша!"
И снова звучит музыка. На просцениуме появляется Нина.
На ней большая фуражка с зелёным околышем и со
скрещёнными листьями дуба. На шее висят сразу два
фотоаппарата.
Нина. Ну, здравствуйте, ребята! Все уселись?! Так... Хорошо... А теперь
давайте знакомиться. Вы, значит, читатели, а я, значит, участница пьесы, а
пьеса наша как называется? "Незаряженное ружьё"! Правильно! Ну, незаряженное
ружьё я вам потом покажу. У нас в пьесе будет много ружей, и заряженных и
незаряженных. Причём заряженные не будут стрелять, а незаряженные будут
стрелять. Как в сказке. У нас недавно такое несчастье произошло. У нашего
одноклассника Юры дядю убили при загадочных обстоятельствах. На Птичьем
рынке всякое болтают. Взрыв у нас над озером Долгое произошёл ужасной
силы... Кто говорит, что летающая тарелка взорвалась, кто метеорит, кто, что
дядю Юры браконьеры убили. Только мы после этого убийства всем классом в
кружок молодых лесников записались и фотоохотников. Поэтому я такую фуражку
ношу. А это у меня (указывает на фотоаппараты) два фоторужья... А ещё вот
что нового: на днях к нам в город нового следователя прислали, потому что
старый не справился... Теперь вся надежда на нового... Между прочим, мы все
- и Коля, и Саша, и Юра, и я - тоже ведём следствие, и кое-какие улики у нас
уже есть, но мы взрослым об этом не говорим, а то они ещё, чего доброго, нас
на смех поднимут... А сейчас я вас всех приглашаю в гости в цирк. Там
сегодня говорящий медвежонок Гоша последний раз выступает. А потом его в лес
отпускают на каникулы. Он в лесу у лесника Егорыча будет жить, а после того,
как отдохнёт, опять к нам в школьный цирк вернётся. Ну и, кроме Гоши, там
много учеников выступают из нашего школьного цирка... Ой, заговорилась я с
вами!.. А у меня скоро начало представления в цирке. Мы у Птичьего рынка все
собираемся!.. За мной, ребята! (Убегает.)
Картина первая
У ПТИЧЬЕГО РЫНКА
С противоположных сторон на сцену выходят Нина и лесник
Егорыч. Нина бросается ему навстречу, повисает у него на
руках. Егорыч кружит Нину вокруг себя.
Нина. Ну как, Егор Егорыч, получили пригласительный билет?
Егорыч. А как же!.. (Опускает Нину на землю, достаёт из кармана
пригласительный билет.) Да какой красивый! Да какой настоящий! Ну,
поздравляю с премьерой!.. Поздравляю! А ты мне откроешь секрет, как вы
научили медвежонка Гошу по-человечески разговаривать?
Нина (смеётся). Если я открою, какой же это будет секрет?.. Вы думаете,
что только медвежонок Гоша умеет по-человечески разговаривать?
Егорыч. А кто же ещё?
Нина. Все звери, и все птицы, и все рыбы, но люди так плохо к ним всё
время относились, что они просто не хотят с ними общаться.
Егорыч. А ты молодец! Здорово это придумала, что не хотят. И то
верно... наверно...
Нина. Лучше скажите, дядя Егор, найдёт новый следователь того, кто дядю
Юриного убил?
Егорыч. Должен найти, а... пока не нашли. Не знаем, кто... И тело в
воде пролежало почти две недели...
Нина. А летающая тарелка?
Егорыч. Исключается. Нет никаких летающих тарелок. Плод воображения. И
метеорит исключается... Хотя, по теории вероятности, мог осколок пробить
голову... в нескольких местах. Сдаётся мне, что это браконьерова работа.
Много врагов было у Юриного дяди, ох, много. А вот кто из них стрелял и
сколько было этих, кто стрелял, тоже не знаем. Может, этот "кто" и не один
стрелял три раза. Может, их двое было. Один два раза выстрелил, другой один
раз. А может, их и трое было, и каждый сделал по выстрелу. А ещё слухи какие
ходят или нет? В нашем деле слухи тоже имеют значение.
Нина. Да вроде ничего нового не слыхать... А мы медвежонка Гошу в тайгу
отпустим, а вдруг браконьер его убьёт?
Егорыч. Ты, Нина, раньше времени не плачь. Гошу в обиду мы не дадим.
Наши леса обещают заповедными объявить, а в заповеднике только из фоторужья
можно будет стрелять. Ну, пойдём за Гошей, скоро в цирке начало
представления.
Нина и Егор Егорыч уходят. Следом за ними на просцениуме
появляется невзрачный старик дядя Вася. Его сопровождает
Саша. Он держит в руках две порции мороженого и с
аппетитом уплетает их. В руках дядя Вася тоже держит,
только не мороженое, а два загадочных предмета, один из
которых напоминает то ли старинный фотоаппарат с
гармошкой, то ли старинную гармошку, в другой руке у
него странная двустволка с короткими стволами. За
плечами рюкзак. Дядя Вася провожает взглядом Егора
Егорыча.
Дядя Вася. Ну, подожди, Егорыч, ты у меня ещё поплачешь, а звери от
меня в тайге хором взвоют. (Смеётся.) Пиф-паф!.. И ой-ой-ой! (Саше.) А того,
кто Юриного дядю убил, ищут?
Саша. Ещё как ищут!..
Дядя Вася. Ишь ты, сколько месяцев прошло, а они всё ищут... Дела...
Прежний следователь постановил: погиб лесник при загадочных
обстоятельствах... Матеворитом его прибило. Безбожник был, партейный, вот
его бог и покарал матеворитом с неба.
Саша. Раньше только милиция нашего города искала, а теперь и милиция
Москвы, и Нинка втайне от взрослых целый отряд из себя и из Юрки
сформировала по розыску убийцы.
Дядя Вася. И Нинка, говоришь?.. Ишь ты какая шустрая! А кого
подозревают-то, кроме матеворита?..
Саша. У одного, которого подозревали, отсутствие на месте убийства, а
другой, которого тоже подозревали, умер, а третий на Сахалин уехал. Так что
не знают, кто убил.
Дядя Вася. А Нинка комиссию, говоришь, организовала?.. И чего же эта
комиссия выведала?
Саша. Не знаю. Нинка меня в это не посвящает... А я Кольке сказал,
может, это инопланетяне Юркиного дядю убили...
Дядя Вася (перебивает). Комиссию, вишь, организовала... Кина надо
меньше смотреть и детективов меньше читать, вот и глупости в голову лезть не
будут. Все следователями стали. И в цирке на голове стоять ни к чему... А
насчёт убийства, ты, Сашка, говори всем, что матеворит его убил, а если не
матеворит, значит, человек убил, а какой человек?.. А тот, который умер...
Кто умер, тот и убил. Убил, а потом испугался и умер. А подозревать меня
тоже подозревали, только у меня тоже отсутствие на месте... Я в тот вечер
бражничал как раз в Нинкином дворе, у них под окнами как раз, а ночевал в
вытрезвителе. Вот у меня и справка. (Достаёт из кармана бумажку и показывает
её Саше.)
Саша. Точно... ночевали...
Дядя Вася. Ты, Сашуня, что я тебе про убийство говорю, ты всем слово в
слово пересказывай... И про матеворит, что своими глазами видел, и про
тарелку летающую, что в тот же день тоже своими глазами видел, только
говори, что не тарелка это была, а нимб святой - нимб, значит, а на нём
ангелы со стрелами и что бросали они эти стрелы во все что есть стороны, в
грешников, ну, одна, значит, и в Юриного дядю попала...
Саша. Хорошо, дядя Вася, я всем буду говорить.
Дядя Вася. Вот так... Ну, а термометры и книги продал на рынке?
Саша. Продал... (Достаёт из кармана деньги и передаёт их дяде Васе.)
Пять термометров по два рубля - десять рублей, и пять книг по рублю - пять
рублей.
Дядя Вася. А почему книги по рублю? Я же тебе велел по полтора
продавать?
Саша. По полтора?.. Книга-то тридцать копеек стоит?! Кто же её за
полтора купит? По рублю и то еле брали.
Дядя Вася. Ну ладно. Держи рублёвку. (Протягивает Саше деньги.)
Саша. Ещё рублик добавьте. Я ведь в милицию мог попасть.
Дядя Вася. А ты не попадай!.. Ну ладно, вот тебе ещё полтину... (Отдаёт
Саше полтинник. Затем достаёт из рюкзака ещё пять книг и с десяток больших
термометров для аквариумов.) Книги продашь по полтора. Редкая книга:
"Разведение декоративных рыб". Термометры по два рубля.
Саша (прячет книги и термометры в школьный ранец). Ладно.
Дядя Вася. А корма для птиц твой отец достал?
Саша. Обещал достать.
Дядя Вася (разглядывает афишу). А-а-а... Гошка! Старый молодой
знакомый.
Саша. А вы разве его знаете, дядя Вася!
Дядя Вася. У меня с этим медвежонком свои счёты. Мне его отец пять
рёбер переломал, и я в тюрьму из-за него угодил. Я ему вместо живого уголка
такой мёртвый уголок устрою! Пусть только в лесу очутится. (Смотрит на
афишу.) И из медведей артистов сделали! Тьфу, срамота какая! Из них, из этих
медведей, надо котлеты делать, а не артистов. Шкуры с них надо драть, а они
цветы им подносят. Верно, Сашок?
Саша. Шкуры с них надо драть и котлеты из них делать! Ох, я люблю
котлеты из медвежатины!..
Дядя Вася. Ну ничего, Сашок, мы ещё поедим медвежатинки! И этого
Егорыча обведём вокруг пальца. Мы в своём деле тоже не промахи. Вот как
только уйдёт этот Гошка-артист на отдых, так мы его в лесу как подкараулим
да как влепим ему пулю в лоб! Да как поджарим! Да как поедим от пуза! Они бы
вместо того, чтобы из медведей артистов делать, вывели бы такого медведя,
чтобы у него вместо одной шкуры семь шкур росло. Чтоб я бы одного медведя
убил и семь шкур с него содрал...
Саша. Семь шкур, как же! Жди, выведут! Они теперь и одной-то шкуры не
дадут содрать! Всякая охота запрещена! Стрелять ни из чего, ни в кого
нельзя! И вообще, говорят, что наши леса скоро заповедником объявят.
Дядя Вася. Пока сделают заповедником, мы с тобой своё возьмём.
Саша. Дядь Вася, а правду Нинка говорит, что ты с дружками можешь
перестрелять в лесу всех зверей и всю дичь?!
Дядя Вася. А что их не перестрелять? Пусть мне только руки не держат, я
всё изничтожу.
Саша. А я, когда вырасту большой, мне, что ж, и медвежатины на котлеты
не останется?..
Дядя Вася. А ты не боись, Сашок, на мой и твой век зверья хватит, а
после нас...
Пусть всё бурьяном порастёт!
Пусть пересохнут реки!
А звери все наперечёт
Исчезнут пусть навеки!..
А что ни из чего нельзя стрелять, говоришь, а из этого всегда будет
стрелять можно. (Достаёт из-под полы охотничье ружьё и показывает Саше
растянутые мехи гармошки.)
Саша. А это что?
Дядя Вася. Что?! То самое, о чём я тебе давно рассказывал, смотри!
Двухлейка моей конструкции. Смесь фотоаппарата с двустволкой и гармошкой.
(Объясняет.) Ружьё прячется в мехи гармошки, вместо ствола два объектива
и... кто перед вами?.. Фотоохотник дядя Вася, бывший Браконьер Браконьерыч.
Саша. А патроны как же?
Дядя Вася (распахивает плащ. Под плащом у него патронташ. Он извлекает
из патронташа два патрона). Читай...
Саша (читает надпись на одном патроне, затем на другом). "Проявитель...
Закрепитель..."
Дядя Вася (подносит патроны к Сашиному носу). А чем пахнут?
Саша (внюхиваясь). Порохом, кажись...
Дядя Вася. Не кажись, а точно... Пиф! Паф! Ой-ой-ой!..
Саша. Умирает зайчик мой.
Дядя Вася (смеётся). И медведь тоже!..
Саша. Ну, дядя Вася, ох и голова у вас! А я, дядь Вася, тоже хочу такое
ружьё!.. Я тоже хочу такую двухрядку.
Дядя Вася. Это не двухрядка, это двухзарядка! Сделаю я тебе такое же.
Сделаю. Подарю. Я тебе, Сашок, всё со временем подарю: и все силки, и все
капканы, и все верши. Вот состарюсь и всё тебе по наследству отпишу. Ты у
меня верный помощник и смена моя.
Саша. Спасибо, дядя Вася. Вы, дядя Вася, приходите сегодня в цирк. Там
будет Нинка как раз всех желающих в кружок фотоохоты записывать!.. И в
зелёный патруль!.. Я уже записался туда и сюда. Я, дядя Вася, на вас
контрамарку выписал... Там ещё и клоунаду про браконьеров будут показывать.
Дядя Вася. Это хорошо! Это я обязательно сегодня в цирк приду! Тем
более, что бесплатно! Кловунов это я люблю, пусть показывают браконьеров. Я
посмеяться люблю. А что, Сашок, ты в зелёный патруль записался для отвода
глаз? Это хорошо, я тоже сегодня во все кружки запишусь! (Прячет патроны в
карманы, при этом роняет на землю какую-то бумагу. Саша незаметно подбирает
её.) На той неделе поможешь мне силки, верши и капканы очистить.
Саша. А где они у вас стоят?
Дядя Вася. Много будешь знать - окачуришься скоро. Пойдёшь со мной и
увидишь. Ну, я ещё на Птичий рынок, кормом поторгую. (Уходит.)
Саша (разворачивает листок бумаги, разглядывает его). Так вот где дядя
Вася силки, верши и капканы наставил?! Сейчас я эту карту срисую и сам без
него на этой неделе всё очищу. (Достаёт из ранца тетрадку и ручку.
Срисовывает карту.)
Появляется Юра. В одной руке у него картонная коробка, в
другой - сачок, на шее большая лупа и бинокль, сбоку на
ремне сумка с красным крестом.
Юра (заметив Сашу). Привет! Нина не приходила?
Саша (прячет перерисованную карту). Привет! Что это у тебя в коробке?
Юра. Мне кажется, что я нашёл не известное никому на свете насекомое...
Саша. Прославиться хочешь?
Юра. Почему прославиться? Просто я хочу обогатить науку и посвятить
своё открытие своему дяде. Пусть он в истории останется.
Саша. Подумаешь какой обогатитель нашёлся! Ну-ка, покажи своё
неизвестное насекомое? (Юра приоткрывает крышку коробки. Саша разглядывает и
смеётся.) Да это ж обыкновенный комар...
Юра. А вот и необыкновенный. Обыкновенные комары водятся на болотах, а
этот развёлся в подвале нашего дома. У нас там лопнула труба, и в луже
развелись комары, неизвестные науке. И лапы длинные, и нос, и крылья...
Саша. Открытие... А хочешь, я сейчас твоему открытию сделаю закрытие?
(Закрывает крышку коробки, смеётся.) И вообще зря стараешься. На нашей земле
всё уже открыто и без тебя.
Юра. Как это всё? На днях показывали фильм, как молодой учёный на озере
Иссык-Куль открыл новый вид чаек.
Саша. Это был последний молодой учёный, которому повезло.
Появляется Нина. У Нины висят на шее два фотоаппарата.
Увидев Юру и Сашу, она подбегает к ним.
Нина (поёт). Пусть дождик льёт, пусть вьёт снежок. С утра бежим в
фотокружок. И всем кружком в ближайший лес с фоторужьём наперевес! Саша,
Юра! Вы давно здесь? Сейчас Коля придёт и пойдём в цирк. (Юре.) Роль
подучил?
Юра. Конечно, подучил.
Саша (продолжая смеяться). Нина, а наш Юрка, оказывается,
первооткрыватель! Ой, я этому очкарику памятник своими руками поставлю. Он
на этом памятнике будет открывать своих комаров, а я их буду закрывать.
(Нине.) Он, знаешь ли, нового комара открыл! Нового! Да комары все старые.
Новых не бывает.
Юра (открывает крышку коробки, задумчиво смотрит на комара, к нему
подходит Нина и заглядывает в коробку). Совершенно новый комар... Лично я
такого в природе еще не встречал.
Нина. Нет, Юра, этот комар уже описан, этот комар...
Саша (перебивает Нину). Комарикус подваликус болотикус обыкновенный...
(Поясняя.) Он его дома в подвале обнаружил! Лучше напиши заметку в газету,
чтобы трубы чинили и болота в подвалах не разводили!..
Нина (Саше). А ты, Саша, не смейся над Юрой. Я, например, верю, что он
когда-нибудь обязательно сделает какое-нибудь научное открытие... (Задирает
голову вверх и кричит.) Коля, выходи! В цирк пора!
Голос Коли: "Сейчас выхожу!.."
Саша (Нине). Ты волнуешься?
Нина. Ещё бы! То на сценах в клубах выступать, а то здесь, в настоящем
цирке! Да ещё по телеку будут показывать! На арене - школьный цирк! У ковра
клоуны - Нина Косичка, Саша Булочка и говорящий медвежонок Гоша! Ура! Мне
весело и грустно. Мы же сегодня Гошу в лес провожаем... Пора расставаться!..
Пора на отдых в лес... У нас каникулы, и у него каникулы.
Саша (достаёт из кармана листок бумаги). Вы лучше посмотрите, что я
нашёл!.. (Хочет показать Нине и Юре вырванный из тетради листок, на который
он перерисовал карту дяди Васи, но в это время из-за кулис появляется Коля.)
Коля (весело). Салют...
Саша. Ну что, нашёл в космосе братьев по разуму?
Коля. Ищу. А в смысле НЛО - неопознанных летающих предметов или
тарелок, вот... (достаёт из кармана тетрадь) переписал статью: "Одиноки ли
мы во Вселенной? Разум. Факты и гипотезы". Могу дать почитать. Кто
интересуется?! Короче: НЛО - это объективная реальность, данная нам в
ощущении, восприятиях и так далее.
Саша (горячо). Ребята, я же вам говорил, что в день, когда Юриного дядю
убили и метеорит взорвался, я своими глазами НЛО видел, то есть не НЛО, а
нимб вроде такой круглый, а на нимбе ангелы стояли с горящими стрелами. И
эти стрелы бросали на землю. Своими глазами видел! Ну, ей-богу!
Коля. И листки с нимба они тоже бросали?
Саша. Какие листки?
Коля. А вот что у тебя в руке?
Саша (презрительно). Ах, это? Да это знаешь что такое? Да это самая
настоящая браконьерская карта...
Коля. Ангельская-инопланетянская? (Разглядывает.)
Нина. И правда... карта... Ну, пошли, на ходу всё обсудим.
Коля. Подождём папу, он ещё наши ружья приводит в боевую готовность...
Он взрослый, а волнуется перед выступлением, как маленький. Он мне настоящее
охотничье ружьё обещал подарить, если я хорошо номер отработаю. Я тогда всем
браконьерам покажу, где раки зимуют. Ну, дядя Вася! Ну, погоди!
Саша. Он мне хоть и вроде родственника, а я тоже не посмотрю на это.
Ишь наставил сколько капканов и силков!..
Нина. Молодец, Саша! Если все, как твой дядя, начнут без разбора
истреблять птиц, рыб и зверей, нашим потомкам на земле ничего не
останется... Ну ничего, мы сегодня этого дядю Васю на всю страну ославим.
Будет знать. Это тоже всё загрязнение среды, только не снаружи, а внутри
человека.
Саша. Я ему и сам всё время об этом говорю. Даже книгу вслух об этом
читал. А можно эту карту сначала твоему папе показать? Всё-таки он у тебя
председатель общества "Охотник-рыболов-спортсмен" и взрослый. Дядя Вася, он
знаешь какой злой!.. Он не посмотрит, что мы невзрослые.
Нина. Ещё чего! Сегодня у нас представление в цирке. Завтра мы дежурим
в зоопарке, а на той неделе пойдём с этой картой в лес и обезвредим все
капканы и сами, без взрослых, своими руками обезвредим твоего дядю.
Саша. Он ещё сказал, что как этот медведь Гоша в лесу очутится, так он
его тут и прихлопнет...
Коля. Так и сказал?
Саша. Так и сказал! Жалко, говорит, что у медведя одна шкура, а не
семь, а то я бы, говорит, все семь с него...
Нина. Замри!.. Я частушку придумала. Сегодня в цирке споём. (Поёт.)
Браконьеры точат зубы и мечтают-бредят: вот бы семь бы шкур содрать бы с
одного медведя!..
Саша. Здорово! Молодец! Только я вам самим всё равно с ним не советую
связываться. Он... Он... (Думает, сказать или нет.) Он раздваиваться умеет.
Я сам его видел однажды, сразу в двух местах... Смотрю - он в пивной пиво
пьёт, иду дальше, смотрю - он на Птичьем рынке зерном торгует, а лесник
Егорыч сказал, что в это же время видел его в лесу...
Коля. Чепуху городишь.
Юра. А ты не смейся. Сашка не врёт. Я однажды на велике ехал по лесу,
смотрю - под деревом стоит дядя Вася растроенный-растроенный.
Коля. Чем расстроенный?
Юра. Не в этом смысле, а в том, что он растроился на трёх человек,
таких же, как он. Меня Как эти браконьеры увидели, так сразу и разошлись в
разные стороны.
Нина. Вообще-то тут что-то подозрительное... И когда только эти ружья
перестанут на заводах делать?
Коля. По-твоему выходит: совсем не стрелять. А зачем же мне отец, после
выступления в цирке, настоящее ружьё обещал подарить? Он говорит, мужчины
всегда были охотниками.
Нина. Всегда... когда магазинов не было, а если магазины есть, зачем же
охотиться?..
Коля (Нине). А ты вчера смотрела передачу по телеку?
Нина. О чём?
Коля. О том, как в одном районе решили волков и пальцем не трогать:
пусть, мол, живут как хотят.
Нина. Ну и что?
Коля. Ну и то. Их столько развелось, что людям прохода давать не стали.
Юра. Точно! Один волк на женщину напал, а она не растерялась и схватила
его за язык...
Коля (подхватывает). И потащила, а язык у волка самое уязвимое место...
Юра (смеётся). Женщина его в деревню тащит, а он и не сопротивляется...
Умора...
Коля. Так что зверей охранять надо тоже с умом.
Саша отводит Нину в сторону.
Саша. Вот с тобой, говорят, звери разговаривают, а пещеры с тобой могут
разговаривать?
Нина. С пещерами я ещё разговаривать не пробовала, а что?
Саша. А то, что, может, одна из таинственных пещер знает, кто Юриного
дядю убил, да помалкивает...
Нина. А ты знаешь такую пещеру?
Саша. А может, и знаю...
Нина (недоверчиво). А показать можешь?
Саша. Сам не знаю, могу показать или нет...
Нина. А ты подумай. Хорошенько подумай...
Юра (трогает Нину за руку). Нина, отойдём, мне с тобой надо поговорить.
На несколько шагов отходят от Саши и Коли.
При этом Саша незаметно приближается к ним, стараясь
подслушать разговор.
Он вообще всегда подслушивает все разговоры.
(Нине, тихо). Ты, наверно, думаешь, что я соврал, что видел сразу трёх
дядей Васей?.. Про трёх соврал, а двух сразу видел. Я как увидел, что их
двое совсем одинаковых, так решил проследить за одним из них. Один зашёл в
дом рядом с Сашиным домом, а другой сел на трамвай. Я за ним. Доехали до
конечной остановки. Он слез, я за ним. Зашёл в дом на самой окраине города.
Отпер дверь, вошёл в дом, зажёг свет. Я в огород. Смотрю - сидит чай пьёт. Я
записал адрес и к Сашке, говорю: "Где твой дядя Вася живёт?" Он мне дал
адрес, я поехал, но совсем на противоположный конец города. В домике горит
свет. Я заглянул в окно. Смотрю - ещё один такой же дядя Вася сидит и чай
пьёт.
Нина (тихо). Давай мне оба адреса...
Юра достаёт из кармана бумажку и передаёт Нине.
Молчи и никому об этом ни слова.
Юра. Может, этот второй и делает, что дядя Вася вроде не виноват.
Нина. А может, второй - это загримированный под дядю Васю?.. Сам
браконьерничает, а вину на дядю Васю сваливает...
Юра. Может, и так... Только ты об этом никому ни слова. Саше тоже
молчок. Особенно ему ни слова. Он хоть и твой друг по выступлению в цирке,
но я ему не верю.
Нина. А ты взрослым - ни слова. Мы поклялись найти убийцу твоего дяди и
найдём. А про Сашу ты, может, не зря, а может и зря...
Юра. Доказательства?
Нина. Если он их предоставит, будут и доказательства. Во всяком случае,
я всё сделаю, чтобы Сашины доказательства были.
Из-за дерева быстрым шагом выходит Егорыч.
Ребята со всех сторон окружают его.
Здороваются.
Егорыч. Вот ещё какие новости, ребята. Сейчас мне по рации (достаёт из
кармана маленький передатчик-приёмник) передали: там только что двух лосей
убили...
Юра (тихо, Нине). Что я тебе говорил?
Нина. Как же мы с Гошей расстанемся, его там тоже могут убить!..
Егорыч (Коле). Отец дома?..
Коля. Дома. Сейчас выйдет.
Саша. Значит, вы в цирк не пойдёте с нами?
Егорыч. Какой тут цирк... Эх, а так в цирке хотелось на вас
порадоваться...
Появляется отец Коли. За плечами Сергея Петровича
охотничье ружьё в чехле, в руках две духовые
малокалиберки, на шее маленький
радиоприёмник-передатчик, такой же, как у Егорыча.
Сергей Петрович (озабоченно бормочет).
Пострелять можно в тире
по птицам,
По орлам, по куропаткам,
по синицам.
Застрелить можно в тире
и утку,
Но не так, не всерьёз,
просто в шутку!
Это я роль учу. Представляешь, в двух номерах участвую: в весёлых стрелках с
сыном и в цирковой пьесе сам себя играю. А всё Нина! Артиста из меня
сделала, но я не жалею. Чертовски интересно. Только волнуюсь. Зубы так
и стучат. М-да... Вот тебе и цирк, Егор Егорыч. Слыхал? Двух лосят, значит,
положили опять?
Егорыч. Опять, значит, положили.
Сергей Петрович (Коле). Держи. (Протягивает ему малокалиберку.)
Счастливого вам выступления. Ни пуха ни пера!.. (Отводит Егорыча от ребят.)
Саша снова незаметно приближается к разговаривающим.
Егорыч. Может, ребят позвать?
Сергей Петрович. Стоит ли при них?
Егорыч. Очень даже стоит. С ними надо как со взрослыми... Значит, что
московский следователь?..
Сергей Петрович. Что?.. Такой всем разнос устроил. Столько времени,
говорит, с делом об убийстве возитесь, а толку чуть. Ни следов, ни улик,
одни алиби.
Егорыч. Так ведь всё на воде произошло, а на воде, сам знаешь, какие
следы остаются... Лодка была утоплена. Вода все следы смыла. Как говорится,
и концы в воду. А тут ещё этот взрыв загадочный.
Сергей Петрович. Вот и мы ему об этом, а он и слушать не хочет. Все
списки и дела подозреваемых и оправданных снова затребовал. Завьяловым
особенно заинтересовался.
Егорыч. Дядей Васей?
Сергей Петрович. Дядей Васей. Говорит, что уж больно у этого дяди Васи
много алиби набралось. Чуть что случится - у него алиби, и какое всё
железное - вот что подозрительно... Иногда, говорит, и алиби улика.
Егорыч. Что ж теперь будет?
Сергей Петрович. Что будет?.. Будет всё сначала: проверяем всех
охотников, срочно выехавших из нашего города после убийства. Часть запросов
пришла, часть ещё нет... Ясно, что было их несколько. Если уехали, то могли
уехать в разные города... Подозреваемый один, Антипов, даже аж на Сахалин
подался... А на Сахалине его нет. Проверяли.
Егорыч. Главное, что по документам Юриного дяди может этот гад
скрываться...
Сергей Петрович. Не скроется. А на Антипова следователь всесоюзный
розыск объявил. Но пока всех проверят... Уж больно фамилия-то
распространённая... Ты только ребят не посвящай в эти дела, а то по
молодости чего сболтнут и спугнут, если ещё есть кого пугать. (Помолчав.)
Теперь ещё с лосями этими...
Егорыч. А насчёт ребят, это ты зря. (Зовёт.) Эй, ребята!
Нина, Юра, Саша и Коля подходят к Егорычу.
Может, ребята, вы нам в чём и поможете разгадать эту загадку с убийством
Юриного дяди?..
Нина (переглянувшись с Юрой многозначительно). А мы и так уже помогаем.
Егорыч. Так уже и результаты есть кое-какие?
Нина. Будут результаты, тогда и сообщим.
Из-за щитов с цирковыми афишами появляется, охая и
вздыхая, дядя Вася. На плече у него фотоаппарат с
треногой, в руке туесок с мёдом. Идёт он медленно,
прихрамывает.
Егорыч (дяде Васе). Идёшь ты вроде медленно, а на ногу быстрый.
Дядя Вася. Это в каком смысле, товарищ начальник, Егор Егорыч?
Егорыч. По рации мне передали, что только что тебя, дядю Васю, по всем
приметам, вроде в лесу видели, а ты уже на Птичьем рынке?
Дядя Вася. Вот мой двигатель в одну здоровую ногу. Пока он тянет, я
иду.
Егорыч. В лесу двух лосей убили, слыхал?.. Опять за своё берёшься?!
Дядя Вася. Так ведь, товарищ начальник, Егор Егорыч, лоси там, а я
здесь, это же чистое отсутствие на месте преступления - алиби, одним словом.
Сергей Петрович. Вот, вот, вот. (Переглядывается с Егорычем.) Это и
подозрительно. И самое подозрительное, когда ты ходишь по лесу, ничего
такого не происходит. Как только у тебя появляется алиби, то наши
драгоценные звери гибнут один за другим. А в лесу то там, то здесь замечаешь
какого-то похожего на тебя старика.
Дядя Вася. Что же я, за всех стариков в ответе должен быть?
Егорыч. Нога болит, а по тайге шатаешься, в запретных зонах тебя видят.
Дядя Вася. Так ведь травки полезные ищу, как раз для ног. Как болезнь
отпустит немного, так я в лес.
Егорыч. А чего ж ты свои ноги не вылечишь, если травками других лечишь?
Дядя Вася. Есть травы сильнее болезни, а бывают и болезни сильнее
травы. А насчёт, что лосей кто-то убил, на меня зря грешите. Я старое после
тюрьмы бросил. Ружьишком больше не балуюсь. Это ведь туда рот широкий, а
оттуда узкий. Одно слово - пенсионер. Эх, и много ли мне, старичку, надо-то?
Егорыч (прощается с ребятами). Всем вам, ребята, как охотникам: ни пуха
ни пера!
Ребята. - Спасибо!
- Ни пуха ни пера!
- Счастливого пути!
- Вам, чтоб браконьера поймать!..
Нина, Коля, Саша, Юра и Сергей Петрович уходят.
Дядя Вася. Ну, Гоша, скоро мы из тебя отбивные котлеты сделаем, и будет
после представления светопредставление ему...
Саша (возвращается). Дядя Вася, вы тут листочек потеряли...
(Протягивает ему браконьерскую карту.)
Дядя Вася (разворачивает листок бумаги). А-а-а... Старый я стал.
Поставлю капканчик или вершу, а сам не помню, где поставил. А ты никому не
показывал?
Саша. Никому, дядя Вася.
Дядя Вася. Никому?.. А себе-то показывал? Показывал, а говоришь,
никому? А про летающих ангелов рассказал ребятам, рассказал?
Саша. Конечно, рассказал.
Дядя Вася. А что они промеж собой-то говорили, Егорыч с этим?..
Саша (воровато оглянувшись). Колькин отец, значит, говорит, что
следователь из Москвы говорит, что уж больно у этого дяди Васи много
"отсутствий на месте преступления" набралось. Чуть что случится - у него
отсутствие, и какое всё железное - вот что подозрительно... А Егорыч,
значит, говорит: так ведь всё на воде, говорит, произошло, а на воде, мол,
какие следы остаются... А Колькин отец говорит... (Неожиданно.) Дядя Вася, а
вот если человек знает, кто убил, а не говорит, ему за это что будет?..
Дядя Вася. А с чего это ты об этом меня спрашиваешь?..
Саша. Да так... просто знать хочу... (Нерешительно.) А если те, кто
убил, узнают, что тот, кто знает, кто убил, рассказал про тех, кто убил...
ему от тех, кто убил, что будет?
Дядя Вася. "Что будет, что будет"!.. И его убьют... А ты что это всё
расспрашиваешь про что будет, да про кто убил?.. Разговор слышал, что ли,
какой?.. Слышал, так расскажи.
Саша. Ничего я не слышал... Ничего... Просто так расспрашиваю, и всё!
Мне в цирк пора, а то опоздаю! (Убегает.)
Дядя Вася. Надо за ними за всеми последить... Что-то мне эти разговоры
не нравятся... (Грозит вслед кулаком Саше.) Ну, смотри, если ты что разнюхал
- не поздоровится!..
Картина вторая
В ВЕСЕЛОМ ЦИРКЕ
Звучит весёлая музыка. Гремят аплодисменты. На манеже в
клоунских костюмах Нина, Юра и Саша.
Нина. А теперь мы продолжаем наше представление! Для нас улыбки, смех
ваш - лучшая награда!..
Юра. Что это ты всё сама объявляешь, дай нам с Булочкой сказать хоть
два слова.
Нина. А вы умеете с Булочкой подбирать рифмы?
Саша. Если кто уронил, то мы обязательно подберём!..
Саша и Юра ищут на манеже рифмы.
Нина. Рифмы подбирают не на полу, а в уме.
Юра. Можно и в уме...
Нина. Тогда попробуем. Я буду читать стихи, а вы подбирайте рифму.
Мы продолжаем наше представление.
Для нас улыбки, смех ваш - лучшая награда!
Сейчас для вас мы на манеже разыграем
Большую цирковую...
Юра и Саша (хором). Лотерею!..
Нина. Ну, какую же лотерею? Вам же нужно было найти рифму к слову
"награда". Эх вы, горе-помощники. Вот как надо. Сейчас для вас мы на манеже
разыграем большую цирковую клоунаду!
Саша. Можно, мы ещё раз попробуем подобрать рифму? Только ты её нам,
пожалуйста, заранее дай.
Нина. Хорошо... Ну-ка, поищите рифму к слову "волненье".
Юра. Волненье?.. (Шепчется с Булочкой.) Булочка говорит, что подобрать
рифму к слову "волненье" - это нам пара пустяков.
Нина. И если встретятся знакомые вам лица,
Вы отнеситесь к ним с вниманьем и волненьем,
В пословице недаром говорится,
Чем дальше в лес, тем больше...
Юра и Саша (хором). Чем дальше в лес... Тем больше дров!..
Нина. Опять не нашли рифму.
Чем дальше в лес,
Тем больше... приключений!..
В весёлой клоунаде:
Три! Четыре! Пять!
В которой вышел зайчик...
Юра и Саша (хором). По-гу-ля-ть!..
Нина. Вот теперь всё в порядке!..
Юра, Саша и Нина (поют). Раз, два, три, четыре, пять! Вышел зайчик
погулять...
Гаснет свет и снова зажигается. Теперь манеж
представляет собой опушку леса. Звучит весёлая музыка.
Хор детских голосов (поёт).
Вы нам поверьте и проверьте,
Мы с детства с лесом дружим
И потому, поверьте, мы
За фото за оружие!
Пусть дождик льёт,
Пусть вьёт снежок,
С утра бежим в фотокружок,
И всем кружком в ближайший лес
С фоторужьём наперевес.
Снимать речные пляжи
Иль зимние пейзажи!
Снимать и зайцев, и лисиц,
Ужей, лосей и певчих птиц!..
На манеже появляется браконьер, он в маскхалате с
ружьём, рюкзаком за плечами и старинным фотоаппаратом на
треноге. Его играет Саша Булочка. Чтобы быть высоким,
Саша играет браконьера, сидя на плечах Юры. Чтобы этого
не было видно, Саша одет в длинный плащ, до самой земли.
Голос Нины: "А я и Коля, мой дружок, с утра бежим в
фотокружок!.."
Браконьер прячется в кустах. Выходят Егорыч и Нина. На
плече у Егорыча двустволка, в руках фанерные щиты с
надписями: "Всякая охота запрещена до первого сентября".
Егорыч укрепляет щиты на лужайке. Нина щёлкает
фотоаппаратом, поёт: "А я и Коля, мой дружок, с утра
бежим в фотокружок! Весёлая работа для нас фотоохота!.."
Нина. Вот звери обрадуются, что охота запрещена!.. Только этот
проклятый браконьер никаких запрещений не послушается. Всё равно будет
убивать бедных зверюшек.
Егорыч. Послушается. Он мне слово дал в фотокружок записаться и вообще
перестать разбойничать!..
Нина. В фотокружок?.. Как же!..
Егорыч. А мы его за нарушение да в милицию!
Нина. Чем запрещать охоту до первого сентября, объявили бы весь наш
край заповедником, вот было бы здорово!..
Егорыч. Колин папа обещал этого добиться.
Нина. А зачем он тогда Коле обещал ружьё подарить?
Егорыч. Ружьё обещал подарить?.. Ружья тоже разные бывают... У тебя
твой фотоаппарат тоже ведь называется фоторужьём.
Нина. Коля фотографировать не любит, он любит в тире стрелять. И отец
его тоже охотой на лис занимается.
Егорыч. В тире это можно. А охота на лис, это знаешь что такое?.. Это
бег по лесу с компасом. Вид спорта такой по ориентированию.
Нина. Правда? А я и не знала! Вот хорошо-то! Ну, мне пора Колю с его
отцом встречать.
Егорыч и Нина расходятся в разные стороны. К щиту из
леса сбегаются звери.
Заяц. Неужели опять охота разрешена?
Медведь. Не разрешена. (Читает по складам надпись на щите.) "Всякая
о-хо-та за-пре-ще-на до первого сен-тяб-ря!"
Лось. А ты откуда читать умеешь?
Медведь. А я пока в цирке работал, там всему и научился.
Заяц. А как же ты снова в лесу очутился?
Медведь. Меня отпустили на каникулы.
Заяц. Охота отменяется!
Лось. Ура!
Вокруг щита идёт весёлый хоровод, звучит песня:
Раз, два, три, четыре, пять,
Вышел зайчик погулять.
Вдруг охотник выбегает,
Но он в зверюшек не стреляет.
Три, четыре, раз и два,
Достаёт он "Киев-2",
Фотоплёнкой заряжает
И зверюшек всех снимает!..
Солнце! Солнце! Ярче свет!
И... готов фотопортрет!
Из кустов вылезает браконьер с ружьём. Целится. Звери с
криком разбегаются.
Браконьер (хохочет, достаёт из рюкзака кисть и банку с краской,
исправляет надпись на щите: "Всякая охота не запрещена до первого
сентября!"). Ишь чего захотели: из меня, старого браконьера, фотографа
сделать!.. Сейчас я их всех вокруг пальца обведу! Из двустволки такую
двухлейку сделаю... Любого егеря объегорю!.. (Отпиливает у двустволки оба
дула, вставляет ружьё в фотоаппарат.) А ну, звери, кто хочет на фотокарточку
сняться?.. А ну, звери, кто хочет на фотокарточку сняться?.. (Уходит.)
На опушке леса появляются Нина, Коля и его отец. В руках
у Колиного отца футляр для ружья, через плечо патронташ
с патронами.
Коля. Папа, ну ты же обещал подарить ружьё, а сам всё не даришь?..
Сергей Петрович. Я где тебе обещал его вручить? В самой гуще леса. А
где эта самая гуща? Вот здесь. Ну, вот. Поздравляю тебя с днём рождения, и
прими от меня этот скромный подарок! (Торжественно вручает Коле ружьё в
футляре и патронташ с патронами.)
Коля. Ура! Раньше я любил стрелять в тире, а теперь буду в настоящем
лесу! Ура!
Нина. Вот в тире и продолжал бы стрелять! Эх, дядя Серёжа, дядя Серёжа,
зря вы всё это!.. Лучше бы баян ему подарили!.. А то ещё и патронташ и
патронов сколько!
Коля (раскрывает футляр и достаёт из футляра фотоаппарат с
длиннофокусным объективом, разочарованно). Какое же это ружьё, это же
фотоаппарат!
Сергей Петрович. Фотоаппарат?.. Это фоторужьё. (Протягивает Коле
патронташ.) А вот и патроны к нему. Держи крепче!
Коля (хватает патронташ, вынимает из него два патрона, сердито). Какие
же это патроны? Это же проявитель, а это закрепитель?!
Нина (смеётся, подпрыгивает, хлопает в ладоши). Вот красота! Ну, дядя
Серёжа! Вот спасибо, дядя Серёжа.
Коля. А я так хотел пострелять!..
Сергей Петрович (поёт).
Пострелять можно в тире по птицам,
По орлам, по куропаткам, по синицам.
Застрелить можно в тире и утку,
Но не так, не всерьёз, просто в шутку!
Застрелить можно льва и удода -
И без всякого вреда для природы.
(Продолжает.) Ну, всё, ребята, меня ждёт охота на лис, а вас ждёт
фотоохота. Ну, Ниночка, учи Колю по-снайперски стрелять из фоторужья.
Нина. Научу, дядя Серёжа, не беспокойтесь!
Сергей Петрович. Встретимся в избушке у егеря. (Убегает. Раздаются
звуки выстрелов.)
Нина. Это браконьер охотится. Сейчас мы его поймаем на плёнку. Не
отопрётся потом!
Нина и Коля убегают на звук выстрелов. С противоположной
стороны леса появляются бегущие в панике Лось, Заяц и
Медведь.
Заяц. Ой, браконьер нас сейчас всех перестреляет!
Медведь. Да нет, не будет он в нас стрелять! Он же говорил, что
записался в кружок фотолюбителей.
Лось. Я тоже об этом слышал. Да и в руках у него я видел не ружьё, а
фотоаппарат под названьем двухлейка.
Заяц. Как же двухлейка, это у него двустволка под фотоаппаратом
замаскирована.
Медведь. А может, ты, Заяц, и действительно зря на него. Я в цирке
такой фотоаппарат видел и сам сколько раз снимался. Вот у меня в сумке есть
такая реклама с моим портретом. (Достаёт из сумки цирковую рекламу,
разворачивает.)
Из леса появляется браконьер.
Браконьер. А ну, зверятушки-ребятушки, кто хочет сняться на вечную
память?
Лось, Заяц и Медведь прячутся в кустах.
Зверятки, ну кто хочет сняться на карточку?.. Ну, кто смелый?..
Медведь. Я смелый! (Выходя из кустов.) Я хочу сняться. Только ты... Как
тебя... фотоохотник, что ли? Сначала объясни, почему у тебя так громко
хлопает затвор у двухлейки, если это фотоаппарат?
Браконьер. Старая конструкция, вот и хлопает!..
Заяц (выбегает из кустов и тут же прячется). А почему дым идёт из
объектива, когда снимаешь?..
Браконьер. Смазка горит.
Лось. А почему из объектива что-то вылетает и свистит над ухом?
Браконьер. Это птичка вылетает и свистит. Ну, хотите, докажу? Вот утка
летит, сейчас я её сниму! (Целится, стреляет.)
На поляну падает сбитая выстрелом утка.
Пауза.
А, черт! Когда надо, не попадёшь, а когда не надо, попал.
Лось. Убил, да?
Браконьер. Да это она от счастья, что я её сфотографировал, в обморок
упала.
Внезапно утка улетает.
Слава богу, я её только контузил!..
Лось. И вправду в обморок упала.
Браконьер. Я же говорил.
Заяц. А покажи уткину карточку.
Браконьер. Пожалуйста. (Достаёт из рюкзака большой фотопортрет утки.
Показывает.)
Лось. Похожа!
Медведь. Она самая.
Заяц. Врёт он всё! Это карточка другой утки!..
Браконьер. Ну, будете сниматься у меня или нет, последний раз
спрашиваю?..
Лось. Уж больно хочется цветную карточку. А я всё-таки сфотографируюсь,
ни разу в жизни не снимался, а портрет в лесу на дереве повешу.
Заяц. Я тоже, пожалуй, ведь утку этот фотоохотник не убил.
Браконьер. Не убил, не убил.
Медведь. Ну и я за компанию. Хочу в цирк вернуться, соскучился. Вернусь
с новой фотокарточкой для рекламы. (Лосю.) А как сниматься будем?
Лось. Сначала поодиночке, а потом все вместе.
Браконьер. Зачем же так? Лучше наоборот: сначала я вас всех, а потом,
если что, поодиночке доснимаю. (Устанавливает двухлейку на треноге и
начинает заряжать.)
Лось, Медведь и Заяц устраиваются возле пенька.
Голос Утки: "Кря-кря-кря! Зря вы поверили этому
браконьеру! Зря! Зря! Я ведь с неба не в обморок
свалилась, это он меня дробью оглоушил и карточку вам
показывал не мою! Кря-кря-кря! Я не я, и карточка не
моя!.."
Лось, Медведь и Заяц с криком окружают браконьера,
отбирают у него его подозрительный фотоаппарат.
Заяц. Ах ты старый разбойник!
Лось. Ах ты душегуб проклятый!
Медведь. Вот мы сейчас тебя самого из твоей двухлейки как снимем на
карточку!..
Браконьер. Не снимайте меня! Не снимайте! Я не люблю фотографироваться,
и потом... вы не знаете, где и что нажимать. Нажмёте не то, и всё
взорвётся!..
Медведь. Я знаю, где и что нажимать, я медведь дрессированный!..
Браконьер (падает на колени). Ой, мама, я больше не буду! Не снимайте
меня! Не снимайте! Я жить хочу!
Медведь. Ты жить хочешь, а мы, значит, не хотим?.. Вот я сейчас тебя
как сниму?!
Браконьер. Это не фотоаппарат, это ружьё! Не стреляйте!
Вбегают Коля и Нина.
Нина. Не стреляйте! Не стреляйте в него, ребятушки-зверятушки!
Медведь. Не боись, Нина, мы не такие звери, как он!.. А эту двухлейку я
на всякий случай сломаю! (Ломает двухлейку.)
Заяц. А я сейчас проверю, что у него в рюкзаке?!
Браконьер. Ой, не надо! У меня там плёнка - засветится!
Нина. Открывай рюкзак, Коля, посмотрим, что у него там за плёнка?!
Коля развязывает рюкзак, достаёт оттуда трёх убитых уток
и двух зайцев.
Так вот какая у него там плёнка?! (Фотографирует "трофеи" браконьера.) Всё,
злодей-браконьер, попался!
Заяц. И объявление не забудьте к делу приложить!
Медведь. Какое объявление?
Заяц. Которое он переправил, что охота разрешается!..
Медведь. Верно. (Вытаскивает из земли палку со щитом и передаёт Нине.)
Нина. Ещё одна улика! Свяжите ему руки, мы его сейчас в милицию
отведём.
Браконьер. Не надо меня в милицию. Я больше не буду! Честное слово!
Коля. Ты уже сколько раз слово давал?!
Браконьер. А в последний раз! Отведите меня в ваш фотокружок! Я хочу
научиться фотографировать. Я уже и песенку выучил. (Поёт.) Раз, два, три,
четыре, пять, вышел зайчик погулять, вдруг охотник выбегает, он в зайчишку
не стреляет, аппарат он вынимает...
Заяц. Знаем мы твои песенки!
Медведь. Твоя песенка, браконьер, спета!
Коля, Медведь и Заяц связывают браконьера. Невдалеке
снова раздаётся выстрел.
Браконьер. Ага! Наши стреляют! Всех не поймаете, я вам и сам ещё
покажу! Я ещё такую шестилейку сделаю - всех перестреляю.
Вбегают Егорыч и Сергей Петрович.
Егорыч. Куда же он скрылся?!
Нина. Кто?
Егорыч. Да браконьер?!
Коля. А мы его поймали! Вот он!
Сергей Петрович. Ну что, старый лис, попался?..
Высоко в небе слышен стрекот вертолёта и звуки далёких
выстрелов.
Егорыч. Значит, это ещё кто-то разбойничает?! Ничего, от вертолёта
никуда не уйдёшь!.. Всё равно поймаем!
Шум вертолёта нарастает. С неба на лужайку опускаются
листовки. Нина и Коля ловят листовки.
Нина (прочитав листовку). Ур-ра! Наши леса объявлены заповедными! Охота
запрещена навсегда!
Егорыч (с листовкой в руках Колиному отцу). Ну что, Сергей Петрович,
добились мы своего?
Сергей Петрович. Добились!
Лось. Неужели никто и никогда не будет в нас стрелять?
Медведь. Не будут, Лось, не будут!
Заяц. Ну, теперь меня никто никогда трусь-трусом звать не будет, потому
что теперь я никого и ничего не буду бояться!
Лось, Заяц, Медведь, Коля и Нина пускаются в пляс. На
лужайку выбегают участники представления, одетые
зверюшками.
Все веселятся, фотографируют друг друга и поют.
А у нас на земле одна забота:
Нам не надо на земле вообще охоты!
Чтоб выстрел прозвучал скорей
последний бы
И земля бы стала вся бы заповедником!
И пусть слова все эти
Звучат на всей планете,
Пусть взрослые и дети
Слова запомнят эти:
Вы нам поверьте и проверьте,
Мы с детства с лесом дружим,
И потому, поверьте, мы
За фото за оружие!
Пусть дождик льёт,
Пусть вьёт снежок,
С утра бежим в фотокружок,
И всем кружком в ближайший лес
С фоторужьём наперевес!
Снимать речные пляжи
Иль зимние пейзажи,
Снимать и зайцев, и лисиц,
Ужей, лосей и певчих птиц!..
Звучат аплодисменты. На манеж летят букеты. Медвежонка
Гошу окружают Нина, Коля, Юра и Саша. Все поздравляют
Гошу, преподносят ему цветы и конфеты. На манеже среди
участников клоунады появляется Егорыч.
Егорыч (вручая букет Нине). Ну, поздравляю! Ну, от всей души!
Сергей Петрович (отводит его на авансцену, тихо). Ну, как там? Поймали?
Егорыч. Поймали, Нинин подшефный патруль из села Семёновка помог.
Теперь пусть милиция ими занимается! (Пожимает руки Сергею Петровичу.) И
тебя поздравляю! Молодец! Хорошо роль сыграл. (Подходит к медвежонку Гоше,
обнимает его.) И ты молодец! Ни одного слова в роли не забыл. Теперь можно и
на отдых ко мне в избушку. (Обращается к зрительному залу.) Дорогие ребята!
Дорогая Нина! Спасибо тебе и твоей ватаге от всех зверей и птиц в наших
лесах! Дай я тебя поцелую, дочка, как говорится, от имени и по поручению.
(Целует Нину, жмёт руки ребятам. Отходит в сторону с Сергеем Петровичем.)
Сергей Петрович. А браконьер-то кто?
Егорыч. Завьялов, тот, что в следствии по убийству проходил. Только мы
его всё найти не могли, а тут сам объявился. В пьяном виде много раз
грозился убить лесника... Может, он и есть тот преступник?..
Сергей Петрович. Может, и он... Кстати, о следствии: из Москвы на
помощь следователю специалист по метеоритным взрывам прибыл. (Сергей
Петрович и Егорыч уходят за кулисы.)
Вслед за ребятами к медвежонку Гоше подходит и дядя
Вася.
Дядя Вася. Прими, Гоша, и от старика Васи, от бывшего охотника,
подарок. (Протягивает ему туесок с мёдом. Гоша зло урчит и замахивается на
дядю Васю лапой.) Зря сердишься, Гоша, на старика. Зря злобу держишь. Это я
раньше стрелял из ружья, а теперь буду стрелять из фотоаппарата. Вот моё
новое оружие (поднимает над головой фотоаппарат на треноге) и вот мои новые
трофеи (достаёт из сумки увеличенные фотоснимки). Вот... Бородатая
неясыть... Вот глухарь на току... Вот вальдшнеп... Вот теперь какие мои
трофеи... Вот чего дядя Вася, бывший браконьер и злодей, настрелял в лесу.
Это представление передают по телевидению, поэтому я обращаюсь к тем, кто
ещё продолжает безобразничать в лесу. Бросайте это зверское дело!
Записывайтесь, как я, дядя Вася, бывший браконьер, в фотокружок! А я,
ребята, для вас, для фотоохотников, буду проводником - лучше меня наши леса
никто не знает. Я вам такие красивые места покажу!.. И ещё я вам, ребятки,
скажу: бросайте, ребятки, бросайте рогатки... Сначала рогатку, а потом и
ружьё! Сначала баловство, а потом и преступление. Я вот даже стихи о себе
написал:
Целил белке пулькой в глаз,
Зверя бил под рёбра...
Злой был, как дикобраз,
А теперь стал добрым!..
Поэтому, дочка Нина, запиши меня в фотоохотники и в общество лесных
дружинников!
Звучат громкие аплодисменты.
Нина (Коле). Я же говорила, что дядя Вася хороший!..
Дядя Вася (тихо, Саше). Ну, смотри, гадёныш. Я тебе припомню, что ты
дяди Васину двухлейку продал...
Участники представления уходят с манежа и тут же снова
возвращаются на поклон.
Нина (Саше). Ну, что скажет твоя пещера, кто Юриного дядю убил?..
Саша (нерешительно). Вроде бы скажет...
Нина. Когда скажет?..
Саша (снова нерешительно). Может, даже... завтра... только дай слово,
что пока сама пещера лично тебе не скажет кто, ты никому ни слова!.. Мы в
лес идём, как будто бы так... в крайнем случае, капканы и силки
обезвреживать.
Нина. Клянусь!..
Саша. Только пусть Коля возьмёт с собой заряжённую двустволку... На
всякий пожарный случай!.. А то там в пещере всякое может случиться!..
Действие второе
ГОВОРЯТ ЛИ ПЕЩЕРЫ
Картина третья
ШЛИ, ШЛИ И ЗАБЛУДИЛИСЬ
Просцениум
Появляются с разных сторон Нина и Юра.
Нина (Юре, тихо). Ты, значит, сидишь у того дяди Васи в огороде и не
сводишь с него глаз, а мы - я, Коля и Саша - у этого. Если твой выходит, ты
за ним по пятам хоть на край света, если наш выходит, мы за ним хоть на край
света... Саша сказал, что наш дядя Вася собирается к водопаду. Если кто-то
из них двоих будет делать отсутствие на месте преступления, то другой в это
время будет законы нарушать... Давай руку.
Юра (жмёт Нине руку). Есть не сводить глаз!..
Темнота. Раскрывается занавес. Глухой лес. Кваканье
лягушек. Пересвист птиц. Поляна. Круто идущая вверх
гора. На переднем плане пригорок. Валуны. На авансцене
появляются Саша, Нина и Коля. В руках корзины, удочки.
За плечами рюкзаки, на груди фотоаппараты. У Коли в
руках двустволка. Саша внимательно осматривается.
Нина (тихо). Ой, я устала... Ну, что?..
Саша (в тон ей). Вроде где-то здесь... Отдохнём... (Продолжая
разговор.) Говорю вам, что этот дядя Вася умеет раздваиваться. Один,
больной, дядя Вася лежит больной в городе, его стережёт Юра, а другого, не
больного, мы недавно видели... Поэтому мы ни силков, ни капканов, ни вершей
не нашли. Раздвоенный всё перепрятал, факт.
Коля (передразнивает). "Раздвоенный да разделённый"!.. Глупости
говоришь, люди не дошли ещё до этого. А до летающих тарелок дошли
инопланетяне. Вот они, может, и умеют раздваиваться. Передают же изображение
человека по телеку, значит, со временем и самого человека будут передавать и
раздваивать.
Саша. А может, мы одни во Вселенной?
Коля. Вы все Фомы: и ты, Нина, - Фома, и ты, Саша, - Фома, вы все
Фомы-неверующие, раз уверяете, что летающие тарелки - это обман зрения. А
вот специалист по метеоритам из Москвы дал мне газету. Вот вырезка, и
знаете, что в ней написано?.. (Вскочив на пенёк, читает.) "В Валенсии
совершил вынужденную посадку испанский самолёт со 119 пассажирами на борту.
Как сообщает иностранное агентство, пилот самолёта заявил, что причиной
этого послужило появление неопознанных летающих объектов. По его словам,
НЛО, излучавшие два ярко-красных луча, следовали за самолётом в течение 15
минут. Пытаясь оторваться от назойливых преследователей, пилот снизил
высоту, но НЛО "продолжали висеть в хвосте самолёта". Как всегда в таких
случаях, проверить достоверность сообщения пилота не удалось, поскольку, как
отмечает Рейтер, неопознанные объекты бесследно исчезли перед тем, как в
воздух по запросу экипажа самолёта были подняты истребители испанских ВВС
для расследования этого случая".
Саша. А если они есть, тогда, может, они, инопланетяне, и разворовывают
нашу планету втихаря. Отец говорит, что, когда он был такой, как мы, и
разговоров не было о том, что на Земле может что-нибудь кончиться, а
чего-нибудь не хватить. А эти прилетают и потихоньку крадут у нас нефть,
уголь и всё такое.
Коля. Это ты такими словами хочешь наших браконьеров выгородить.
Нина. А по-моему, инопланетяне все добрые-предобрые.
Коля (неожиданно). Что я говорил! (Смотрит на землю.) Да вот она!..
Легка на помине.
Саша (испуганно). Кто она?!
Коля. Да не бойся, не змея, а тарелка!.. (Подходит к камню и поднимает
лежащие в траве две обыкновенные металлические тарелки. Осматривает их со
всех сторон.) Факт, летающие... Вот верх, вот низ... А внутри мотор...
Нина (улыбаясь). Ну, какая же это летающая тарелка? Это самые
обыкновенные тарелки для еды, и даже неглубокие.
Коля (хитро прищурившись). А почему они соединены?
Нина. Почему?.. Заржавели или склеились... (Пытается их разъединить.)
Саша (падает на землю). Осторожно! Вдруг взорвётся?
Нина. Эх ты, зайчик трусь-трусь-трусь... (Разъединяет тарелки.
Осматривает. Нюхает.) Из этих тарелок мёд ели, вот они и склеились. Я же
говорила: обыкновенные эмалированные тарелки для еды... и никакого мотора.
Коля (конечно, шутит, но с серьёзным лицом). А может, это для
маскировки, они сейчас такие маленькие и мёдом обмазаны. Может, когда надо,
они сразу большими станут, а из-под эмали мотор появится. Ты про расширение
газов слышала?
Нина. Это про диффузию? Конечно, слышала.
Коля. А может, эти инопланетяне открыли секрет диффузии металлов? Это
она для нас, может, самая обыкновенная, и даже не глубокая, а инопланетянин
к ней как подойдёт, а она как начнёт диффузироваться...
Саша. Передохнули?..
Нина. Передохнули.
Саша. За мной... Это где-то рядом... Тихо только... (Идёт в глубину
леса.)
Коля и Нина идут за ним.
Тем временем действие переносится к загадочной горе.
Оказывается, у её подножия есть замаскированный вход в
пещеру. Из расщелины появляются два похожих на дядю Васю
старика. В руках у них фотоаппараты.
Дядя Вася второй. А силки переставил?
Дядя Вася третий. Переставил.
Дядя Вася второй. А капканы?
Дядя Вася третий. Переставил.
Дядя Вася второй. А верши?
Дядя Вася третий. И верши переставил.
Дядя Вася второй. А на карте обозначил?.. А то я вчера чуть в твой
капкан не попался... Ну ладно... (Разворачивает карту.) Давай Гошкой
займёмся. Вот здесь его в лесу высадили с вертолёта (указывает пальцем место
на карте). Где дом егеря... Здесь мы его и ухлопаем в отсутствие свидетелей.
И зверья сколько и стрелять не моги... Вон какой сохатый в лес тягу дал...
(Наводит фотоаппарат и щёлкает затвором.) Старшой пока только сымать на
карточки велел зверей. Только сымать. И так, говорит, что мы рыбы наглушили
и зверья набили в счёт трёхтысячного года! Теперь, говорит, для отвода глаз,
фотографировать их будем... (Щёлкает фотоаппаратом. Наводит аппарат на
белку.) Влепил бы я тебе щас по старой памяти, да, вишь ты, нельзя.
Дядя Вася третий. Бежать надо отсюдова, бежать, а не фотографировать, а
то дождёмся, что самих сымут как преступников в лицо и в профиль... Старшой
сказывал: новый следователь из Москвы приехал, Нинка грозилась: всё равно,
говорит, найдём, кто убил.
Дядя Вася второй. Завьялов объявился, тут его и сцапали, двух лосей
положить успел. Его и за шкирку!
Дядя Вася третий. А чего ты радуешься?
Дядя Вася второй. Чего? Он же сколько раз грозился убить лесника, и при
мне это было. А потом он хоронился где-то, покуда следствие шло. Теперича
ему припаяет следователь... Кто грозился, тот и убил... Мы не грозились.
Дядя Вася третий. Старшой сказывал, Сашка-то, стервец, и про двухлейку
растрепал, в цирке об том пьесу ставили, и ещё спрашивал, что, мол, будет,
если кто скажет, кто убивец лесника... В бега надо подаваться, пока не
поздно... Догадывается, видать, Сашка-то... А может, когда ночевал у нас,
кто во сне проговорился, а он услыхал - такое бывает, что во сне человек
проговаривается.
Дядя Вася второй. Может, и так, а может, и как по-другому... Ну, пойду
проявлять портреты, чтоб им пусто было!
Дядя Вася третий. А я покараулю от чего подозрительного...
Второй и третий дяди Васи уходят - один в пещеру, другой
в сторону леса. На авансцене, с противоположной стороны,
появляются Саша, Коля и Нина.
Саша (совсем тихо). Если они здесь...
Нина. Кто они?..
Саша. Сама увидишь. Если они, скажем, заблудились, а когда удобно
будет, я ногой постучу в том месте, где пещера заговорить может... (Бросает
камешек в пещеру.)
Из пещеры появляется дядя Вася второй. Саша хочет
ползком скрыться в лесу, но дядя Вася второй его
замечает.
Дядя Вася второй. Ты что это здесь змеёй ползаешь?
Саша. Да вот... заблудились втроём... Шли в одну сторону, а очутились
вона где.
Нина (растерянно - она не ожидала увидеть здесь ещё одного дядю Васю).
Здравствуйте, дядя Вася!.. Вы ведь дядя Вася?
Дядя Вася второй (тоже растерянно). А, Ниночка! Здравствуй, доченька! И
Коля, здравствуй, и Саша, всем, значит, здравствуйте. (С недоверием.)
Заблудились, так гостями будете.
Нина (тихо, Коле). Если он загримированный, то он не знает, что
настоящий дядя Вася больной лежит в городе... (Дяде Васе.) А вы здесь в лесу
почему, дядя Вася?
Дядя Вася второй. Как почему? Вот зверей фотографирую... Да вы снимайте
рюкзаки-то, разоблачайтесь. (Продолжая разговор.) Что ж я, зря, что ли, к
вам в кружок фотоохотников записался?..
Нина. Но вы же сейчас лежите в городе больной? То есть должны лежать.
Дядя Вася второй. Что значит - должен больной лежать?.. Человек должен
всегда здоровым быть. Выздоровел я - и в лес...
Нина. Если бы вы выздоровели, с вами бы в лес и Юра пришёл, мы же его
оставили вас караулить.
Дядя Вася второй. Ах я старый дурак! Памяти совсем нет. Я ведь сейчас
действительно лежу больной в городе, и ваш Юра меня стережёт.
Нина. А как же это вы одновременно и тут и там?
Дядя Вася второй. А я... это самое... раздвоился и ушёл в лес... Один,
значит, я остался лежать дома, а, значит, другой я в лес ушёл - зверей
поснимать, грибов пособирать да ягодок. Сейчас, если не научишься
раздваиваться, нипочём не успеешь ничего сделать. Если по-доброму, конечно,
и для добрых дел... Я же в цирке и песню об этом пропел: "Злой был, как
дикобраз, а теперь я добрый!.."
Саша (громко). Я же говорил тебе, что он умеет раздваиваться.
Коля. Так... (Иронически.) И как это вам удаётся раздваиваться?
Дядя Вася второй. А очень даже просто. Начинаю сначала сердиться на
себя. Сержусь всё больше и больше и до того рассержусь, что выхожу из
себя...
Нина. Выходите из себя? А дальше?..
Дядя Вася второй. Выхожу и... иду по делам... А дела сделаю и
возвращаюсь обратно, в себя.
На сцене со стороны ручья неожиданно появляется дядя
Вася третий. Все замирают. Пауза. Дядя Вася третий
останавливается. Нина так растерялась, что видит
третьего человека, похожего на дядю Васю, что сразу не
может сообразить, что к чему и как это может быть.
Нина. А это кто ещё?
Дядя Вася второй. А это... это тоже я, дядя Вася. Сегодня столько дел,
что мне пришлось даже растроиться... Я к вам как в кружок фотоохотников
записался, одна запарка. А раздвоиться или растроиться всё легче. Один я
дичь стреляет, другой я её в кастрюлю, а третий я печёт её...
Нина. Как это один стреляет, другой в кастрюлю, а третий печёт?..
Дядя Вася второй (спохватываясь). Я говорю: один, значит, из фоторужья
дичь стреляет, другой эту дичь не в кастрюлю, а в это самое... в ванночку с
проявителем и закрепителем, а третий их, значит, в печь... то есть в
печать... У нас в пещере тут, значит, и фотолаборатория оборудована. Прошу в
гости. Только беспорядок там. Сейчас мы там в два дяди Васи быстренько
порядок наведём.
Дядя Вася третий, заметив у Коли в руках тарелки,
отбирает их. Два дяди Васи быстро уходят в сторону
пещеры. Оставшись одни, ребята многозначительно
переглядываются.
Коля. А тарелки-то взяли с собой в пещеру?.. Сейчас как диффузнут их, и
вместе с этой горой... (Свистит и указывает рукой на небо.)
Гремит гром, и падают первые капли дождя.
Нина. Да загримированные это. Оба загримированные, вот увидите. Сейчас
они выйдут, и я вам докажу, что это "артисты" в кавычках.
Саша (не мешает Нине фантазировать). Как же это ты докажешь?
Второй и третий дяди Васи выходят из пещеры и подходят к
ребятам.
(Тихо.) Как проверишь-то?
Нина. А очень просто...
Дядя Вася второй. Прошу к нашему фотошалашу.
Нина. Спасибо, но сначала предлагаю всем сфотографироваться на фоне
этой горы.
Дядя Вася третий. Сфотографироваться, это можно...
Дядя Вася второй. А может, не надо сниматься? И так сколько раз меня
снимали в "Не проходите мимо".
Дядя Вася третий. Почему не надо?
Дядя Вася второй. Снимали-то одного меня, а не раздвоенного! Не
поверят, что один человек может раздвоиться и даже растроиться. У них же в
школе это не проходят, верно, дочка?
Нина (это, конечно, всё говорит не всерьёз). А вот мы карточку покажем
раздвоенного человека, нам и поверят. И сразу начнут проходить вас на
уроках. Жалко, что третьего дяди Васи на карточке не будет, а то нам бы ещё
больше поверили.
Саша. А мы с вами устроим встречу в школе с учениками. Вы им
расскажете, как можно научиться раздваиваться и растраиваться. А то один
мальчик по телеку сказал: "Хочу быть волшебником. Никак не могу догадаться,
как им стать?"
Дядя Вася второй. Этому разве научишь? Это волшебство и чудо от бога.
Нина (возится с фотоаппаратом). Бога нет.
Дядя Вася третий. Как это нет? Раз чудо есть, значит, и бог есть.
Коля. Нет бога, а волшебники есть.
Дядя Вася второй. Вас, молодых, не переспоришь.
Оба дяди Васи, Саша и Коля располагаются перед
фотоаппаратом, который Нина установила на треноге.
Нина (командует). Саша, встань поближе ко второму дяде Васе...
Саша выполняет Нинину просьбу.
А вы, дядя Вася номер два, станете вот здесь... (Подбегает ко второму дяде
Васе, делает вид, что спотыкается, и хватает его за бороду.)
Дядя Вася второй. Ой, чуть бороду не оторвала! (Старики помогают
подняться Нине, но она снова падает, хватаясь на этот раз за бороду третьего
дяди Васи.)
Дядя Вася третий. Ой!.. Бороду оторвёшь, дочка!.. Она же настоящая.
Нина. Столько отмахали, что ноги не держат. (Тихо, Саше.) Скорей бы в
пещеру...
Саша. Не торопись, пока сами не позовут, а то заподозрят... (Тихо,
Нине.) Говорю, что раздвоенные... (Громко, второму и третьему дяде Васе.) А
вы не можете, к примеру, не только что растроиться, а растысчевосьмериться?
Дядя Вася второй. Это зачем же нам, к примеру, растысче... Фу, и не
выговоришь даже!..
Саша. А мы бы вас всех в зелёные патрули приняли и к каждому зверю по
сторожу приставили.
Нина. Я бы за каждую белку была бы спокойна.
Дядя Вася второй. Сыночек, тут на растраивание-то и то еле сил хватает.
Нина (громко.) Так! Успокоились! Сейчас сработает механический
фотоспуск!..
Пауза.
Все замерли.
Готово! Давайте проявлять... (Идёт с фотоаппаратом в сторону пещеры.)
Дядя Вася второй (хватает её за руку). Осторожно, дочка, засветишь... У
нас там как раз проявка идёт. (Отводит в сторону третьего дядю Васю.) И
старшой чтой-то не идёт. Уж не заарестовал ли его новый-то следователь? И
этот (кивает на Сашу) не зря, видать, с собой этих-то привёл? Говорили
старшому: бежать...
Дядя Вася третий. Выходит, что не зря привёл... Бежать надо и вправду,
бежать... А эта (кивает на Нину), глаза, что репейник, всё в пещеру
рвётся... (Шепчет что-то на ухо второму дяде Васе. Тот согласно кивает
головой, затем подходит к Коле, берёт из его рук двустволку.)
Дядя Вася второй. Хорошее ружьишко...
Коля. Зауэр. Отец подарил.
Дядя Вася второй (елейно). А теперь, дорогие гостеньки, мы вам в пещере
фотографии покажем... и проявить ваше чего поможем...
Дядя Вася третий. А потом и за отдых... в волейбол поиграете, грибков
жареных поедите, чайку с медком попьёте и в лес все вместе на фотоохоту.
Саша, Нина и Коля направляются в пещеру. Старики идут
следом за ними. Все скрываются в пещере. После небольшой
паузы раздаются крики ребят, через некоторое время крики
стихают. Затем раздаётся грохот обвала, и на поляне
появляются оба браконьера. В руках у них два фоторужья и
Колина двустволка.
Дядя Вася второй (третьему). А ты всё ворчал: зачем завал готовишь,
зачем? А вот зачем!.. (Крестится.) Господи, прими их с миром. Господи!
Прости нас, грешных, господи! Сохрани и помилуй, господи!..
Дядя Вася третий. Ловко... А не вырвутся?
Дядя Вася второй. Тут им и могила... Чего захотели, в зелёные патрули
нас... Сами зелёные...
Дядя Вася третий (смеётся). Ничего, скоро посинеют от страха.
Дядя Вася второй. И посинеют и побелеют.
Старики берут лежащие на земле рюкзаки и скрываются в
лесу. Тишина.
Картина четвёртая
ГОВОРЯЩАЯ ПЕЩЕРА
Пещера, заваленная обвалом. Темнота. В темноте короткий
светлый туннельчик от электрического фонарика. Фонарик
держит в одной руке Коля, а второй рукой помогает
выпутаться из охотничьей сетки Нине и Саше.
Саша (тревожно). Поиграли мы в волейбольчик! Поели мы жареных
грибков!.. Попили мы чайку с медком!.. Отдохнули мы!..
Нина. Замолчи! Пусть говорит пещера, хоть и заваленная. Ты обещал.
Саша. Теперь уж всё равно - будет она говорить или нет.
Коля. О чём это вы?
Нина. Саша говорил, что эта пещера знает, кто Юриного дядю убил, и
скажет нам.
Саша (дрожащим голосом). Теперь уж всё равно.
Коля. Говорящая пещера, вот глупости!
Саша. Если бы глупости, нас бы здесь не завалили вместе с ней... Да...
Показали нам фотографии... двух дураков и одной дурочки... А может, это они
так... пошутили?.. Факт, пошутили.
Коля. Пошутили... Хорошо, что я охотничий нож в задний карман
положил... Поиграли бы мы в волейбол в этой сеточке.
Освободившиеся Нина и Саша потирают затёкшие руки и
ноги, достают из карманов фонарики, зажигают их. Все
трое ходят по пещере, осматриваются.
Завалили железно. Долго нас здесь будут раскапывать.
Саша. Раскапывать?! Сначала нас найти надо.
Нина. Капканов-то, капканов!
Коля. А здесь сундук, а в сундуке шкурок беличьих навалом. Ещё и
фотографии развешаны!
Нина. Точь-в-точь как мы свои уши развесили!
Коля (задумчиво оглядывая пещеру). Да... пожалуй, это не инопланетяне.
Те бы это всё сделали по-другому...
Нина. И не загримированные. Бороды у них самые настоящие. Только вот
почему они так похожи на дядю Васю?..
Саша. "Почему, почему"! Да потому что они три родных брата-близнеца,
только живут в разных местах и под разными фамилиями - вот и все чудеса.
Коля. Ничего, нас найдут, и тогда мы этим близнецам покажем, верно,
Нина? Ведь найдут нас, ну, через несколько часов? Разыщут?
Нина (после паузы). Через несколько часов нас, Коля, не разыщут.
Коля. Ну, через несколько дней найдут...
Нина. И через несколько дней могут не найти.
Коля. Почему?
Нина. Потому что никто не знает, куда мы ушли. Никто. И ещё вообще нас
искать будут в другом месте. Ты же сам и Юра говорили, чтоб мы всю эту
историю с убийством и с браконьерами распутали без помощи взрослых... И про
существование этой пещеры тоже никто не знает.
Саша. Конечно, никто. Я только и три этих бандита.
Нина. Так вот, я записку оставила дома, что мы к водопаду пошли... Там
нас и искать будут... (Саше.) Саша, скажи пещере, чтоб она сказала, кто
Юриного дядю убил...
Саша (истерично). Так вам и надо! Так вам и надо!.. Патрули какие
нашлись! О потомках они думают, чтобы им земля красивой осталась! А мне-то
за что? Я не ваш! Не ваш. Я никакой не патруль. Я люблю стрелять в животных
и не в тире, а в лесу. И деревья люблю ломать и грибы с корнем вырывать из
земли. И вообще, мне дядя Вася как родной, он мне отца заменил! И я ему как
родной! Я ему сына заменил!.. (Колотит кулаками по камням.) Выпустите меня!
Я же дяде Васе на базаре помогал торговать! Я же ему патроны набивал! Я
капканы помогал ставить, ямы копал!.. Я же такой, как они, только ростом ещё
не вышел.
Пауза.
Нина и Коля поражены.
Коля. Рыл яму для зверей, а сам в неё попал.
Нина. Так ты, может, и карту нам фальшивую показал? Может, ты и
браконьерничал с ними? Может, ты и заманил нас сюда нарочно?
Саша (опустился на землю возле заваленного выхода, глухо). Нет, карту я
показал настоящую, только я её потом дяде Васе отдал.
Коля. Значит, ты, Саша, и нашим и вашим. Эх, ты...
Нина. Эх, Саша. Раздвоился ты, расчетверился и даже раздесятерился.
(Коле.) Ну ладно. Сейчас есть вопросы... поважнее. Погаси свой фонарик -
будем экономить электроэнергию, чтобы как можно дольше не наступил
энергетический кризис. (Коля гасит свой фонарик.) Так. Теперь... теперь
подсчитаем, сколько чего, и разделим на как можно больше дней. В общем, с
этой минуты садимся на голодный паёк.
Саша. Ишь чего захотела! У вас, может, мало еды, у меня, может, её
много. Каждый ест своё...
Нина. Не хочешь вместе, ешь в одиночку.
Коля. Нина, наши рюкзаки... Наши рюкзаки остались на траве...
(Оправдываясь.) Я не думал... что...
Нина. Не расстраивайся, я тоже ведь не думала, что... так всё
обернётся... Тогда давай подумаем, как действовать и жить дальше без еды...
Коля. Без еды так без еды... Что ж... настроимся на то, что мы и без
еды просидим здесь долго, может быть, даже очень долго - пока нас не найдут.
Нина. Нет уж, давай лучше и без еды настроимся на то, что мы сами
выберемся отсюда через некоторое время.
Пауза.
Пещера, пещера, скажи, кто Юриного дядю убил?
Тишина. Пауза. И вдруг раздаётся какой-то звук, он
напоминает журчание воды. Все прислушиваются.
Что это?.. Вроде бы... журчит ручеёк... Пещера заговорила...
Коля. Вроде бы журчит... Заговорила...
Саша (быстро сообразил, в чём дело, бежит в глубину пещеры на звук
журчащей воды). Вода! Вода! Вода моя! Я её первый открыл!..
В глубине пещеры действительно бежит ручеёк. Саша жадно
пьёт воду. К нему подходят Нина и Коля.
Коля. Вода не твоя. Вода принадлежит всем. Еда твоя, а вода наша общая.
(Отстраняет Сашу от ручья, Нине.) Божественный напиток под названием вода к
вашим услугам...
Нина (нагибается, пьёт. Напившись, уступает место Коле). Вода есть. А
что это значит?.. Это значит, что даже если у нас пропала пища, мы
продержимся дней двадцать на одной воде.
Саша (достаёт из заплечного мешка бутылку с молоком и ватрушку с
творогом, ест). Это вы голодайте, а я пока подкреплюсь.
Нина (Саше). Не ешь, ты сейчас сыт... Потерпи и учти: мы с Колей и
голодные не умрём, а ты и сытый загнёшься!
Саша. Это ж отчего?
Нина. От страха.
Саша перестаёт жевать и прячет бутылку с молоком обратно
в мешок.
(Повеселев.) А теперь что под ногами осмотрим. (Ходит по пещере, светя
фонариком.) Капканов-то, капканов!
Коля. Лом, лопаты... Целый ящик беличьих шкурок. В крайнем случае
шкурку можно будет съесть.
Нина. Точно! (Повеселев ещё больше.) Теперь осмотрим, что над головой.
Саша. "Над головой, над головой"!.. Что под ногами, то и над головой!..
Кругом камни. Замуровали нас, как в могиле.
Нина. А ты не думай об этом, ты вспоминай и говори о чём-нибудь весёлом
и смешном. Хочешь, я тебе спою смешную песенку? (Поёт.) Отец Егору говорил,
чтоб зря не жить на свете, пусть каждый дерево взрастит на нашей планете.
Коля (сворачивает большой камень, лежащий в углу пещеры, и начинает
рыть землю, подпевая Нине).
Егор родителя почтил,
И, силы свои взвесив,
Одно он дерево взрастил,
А с корнем вырвал десять...
Нина. Помнишь, Коля, мы в прошлом году с тобой в Артеке были?..
Помнишь, наше любимое:
Знает много человек,
Столько и ещё полстолько,
А кто знает, что Артек -
Это значит Перепёлка.
Круглый год на берег Крыма
Из Москвы и из Нарыма,
Коля. С берегов Оки, Куры
Прилетают перепёлки
Нашей солнечной страны!
И летят перепельчата,
И летят перепельчонки,
И летят на юг ребята,
И летят на юг девчонки!
Нина. Перепёлок ждут крылатых
Здесь у волн на тёплой гальке
У прибойных волн вздыхалки.
Ждут ребят здесь отдыхалки,
Закалялки, загоралки,
Только не до обжигалки.
Коля. Ждут ребят здесь заплывалки,
И купалки, и нырялки,
Только не до посинелки,
До озноба тряски мелкой,
Ждут здесь всех вас танцевалки,
И гулялки, и плясалки.
Нина. Нет, грустно вспоминать, что было когда-то так весело... Вот
действительно смешной случай: один отдыхающий заманил в карман белку и
закрыл клапан. А она в отместку ему прогрызла карман и санаторную книжку с
процедурами... А в одном зоопарке ушёл на пенсию сторож, а слон так стал
переживать, что пришлось сторожа вернуть обратно... А вообще-то если
грамотно, то в такой ситуации надо поискать выход из этого капкана,
поискать, но сначала обязательно отдохнуть, не двигаясь, не разговаривая, а
лучше всего расслабиться и уснуть. Пещера, пещера, скажи нам...
Коля. Под камнем всегда что-нибудь можно найти...
Саша. Ищи здесь (указывает место). Так и есть, что-то здесь есть.
(Вытаскивает из земли что-то тяжёлое, завёрнутое в мешковину,
разворачивает.) Две двустволки... Так, если на нас нападёт пещерный медведь,
есть чем отстреляться... Смотри-ка и шомпол есть и масло. (Чистит ружья.)
Нина. Поспал бы ты, Саша, пока Коля работает, а потом он поспит - ты
будешь работать.
Саша (про себя). Чего это она так хочет, чтоб я уснул?.. Наверно, чтоб
стибрить во сне у меня еду и съесть её с Колькой... Хитрые... Сейчас всё
съем и тогда засну... (Снова достаёт бутылку с молоком, сало, колбасу, хлеб
и начинает жевать. Жуёт без всякого аппетита.)
Коля (продолжая рыться в яме, установив фонарик на уступе скалы,
разочарованно). А патронов нет... Жалко...
Нина. Саша, ну что же ты в конце концов?!
Саша. Что я?
Нина. Сколько тебе напоминать? Ты говорил, что эта пещера знает, кто
Юриного дядю убил.
Саша. Пещера знает, у неё и спрашивайте.
Нина (оглядываясь). Пещера, пещера, скажи, кто Юриного дядю убил?
Пауза. Тишина. Молчаливая тишина.
(Саше.) Не отвечает она...
Саша. И не ответит, пока я ей не прикажу!
Коля. Так прикажи!
Саша. А чего ей приказывать? Всё равно мы здесь теперь все погибнем,
скажет она вам или нет.
Нина. Всё равно нас когда-нибудь разыщут, хоть мёртвых, но найдут. И мы
должны хоть мёртвые, но рассказать живым... Всё, как ты нам обещал,
расскажет пещера.
Саша. Хитрая! Я скажу пещере, чтобы она вам рассказала, вы узнаете, и
вдруг с Колей как-нибудь отсюда выберетесь, а меня ещё больше завалите. Вас
двое, а я один.
Коля. Как ты можешь подумать даже такое? Нас не двое, а трое, и если мы
выберемся, то все вместе, а если погибнем, то тоже вместе...
Саша (решив что-то). Ну ладно! Пещера, пещера! Слушай меня, пещера!
Слушай и скажи Нине и Коле, кто убил Юриного дядю!
Напряжённая тишина. Только журчание воды нарушает
молчание.
Нина. И тебя не слушается пещера...
Саша. Сейчас послушается... (Коле.) Копай здесь (указывает на место в
самой глубине пещеры).
Коля (начинает раскапывать землю в указанном месте, опускается на
колени, разрывая землю руками, и достаёт что-то с самого дна, завёрнутое в
полиэтиленовый пакет, и рассматривает. Вскакивает на ноги в сильном
волнении, похожем на испуг). Документы, Нина, здесь документы... только
расплылось, не разобрать.
Саша. Машины есть, которые всё разберут.
Нина (подбегает к Коле, берёт у него из рук бумаги, рассматривает). Всё
дробью пробито... Наверно, дяди Васи его убили! Они! Они!.. (Смотрит на
Сашу. Подходит к нему.) Значит, ты об этом знал?!
Саша. Не знал, а догадывался... И слово я своё сдержал.
Коля (торопливо). Это страшные документы... Браконьеры, значит, могут и
вернуться за ними, раз спрятали.
Нина. Вернутся, как же! Они уж сейчас, наверное, собираются из нашего
города дёру дать, а мы с такими уликами сидим, как в клетке.
Коля. Давай напишем несколько записок, что Юриного дядю, скорей всего,
убил браконьер дядя Вася вместе со своими раздвоенными двойниками.
Нина. Зачем?
Коля. А вдруг мы здесь так и умрём с голоду. Напишем и спрячем в разных
местах... чтоб наверняка нашли... Спасибо тебе, пещера!..
Нина. А если это не дяди Юрины документы?
Пишут записки и прячут их под камни.
Коля. Раз спрятаны, значит, тут что-то нечисто и надо разобраться.
Саша. Ой!
Нина и Коля прислушиваются.
(Словно бредит.) Андрей Иванович, не выкачивайте воздух из пещеры! Мы
здесь и так задыхаемся!.. Не выкачивайте, ну, пожалуйста! (Начинает
плакать.)
Коля. Приди в себя и будь мужчиной!
Саша (соображая). Мне вдруг показалось, что я на уроке физики. Учитель
про торичеллеву пустоту рассказывал. Потом стал из банки воздух откачивать,
а мне показалось, что из нашей пещеры... (Делает глубокий вдох.) А что-то и
вправду тяжело дышать?.. А?..
Коля. Объелся, потому и дышать тебе нечем.
Саша (тяжело дышит). Совсем нет воздуха... Дышать нечем... (Светя
фонариком, начинает осматривать пещеру.) Конечно, без доступа воздуха...
какое уж тут дыхание. (Щупает пульс.) И сердце бьётся как угорелое... Сто
сорок ударов в минуту - не меньше... (Подходит к завалу и говорит тихо сам
себе.) Отрою патроны, раз Коля сам не нашёл, и незаметно заряжу ружья...
Мало ли что... вдруг эти дяди Васи вернутся... Коле будет чем от них
отстреливаться. (Уходит в глубину пещеры.)
Коля. Я, Нина, тебе давно хотел сказать... Знаешь, мы в такое-сякое
попали - всё может случиться... Так вот, я тебе хочу сказать, чтоб ты
знала...
Нина. Я знаю, Коля... Я сама тебе хотела об этом... сказать, чтоб ты
тоже знал...
Коля. Я знаю...
Нина (устраиваясь на ящиках). А может, ты, Коля, прав, и они
действительно есть...
Коля. Кто они?
Нина. Инопланетяне, только они и вправду совсем не злые, а очень даже
добрые и смешные, как гномы в "Белоснежке и семи гномах"... И вправду,
ничего они не воруют у нас, у землян, а, наоборот, чем-нибудь даже делятся с
нами и помогают нам чем могут... Может, и нам лично тоже возьмут и
помогут... Уснём в пещере, а проснёмся на траве: солнышко светит, птицы
поют, бабочки летают... а браконьеры все в пещере, а пещера вся камнями
завалена...
Коля (засыпая). Нет, лучше если все браконьеры... если все браконьеры
на скамье подсудимых...
Саша (появляется из глубины пещеры, светя фонариком над головой). И вот
ещё червь... (Нине.) А дождевых червей есть можно?.. (Говорит ещё громче.) А
червей едят?
Нина не отвечает, она спит.
(Кричит изо всех сил.) А червей дождевых едят?..
Нина просыпается.
Нина. Чего ты?
Саша. Я спрашиваю: дождевых червей есть можно?
Нина. Дождевых червей?.. А ты где их видел? Во сне, что ли?..
Коля. Насекомые червей едят, вернее, клюют, так что, если нашёл -
клюй!..
Нина (слезая с ящика, Коле). Подожди, дело серьёзное...
Саша (указывая лучом фонарика). Вон висит над головой...
Нина (подбегает к тому месту, где Саша обнаружил дождевого червяка,
светит фонариком и, убедившись, что Саша не соврал, подпрыгивает от
радости). Урра! Урра! Дождевой червяк! Урра!
Коля. Чего это ты так радуешься обыкновенному червяку?
Нина. Так ведь дождевые черви, глубже, чем на полтора метра, в землю не
уходят! Значит, в этом месте у нас над головой не десятки метров камня, а
метр земли!.. Значит, берёмся за лопаты, начинаем рыть спасательный выход!
Саша и Коля (вместе). Урра! Урра! Урра!
Коля подвигает к тому месту, где выполз червяк, ящики и
ставит их один на другой. Поплевав на руки, он берёт
лопату и всаживает её в землю над головой.
Саша (покачав головой). А вдруг там земли-то в глубину, может, и метр,
а в ширину всего сантиметров десять...
Нина. Эх ты, и маленькой надежде не даёшь порадоваться... (Неожиданно
расплакалась.)
Коля (он не ожидал этого). Ты чего?..
Нина (всхлипывая). А чего он?.. И так... И так... тяжело... А тут ещё
он со своими "а вдруг"... (Всхлипнула и улыбнулась.) А ты, Коля, ты не
придавай его словам никакого значения. Ты его просто не слушай, Коля. Пусть
он говорит, что хочет...
Неожиданно снаружи раздаётся приглушённое медвежье
рычание. Нина, Коля и Саша замирают.
Коля. Медведь...
Рычание усиливается.
Нина (внимательно прислушивается). И не один...
Саша. Может, это Гоша?..
Нина. Нет, это не Гоша. Его бы я сразу узнала... И он бы меня. Это
дикие...
Коля продолжает осторожно рыть, звякая лопатой.
Саша. Спятил, что ли? Ты лаз сделаешь, а они сюда к нам и пожалуют и
съедят нас.
Нина. Они сейчас уйдут. Медведи не караулят добычу. Они нетерпеливые.
Они ищут или преследуют...
Саша. Это точно?.. А вдруг возьмут и не уйдут, тогда что?..
За пещерой раздаётся урчание и шум падающих камней.
Картина пятая
СКОЛЬКО ВЕРЕВОЧКЕ НЕ ВИТЬСЯ...
Глухой уголок леса. Поляна с крутым пригорком. На
пригорке стоят три фотоаппарата на треногах. В стороне
маленькая полуразвалившаяся охотничья избушка. Возле неё
стоит мотоцикл с коляской. Слышны отдалённые раскаты
грома уходящей грозы. И под эти раскаты звучит песня:
...Я от души могу сказать:
Мне на потомков наплевать!
Всё пусть нам достанется,
А им, а им, а им, а им
Пусть ни лисиц,
Пусть им ни птиц
В лесу пусть не останется!
Пусть всё бурьяном порастёт,
Пусть пересохнут реки!
А звери все наперечёт
Исчезнут пусть навеки!..
Из окна избушки высовывается голова второго дяди Васи.
Он осматривается по сторонам, крутит головой и
принюхивается к чему-то. Голос третьего дяди Васи: "Ну,
что? Прошла гроза?.."
Дядя Вася второй. Прошла...
Он скрывается в окне. Через некоторое время выходит из
избушки. За ним появляются дядя Вася третий и дядя Вася
первый.
А тебе, старшой, как удалось от своего шпика избавиться?
Дядя Вася первый. "Как, как"... Через подземный лаз. Весь домишко
обложил соглядатаями, стервец. И где он столько пацанов набрал?..
Дядя Вася второй. Бежать надо было сразу же после всего этого... Я
говорил.
Дядя Вася первый. Как же! Так тебе сразу и бежать!.. В том-то и беда: и
оставаться здесь нельзя было, а бежать было ещё опасней... Сбежишь, сразу
схватятся в милиции: почему срочно уехали, кто уехал да куда?
Дядя Вася третий. Теперь хочешь не хочешь надо хоть на край света
отсюда... (Крестится.) Господи, прости нам все грехи наши.
Дядя Вася первый. И кто это из вас двоих придумал ребят этих в пещере
завалить? (Грозно.) Говорите, кто?..
Браконьеры молчат.
Дядя Вася второй. Сашка привёл за собой. Вот тебе и свой...
Дядя Вася первый. А когда заваливали-то их, на что надеялись? Не
найдут, что ли? Найдут ведь, найдут. Отощавших, полуживых, может, но найдут.
А если их насмерть завалили, тогда что нам всем троим будет?.. Хотя почему
троим? Двоим... Я ребят не заваливал... Вы вдвоём и отвечайте. И в Юркиного
дядю я не стрелял! У меня отсутствие на месте преступления.
Дядя Вася третий. В дядю ты не стрелял - это верно. В дядю мы с братом
стреляли, а ты в это время пьянствовал. Зато когда ты в Фигурина два года
назад стрелял, тогда мы с братом пьянствовали, так что молчи, старшой, одной
верёвкой мы повязаны, вместе и отвечать будем.
Дядя Вася первый. Дуры, в пещере-то вместе с ребятами документы убитого
завалили. Найдут ребят - всё там перероют... Да и Сашка, по-моему,
догадывается об чём-то.
Дядя Вася третий. Не найдут. Про пещеру никто не знает.
Дядя Вася второй. Может, и Сашку не стоило заваливать?
Дядя Вася первый. Сашку стоило. Сашка подлец. Предатель. И нашим и
вашим он. С Сашкой я бы сам расправился. Из Москвы следователь новый
приехал. Снова все дела перекапывать начал. Мною, говорят, особо
интересовался: видите ли, отсутствие на месте преступления ему моё не
понравилось.
Дядя Вася третий. Едем, что ли? Золотишко ещё надо откопать.
Дядя Вася второй (задумчиво). А может, не бежать вообще, может, вообще
отсюда да прямо в милицию и в ножки... Прости, товарищ милиция, грешных
рабов твоих... В убийстве, конечно, не признаваться, а в остальных делах
повинимся.
Дядя Вася первый (второму). Молчи, щенок трусливый! Слушайся
старшого!.. Кто у нас старшой? Я у нас старшой!
Дядя Вася второй. Подумаешь, на пять минут раньше родился, так уж и
старшой... А если уж на пять минут позже, так уж и щенок?!
Дядя Вася третий. А может, брательник и прав, может, и впрямь
повиниться: зверей, мол, били, а человека не убивали. Чего не было, того не
было... Доказательств всё равно нет...
Дядя Вася первый. Молчи, паскуда!
Дядя Вася третий. На десять минут позже родился, так уж и паскуда?! На
всю жизнь же в тюрьму не упекут.
Дядя Вася первый молча идёт по тропинке на пригорок.
Дядя Вася третий. А найдут документы, скажем: испугались - зарыли. А
стреляли не по охоте. Скажем, за корягу кто-то из нас зацепился, упал -
ружьё и выстрелило... На охоте и не такие случаи бывали.
Дядя Вася второй. Один, значит, зацепился, и двустволка у него
выстрелила... Три раза одна двустволка стрельнула?.. А кто это один из нас
двоих зацепился? Я, что ли?.. Я, что ли, буду нашу вину на себя брать?..
(Дяде Васе третьему.) Или ты возьмёшь?!
Дядя Вася третий молчит.
Дядя Вася первый. Уходить надо, уходить. Всё равно в этих местах
заповедник будут объявлять!.. Сумеем разбежаться в разные стороны - ничего
не будет. Вы двое в разные города под чужими фамилиями, как и было. Я пока
остаюсь, я во время убийства в городе был. Свидетели есть. Потом, как шумиха
кончится, к вам приеду. Ребят сам откопаю и спасу... если живы... Документы
выкопаю и уничтожу. Про вас что скажут ребята, скажу, мало ли похожих людей
на земле, может, кто нарочно маскируется под меня. Подлецов на свете
много... Ведь всё уже затихло. Думал, пронесло... Теперь этот новый
следователь из Москвы... (Разозлясь, пинает треноги фотоаппаратов, поднимает
двухлейку и бьёт её о землю, поёт хриплым голосом). А я и Коля, мой дружок,
с утра бежим в фотокружок! Тьфу ты, какую срамоту петь заставили, чисто
какого клоуна в цирке!
В это время невдалеке застрекотал вертолёт. Судя по шуму
мотора, он сделал круг и удалился.
Дядя Вася второй. Раньше сверху только бог всё видел, а теперь этот
вертолёт проклятый всё сверху узрит. Срамота!..
Дядя Вася первый. Победокурили мы здесь в красоте такой. Били, били,
капканы ставили, динамитом рыбу взрывали, да так всё и не перебили, не
переловили, не съели всё!.. Другим оставили. Ну ладно, присядем на дорожку,
по русскому обычаю...
Где-то вдали снова слышится стрекот вертолёта.
Дядя Вася второй. Вот эту бы птичку на прощанье бы сбить!..
Дядя Вася третий (озабоченно). Уж не ребятишек ли ищут?..
Слышен треск кустарника, медвежье фырканье и урчание.
Дядя Вася второй. Никак, медведь!
Все насторожились и повернули головы в сторону
охотничьей избушки. Из-за избушки появляется медвежонок
Гоша. Не замечая браконьеров, Гоша заглядывает в окно
избушки.
Дядя Вася первый (тихо). Никак, беду учуял?.. Ребят ищет...
Дядя Вася третий (тихо). И двустволка в избе.
Все трое достают из карманов охотничьи ножи.
Дядя Вася первый (поднимает с земли упавший фотоаппарат двухлейку и
устанавливает его на треноге. Ласково). Здравствуй, Гошечка, здравствуй,
голубчик! Добро пожаловать в наше лесное фотоателье, в нашу таёжную
пятиминутку... (Тихо.) Пять минут тебе жить осталось...
Дядя Вася второй. Давай мы тебя, Гоша, сейчас и в лицо и в профиль лица
твоего...
Гоша (урчит). Так ведь так только бандитов снимают... таких, как вы,
например...
Дядя Вася третий. Чего он сказанул?
Дядя Вася первый. Чего-то вроде того, что в лицо и в профиль только
таких бандитов снимают, как мы.
Дядя Вася второй. Грубая зверюга, чего от неё и ожидать, а ещё в цирке
учился, в живом уголке учение проходил, а научился чему?
Дядя Вася первый. А кузькину мать тебе в цирке показывали?
Гоша (рычит, но так, что можно разобрать). Кууузькинуууу мать мне не
показывали...
Дядя Вася первый (вытянув вперёд руку с ножом и подняв с земли
здоровенный сук). На том свете ты её увидишь, Гоша... (Приближается к
медведю.)
Медведь пятится и наталкивается на мотоцикл.
Увидишь, привет передавай...
Неожиданно Гоша заводит мотоцикл и вскакивает в седло.
Прибавив газу, он скрывается в лесу за деревьями.
Растерявшиеся от неожиданности браконьеры, ошалело
переглядываясь, забегают в избушку и тут же возвращаются
на поляну с ружьями, прислушиваются к рёву мотоцикла, а
звук его уже доносится с противоположной стороны тайги.
Дядя Вася первый машет братьям рукой: мол, туда бежим.
Вдалеке над лесом затрещал вертолёт.
(Задрав на бегу голову.) Тьфу! Саранча милицейская...
Дядя Вася третий. Лучше бы этого проклятого Гошку ножом, чтоб без
лишнего шума.
Дядя Вася второй. Осторожно, братаны. Здесь капканов и силков
тьма-тьмущая.
Дядя Вася первый. Сейчас я его с первого выстрела...
Звук мотоцикла разносится по лесу, мечутся по поляне
браконьеры. То и дело прицеливаются, нажимают на курки,
но вместо громких выстрелов в двустволках словно
кузнечики стрекочут.
Тьфу ты, пистоны отсырели, что ли?! (Перезаряжает ружьё.)
Браконьеры целятся. Нажимают курки, извлекая из
двустволок одно цоканье, мечутся по поляне.
(В сердцах.) Дразнится, гад!.. Вон он!.. Палки ему в колёса бросайте,
палки!..
Звук мотоцикла внезапно обрывается.
Дядя Вася второй. Кажись, на дерево налетел?! Сейчас мы его ножами...
Неожиданно на пути браконьеров вырастают запыхавшиеся
Коля, Нина и Саша. Вид у них у всех воинственный. Лица в
кровоподтёках и царапинах, видно, успели побывать они,
кроме пещеры, и ещё в какой-то переделке. Коля хромает,
у Саши перевязана рука. Трое стариков отступают от ребят
и в нерешительности останавливаются.
Дядя Вася первый (крестясь). Свят, свят, свят...
Дядя Вася второй. Господи помилуй!
Дядя Вася третий. Чур, меня, чур!
Хотят пуститься в бегство, но Колин голос заставляет их
замереть.
Коля. Стой, ни с места! Не шевелиться! (Кричит в сторону леса.) Гошка,
скрывайся скорее в тайге!
Дядя Вася первый (растерянно). И вы... вы тоже... того... не
шевелитесь...
Дядя Вася второй. Вы тоже... Стой!.. Ни с места, а то мы тоже стрелять
будем!..
Нина (удивлённо). Ещё один дядя Вася?! Ну, теперь, кажется,
старики-близнецы в сборе.
Трое браконьеров быстро прячутся, кто за пень, кто за
дерево, кто за камень. То же самое делают Коля, Нина и
Саша. Ружья у всех на изготовку. Все шестеро держат друг
друга на прицеле. Некоторое время все молчат.
Дядя Вася второй. А как же вам самим удалось вызволяться из пещеры?
Нина. А дождевые черви помогли.
Коля. Они тоже на нашей стороне!
Дядя Вася первый (миролюбиво после паузы). А что, ребятишки,
закурить-то нам можно? А то, может, скоро и курить будет как загрязнение
среды?
Коля. Закурить можно... пока вас не арестовали.
Дядя Вася первый (закуривает). А за что же, ребятки вы мои хорошие,
арестовывать-то нас? Что мы кому плохого сделали?..
Дядя Вася второй. Если вы насчёт пещеры, так ведь она сама обвалилась.
А мы в город за помощью... чтобы вас спасти... в город вот спешим...
Саша. Что-то больно медленно вы в город спешите!
Дядя Вася второй. Молчи, предатель!
Дядя Вася первый. Так ведь Гошка, злодей, мотоцикл украл... Ваш, между
прочим, ученик... Хорошим делам вы его научили - мотоциклы красть... Вот
кого под суд надо отдать.
Дядя Вася второй. И у вас ружья вроде бы чужие. Может, ещё чего
прикарманили?.. Говорите уж...
Дядя Вася первый. По-хорошему говорите...
Дядя Вася третий. А то обыщем... и отнимем...
Нина. Уж если мы и нашли убийц Юриного дяди, и из пещеры без
посторонней помощи выбрались, и в бегство двух диких медведей обратили, то с
вами как-нибудь справимся!..
Коля. И не пробуйте сопротивляться!
Дядя Вася первый. А почему бы и не попробовать... Ружья в пещере были
закопаны, а патронов там не было...
Саша. А если я патроны в пещере тайком от вас закопал?
Браконьеры переглянулись и задумались.
Дядя Вася первый. Молчи, гадёныш! И нашим и вашим угодить хочешь? На
тебя у меня в стволе особый патрон.
Саша (ребятам). Не бойтесь их, ребята, у них патроны проявителем
заряжены! Я им всем собственноручно во всю партию патронов проявителя вместо
дроби насыпал. (Смеётся.) Поэтому они и Гошку уложить не смогли.
Браконьеры снова переглянулись, а старшой даже затылок
почесал.
Дядя Вася первый. А у вас патроны и проявителем не заряжены!.. И ножей
у вас нет, а у нас охотничьи ножи на вас наточены... (Сообщникам.) Кажи
ножи...
Второй и третий дяди Васи вытаскивают ножи и поднимают
их над головами.
Коля. Не пугайте! Не на таких напали.
Нина. И зубы нам не заговаривайте!
Дядя Вася первый. Придётся, кажется, проучить несмышлёнышей...
(Братьям.) За мной!
Первый дядя Вася переваливается через дерево и ползёт,
посверкивая лезвием ножа, к ребятам. За ним ползут
второй и третий дяди Васи.
Коля (грозно). Стой! Стрелять буду! Раз-два-три!.. (Поднимает ствол
ружья в небо.)
Старики в нерешительности останавливаются.
Дядя Вася первый. А вдруг стрельнёт? Он снайпер. Метко в цирке
стрелял... Я сам видел...
Нина (тихо, Коле). А вдруг не выстрелит?..
Коля. За справедливое дело выстрелит. (Нажимает курок. Раздаётся
неожиданный выстрел, неожиданный для всех, кроме Коли.)
Коля (торжественно). За справедливое дело и незаряженное ружьё раз в
год стреляет...
Стреляет ружьё и у Нины, и у Саши.
Браконьеры поспешно уползают обратно за укрытие. Вдалеке
раздаётся стрекот вертолёта.
Нина. Вот сейчас вам будет!..
Дядя Вася второй. Это за что же?
Нина. А за то, что вы Юриного дядю убили. У нас документы есть... Мы их
в пещере из земли выкопали.
Дядя Вася первый (тихо). Вот этого я и боялся... Завалили,
называется... Дело завалили. А эти следопыты проклятые раскопали документы
убитого. Крышка нам теперь.
Дядя Вася третий. Сашка выдал. Факт, Сашка.
Дядя Вася второй. Кончать теперь надо с ними...
Дядя Вася третий. Теперь ничего другого уж и не поделаешь! Надо
кончать...
Где-то продолжает стрекотать и тарахтеть вертолёт.
Дядя Вася первый (задирает голову). Темно. Может, и не разглядит в
сумерках-то?..
Быстро начинает темнеть.
Саша. Если до вечера нам не придут на помощь, они с нами расправятся -
им теперь всё равно.
Дядя Вася первый (кричит). Эй, фотографы! Вы нам документы, мы вам -
золотишко... У нас много золота есть.
Коля. Мы сами чистое золото, нас так Егорыч называет: "Вы, говорит, не
ребята, а чистое золото".
Дядя Вася второй. Продать не хотите, задаром возьмём.
Вертолёт пролетает над головами. Ребята кричат, но их не
слышно.
Дядя Вася первый (торопливо). Сейчас... как раздвадцативосьмеримся, да
как окружим вас со всех сторон... Двадцати восьми патронов-то против нас у
вас нет?..
Расползаются в разные стороны, стараясь окружить ребят.
Коля. Двадцати восьми патронов у нас нет. Чего нет того нет. А что
есть... (стреляет патроном-ракетой в воздух) то есть!.. За справедливое дело
и незаряженное ружьё сколько надо стреляет! И патронами и ракетами...
Дядя Вася первый. Всё, теперь либо мы их, либо они нас... Кончай
скорей!..
Коля. Занимай круговую оборону... (Ещё раз стреляет в воздух
патроном-ракетой.)
Вертолёт возвращается.
Браконьеры ползут с разных сторон на ребят. На помощь
Нине бросается неожиданно выбежавший, хромая, из леса
медвежонок Гоша. Подняв в воздух лапами второго дядю
Васю, он бросает его в первого дядю Васю. В это же время
с вертолёта соскальзывают Сергей Петрович, Егорыч и Юра
по верёвке на помощь ребятам. Браконьеры в панике
разбегаются в разные стороны, но первый из них
проваливается в яму для медведя, второй попадает ногой в
капкан, а третий запутывается в сетке. Юра обнимает
Колю. Потом Нину.
Нина (Сергею Петровичу). Сергей Петрович, разрешите доложить вам, что
во вверенном нам медвежьем углу лесного массива всё в порядке: деревья
растут, птицы поют, ручьи журчат, речки и озёра очищаются.
Сергей Петрович (смеётся). А как с браконьерами?
Коля. А браконьеров, отец, стало ровно на три... чуть было не сказал
"человека", а браконьеров на три преступника стало меньше!.. Одним словом,
воздух в лесу ровно на трёх браконьеров стал чище! Очищение загрязнённой
среды продолжается!..
Сергей Петрович (сидящему в яме дяде Васе первому). Вот видишь, рыл яму
для других, а сам в неё попал!
Нина. Это они убили Юриного дядю. Вот доказательства, правда, пока
неразборчивые.
Сергей Петрович (рассматривает бумаги). Молодцы, ребята! Только нам всё
уже точно известно. Свидетеля одного удалось разыскать, да ещё кто-то из
этих трёх дядей вчера следователю покаянное письмо подбросил. Понял, видно,
что на этот раз не выкрутиться, и во всех преступлениях признался... А это
(прячет документы) тоже следствию поможет. Спасибо, Нина.
Нина. Это всё Саша... Но с ним у нас ещё разговор особый...
Коля. И Гоша тоже молодец! Гошка!
Нина. Высшую школу верховой езды на мотоцикле показал.
Гоша (урчит). На радостях на дерево налетел! Это надо же!.. И без
памяти свалился... еле в себя пришёл.
Сергей Петрович. На радостях, Гоша, это можно!
Гоша (заглядывая в яму, начинает смеяться, хватаясь за живот).
Обхохотаться можно!.. Ой, браконьер в медвежьей ловушке!
Коля (дяде Васе первому). Ну что, браконьер, попался в свою сетку?
Браконьер в авоське! Смехота!..
Дядя Вася первый. Ваше счастье, что Сашка-предатель патроны проявителем
все зарядил!
Сергей Петрович. Браконьеры, ребята, они не только истребляют зверей,
они и в людях стараются истребить доброту, честность. Вот и Сашу они
пытались приобщить к своему чёрному делу...
Саша. Я, Сергей Петрович, к ним, как в капкан, попался. Я то всё хотел
рассказать, то боялся... Старшой грозился убить... Вот... я ещё вот... Я
карту перерисовал. Золото они нашли, а хранят в тайге. Вот (достаёт из
кармана листок бумаги и передаёт его Сергею Петровичу).
Сергей Петрович. Спасибо, Саша! За находку золота, как известно,
полагается премия. А премию мы с вами используем на благоустройство
заповедника, которым уже объявлен весь наш медвежий угол!
Все кричат: "Урра! Урра! Урра!"
Дядя Вася третий (с ноги которого Коля снимает капкан, незаметно
вытаскивает из кармана куртки связку динамитных шашек, поджигает шнур и
бросает, словно гранату, на середину поляны). Эх, пропадать, так всем!
Сразу!
Егорыч. Ложись!!!
Все падают на траву. Сергей Петрович и Егорыч закрывают
своими телами ребят. Проходит томительная пауза, но
взрыва не последовало. Через две-три минуты раздаётся
смех Саши.
Саша. Ой, я со страху забыл, что я на всякий случай во все динамитные
шашки тоже проявителя насыпал!..
Все один за другим поднимают головы и... весёлый смех
оглушает лесную тишину.
Дядя Вася первый. И здесь промашка вышла...
Егорыч (браконьерам). Ну, пошли. Спета ваша песенка! (Уводит
браконьеров со сцены.)
Нина. А наша только начинается!
Звучит весёлая музыка. И вся поляна заполняется
действующими лицами этой истории. И цирковой Лось
появляется. И зайцы, и лисицы, и Волк и Медведь.
Продолжает звучать музыка. А на поляне: кто водружает
столб с надписью: "ЗАПОВЕДНИК "МЕДВЕЖИЙ УГОЛ"! Кто
танцует! Кто фотографирует! И все весело поют:
А у нас на земле одна забота:
Нам не надо на земле вообще охоты!
Чтоб выстрел прозвучал скорей последний бы
И земля бы стала вся бы заповедником!
И пусть слова все эти
Звучат на всей планете,
Пусть взрослые и дети
Слова запомнят эти:
Коля, Нина и Юра (вместе).
Вы нам поверьте и проверьте,
Мы с детства с лесом дружим,
И потому, поверьте, мы
За фото за оружие!
Пусть дождик льёт,
Пусть вьёт снежок,
С утра бежим в фотокружок!
И всем кружком в ближайший лес
С фоторужьём наперевес.
Снимать речные пляжи
Иль зимние пейзажи,
Снимать и зайцев, и лисиц,
Ужей, лосей и певчих птиц!..
Одним словом, ура! И да здравствует жизнь! Земля! Природа! Человек!
Валерий Владимирович Медведев
Приключения солнечных зайчиков
Сказка
ПРЫГ-СКОК
Прыг-прыг!
Скок-скок!
Кому из вас, ребята, не приходилось играть с солнечными зайчиками!
Когда я был маленький, вроде вас, я тоже любил в хорошую погоду из
маминого зеркала пускать солнечных зайчиков.
Прыг-прыг!
Скок-скок!
С пола на потолок, с потолка на пол, в самый тёмный угол, под кровать,
на стену соседнего дома - скачет зайчик пушистым солнечным пятнышком...
Прыг-прыг!
Скок-скок!
В солнечный день этими зайчатами бывает обычно весь город полон, просто
кишмя кишит. Целыми стаями носятся они по улицам, плещутся в лужах, прыгают
по деревьям с листа на листок, кувыркаются друг через дружку, не разберёшь,
если не приглядишься, где у кого хвост, где уши - сплошное солнце!
Однажды таким вот солнечным утром я сел за письменный стол и подумал:
"А почему бы мне не написать что-нибудь интересное о солнечных зайчиках.
Ведь у них такая светлая и тёплая жизнь и, наверное, полно всяких
приключений".
Я взял ручку и написал на листе чистой бумаги: "Приключения солнечных
зайчиков". Написал и стал думать о том, какие у них могут быть
приключения...
Как раз в это время на стол спрыгнули с дерева два солнечных зайчика и
запрыгали по листу под словами "Приключения солнечных зайчиков". Вот,
подумал я, не надо ничего и придумывать, эти зайчата сами мне и расскажут
что-нибудь интересное. Мы познакомились. Одного из зайчат звали Зай, а
другого Чишка. А историй у них оказалось столько, что они тут же, перебивая
друг друга на каждом слове, стали рассказывать мне. Я их слушал, но понять
ничего не мог.
- Постойте, зайчата, - остановил я солнечных зайчиков. - По-моему, не
только я не могу ничего понять из вашего рассказа, но и вы сами тоже.
И действительно, сначала зайцы не могли сами разобраться в том, что они
мне начали рассказывать, а потом выяснилось, что, перебивая друг друга, они
мне начали рассказывать вместе две совершенно разные истории. Потом они
немного пошептались и снова начали рассказывать вместе одну и ту же историю,
нисколько при этом не мешая друг другу. И вот первая из этих историй,
которую я собственноручно записал со слов Зая и Чишки...
Итак, приготовились!..
Начали!..
ПРИКЛЮЧЕНИЕ ПЕРВОЕ
Чишка и Зай читают сводку погоды
и отправляются на розыски Ветра
- С днём рождения, братец Зай!
- С днём рождения, братец Чишка!
С этими словами солнечные зайчики Чишка и Зай выскочили из большого
зеркала, висевшего на улице возле входа в парикмахерскую, едва лишь первый
луч солнца коснулся зеркальной поверхности и высек из её стеклянного
рёбрышка маленькую игрушечную радугу.
Был ранний час весеннего мартовского утра. Градусник показывал минус
пять. Все лужи на улицах были аккуратно запечатаны тонким игольчатым льдом.
Который день так: утром Чишка и Зай распечатают все лужи, а зима
возьмёт ночью и назло им снова всё запечатает.
Запечатать-то запечатает, только нет уже в зиме той свирепой январской
силы, когда она не только лужи - реки и те насквозь промораживала.
А теперь у зимы не хватает силёнок, чтобы по-настоящему и лужи
застеклить. Лёд всё тончает и тончает, и работа никудышная.
- Халтура! - сказал Чишка, пробивая легко ногой тонкую корочку льда.
- Фу, Чишка, как ты выражаешься. Я же тебя учил, как нужно говорить...
- Как нужно - я забыл, а как не нужно - помню.
- Эх ты! Нужно говорить: "Под кем лёд трещит, а под нами ломится!" -
Зай топнул ногой - лёд раскололся. - Зима! Зима! Ночью пироги пекла, а
корочка тонкая!..
- А корочка тонкая! - подхватил Чишка и так весело стукнул по льду, что
провалился в мёрзлую воду с головой.
Братец Зай, смеясь, прыгнул следом за Чишкой.
Выскочив сухими из воды, солнечные зайчики отряхнулись и полетели к
газете, развешанной на противоположной стороне улицы - поинтересоваться
сводкой погоды.
- И когда только мы перестанем с тобой от прогнозов зависеть, а, Зай? -
хныкал Чишка, разыскивая в вечерней газете заметку, напечатанную маленькими,
словно просеянными сквозь частое ситечко буквами.
- Завтра... - сказал Зай.
- Что? С завтрашнего дня не будем зависеть от прогнозов? Урра!
- Да нет, это я, Чишка, читаю сводку погоды... "Завтра по сведениям
Центрального института прогнозов ожидается ветер слабый до умеренного..."
- "Временами снег. Сплошная облачность!.." Сплошная облачность?..
Ха-ха-ха! Зай, значит, ты мне снишься?
- Это почему же?
- Потому что при сплошной облачности мы с тобой прячемся в зеркало или
становимся невидимками! А сейчас я тебя отлично вижу. Что это значит?
- Это значит, что сводка погоды ошиблась.
- Правильно-неправильно! Точно-неточно! Значит, сегодняшний прогноз для
нас ничего не значит. Урра! - закричал Чишка и перевернулся несколько раз в
воздухе.
- Рано радуешься, - сказал Зай, взлетая на крышу высокого дома и
оглядывая небо.
- Урра! - ещё раз крикнул Чишка, не обращая внимания на слова своего
брата и устремляясь следом за ним на крышу.
Солнце поднималось всё выше и выше, но слева навстречу ему двигалась,
грозно нахмурившись, огромная снеговая туча, расстилая по земле тень.
- Вот тебе и "урра!", - сказал Зай братцу Чишке. - Сейчас ка-ак туча
закроет солнце, так мы с тобой и исчезнем.
- Ой! - заныл Чишка. - Не хочется...
- Что не хочется?..
- Не хочется исчезать в день своего рождения, да ещё спозаранку.
- Конечно, не хочется.
- Это зима хочет нам наш праздник испортить.
- Старается, проклятущая.
- Ничего не поделаешь, Зай. Придётся опять целый день в зеркале сидеть
- от тучи прятаться, - сказал Чишка и даже потускнел, так у него испортилось
настроение, и даже запрыгал по крыше прочь, так он испугался.
- Ты куда, Чишка?
- Пойду добровольно в зеркало прятаться. - Чишка безнадёжно махнул
рукой. - Ничего, видно, не поделаешь, Зай.
- Эх ты! А ещё солнечный зайчик - тучи испугался.
- Испугался... Ну и что?.. Туча большая-большая, а я
маленький-маленький.
- Кто маленький? Ты маленький? Сам-то ты маленький-маленький, а трус ты
большой-большой - больше тучи.
- Ну и пусть трус.
- Трусище!
- Ну и пусть трусище.
- И сиди себе в зеркале и дрожи там и носа не показывай, а я пойду
ветер искать. Я его ка-ак найду, да ка-ак попрошу хорошенечко, он ка-ак
возьмёт да ка-ак сдует тучу с неба.
- Это в честь чего он будет тучу с неба сдувать?
- В честь дня рождения солнечных зайчиков.
- А вот и не сдует.
- Сдует.
- Не сдует.
- Это почему же не сдует?
- Потому что он сегодня по сводке слабый до умеренного.
- А я его попрошу собраться с силами и стать могучим, буйным... А ты
сиди в зеркале и жди у лужи погоды.
И Зай поскакал направо - искать ветер, а Чишка запрыгал в
противоположную сторону - пошёл добровольно прятаться в зеркало от снеговой
тучи.
ПРИКЛЮЧЕНИЕ ВТОРОЕ
Поиски ветра. Чишка просит у Зая извинения.
Поиски продолжаются
Найти ветер!
Легко сказать: найти ветер в большом городе, да ещё в безветренный
день. Конечно, когда он летает по улице, или тормошит деревья, или сдувает с
прохожих шляпы, тогда его сразу заметишь, а если он сидит где-нибудь смирно,
затаив дыхание, если он отдыхает на крыше или спит, пригревшись на солнышке,
разве его разглядишь, когда он совершенно прозрачный, настоящий
ветер-невидимка.
А может, его и вообще в городе нет, может быть, он на дачу улетел или
ещё дальше.
А если ещё дальше, так что же искать. Бесполезно. Это уж, как
говорится: ищи ветра в поле...
Взлетев над городом, Зай первым делом осмотрел торчащие в утренней
дымке заводские трубы и покачал головой. Дым из труб поднимался спокойно,
белыми непотревоженно-круглыми колоннами, возле заводов ветра не было.
Зай опустился в сквер. Прозрачные по-весеннему деревья стояли не
шелохнувшись. И здесь ветра не было.
Зай пролетел на соседнюю площадь, потом на стадион. Над стадионом веяли
флаги - ветра не было.
Зай в соседний сад - и там ветра нет.
В переулок - и там нет.
На главную улицу - нет.
"Спит где-нибудь на солнышке, лежебока!" - подумал Зай, прыгая с дерева
на дерево.
Тем временем город всё больше и больше заполнялся солнечными зайчиками.
Они выскакивали то по одному, то целыми стайками из зеркал самой
всевозможной формы и величины. Они взлетали над городом, рассыпаясь над
домами солнечным салютом.
Зайцы из весёлого племени Снеготаев!
Из отряда Почкогреев и Ручьегонов!
Зайцы Ледоломы!
Зайцы Цветолюбы и Первоцветы!
Отдельной стайкой над городом пронеслась музыкальная команда
Каплезвонов.
Стаю возглавлял известный композитор и капельмейстер заяц Кап -
виртуоз, исполнитель популярных весенних мелодий на каплефоне - музыкальном
инструменте, состоящем из сосулек.
Зайцы отражались от сверкающих кровель, от стёкол, от никелированных
частей автомобилей, они излучались бесконечным потоком из тысяч городских
окон, распространяя вокруг себя свет и золотое тепло.
- Здравствуй, Зай!
- С днём рождения, Блик!
- С праздником, Прыг!
- Здравствуй, Скок!
- Будь здоров, Поскок!
- С днём рождения!
- Светить всегда!
- Светить везде!
- С днём рождения!
Звенели голоса солнечных зайцев над городом.
Не теряя времени, зайцы тут же принимались за работу. Кто отогревал на
деревьях почки, кто топил снег, кто лужи распечатывал. Музыкальная команда
настраивала сосульки.
По улицам города уже побежали ручейки, сплетая прозрачные струйки в
водяные косички, когда на одном из перекрёстков Зай встретился на стене нос
к носу с братцем Чишкой.
- А!.. Трусь-трусь-трусь! - сказал Зай ехидно.
- Я не трусь... я - заяц... Зай, давай вместе ветер искать.
- Ты же тучи боишься.
- А я больше не буду бояться! - сказал Чишка, поглядывая с опаской на
небо.
Снеговая туча тем временем всё ближе и ближе подступала к солнцу. Она
кралась как кошка на мягких лапах, изгибая спину, словно готовясь к прыжку.
Зай и Чишка заметно потускнели, словно слиняли. Голоса их стали звучать
тише.
- Забыли! Совсем забыли! - крикнул Зай простуженным шёпотом. - Мы же с
тобой про парк забыли. Это же любимое место отдыха нашего дорогого ветра!
В городском парке Зай и Чишка обнаружили ветер на центральной аллее.
Зай ещё издали заметил, что кто-то отчаянно трясёт деревья за ветки.
Потом они услышали его голос.
- Да просыпайтесь же! Хватит вам спать! - свистел ветер в дудочку. -
Неужели вы за зиму не отоспались, уважаемые кусты сирени. - Ветер любил
иногда закручиваться и завиваться в красивые фразы.
- Подуйка Порывыч! Здравствуйте! - крикнул Зай, прыгая вслед за
невидимыми порывами ветра. - Прошу вас, остановитесь хоть на минутку, вы
рано будите сирень. Ведь на улицах ещё снег.
- Да, но мне так хочется благоухать сиренью, или жасмином, или розами!
- заныл ветер, снова принимаясь за деревья, словно стараясь вытрясти из них
душу.
- Да остановитесь же, ветер!
Деревья перестали трепыхаться.
- А! - сказал, опомнившись, ветер. - Солнечные зайчики! Здравствуйте! Я
вас слушаю.
Ветер присел на стоящую под деревьями скамейку и занялся оставленной
кем-то на сиденье газетой. Он приподнял её в воздух и сделал вид, что
читает. Газета сопротивлялась, как живая. Она недовольно шуршала, шумела,
трещала.
- Чем могу быть полезен? - спросил ветер солнечных зайчиков.
ПРИКЛЮЧЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Ветер поздравляет Зая и Чишку
с днём рождения и делает им подарок.
Зай и Чишка берут с собой ветер на новоселье
- Подуйка Порывыч! - начал Зай. - Вам, конечно, известно, сегодня в
первый день весны по календарю, мы солнечные зайчики, празднуем свой день
рождения?
- Помню. Не забыл, - соврал ветер, хотя на самом деле день рождения
солнечных зайчиков совершенно вылетел у него из головы.
- С сегодняшнего дня мы будем с каждым днём становиться всё теплее и
теплее, - продолжал Зай.
- Как же! Читал! - сказал Подуйка Порывыч и в подтверждение своих слов
пошевелил газетой. - Вот здесь написано... "С сегодняшнего дня все солнечные
зайчики приступили к исполнению своих солнечных обязанностей". Ах,
пожалуйста! Отогрейте поскорее почки у сирени, или у жасмина, или у розы.
Мне так хочется подушиться настоящей свежей сиренью, или жасмином, или
розами. Ах, как я люблю быть нежным, душистым, благоухающим. А я в подарок
вам сейчас принесу несколько семян клёна. Вы их посадите и вырастите
деревья. - Ветер сорвался и тут же вернулся обратно, неся в невидимых руках
семена клёна.
- Спасибо! - сказал Зай. - Но у нас к вам ещё небольшая просьба...
- Зай, у нас большая просьба, а ты говоришь "небольшая"... У нас к вам
очень большая просьба...
- Прошу! - сказал ветер, ласково шевельнувшись.
- Понимаете, Подуйка Порывыч, вот эта туча, - Зай указал на небо, -
хочет омрачить наш праздник... Так вот... Не можете ли вы в честь дня
рождения солнечных зайчиков сдуть её с неба.
- И поскорее! - добавил Чишка, трясясь от страха всем телом и боясь
исчезнуть.
- Нет уж! - Ветер капризно потянулся и зевнул, поднимая вокруг себя
воздушные токи. - Попросите меня о чём-нибудь полегче.
- Разве вам это трудно сделать?
- Сделать не трудно, да больно уж далеко и высоко лететь - лень.
- А я знаю, почему вы отказываетесь! - сказал Чишка. - И совсем не
потому, что вам лень.
- А почему же?
- Потому что вы сегодня по сводке слабый до умеренного.
- Слабый до умеренного?! Ну и что?!
- И вам сдуть эту противную тучу просто не по силам. Не по силам! Не по
силам! - стал дразниться Чишка.
- Что?! - заревел ветер, терзая газету. - Не по силам?
- И ещё потому, что вы сегодня северный, злой, несговорчивый и
холодный.
- Что? Я северный? Я несговорчивый и холодный?
- В газете написано. Это не я придумал...
- А вот захочу и стану южным, стану тёплым! - И действительно, ветер
стал тёплым-претёплым. - Ну что? Какой я теперь? Тёплый или нет?
- Тёплый, но слабый, - продолжал подзадоривать Чишка Подуйку Порывыча.
- В газете написано...
- Ах, слабый! Хорошо! Тогда я сейчас устрою такое опровержение!..
Ветер рассердился, разбушевался, дунул, свистнул, сорвался со скамейки,
обхватил все деревья сразу - чуть не выдернул с корнями, сдул шляпы, взлетел
на крышу, прогремел железом, сорвал вывеску, взвился в птичий простор
весеннего неба, разорвал тучу на клочки и сдул её за горизонт.
Ох и хитрый был этот Чишка! Если бы он не взял за живое ветер, да не
подзадорил его хорошенечко, неизвестно чем бы кончилась вся эта история с
тучей.
А главное, всё это произошло так быстро, что умный и рассудительный Зай
не успел вставить и слова.
- Ну что? - спросил запыхавшийся ветер, опускаясь в изнеможении на
скамейку.
- Чистая работа! - сказал Чишка, оглядывая небо, на котором не осталось
ни одного облачка.
- Спасибо! - сказал Зай.
- Пожалуйста! Это мой подарок к дню рождения!
- Большое спасибо, Подуйка Порывыч! - сказали в один голос Зай и Чишка.
- Счастливо оставаться. Отдыхайте! А если будете дуть, то, пожалуйста, дуйте
поласковее, не простудите детей на бульварах.
- Что я, сквозняк, чтобы детей простуживать? А вы куда уходите? Разве
мы сегодня не будем играть в догонялки?
- В догонялки?! С удовольствием!..
- Чишка! Ты, кажется, забыл, что нас ждут с тобой сегодня на новоселье.
- Новоселье? Где новоселье? - встрепенулся Подуйка Порывыч.
- На нашем участке, над которым мы шефствуем с Чишкой, за зиму
построили новый дом. Его уже начали заселять, а новосёлы ужасно любят, когда
солнечные зайчики присутствуют у них на празднике. Вы знаете, Подуйка
Порывыч, новые квартиры так всегда приятно освещать. Особенно если у
новосёлов есть дети. С ребятами поиграешь...
- Или на хрустальный графинчик с вином сядешь и так его красиво
подсветишь... - добавил Чишка.
- Чишка!
- А что? Можно подумать, что ты сам не подсвечивал графинчики...
Зай промолчал, зато вы бы видели, как разволновался ветер.
- Ах, как я люблю новоселья! - сказал Подуйка Порывыч, вскакивая со
скамейки. - Я не понимаю, почему вы меня, Подуйку Порывыча, не приглашаете
на новоселье?
- А что же вы там будете делать? - спросил Зай.
- Как что? Во-первых, в новых квартирах пахнет краской, а я возьму и
проветрю комнаты. Я принесу с собой в дом свежий воздух! Много свежего
воздуха, могу даже из леса!
- А ведь верно! - согласился Зай. - Лесной чистый воздух - лучше и не
придумаешь.
- Потом на новоселье всегда все поют и даже пляшут, а я буду летать по
комнатам и всех освежать... Ах, как я люблю быть освежающим ветром, вы даже
не можете себе представить!
- Договорились, - сказал Зай. - Вы будете на новоселье освежающим
ветром.
- В комнате - освежающим, а в дороге я буду вам попутным ветром!
- Отлично! В дорогу, друзья! - сказал Зай.
- В дорогу! - подхватил Чишка.
- В дорогу! - пропел ветер.
- Только, чур, на улице вести себя прилично и не сдёргивать с прохожих
шляпы! Подуйка Порывыч, это я к вам обращаюсь...
- Постараюсь, - не твёрдо сказал ветер и глубоко вздохнул.
Итак, не теряя больше ни минуты на разговоры, Зай и Чишка в
сопровождении попутного ветра отправились на новоселье в другой конец
города.
ПРИКЛЮЧЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Как ветер стал душистым и как он нарушил своё слово.
Зелёная шляпа
Зай и Чишка летели впереди, следом за ними нёсся попутный ветер. Он
мчался, почти не касаясь земли, не вороша пыль, не задирая вывески, не
задевая афиш.
- Какой сегодня приятный ветерок!
- Какой он ласковый!
- Какой он тёплый!
- Просто прелесть!
Так говорили друг другу проходившие по улице люди, и от их слов ветру
хотелось быть ещё теплее, ещё ласковей и нежнее.
Настроение у всех троих было замечательное. От наплыва чувств ветер
засвистел весёлую песенку, а Чишка перевернулся в воздухе и полетел вверх
тормашками.
- Свистунов на мороз! - сказал Зай Подуйке Порывычу. - А ты, Чишка,
перевернись и лети как полагается. Ты ведь не в цирке.
Ветер перестал свистеть, а Чишка молча перевернулся и всю остальную
дорогу летел вниз тормашками.
Возле парфюмерного магазина ветер внезапно остановился.
- Уважаемые зайчики, подождите меня, пожалуйста, минутку - я сейчас...
Зай и Чишка остановились, а ветер проскользнул с какой-то гражданкой в
помещение.
Через несколько минут он выпорхнул обратно. Теперь его было не узнать.
Ещё бы. В парфюмерном магазине Подуйка Порывыч за несколько минут из
обыкновенного попутного ветра превратился в благоухающий.
Он порхал на цыпочках от Зая к Чишке и от Чишки к Заю.
И какими духами только от него не пахло.
И сиренью, и ландышем, и жасмином, и розами!
- Ну вот, - сказал он, - теперь я душистый! Ах, как я люблю быть
душистым!
И Подуйка Порывыч задышал в лицо прохожим сиренью, ландышем, розами и
жасмином.
- Вы слышите, как пахнет цветами? - говорили прохожие.
- Настоящая весна!
- Ах, как хорошо сегодня на улице!
И все оборачивались вслед солнечным зайчикам и ветру и с наслаждением
втягивали в себя позабытые с прошлого года запахи цветов.
Однако квартала через три запахи выдохлись, ветер перестал благоухать,
как будто бы он и не душился.
Прохожие перестали обращать на него внимание.
- Безобразие! - рассердился ветер... - Не успел сделать несколько
шагов, как всё выветрилось... Конечно, если бы я надушился настоящей
сиренью, настоящим лесным ландышем или диким жасмином, я бы благоухал целый
день!
Сказав это, ветер совершенно вышел из себя, завертелся на месте, поднял
с асфальта мусор, треснул об стену какой-то вывеской, оторвал кусочек афиши
и в довершение всего сдул с одного молодого человека шляпу.
Шляпа была ярко-зелёная с широкими полями.
Подуйка Порывыч сорвал её, покатил, как обруч, по тротуару, с тротуара
на дорогу - прямо под колёса автомобиля.
- Вы меня извините, уважаемый Подуйка Порывыч, - сказал Зай,
останавливаясь и разгораясь от возмущения, - но это просто никуда не
годится: срывать свою злость из-за каких-то духов на прохожих.
Зай помолчал немного и, ничего больше не сказав, поскакал дальше.
ПРИКЛЮЧЕНИЕ ПЯТОЕ
Как снежная туча омрачила по вине ветра
праздник солнечных зайчиков.
Чишка и Зай прячутся в зеркало.
Новоселье состоится при любой погоде
Возле дома, над которым шефствовала бригада солнечных зайчиков под
руководством Зая и Чишки, было необычайное оживление.
То и дело подъезжали грузовые машины, доверху набитые вещами новосёлов.
Слышались весёлые голоса, смех.
Не меньшее оживление было и в молодом садике, окружавшем подковой новый
дом.
В саду работала бригада зайцев-садолюбов.
Командовал бригадой опытный садовод заяц Блик.
Россыпи солнечных стай сновали по саду взад и вперёд, отогревая нежные
почки, стволы и корни деревьев.
Было жарко. От деревьев шёл пар.
- Как дела, Блик? - спросил Зай, подлетая к толстому солнечному зайцу.
- Растаяли десять сугробов, шесть больших, четыре маленьких. Ручейков
пущено три, распечатано луж шестнадцать.
- А как деревья?
- Ещё спят, но если ветер не пустит на небо дня два-три тучу, мы
прогреем у них корни и стволы, и они очнутся.
- Постараюсь, - пообещал ветер.
- А вы куда? - спросил Блик.
- На новоселье! Надо осмотреть квартиры и взять на учёт всех детей.
Счастливо оставаться.
- Светить всегда! - сказал Блик.
- Светить везде! - отозвался Зай, взлетая вместе с ветром над садом.
- А где Чишка?
- По-моему, он поскакал к какой-то машине.
- К какой машине?
- Вон, с которой сгружают большое зеркало.
Зай спланировал к зеркалу и заглянул в него. Так и есть, в самом
уголочке зеркала спал Чишка.
- Чишка! Ты здесь что делаешь?
- Ничего плохого, - сказал Чишка, просыпаясь.
- И хорошего тоже ничего не делаешь.
- Я квартиру осматривал и уснул. Хорошее зеркало, в плохую погоду вся
наша бригада может поместиться.
- Хватит спать, лежебока. Нас же на новоселье ждут.
Чишка выпрыгнул из зеркала и полетел вслед за Заем.
- А с какой квартиры начнём, Зай?
- С какой? Как всегда, с верхнего этажа по порядку слева направо.
Чишка, Зай и ветер одновременно опустились на подоконник и заглянули в
окно первой квартиры.
Комната была полна людей. Все сидели вокруг празднично накрытого стола.
Зай пролетел сквозь оконное стекло и уселся прямо на хрустальную пробку
графина с вином.
Чишка прилепился сбоку.
Графин вспыхнул. Хрусталь на столе ожил, засверкал, расцвёл, заиграл.
- А-а-а! Солнечные зайчики на новоселье пожаловали, - сказал толстый
весёлый мужчина, - добро пожаловать.
Он снял Зая и Чишку вместе с пробкой с графина.
- С ново... - крикнул Зай, внезапно бледнея и растворяясь в воздухе.
- Сельем!.. - успел пискнуть Чишка, тоже бесследно исчезая вслед за
братцем.
Всю эту сцену наблюдал за окном Подуйка Порывыч.
Пока Зай и Чишка играли в хрустале, он безуспешно пытался найти в окне
хоть щёлочку, чтобы пробраться через неё в комнату. Ветер стучался, свистел,
но на него никто не обращал внимания.
Когда Зай и Чишка стали внезапно таять на его глазах, ветер сначала
даже не понял, что с ними произошло, он перестал ласково стучаться в стекло
и оглянулся.
Ну конечно!
Пока ветер занимался окном, туча бесшумно подползла к солнцу, прыгнула
на него и подмяла мягкими лапами под себя.
- Досвистелся! - сказал ветер, взлетая с подоконника на крышу, громыхая
железом. - А ещё обещал зайчикам безоблачный праздник.
Ветер оглядел двор: солнечных зайчиков и след простыл. Исчезли Зай и
Чишка, исчез Блик, скрылись хлопотавшие в саду зайцы - Почкогреи, Снеготаи,
Ручьегоны. Растаяла в воздухе музыкальная команда, исполнявшая на сосульках
под руководством дирижёра Капа чудесную симфонию "Весенняя капелия".
Всё реже и реже срывались с сосулек прозрачные капельные
до-ре-ми-фа-соль-ля-Си-до! На улицах стало неуютно. Все краски потухли,
слиняли. Прохожие подняли воротники, и все куда-то заторопились.
- Ну, погоди, туча! - крикнул ветер, превращаясь из освежающего в
буйный. - Сейчас я тебе задам трёпку! - Он гикнул, свистнул и порывисто
рванулся ввысь, дуя во всю мочь, изо всех сил.
Три дня и три ночи бушевал на улицах Подуйка Порывыч, стараясь сдуть с
неба тучу, погасившую всех солнечных зайчиков.
Три дня и три ночи снежная туча воевала с буйным ветром.
Она валом валила снег на землю, а ветер подхватывал его и забрасывал с
посвистом обратно.
- Дед за внуком пришёл! - говорили дворники, вооружаясь метлами.
- Апрельские затеи...
- Хороши затеи, вон какой снег-снежок!
- Снег-снежок, снежок-снежок...
Три дня и три ночи просидели Чишка и Зай в круглом зеркале для бритья,
куда их загнала снежная туча во время новоселья.
Конечно, праздник в доме продолжался и без солнечных зайчиков, хотя
чей-то мужской голос сказал:
- Эх, жалко, что погода испортилась!
Сидя в зеркале, Чишка и Зай слышали, как в комнате становилось всё
веселей и веселей. Вот кто-то затянул песню, потом кто-то пошёл в пляс, да
так весело, что на комоде стало подпрыгивать зеркало, в котором находились
Зай и Чишка.
Ох и ругали же они между собой Подуйку Порывыча! Говорили же, что ветру
нечего делать на новоселье, так нет, увязался: "Ах, я буду освежающим!.. Ах,
я буду попутным!.." Лучше бы за тучей следил...
А теперь вот торчи в зеркале и слушай, как другие веселятся...
ПРИКЛЮЧЕНИЕ ШЕСТОЕ
Зай устраивает общее собрание солнечных зайчиков
и распределяет их по квартирам.
Чишка сократил речь своего брата
На четвёртый день обессиленная туча, истощив снежные запасы и устав
бороться с ветром, ночью отступила от города.
Чишка и Зай, заболевшие от скуки бессонницей, с первыми лучами солнца
выскочили из зеркала.
- Скорей на новоселье! - крикнул Чишка, пролетая сквозь стекло и
усаживаясь на заснеженный подоконник.
- На какое новоселье? Все ещё спят! И потом все его уже отпраздновали,
- мы с тобой опоздали.
- Опоздали! - заскучал Чишка.
Очень уж хотелось ему повеселиться на празднике.
- А ты не вешай нос. Нашу бригаду такая работа ждёт, смотри, туча какие
сугробы наворочала.
Чишка взглянул вниз. Город был весь завален снегом. Заборы были убраны
белыми валиками. В кустах цвели снежные розы.
Чишка вздохнул, проворчал, слетая с подоконника:
- Сказка про белого бычка... Топили, топили, а его опять вон сколько.
По саду прыгал заяц Блик, считая:
- Больших сугробов - двадцать, маленьких - пятнадцать, двадцать пять...
тридцать... Светить всегда! - приветствовал он Зая и Чишку.
- Светить везде! - отозвались братцы.
- Что это у тебя, Блик, не все зайцы на работу вышли? - спросил строго
Зай.
- Метель убаюкала. Никак не проснутся.
Блик полетел из окна в окно, от зеркала к зеркалу.
- Эй, зайцы! - кричал он. - Снегогреи, Снеготаи, Снеготопы! Лежебоки!
На работу пора! Подъём!
Зай и Чишка занялись тем временем обследованием дома.
Нужно было выяснить, сколько у новосёлов детей и не нужна ли кому из
них солнечная скорая или неотложная помощь.
Так как в доме было очень много квартир, то Зай и Чишка управились
только часам к двенадцати. В саду кипела работа.
- Зай, смотри-ка, вон наш Подуйка Порывыч!
- Где?
- У калитки.
- Действительно.
Ветер стоял у калитки и делал вид, что не замечает Зая и Чишку.
Он отворял дверцу калитки, потом с оглушительным треском захлопывал.
Потом снова медленно отворял и хлопал.
Хлопал и отворял.
Отворял и хлопал.
- Большое дело делаете! - сказал Зай, подскакивая к забору.
Ветер молча отворил писклявую калитку и снова треснул ею об ограду.
Калитка запищала.
- Уж не могли, Подуйка Порывыч, день рождения не испортить... - съязвил
Чишка.
Ветер промолчал. Ему было стыдно, что его так одурачила снежная туча.
- Да перестаньте вы мучить калитку...
Ветер оставил калитку в покое и сказал:
- Зато я теперь эту тучу знаете куда угнал?
- Куда?
- На колхозные поля.
- Молодец, Подуйка Порывыч!
- Молодец!.. Её нужно было сразу туда гнать, а то всё новоселье нам
испортили, - никак не мог успокоиться Чишка.
- Вы уж извините меня...
- Ладно уж!.. - сказал Зай, а Чишка промолчал всё-таки.
- Вы сейчас куда?
- На общее собрание солнечных зайчиков.
- А мне можно?
- Пожалуйста, Подуйка Порывыч, у нас от вас секретов нет. Блик, -
крикнул Зай, - собери всех возле снежной бабы на собрание!
Вскоре вся солнечная бригада собралась в саду на клумбе, облепив
снежную бабу.
Баба взяла и моментально растаяла.
- Произвели сильное впечатление! - сказал Чишка.
Тогда зайцы расселись по деревьям - так будет надёжнее.
- Дорогие зайцы! - начал торжественно Зай. - Вы, конечно, все понимаете
наше с вами значение в предстоящей весенне-летне-осенней кампании. На этом я
могу не останавливаться.
- Можешь! - сказал Чишка. - На значении значения нашего
солнечно-весеннего свечения тоже можешь не останавливаться.
- Договорились. Тогда я, с вашего разрешения, перехожу в своей речи к
значению...
- С нашего разрешения переходи в своей речи прямо к заключению! -
сказал Чишка.
Зайцы его поддержали.
- Тогда... в заключение своей речи я хочу сказать, что мы с Чишкой
осмотрели новый дом и взяли на учёт всех детей. В доме живут пятнадцать
мальчиков и десять девочек. Из них пять мальчиков и пять девочек с нами
дружат и ценят нас, четверо нас сторонятся...
- Почему?
- Причина ещё не выяснена... Итак, четверо сторонятся, восемь человек
не придают нам особого значения, а три человека не могут придавать нам
значения...
- По какой причине?
- По причине своего малолетства.
- Им троим скоро будет вместе три года, - пояснил Чишка.
- Попрошу без шуток! - сказал Зай. - Должен вам сказать, что это очень
славные малютки.
- Они не малютки, а малюшки, - уточнил Чишка.
- Какие еще малюшки?
- Малютки - это побольше, а малюшки - это совсем маленькие.
- Между прочим, оратора не полагается перебивать.
- Извините, - сказал Чишка.
- Значит так... - продолжал Зай, - приступаем к распределению... К
малюткам, то есть к малюшкам в квартиры тридцать пятую, двенадцатую и
седьмую назначаются, назначаются... Прыжка, Тяп и Ляп. Когда малыши
проснутся, будете их забавлять. Можно прыгать, кувыркаться, щекотать, но не
сильно... а главное, не вздумайте наводить им на мордашки загар - им ещё
рановато.
- Знаем. Грамотные, - сказали Тяп, Ляп и Прыжка.
- Круть!
- Здесь!
- В четырнадцатую квартиру.
- Есть!
- Верть!
- Я!
- В шестнадцатую.
- Есть.
- Скок!.. Скок!..
- Скок выращивает в саду первые подснежники.
- Снять с цветов и перебросить на детей, - сказал Чишка.
- Ты думаешь, это будет правильно?
- Железно! - ответил Чишка.
- Тогда лучше будет тебя снять с дерева и перебросить в школу на урок
русского языка.
- А я в школе и научился так разговаривать.
- Что? В школе? На уроке?
- Почему на уроке?.. На перемене...
Зайцы захохотали, даже Зай и тот не удержался.
Минут через пять Зай распределил всех солнечных зайчиков по квартирам.
- А мы чем займёмся? - спросил Чишка.
- А мы займёмся теми ребятами, что нас сторонятся.
- Всегда нам самые трудные.
- Чишка! Светить всегда!
- Светить везде! - нехотя ответил Чишка.
- Светить везде! - подхватили зайцы, и все разлетелись по квартирам.
- А меня в какую квартиру?
- Подуйка Порывыч! А я про вас и забыл.
- Сидел на собрании тихо, не шелохнувшись, слушал внимательно, не
отвлекался, а меня почему-то никуда не назначили.
- Вы за небом, за небом повнимательней смотрите, - загорячился Чишка, -
а то опять как с новосельем получится.
- Тогда разрешите хоть до квартиры вас проводить.
- А небо? - спросил Чишка.
- А я буду лететь спиной и смотреть на небо.
- Если только спиной... - согласился Чишка.
ПРИКЛЮЧЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Зай и Чишка знакомятся с Боязливой Петровной,
Наперекором Сергеевичем и мальчиком Болей
- Наперекор, не открывай форточку! Болик может простудиться!..
Форточка захлопнулась.
- Боязлива! Ты только посмотри, какая на улице сегодня чудесная
погода!..
Форточка открылась.
- Сегодня холодный ветер!
Форточка захлопнулась.
- Сегодня ветер тёплый.
Форточка открылась.
- На-пе-ре-кор!
Форточка захлопнулась.
- Боязлива Петровна!
Форточка открылась.
- Наперекор Сергеевич!
Форточка захлопнулась и закрылась на металлическую задвижку.
- Гм!.. - сказал Зай, поглядывая сквозь окно на ссорившихся между собой
мужчину и женщину и на худенького и бледного, как кочерыжка, мальчика,
лежащего под тёплым одеялом в постели.
- Гмм!.. - сказал Чишка.
- Гмм, - сказал ветер.
- Придётся вмешаться, - сказал Зай и проник сквозь стекло в комнату.
- Придётся вмешаться, - сказал Чишка, исчезая вслед за братцем.
- Придётся вмешаться, - сказал ветер, ткнулся лбом в стекло и отскочил.
Подуйка Порывыч всегда поражался умению солнечных зайчиков проскакивать
сквозь плотные стёкла или, например, нырнуть на дно лужи и выйти сухими из
воды.
Ветер был совершенно лишён таких способностей. Возле воды Подуйка
Порывыч всегда становился сырым ветром и в таком виде был противен даже
самому себе, а проникнуть он не мог и сквозь самое тонкое стекло.
Зато он мог проскользнуть сквозь игольное ушко или сквозь самую
узенькую-преузенькую щёлочку.
К сожалению, окно, в которое нырнули Чишка и Зай, было по-зимнему
наглухо заклеено.
Не найдя подходящей скважинки, Подуйка Порывыч постучался в окно и,
видя, что на него никто не обращает внимания, полетел к подъезду.
Поднявшись по лестнице, он нашёл нужную квартиру и сквозь замочную
скважину протиснулся внутрь.
В комнате возле постели мальчика мужчина (Наперекор Сергеевич) всё ещё
продолжал спорить с женщиной (Боязливой Петровной).
Чишка и Зай возились на подоконнике с цветами.
- Мальчик должен пойти гулять! - сказал Наперекор Сергеевич.
- Нет, мальчик не пойдёт гулять! На улице ветер! - сказала Боязлива
Петровна.
"Почему я на улице?.. Я уже здесь..." - подумал про себя Подуйка
Порывыч, но, вспомнив, что все матери относятся к нему почему-то с
предубеждением, решил пока не обнаруживать своего присутствия.
Наперекор Сергеевич хотел что-то сказать, но потом махнул рукой,
чиркнул спичкой, закурил и выдохнул из себя такое большое облако дыма,
словно у него внутри был пожар.
- И не кури, пожалуйста, в комнате!
Подуйка Порывыч взял весь дым в охапку и осторожно вынес его из комнаты
в переднюю. Остатки через замочную скважину выдул на площадку. Вернулся.
- Ура! Ветер пришёл! - шепнул Чишка.
- Подуйка Порывыч явился! - обрадовался Зай.
- Я могу не курить, но Боля должен гулять. Сегодня на дворе волшебная
погода.
Спор возобновился.
- Сегодня на дворе коварная погода.
- Волшебная!
- Коварная!
В это время Чишка и Зай распустили на подоконнике бутоны домашних роз.
- Ах, какая прелесть! - шепнул ветер. - Как я люблю запах роз. Сейчас я
всех надушу настоящими розами.
- Цветы! На окне распустились цветы! - радостно, не веря своим глазам,
вскрикнула Болина мама.
- Я тебе говорил, что на дворе стоит волшебная погода.
- Чудеса! - прошептала женщина. - Даже кактус и тот расцвёл. Волшебная
погода...
- А раз волшебная, то наш сын должен идти гулять, а не париться под
ватным одеялом. И всё! И больше я на эту тему не разговариваю!
Болин папа оделся и вышел из комнаты, хлопнув дверью.
ПРИКЛЮЧЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Чишкина ошибка. Подуйка Порывыч становится бризом.
Зай, Чишка и ветер наводят Болику
черноморский южнобережный загар
- Мама! Я хочу гулять! - сказал бледный, как кочерыжка, мальчик.
- У тебя температура.
- У меня нет температуры.
- Хорошо! Сейчас ты убедишься...
Болик подержал градусник.
- Тридцать... - стала считать мама. - Тридцать... Ничего не вижу.
- Сейчас я ей посвечу, - сказал Чишка, слетая с цветка и усаживаясь на
стеклянную палочку термометра.
Ртутная змейка ожила и поползла вверх, пока не упёрлась в стеклянный
потолок.
Болина мама надела очки.
- Сорок два! - вскричала она в ужасе. - Я говорила! Я говорила!
Доктора! Скорее доктора! Исцеляй Иванович!
С градусником в руках Болина мама выбежала из комнаты так быстро,
словно её сдуло ветром.
Доктор жил в этом же подъезде на первом этаже. Звали его Исцеляй
Иванович, а фамилия у него была самая обыкновенная Ухогорлонос.
- Твои штучки? - спросил Зай Чишку, когда Болина мама убежала за
доктором.
- Я ничего... Я хотел только посветить...
- Посветить... - сказал ветер, дуя на Чишку, чтобы его остудить.
- Посветить... - сказал Зай. - Сколько раз тебе твердил: при измерении
температуры в разгорячённом виде...
- Никогда не прикасаться к градуснику! - докончил Чишка.
- А теперь давайте исправлять Чишкину ошибку.
- Каким образом? - осведомился ветер.
- Очень просто. Болина мама мнительная-мнительная, думает, что у неё
сын больной-больной, а мы, пока она ходит за доктором, как наведём Боле
загар, как закалим его. Вернётся мама с доктором, а сын лежит
загорелый-загорелый, здоровый-здоровый, закалённый-закалённый!
- Не успеем, - усомнился ветер.
- Успеем. Мы его по скоростному методу будем закалять.
- А какой загар будем делать? - спросил Чишка. - Речной или морской?
- Конечно, морской.
- Черноморский?
- Южнобережный!
- С ветерком! - добавил Подуйка Порывыч. - Ах, как я обожаю быть
морским ветром! Когда я дую с моря, меня все величают бризом. Ах, как я
люблю, когда меня величают бризом! - Ветер заволновался и надул все
занавески, как паруса.
- Лево руля! - крикнул Чишка, прыгая по подоконнику, словно по палубе
корабля. - А помните, Подуйка Порывыч, когда мы с вами были в Крыму...
- Хватит болтать! - сказал Зай. - Слушали! Постановили! И давайте
выполнять. Вернётся мама, а мальчик у нас лежит белей подушки.
Зай, Чишка и ветер окружили лежащего в кровати мальчика.
- Здравствуй, мальчик! - сказал Зай.
- Здравствуйте! Вы кто такие?
- Мы не "выктотакие", а солнечные зайчики. Меня зовут Зай, а это мой
брат - Чишка, а это наш друг Подуйка Порывыч - ветер.
Мальчик повернул голову в сторону ветра и стал таращить глаза.
- Вы его не разглядывайте, - сказал Чишка, - он у нас невидимка.
- Здравствуйте, мальчик, - сказал ветер и нежно погладил его по лицу.
- Интересно! - сказал мальчик. - Первый раз вижу солнечных зайчиков
и... ветер.
- Как, разве там, где вы раньше жили, у вас не было ни одного знакомого
солнечного зайчика? - спросил Зай, покрывая загаром левую руку мальчика.
- Мне мама не разрешала знакомиться с вами. Она говорит - вы драчуны.
- Мы драчуны? - удивился Чишка, покрывая загаром правую руку мальчика.
- И что от вас только и жди солнечного удара. А на самом деле вы совсем
не похожи на драчунов.
- И совсем мы не драчуны. Мы даже очень полезные. Хотите, мы вас сейчас
в пять минут покроем морским загаром и закалим с Подуйкой Порывычем так, что
вы никогда и ничего не будете бояться на свете?
- А это не больно?
- Что вы? Даже не почувствуете.
- Да я всю жизнь мечтал загореть, а мама говорит, что ко мне загар не
пристанет.
- Ещё как пристанет. Чишка, переходи на левую щёку!
- С ветерком его.
- Наддай жару!
- Чишка, нос не сожги!
- Ой, щекотно!
- Подуйка Порывыч, освежай!
- Лакируй!
Когда Болина мама в сопровождении доктора Ухогорлоноса вбежала в
комнату, чудесный, ровный, морской, южнобережный загар был уже наведён на
лицо и руки мальчугана.
ПРИКЛЮЧЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
Доктор Исцеляй Иванович Ухогорлонос
прописывает Болику солнечных зайчиков.
Что такое соллюс трусус Заюс Чишкус?
Боязлива Петровна выгоняет ветер из дома
- Я вам говорю: температура сорок два градуса! - крикнула в отчаянии
Болина мама, влетая в комнату. - Он весь в огне!
- Не может быть! - крикнул доктор Ухогорлонос, потрясая градусником.
- Что такое, Болинька?! Что с тобой, мой мальчик? Боже мой! У него
такая высокая температура, что он даже почернел! Мне дурно! Воды! - шепнула
Болина мама, падая в обморок.
- Ничего не понимаю! - сказал доктор Ухогорлонос, подхватывая её на
руки.
- Здравствуйте, доктор! - сказали Чишка и Зай, усаживаясь Исцеляю
Ивановичу на правое и левое плечо.
- А!.. Солнечные зайчики!.. Зай и Чишка! Ну теперь мне всё понятно.
Ваша работа? - Доктор перевёл взгляд на мальчика.
- Понимаете, Исцеляй Иванович, - сказал Зай, - мы хотели Болиной маме
сюрприз сделать, а получилось...
- А получилось вон что...
Доктор Ухогорлонос дал Боязливе Петровне воды, Зай и Чишка потёрли ей
виски, ветер дул ей в лицо до тех пор, пока она не пришла в себя.
- Успокойтесь, Боязлива Петровна, - сказал доктор Ухогорлонос, - ваш
сын Болик вполне здоров.
- А это?
- А это обыкновенный загар, - пояснил Исцеляй Иванович.
- Это не обыкновенный загар, а черноморский, - поправил доктора Чишка.
- Виноват! Это необыкновенный черноморский загар, а это его
виновники... То есть мастера целебного загара, мои помощники Зай и Чишка.
Зай и Чишка засияли изо всех сил от удовольствия.
- Очень приятно, - сказала Боязлива Петровна таким тоном, как будто это
ей было очень неприятно.
- Славная работа! Славный загар! Ну-ка, загарыш, дай-ка я тебя
послушаю, - сказал Исцеляй Иванович Болику. - Так... Так... Не дыши...
Теперь дыши поглубже... Так... Отлично! Всё в порядке! До свидания, Боязлива
Петровна. Всё в порядке. Мальчик вполне здоров.
- Исцеляй Иванович, а как же рецепт?
- А зачем он? Повторяю, ваш сын вполне здоров... Впрочем, можно и
рецепт. - Доктор Ухогорлонос достал ручку. - Значит, так... И так... Вот...
Держите...
Исцеляй Иванович протянул Боязливе Петровне рецепт, помахал рукой
Болику, Заю, Чишке и ушёл.
Подуйка Порывыч захлопнул за ним дверь.
- "Р... п... - читала Боязлива Петровна. - Болику... Соллюс трусус Заюс
Чишкус. Принимать ежедневно на свежем воздухе. Цита. И.И.Ухогорлонос..." Что
он такое прописал? Ничего не поймёшь, какая-то чепуха.
- А что здесь непонятного? - сказал Зай, примостившись на самом
уголочке рецепта. - Соллюс трусус значит по-латыни солнечные зайчики. Заюс -
это я, а Чишкус - это мой брат. Цита - значит срочно. Ежедневно принимать
нас - это, значит, каждый день! - продолжал объяснять Зай Боязливе Петровне.
- А на свежем воздухе, это, значит, на свежем воздухе, а не в доме.
- А Ухогорлонос это доктор, а доктора надо слушаться, - вставил Чишка.
- Урра! - крикнул Болик. - Одеваться! Мне прописаны Чишка и Зай на
свежем воздухе! Да здравствует доктор Ухогорлонос!
Боязлива Петровна хотела, как обычно, возразить своему сыну, но не
смогла. Всё было правильно. Зайцы были прописаны, придраться было не к чему.
- Да, да, одеваться... Только не надевай холодное бельё на тёплое тело.
- Вот и всё, что она нашла сказать.
- А мы сейчас его погреем! - успокоил Боязливу Петровну Зай.
- Пожалуйста, только не сожгите.
- Ну что вы!
Зай и Чишка согрели рубашку, штанишки, Подуйка Порывыч снял их со
спинки стула, поднял в воздухе, надул, расправил и поднёс к Болику -
осталось только просунуть в них голову и ноги.
- Это ещё что за штучки? - спросила с ужасом Боязлива Петровна, глядя
на висящее в воздухе бельё. - Что это такое, я вас спрашиваю?
- Это?
- Ничего особенного. Это наш друг Подуйка Порывыч - ветер помогает
вашему сыну одеться.
- Какой ветер?
- Как какой? Обыкновенный... Ветер, и всё...
- Вы с ума сошли! В моём доме ветер! Продуйка Порывыч!
- Не Продуйка Порывыч, а Подуйка... - ласково поправил Боязливу
Петровну ветер.
- Подуйка, Продуйка! Какая разница! Вы мне простудите ребёнка!
- Да я же ветер, я же не сквозняк! - прошептал Подуйка Порывыч
шелковистым голосом.
- Он не сквозняк! - заступился за ветер Зай.
- Он хороший! - добавил Чишка.
- А он прописан моему сыну? Где рецепт? Вот рецепт. Где здесь ветер?..
Не прописан... Прошу оставить мой дом.
Боязлива Петровна открыла форточку.
- Я жду!
Подуйка Порывыч бросил рубашку Болика на постель и вылетел через
форточку на улицу, громко треснув с досады створкой об окно.
Выпроводив ветер из комнаты, Болина мама присела к зеркалу и стала
разрисовывать своё лицо, словно это была картинка для раскрашивания.
- Одевайся потеплее, - сказала она Болику, - и съешь на дорогу сырое
яйцо.
- Но почему же сырое? - запротестовал Болик. - Почему я должен есть
сырые яйца?
- Сырые полезней. Не спорь!
Чишка взглянул на Болика и понял, что ему ужасно не хочется есть сырое
яйцо.
- Болик, ты не спорь, ты одевайся, - шепнул Чишка, а сам стал незаметно
для Зая вертеться вокруг лежащего на блюдечке яйца.
Болик оделся и стал ждать, когда его мама кончит раскрашивать своё
лицо.
- Ты съел сырое яйцо? - спросила она, кончая рисовать.
- Нет.
- Съешь сейчас же!
Боязлива Петровна взяла чайную ложечку и тюкнула ею по яйцу.
Скорлупа треснула, и из-под неё высунулась наружу головка
светло-жёлтенького, как подснежник, цыплёнка.
- Ой! - сказала мама и чуть не выронила новорождённого из рук.
- Цыплёнок! - крикнул радостно Болик. - Тикает... как папины часы.
- Ничего не понимаю, - сказала Болина мама.
Болик радостно рассмеялся, а Зай сердито нахмурился, он-то знал, что
это Чишкины проделки. Недаром тот кружился всё время возле яйца.
Впрочем, сердись не сердись - дело сделано.
Цыплёнка закутали в вату, положили в картонную коробку, и все вчетвером
вышли на лестничную площадку.
Первым стал спускаться с лестницы Болик с мамой, а следом за ними
прыгали Зай и Чишка со ступеньки на ступеньку, со ступеньки на ступеньку.
- Болик, закутайся потеплее, - сказала Боязлива Петровна, - когда все
спустились вниз, - возле дверей всегда гуляют сквозняки...
- Ему теперь сквозняки не страшны! - сказал Зай.
Дверь на улицу распахнулась сама. Так всем показалось, а на самом деле
её распахнул ветер. Он всё время терпеливо ожидал своих друзей на улице.
- Наконец-то, - тихо шепнул он Чишке, - а то я вас тут заждался.
Садик был полон детей. Все они были ярко одеты и напоминали кто
снегиря, кто жулана, кто канарейку, кто славку или пеночку.
Невидимые сквозняки, боясь разгневать ветер, держались от детей на
почтительном расстоянии.
Увидев Болика, сквозняки стали трястись, дрожать и вздыхать.
- Ах, какой загореленький мальчик! - сипели они сырыми голосами.
- Ах, какой здоровенький!
- Такого, пожалуй, и не продуешь!
- Такого, пожалуй, и не простудишь!
- Эй вы, сквозняки! - крикнул ветер. - Хрипун, это я тебе говорю и
тебе, Кашлюн, ну-ка, убирайтесь-ка подобру-поздорову отсюда, а то я
рассвирепею, выйду из себя, превращусь в ураган и задам вам такую трёпку...
Сквозняки исчезли.
Болик шёл с мамой по саду. Мальчишки окружили Болика и с нескрываемой
завистью рассматривали его черноморский южнобережный загар.
- Ты где это успел так загореть? - спросил один из них.
- Ты у моря загорал? - спросил другой.
- Вы с Кавказа приехали? - спросил третий.
- Мы с Кривоколенного переулка сюда приехали, а не с Кавказа, - ответил
Болик и пошёл пускать в луже кораблик.
- До свиданья, Болик! - сказал Зай мальчику.
- Пока! - сказал Чишка.
- Как, разве вы меня покидаете?
- Нам надо осмотреть своё хозяйство! - пояснил Зай.
- До свидания, дорогие зайчики! Спасибо вам за загар и за всё... Если
бы не вы, то меня мама ни за что не выпустила бы на улицу. Счастливого пути.
До свиданья!
- Не бойся сквозняков! - сказал ветер и погладил Болика по лицу.
- Светить всегда! - сказал Зай.
- Светить везде! - отозвался Чишка, и трое друзей взлетели над городом.
Настроение у них было самое замечательное, ведь весна только
начиналась, и, значит, все настоящие приключения были впереди.
Чишка и Зай улетали всё дальше и дальше, пока не превратились в золотые
пятнышки.
Всё тише и тише доносилось с неба:
- Светить всегда! Светить везде!
Валерий Владимирович Медведев
Прыжок в известность
Как настоящий спортсмен, Гена Ларионов просыпался раньше всех. Из
полуоткрытой двери другой комнаты ему слышалось вежливое похрапывание отца.
Его портфель смотрел на Гену деловито ярким замком, похожим на круглый глаз.
Тихо делая лёгкую разминку, Гена приблизился к дверям столовой и замер.
Всё стекло балконной двери было заклеено большущими буквами и даже целыми
строчками, как будто вместо газеты типография выпустила сегодня эту самую
дверь. Буквы кричали в комнату: "Ура чемпиону двора и школы!", "Слава
покорителю воздуха!", "Живая ракета "Земля - Воздух"!", "Будущий чемпион
мира!" - и разные другие слова.
С одной стороны, Гене сразу стало очень приятно. С другой стороны, он
пришёл в ужас, представив себе, как просыпается папа и всё это видит. И мама
тоже - она только позавчера сделала генеральную уборку в доме.
Гена бросился на кухню, налил кастрюлю горячей воды, схватил нож и
тряпку...
Окна засияли невозможной чистотой.
"Скорее всего, это сделал Гусь... - подумал Гена. - Из пакости, после
того как ребята устроили этот "крик восторга" под балконом и десять минут
вопили "Ларионов, Ларионов!" только потому, что в этот день я взял на один
сантиметр выше".
Гусь тоже стоял на своём балконе, который вообще-то тот же самый, что у
Ларионовых, только лестничкой перегорожен. Он стоял, ничего не говорил, но
очень уж пристально посмотрел и очень как-то плюнул... через перила.
Зазвенел будильник.
Потирая ладонями щёки, папа вышел из спальни.
- Физкультпривет? - спросил он.
- Конечно, физкульт! - бодро ответил Гена, глядя в сутуловатую, очень
добрую спину отца.
Гена снова пошёл на балкон. Если Юрка Гусь ещё там, он ему скажет...
два слова.
Все балконы цвели майками, купальниками, плавками. Лена Гуляева крутила
хулахуп. Она была в красном и чёрном. Она крутила красный обруч. Он вертелся
как бешеный то у колен, то почти под мышками. Лена почему-то перестала
последнее время заплетать косички, и теперь волосы её летели, летели... Она
смотрела на Гену. Странно, но это было именно так. Хотя в это время на неё
смотрел Антон Филимонов. Он приседал и вставал, очень охотно вставал и очень
неохотно приседал, потому что тогда, наверное, Лену было не видно. Но Лена
смотрела всё-таки на него, на Гену... Гена не выдержал и сделал стойку на
перилах.
- Ах, - сказала Лена, и красный обруч упал к её красным тапочкам.
В ту же минуту сделал стойку и Филимонов. Гусь посмотрел на них обоих,
стоящих вниз головой, и сказал:
- Ну и ну... мир перевернулся. Тоже мне... подумаешь... - и начал
засучивать рукава.
Гена и Антон встали на ноги. Все, кто это видел, замерли. Гусь
засучивал рукава решительно, пока они совсем не кончились.
- Ну и что? - спросили сразу Гена и Филимонов.
- Ничего... - проговорил Гусь. - Жарко...
Гена очень любил эту минуту. Тренировка закончена, ноги гудят, и не
прошло ещё ощущение сдающихся опилок под ногами, и ладони горят... И летит
на тебя, как тёплый дождь, вода из душа, дробится на плечах. И сквозь
пузырчатое стекло окон в душевой особенно зелена зелень стадиона, особенно
синё небо, а красные и белые майки как тюльпаны на газоне.
И вообще всё отлично. Особенно если верить графику, который Гена сам
начертил и повесил на стену. График обещает, что минимум лет через шесть
Гена будет прыгать выше всех на свете. И хоть это не просто, но каждый шаг
на дорожке шуршал, шуршал одно и то же: выш-ше... выш-ше... И планка в
глазах Гены как черта горизонта для лётчика - только поднимись над ней и
будешь выше, выше всех!
Интересно, так ли всё это представляется старательному Антону
Филимонову?
- Тоша, скажи по-честному, - спросил Гена, - чего вы все со мной:
"Гена, Гена, Геночка!.."? - Он сказал это противно-сладким голосом. - Чего
вы все со мной... носитесь?..
- И никто... не носится... - Антон, чтоб не смотреть Гене в глаза,
сунул голову под душ. - Просто тебя уважают... на тебя надеются.
- Надеются, - ворчливо сказал Ларионов. - Проходу не дают! А почему вот
на тебя не надеются?
- Я ниже тебя на сантиметр прыгаю.
- Какой-то сантиметр...
- Для тебя сантиметр, а для меня... для меня это, может, полмиллиона
километров тренировок!
- Ну, давай вместе тренироваться, я ж тебе всё показываю! Почему ты
перестал со мной тренироваться?
- А потому, что настоящий спортсмен не должен своими секретами
распыляться налево и направо! Иначе будет куча одинаковых спортсменов вместо
одного чемпиона!
Ларионов, прижав ладонь к раструбу душа, послал струю воды в
Филимонова. Антон нанёс ответный "удар".
- Скорей, а то опоздаем!
Они вбежали в кабинет, когда директор стадиона, стоя над чьим-то призом
в виде золотой чаши, рубил рукой воздух над нею и прямо в чашу говорил:
- И не просите! Стадион я вам не дам! Олимпийские - надо же! Если бы я
потакал всяким фантазиям, я давно бы... - Он не смог найти слово и поэтому
многозначительно повторил: - Я давно бы!
- Ну, на один же день! - умоляюще сказала Надя. - Вон Ларионов пришёл,
вы же сами говорили, что он ваша надежда!.. Ларионов, скажи!
- На один день... - сказал Ларионов. - Ведь у вас же бывает, когда
ничего такого на стадионе не бывает!
- Тогда уборка бывает, - сердито сказал директор. - Понятно?
- Ну, что вам стоит? - проникновенно сказала Лена.
- Мне - ничего! А вот стадиону - стоит! Знаете, сколько один день
стадиону стоит! Сто-и-ит!
- Мы соберём, - деловито сказал Лёня Толкалин - лентописец. - Говорите
цену!
- Мы не на базаре. - Директор "гостеприимно" распахнул дверь. - Не в
деньгах дело. Всего хорошего!
- Но ведь общее дело! - не сдавалась Надя.
- Скажите спасибо, что я вам тренироваться разрешаю! Ты что там
записываешь? - возмущённо спросил директор лентописца Толкалина.
Лёня невозмутимо щёлкнул клавишей своего магнитофончика.
- Я не записываю... я уже записал! Это для радио. Передача про
бюрократов.
- Шантаж?! - злым шёпотом проговорил директор. - Во-о-н!
Под акациями ребята едва отдышались.
- Не будет игр, - сказал Ларионов.
- Не бойся... - ответила Надя. - Будут!
В субботу, на следующее утро, всё проспавший Иван Иванович раскрыл окно
и замер. На каменистом пустыре под руководством дяди Миши,
столяра-краснодеревщика, сооружались трибуны. Мотоциклисты, те, кто не уехал
куда-нибудь на отдых или экскурсию по побережью, ютились в углу двора. Стол
доминошников стоял теперь возле самого забора. Среди тех, кто привычно
стучал домино уже по утрам, нашлись и сварщики, и каменщики, и один почти
художник, который чертил на листах фанеры какие-то фигуры. Одна,
изображающая дискобола, уже стояла, сверкая белой краской, прислонённая для
просушки к дереву.
Ребята строили свой стадион.
На стадионе было пусто. Один Ларионов беспощадно гонял себя по гаревой
дорожке, приседал, прыгал.
- Ген, а Ген! - Гусь позвал его ещё издали.
Ларионов остановился.
- Ну? - нахмурился он.
Гусь вышел на гаревую дорожку, по которой Гена собирался бежать, приняв
позу спортсмена на старте.
- Научи меня прыгать... - Гусь умоляюще сложил ладони. - Ты видишь, у
меня ноги перспективные, мне все так говорят. Возьми меня в ученики...
- Всё дурачишься? Уйди с дороги...
Гусь встал на колени:
- Гена, возьми меня в ученики...
- Ты что, за дурака меня считаешь?
- Таков закон. - Гусь поднялся и отряхнул брюки. - У каждого мастера
должны быть ученики!
Ларионов, закусив губу, помчался на него с шестом наперевес. Гусь не
сдвинулся с места, глядя на Гену, как на приближающийся поезд.
Ларионов легко перемахнул через него, промчался дальше и взял высоту...
Юра подбежал к стойкам...
- Три метра семьдесят один сантиметр... - почти шёпотом сказал он и
завопил: - Гениально!
Ларионов, недовольно оглянувшись, увидел в глазах Гуся неподдельное
восхищение и смягчился.
- Да что там! - сказал он. - Олимпийский рекорд Кука и Джильберта
восьмого года.
- Восьмого? - удивился Гусь. - Так недавно? Гена, поучи меня, я тебя
прошу, честное слово! Я могу с двумя чемоданами забор перепрыгнуть... Я
раньше недопонимал, а теперь... научи...
- С двумя чемоданами? - недоверчиво спросил Гена. - Ты серьёзно?
- Честное слово! Я у бабушки в деревне всегда с чемоданами прыгал!
- А почему с чемоданами?
- А потому что у неё собака злая. Я как приеду, так с чемоданами -
через забор. А знаешь, какие чемоданы! Там даже тушёнка в банках - мама
посылала.
- И как ты бежал?
- А вот так я бежал... - Гусь поставил планку на высоту бабушкиного
забора, разбежался и - прыгнул. - Так-то что! Вот с чемоданами...
- А ну-ка, покажи ещё раз...
Гусь показал и спросил:
- А когда тренироваться-то будем?
- А мы уже тренируемся!
...Домой они шли, дружно разговаривая, настолько дружно, что бабушка
Антона Филимонова высунулась из окна и сказала:
- Это что такое творится? Гусь-то ваш с Геной сдружился?..
- Понимаешь, - говорил Гена, - до девяностого года прошлого века
прыгуны не передвигали левую руку к правой по шесту. - Ларионов на ходу
показывал, как они держали руки. - Они вот так их держали, и при разбеге, и
при установке шеста. У первых прыгунов был шест с грузом свинца, больше
пятнадцати килограммов, на переднем конце... Это для того, чтобы шест
занимал вертикальное положение, как ванька-встанька...
Под спокойный голос Ларионова, в приподнятом настроении от строгой
похвалы Гены, Гусь размечтался... Он представил себе шест, прозрачный такой,
с ртутью внутри. Он нарисовал себе такую картину, как он бежит - упор! - в
прозрачном шесте ртуть резко устремляется вперёд к опорному концу! Гусь
взмывает над планкой... и падает на кучу опилок прямо перед транспарантом:
"Ура лучшим дворовым командам нашего квартала!" Тут же вскочив, Гусь мчится
дальше со своим шестом, снова взмывает над планкой, установленной уже более
высоко, и опять падает на кучу опилок перед новым транспарантом:
"Физкультпривет прыгунам нашего района!" Гусь, продолжая свой бег, берёт
новую высоту. Новый транспарант: "К новым вершинам!" И нарядная Лена Гуляева
машет ему платком из рядов восхищенных зрителей.
- Вот так наши спортсмены находят свой стиль... - говорил Гена. - И ты
имей всё это в виду...
"Батюшки мои, - подумал Гусь, возвращаясь на землю с небес своей мечты.
- Всё прослушал. Придётся завтра сделать вид, что не понял".
А чтоб Гена что-нибудь такое не спросил, Гусь сказал:
- Слушай, Гена, пойдём завтра на море?
- Какое море? Завтра тренировка, тренировка и тренировка! И послезавтра
то же самое, и всегда будет то же самое... Если не нравится - отказывайся
сразу...
- Тогда сейчас пойдём на море... мы же уже тренировались.
- А кто за нас на спортплощадке будет работать?
...Двор преображался. Капитончик красил зелёной краской скамейки для
зрителей. Ванюша вместе с сухоньким дворником дядей Петей мастерил чашу для
олимпийского огня - оказывается, до пенсии дворник был сварщиком.
Металлическая круглая чаша цвела фиолетовыми огнями. Фейерверки в честь
будущих побед летели из-под электрода. Дядя Петя разогнулся, поднял
"забрало" и сказал Ванюше:
- После чоновского отряда я пошёл по призыву в ЧК. Бандитов
вылавливали... Так что, парень, всякие разные приёмчики я хорошо знаю до сих
пор. Ты не смотри на мой рост и комплекцию, и даже на возраст...
- Что вы, - сказал Ванюша, - разве это имеет значение?
"Забрала" опустились, и олимпийская чаша снова вспыхнула цветами и
фейерверками... Филимонов и Надя таскали песок из большой кучи на дорожку.
Лена красила сетку, отгораживающую спортплощадку от двора. Несколько
пенсионеров срезали лопатами кочки на пустыре, а малыши носили охапки травы
к мусорным ящикам.
Гена засучил рукава.
- Где моя лопата? - громко спросил он.
- И моя? - спросил Гусь.
- Твоя вон там, возле песка, - сказала Надя Гусю. - А ты, Гена, иди
домой! Ты работать не будешь. Нас много, а ты один. Отдыхай, набирайся сил!
Тренируйся...
- Ты что? - воскликнул Гена. - Что я, хуже других?
- Мне не нравится твоё дыхание... - озабоченно сказала Надя. - Тебе
нравится, а мне нет. Мы решили тебя беречь!
Ларионов некоторое время метался по площадке. Он готов был свернуть
горы. Но горы оказались неприступными. Он постоял несколько минут рядом с
дискоболом, фанерные мышцы которого были так напряжены, точно он собирался
метнуть диск туда, где синий морской горизонт сливался с синим горизонтом
неба.
Гена постоял, постоял и поплёлся домой, сопровождаемый сочувственным
взглядом Гуся.
Филимонов сидел на диване, мрачно глядя в бабушкину спину. Интервидение
передавало репортаж о международном чемпионате по боксу. Бабушкина спина
отражала все удачи и неудачи на ринге. Бабушка то посмеивалась, то пугалась,
то восторгалась, довольно умело делая при этом выпад правой, как будто сама
посылала в нокаут всех побеждённых, кроме, конечно, своих, советских
боксёров. Когда они проигрывали, бабушка обыкновенно охала, комкала фартук и
прижимала его к лицу.
- Ах, Антошенька! - говорила бабушка. - Когда в двадцать седьмом году у
нас при клубе организовали женские команды в кружке бокса, я записалась
первая...
Потом бабушка принялась рассказывать, как она стала мотогонщицей.
Всё это Антон уже знал.
- Я устал... - сказал Антон. - Вон сколько песку перелопатили
сегодня...
- А почему не работал Гена? Он заболел?
- Нет, - сказал Антон. - Он у нас знаменитость и наша надежда. Мы его
бережём.
- Молодцы! - похвалила бабушка. - Хотя мы в наше время ни для кого не
делали исключения...
И она пошла на кухню заварить чайку - она очень любила перед сном с
внуком попить чайку и повспоминать что-нибудь героическое из дедушкиной
жизни или что-нибудь забавное из своей.
"Ну, и что из этого, что я прыгаю на один сантиметр ниже? - сумрачно
думал Антон. - В конце концов, на пьедестале почета, кроме первого места,
есть и второе! Что, они хотят, чтоб когда-нибудь второе место занял
какой-нибудь американец?"
Сегодняшний чай не доставил Антону почти никакого удовольствия. Он
отставил чашку и подошёл к окну. На своём балконе Вита Левская устроила
скрипичный концерт. Молдавские мелодии услаждали слух всех, кто ещё не спал.
И, возможно, слух Ларионова, который, возможно, тоже ещё не спал.
Ветер дул с моря, уже с утра горячий, пахло мокрыми лодками,
просмолёнными канатами, пахло портом и кораблями. Гена стряхнул с себя своё
раздумчивое, непонятное настроение, сказал:
- Ну, Гусь, давай! Давай, Гусь! Смотри, Гусь!
Гена побежал, Гена оттолкнулся, Гена взлетел!
- Гениально! - завопил Гусь.
Гена взял ещё одну высоту. Гена летел на крыльях.
- Да здравствует белая зависть! - завопил Гусь. - Я тебе белой завистью
завидую!
Ларионов отошёл:
- Беги теперь ты!
Гусь долго и забавно примерялся, с некоторым страхом глядя на планку,
которая была значительно выше бабушкиного забора.
- Три тридцать... - сказал Гена. - Не подкачай!
Гусь прыгнул - сбил планку. Прыгнул ещё, опять сбил.
- Давай, давай! - крикнул Гена. - Не раскисать!
Гусь отчаянно ринулся на третью попытку. Фонтаном взлетели под ногами
опилки.
- Взял! - заорал Гусь, валясь на спину и дрыгая ногами.
- Ещё не совсем чисто, не совсем! - сказал Гена. - Смотри!
Гусь смотрел, стоя почти на четвереньках возле дорожки. Смотрел... И
увидел - на заборе Лёня Толкалин и ещё какие-то личности с киноаппаратами
снимали этот великолепный Генин прыжок.
- Не мешайте! - завопил Гусь. - Вот проныры.
Гена приземлился - он был в воздухе, как в воде дельфин. Не техника -
ювелирная работа!
- Чего вам опять? - спросил он Лёню.
- Делаем кинограмму твоих прыжков... - невозмутимо ответил Толкалин. -
На сегодня довольно. - И команда кинооператоров исчезла за забором.
- Ну, народец! - сказал Гена. - Знаешь, старик, из тысяча восемьсот
девяносто шестого года ты, пожалуй, вырос, подумай теперь о тысяча девятьсот
четвёртом... об олимпийском рекорде Дворака в Сент-Луисе.
- А сколько это? - перетрусил сразу же Гусь.
- Три пятьдесят пять...
- С трёх тридцати сразу три пятьдесят пять? - ужаснулся Юрка.
- Не сразу, а постепенно... - сказал Гена. - У тебя, старик,
действительно перспективные ноги... Ну, начинай... Разомнись ещё немножко...
Они расстались с Гусем за стадионом. У магазина "Хозяйственные товары"
Гена столкнулся с Леной.
- Привет! - сказал Ларионов.
- Здравствуй... - ответила Лена, замедляя шаг. - Чего это ты такой
сегодня скучный?
- Ни капельки... - скучно улыбнулся Ларионов.
- А-а-а... - протянула Лена.
Они с полквартала прошли молча. Генин шест постукивал как-то невесело.
- А через неделю отборочные соревнования... - сказала Лена.
- Отборочные? Уже? - встрепенулся Гена.
- Тебе-то чего волноваться? Кворум тебя от наших отборочных освободил.
Вне конкурса...
- Вот ещё! - возмутился Гена. - Я как все... Как все!
- Хорошо... - Лена пожала плечами. - Сам знаешь - твоё слово для нас
закон... Мы знаем уже, что победа будет за нами... Ты же Ларионов!
- Ну, вот - заладили...
Гена засыпал, расслабляясь по системе Селянина, не зная, что Юрка Гусь
подглядывает через реденькую штору. Надя поручила ему нарисовать спящего
Ларионова, но не ночью же было подглядывать, как Гена спит. Кроме того, Гусь
не очень был доволен таким поручением - всё-таки учит его Гена, а он тут...
Но тема была такая, что Юрка решил это поручение выполнить. Гусь должен был
нарисовать Гену во сне и назвать эту картину "Олимпийское спокойствие".
За спиной Юры Филимонов и Гуляева терпеливо ждали, когда уснёт Гена.
Занавески шевелил ветер.
- Спит... - сказал Гусь, доставая из кармана бумагу и карандаш.
Ларионов, который до этого лежал тихо, вдруг дрыгнул ногой и сказал во
сне:
- Левая нога... должна быть... как стрелки... на часах... в положении
без пяти шесть...
- Тренируется! - восхитился шёпотом Гусь. - И во сне тренируется!
- Вот именно, - мрачно сказала Лена. - Надо разбудить. Это не сон - так
спать.
- Нехорошо срывать тренировку, - сказал Гусь.
Ларионов дёрнул ногой ещё раз и пробормотал:
- Сейчас возьму... рекордную...
- Надо будить, - повторила Лена.
- Погоди, - попросил Гусь. - А вдруг возьмёт рекордную?!
Ларионов сдвинулся всем телом на кровати, так что ноги протиснулись
сквозь прутья спинки. Затем резко надвинулся на подушку и замер.
Все переглянулись.
- Интересно, взял или нет? - забеспокоился Гусь. - Взял или нет
рекордную?
- А ты спроси, - посоветовала Лена. - Вдруг ответит?
- Ларионов, - тихо окликнул Гусь, - взял рекордную или нет?
- Не взял... - спокойно ответил сам себе спящий Ларионов.
- Честный человек и во сне честный, - с уважением сказал Гусь.
Настроение у Гены было совсем неважное, когда он пришёл во двор, уже
гудевший приготовлениями. Сегодня должны были состояться отборочные
соревнования.
Для вдохновения на спортивный успех на судейском столе уже сегодня
стоял главный приз "олимпийских игр" - дюралевая ваза под серебро, на
которой был выцарапан гордый профиль Ларионова.
- Скорее, Гена! - крикнула Надя. - Из-за тебя всё задерживается.
Возле судейского стола выстроились шестовики: Филимонов, Гусь, мальчик
из соседнего двора, которого все называли Мишей, какие-то ещё мальчишки.
Гена пристроился к ним.
Ребята поочерёдно штурмовали высоту. Первым разбежался Гусь. Прыжок -
планка сбита. Ещё прыжок - сбита опять. В третий раз Гусь взял высоту! По
просьбе Филимонова планку установили выше. Разбег - высота взята. Болельщики
загудели. Миша пошёл на ту же высоту, что и Филимонов. И взял! Раздались
вопли: "Мы говорили!", "А они говорили - чемпион у них живёт!", "Миша, бери
выше!", "Ура!" - вопили соседи.
- Гена! - орали свои. - Бери выше Миши! Гена, не подкачай! Дай фору,
Гена!
Усмехнувшись - тоже мне, Миша! - Гена разбежался... И - не взял.
- Поднимите планку! - крикнул он в отчаянной тишине.
Планку подняли. Гена закусил губу и помчался.
И снова - неудача.
- Гена! Генка! Геночка-а-а!..
Глаза Гены как будто туманом закрыло. Третья попытка!
- Не взял! - завопил Миша.
Растерянно переглянулись судьи.
Обидно засвистели зрители.
И тут произошло неожиданное.
- Случайность! - крикнул Ларионов. - Я требую четвёртой попытки!
- Это почему же четвёртой? - спросил пренебрежительно герой дня
Филимонов. - Ты кто такой, чтобы четвёртую?
- Я Ларионов! - вызывающе ответил Гена. - Ларионов!!
Стало совсем тихо. Пошептавшись о чём-то с судьями, Надя поднялась.
- За требование четвёртой попытки, за зазнайство и... - Голос её
потонул в криках, топоте и свисте. Надя взяла рупор, сделанный из ватмана, и
крикнула: - Ларионова дисквалифицировать!
- Ну и не надо! - закричал Ларионов всему стадиону. - Не надо! И не
буду прыгать, никогда не буду! Станете просить - всё равно не буду!
Под улюлюканье соседей Гена, спотыкаясь, уходил со спортивной площадки.
Дворник дядя Петя встал рано. Он вышел во двор и в смущении кашлянул.
Весь асфальт был расписан мелом. Только теперь вместо фамилии "Ларионов"
было написано "Филимонов". Он поднял глаза на окна Филимоновых. Вся
балконная дверь была расписана лозунгами, только не так, как тогда у Гены. У
того все слова кричали внутрь, в квартиру, а у Филимоновых во двор! Дворник
развёл руками, изумляясь такой перемене привязанностей и восторгов. "Ах, как
нехорошо!" - сказал про себя дядя Петя и стал подметать асфальт. Антон
поглядывал из-за шторы, какое впечатление на ребят и на всех жителей двора
произведёт такая его популярность - он так старался почти до рассвета!
Антон вышел во двор. Малышня собиралась понемножку, те, кто постарше,
устраивали на спортплощадке свои "соревнования", Филимонов подошёл и вынул
из кармана пачку своих хрустящих фотографий с уже заготовленными
автографами.
- Налетай! - крикнул он. - Цып, цып, цып!..
Надя и Гена, точно сговорившись, разом захлопнули окна. Филимонов и
бровью не повёл.
Он подошёл к стенду, где висела газета с заметкой о Ларионове. Оторвал
её и приклеил другую, которая называлась "Взлёт Филимонова".
Толпы мальчишек и девчонок, взрослых и даже стариков из всех переулков
шли в этот день во двор, где через час должны были начаться "олимпийские
игры". Раздавался праздничный грохот джаз-оркестра.
В углу двора стояли озадаченные и расстроенные Надя и Лена. Надя
листала папку и жутким голосом говорила:
- Всё продумали. А где возьмём олимпийский огонь? Чем зажжём факел?
Ведь мы не в Греции!
- Ах, Надя, Надя... - сказала Лена. - Как где? Он везде! Он светит нам,
как и древним грекам! Огонь Олимпа - Солнце! Дайте лупу!
Надя мучительно ждала, пока луч солнца ударит в одну точку. Ждала,
ждала - и вот факел вспыхнул.
А одинокий Ларионов стоял недалеко от них и смотрел - на Лену.
Лена медленно подняла голову и сказала:
- А где ты был? Мы же тебя обыскались! Прыгун тут, а тренера нету! Ты
понимаешь, какое у него сейчас состояние?
- Так разве мне разрешили?..
- Разрешили! - закричала Надя не знакомым никому, весёлым, человеческим
голосом. - И во-о-о-бще!..
Загремела труба.
Лена подняла факел, рванулась, помчалась мимо дискобола, мимо Зевса
Громовержца, мимо, мимо... В "олимпийской чаше" вспыхнул огонь. Зашумели
зрители, пополз по флагштоку "олимпийский флаг" - пять колец, пронзенных
шестом! И во двор вошли ребята, широкими шеренгами, неся плакаты: "Шире
дорогу маленьким спортсменам в большой спорт нашего города!", "Выше голову и
ноги", "Уважай сильного, дружи с равным, помогай слабому!".
Стадион ревел так, как будто он был настоящий. Лицо Нади сияло гордой
радостью. Планка не на рекордной высоте. Чуть ниже, но всё же если Гусь
возьмёт, то второе место ему обеспечено.
Разбегается Гусь. Высота взята!..
- "И вдруг прыжок, и вдруг летит, летит как пух от уст Эола!" - шепнула
Лена.
- Что? - спросила Надя.
- Пушкин... - сказала Лена, перехватывая восхищённый взгляд Ларионова.
- Пушкин, - повторила она громко, - и Ларионов. Его работа. Он тренер.
А из своего угла на всё это мрачно смотрел Филимонов. Конечно, будешь
мрачным, если ты занял на соревнованиях только четвёртое место. Он смотрел,
как Гена обнимал Юрку Гуся, как, обнявшись, они пошли в его сторону, как они
всё приближались и приближались к нему, счастливые и довольные. Антон
попятился. Он бы сейчас от зависти провалился сквозь землю в полном смысле
этого слова - такие были лица у Гуся и Гены, такие лица! Антон не выдержал
и... кисло улыбнулся.
- Поздравляю... - сказал он. - Поздравляю... Победителей не судят. - Он
со злости ещё хотел добавить, что победителям подсуживают... но...
удержался. "Второе место не стоит афоризма" - так подумал Филимонов. И ещё
он опять же с завистью подумал, что Гена назло ему, Филимонову, так хорошо
подготовил Гуся к соревнованиям.
Лёня Толкалин проявлял плёнку и смотрел пока её сам. Он смотрел, как
поднимается на первое место пьедестала почёта тот самый Миша из соседнего
двора, как на второе место встаёт счастливый Гусь, а на третье место -
кто-то из "французской" спецшколы. Как они поздравляют друг друга. Как Надя
вешает им на шеи медали... совсем как настоящие медали, отлитые и
раскрашенные в кабинете физики. И как у Филимонова от злости, что ли,
дёргается лицо.
Он наслаждался своей работой, лентописец и кинооператор Толкалин, когда
вдруг заиграла на своей скрипке Вита. Она снова заиграла молдавские мелодии.
"Зачем? - воскликнул про себя Лёня. - Вот бестолковая, ведь всё кончилось
уже!"
Он подбежал к телефону, набрал номер Витиной квартиры.
- Витка, ты что, с ума сошла? - крикнул он. - Прекрати играть эти
мелодии, эти самые...
- Не прекращу... - сказала Вита.
- Но ведь это уже не нужно!
- Это всегда нужно, - сказала она и положила трубку.
Красиво сказала, между прочим. И трубку на рычаг опустила тоже красиво.
Изящно так.
Лёня ещё раз набрал её номер. Телефон не отвечал. Молдавские мелодии
плыли над двором. Он взглянул из своего освещённого окна на освещённое окно
Виты Левской, потом перевёл взгляд на землю. Ларионов и Лена стояли возле
дискобола. Судя по их позам, они ни о чём не говорили. Они просто стояли.
А усталый Гусь в это время спал. И завистливый Филимонов тоже спал. Ему
снился вещий сон - Надя ему будто бы говорит: "Таких, как ты, в Древней
Греции изгоняли из города!" При этом она стоит в хитоне, как Афина,
рождённая из головы Зевса, и говорит ему: "Вон!" - и показывает рукой
направление своим указующим перстом. Филимонов остался в темноте... И
зарыдал...
- Что с тобой? - Бабушка тряхнула его за плечо. - Что с тобой, детка?
- Что?! - Антон вскочил. В ушах его ещё звучал Надин голос: "Греки во
время игр прекращали все войны, а ты внутри себя всё воюешь..."
- Да что ты?
- Греки... - сказал он. - Если бы они не придумали эти дурацкие игры, у
меня сейчас было бы хорошее настроение.
- Какие греки? Господи, до чего довели ребёнка эти спортивные страсти!
Бабушка открыла окно - и вплыла Витина музыка. Она вплыла вместе с
ветром, сама такая же ласковая, как ветер. Антон потёр лоб... Вздохнул...
Жуткий какой сон... Хорошо, что он не в Древней Греции... Хорошо, что только
приснилось...
А для кого играла Вита? Может, для всех, кто сейчас устал, кто перестал
быть самим собой или стал самим собой... Вита играла долго, так долго, что
её никто уже не слышал. Потому что все уже спали. Спали те, кто был убеждён,
что в Олимпийских играх важно не только участвовать, но и побеждать. И спали
те, кто был убеждён, что в Олимпийских играх важно не только побеждать, но и
участвовать.
Валерий Владимирович Медведев
Стихи о школьной перемене
Кто в школе математику любил,
Кто в русском языке души не чаял,
Кто душу всю в историю вложил,
А кто литературу чтил и славил,
Кто в химии искал на всё ответ,
Кто в физику влюблён был вдохновенно,
А я был без ума, открою вам секрет,
Я был влюблён в Большую Перемену.
На перемене вас к доске не вызывают,
Вопросов трудных вам не задают,
К сознательности вашей не взывают,
Ответа на вопрос от вас не ждут.
Не задают домашние заданья,
Не проверяют ваши дневники,
Не спрашивают: "Ваше где сознанье?"
И теоремой не пытают у доски!..
В глазах своих тревогу затаив,
Мне педагог сказал весьма критично:
"Вы перемене объясняетесь в любви
И объясненье это непедагогично".
Ах, педагог, не тратьте зря слова,
И в мыслях не ищите вы измены,
Прославил перемену я в стихах,
Но я имел ввиду другую Перемену...
Идёт урок. В тишайшей тишине,
Учитель постепенно и не сразу
В уме, в душе меняет всё во мне,
Меняет всё невидимое глазу.
Он счастлив! В ученических часах
Упорно, незаметно, неизменно
Идёт сейчас в его учениках
Огромная Большая Перемена!..
На перемене той к доске вас вызывают,
Труднейшие вопросы задают,
Сознательности вашей доверяют,
Ответа на свои вопросы ждут.
И задают домашние заданья,
И проверяют ваши дневники,
И поощряют все ваши дерзанья,
И нерешённое решают у доски!..
Валерий Владимирович Медведев
Тире-тире-точка
ПАПИНА АНТАРКТИДА
ДЕВЯНОСТО ШЕСТЬ ЧАСОВ ОЖИДАНИЯ
Пятый день от полярного лётчика Евгения Ерохина не приходило в Москву
никаких известий.
Все эти дни сын Ерохина Женька просыпался задолго до прихода
почтальона. Проснувшись в своей комнате, оклеенной обоями в синюю и белую,
как матросская тельняшка, полоску, он долго и молча смотрел на календарь.
Часами разглядывал на стене карту Антарктиды в ожидании звонка в прихожей.
Утренний звонок означал появление почтальона с отцовскими радиограммами.
Полгода звонок звонил почти что каждый день. И вдруг замолчал. Вместо
звонка в передней пятое утро звякает крышка почтового ящика и на пол, шурша,
падают газеты. А Женька с мамой ждут радиограммы уже давно - четыре дня! Это
если считать на дни, а если сосчитать на часы, то выходит, что они ждут
гораздо дольше. Женька умножил в уме двадцать четыре часа на четыре дня, и
получилось, что они с мамой ждут девяносто шесть часов.
Это если считать только на часы, а если на минуты? Женька попытался
умножить девяносто шесть часов на шестьдесят минут, но для этого ему немного
не хватило образования, поэтому он нахмурился и перевёл взгляд на потолок...
У Женьки Ерохина были такие голубые глаза, что во всём городе Москве ни
у кого не было, наверно, глаз голубее.
И хотя Женька на это не жаловался, в глубине души он ужасно
расстраивался. Мальчишка всё-таки! Будущий мужчина. Сын полярного лётчика. А
что он видит в зеркале, когда причёсывается? Не мужественный угрюмый взгляд,
а какие-то, как говорит мама, "анютины глазки". Хоть в зеркало на себя не
смотри. Или причёсывайся с закрытыми глазами... Конечно, может, в далёком
научно-фантастическом будущем голубоглазые мальчишки смогут перекрашивать
свои глаза в чёрный цвет, а пока Женьке приходится часто хмуриться. Однажды
он заметил, что если голубые глаза немного прищурить, то они превращаются в
синие! А если взять и совсем насупиться, то они даже становятся почти что
чёрными...
Когда Женька смотрит долго на белый потолок "почти что чёрными
глазами", то ему начинает казаться, что он летит высоко-высоко над
Антарктидой. Белизна потолка напоминает снег, а тени на потолке от
замысловатых линий оконных занавесей - очертания берегов. Одна тень
вычертила береговую линию моря Амундсена, другая - остров Росса, а третья
похожа или на Берег Правды, или на Берег Китовой Бухты.
Женька перевёл взгляд на стену, где висит большая карта Антарктиды, и
начал сравнивать. Но в это время в передней раздался звонок, которого Женька
с мамой ждали четыре дня, вернее, девяносто шесть часов!
- Радиограммы! - крикнул Женька, срываясь с постели и со скоростью
антарктического циклона врываясь в переднюю. - Радиограммы!
За Женькиной спиной раздались торопливые мамины шаги. И когда он
распахнул входную дверь, мама уже была в прихожей, а на пороге стояла
почтальон. В руках у почтальона было много радиограмм, так непривычно много,
что мама испугалась. И Женьке стало как-то не по себе, он даже забыл
нахмуриться и тревожно смотрел большими голубыми глазами...
Почтальон молча протянула Валентине Николаевне газету "Правда" с
портретом лётчика Ерохина на первой странице и целую пачку радиограмм.
- А мне? - спросил Женька сурово.
- А тебе, как всегда, отдельная! Держи!.. А теперь распишись...
Женька вывел в книжке почтальона свою подпись, взял в одну руку
радиограмму, в другую - газету "Правда" и впился глазами в фотографию. На
фотографии Женькин папа стоял со своим экипажем возле самолёта "ЛИ-2",
упрятав руки в боковые карманы кожаной куртки и сдвинув на лоб меховой
шлемофон. Выше фотографии была помещена заметка под названием "Кергеленский
циклон и подвиг лётчика Ерохина". Заметка начиналась словами: "Уже не раз
лётчик Ерохин сажал самолёт на осколки разбитых штормами ледяных аэродромов,
приводил ночью тяжёлые машины на одном двигателе, взлетал во время
ураганов..."
И ЦИКЛОН НЕ ЦИКЛОН И АНТАРКТИДА НЕ АНТАРКТИДА
Газетная заметка о папином подвиге вообще-то произвела на Женьку
впечатление. Одно только не понравилось - слишком короткая. Зато радиограмма
отца, которую Женька ждал с таким нетерпением и даже тревогой, его просто
расстроила и огорчила.
Женькин отец не писал ничего о своём подвиге, и про отвагу в
радиограмме тоже не было ни словечка. И вообще он обо всём писал так, как
будто там, в Антарктиде, совсем не произошло ничего особенного и
героического. Просто ветер был посильнее, чем обычно, а видимость похуже,
чем всегда, и мороз покрепче, поэтому лететь было немного потруднее, а
сейчас опять всё по-старому - все живы-здоровы, и все хорошо, и ветер стал
потише, и видимость получше, и мороз послабее, и летать опять будет полегче.
И ещё он писал Женьке то, что пишут все отцы своим сыновьям: чтобы Женька
слушался маму и не расстраивал её, и ещё, что он очень соскучился по Женьке
и очень ждёт от него ответа...
Интересно получается! Газеты пишут одно, а папа совсем другое. В газете
говорится и про подвиг, и про ураган, и про мороз, а у папы в письме и ветер
не ветер, и мороз не мороз, и ураган не ураган, и подвиг совсем не подвиг, и
вообще Антарктида какая-то совсем не Антарктида!
Сначала Женька огорчился и даже обиделся: и на газеты, и на папу, и на
папины письма, но когда мама стала читать вслух радиограммы от начальника
экспедиции и от зимовщиков, Женька сразу же перестал обижаться и повеселел.
Потому что ветер, по словам зимовщиков, оказался не просто ветром, а тем
страшным ураганом, что возникает всегда в районе острова Кергелен и дует со
скоростью 270 километров в час, и условия для полёта были, как говорят
лётчики, "минимум на пределе", и всё-таки, несмотря ни на что, Ерохин поднял
машину с зимовщиками в воздух и принял в условиях урагана смелое решение:
уйти в глубь Антарктиды и посадить машину на ледниковое плато. И ушёл! И
посадил машину в сумерках среди трещин. А потом три дня в холодном фюзеляже
лётчик Ерохин и зимовщики вместе пережидали пургу, пока экипаж Борисова не
сбросил горючее и запасные части...
Как раз в это время зазвонил телефон, и мама начала разговаривать
сначала с женой второго пилота, потом с женой папиного штурмана, потом с
родственниками зимовщиков. Но всего этого Женька уже не слышал. При первом
же звонке он влетел в свою комнату, сел за стол и, взяв заранее
приготовленный мамой бланк для ответной радиограммы, написал большими
буквами: "ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГОЙ ПАПОЧКА!!"
Немного подумав, он поставил восклицательный знак, потом второй, затем
хотел поставить и третий, но за окном на дворе кто-то закричал: "Ерохин!
Женька!" - и тут же в воздух посыпались тире-точки азбуки Морзе, выбиваемые
на водосточной трубе.
Женька подбежал к окну и влез на подоконник.
Внизу стоял его приятель Лёшка в окружении футбольной команды двора и
палкой выбивал морзянку. На плече у него висел маленький транзистор.
- Про отца твоего передают! Слышишь? - заорал Лёшка, пуская свой
приёмник во всю силу.
"...Уже не раз лётчик Ерохин сажал самолёт на осколки разбитых штормами
ледяных аэродромов..." - проговорил маленький приёмник громким дребезжащим
голосом.
По радио передавали статью из газеты о подвиге лётчика Ерохина. Во
дворе стало тихо. Даже девчонки перестали визжать на площадке.
"...Приводил ночью тяжёлые машины на одном двигателе... - продолжал
басить на весь двор приёмник. - Взлетал во время ураганов..."
Все слушали: и мальчишки и девчонки; из подъезда вышла лифтёрша, из
окон повысовывались соседи, и все смотрели при этом на Женьку так, как
раньше на него никто не смотрел. А потом заиграла музыка.
- Выходи! - крикнул Лёшка. - Устроим футбольный салют!
Кто-то пнул мяч, и он взлетел свечой высоко в воздух.
- Нет! - крикнул Женька. - Я должен папе ответ написать.
- Тогда семьдесят три! - крикнул Лёшка и выбил эту цифру на трубе по
азбуке Морзе, потому что эта цифра означает у радистов "счастливо".
- Вам тоже семьдесят три! - крикнул Женька, высекая тире-тире-точки из
железного подоконника.
Он спрыгнул на пол и, заложив вокруг комнаты глубокий вираж, пошёл на
посадку к столу.
ЛЕДНИКИ АНТАРКТИДЫ ШЛЮТ ЖЕНЬКЕ ПРИВЕТ
Обычно ответы на радиограммы отца не вызывали у Женьки особых раздумий.
В них описывал он и разные происшествия, и подробное содержание новых
кинофильмов, и перечень выменянных у ребят редких марок, и репортаж
футбольных сражений "Московских пингвинов" (так в честь Антарктиды назвали
свою футбольную команду ребята с Женькиного двора).
Но сегодня, написав слова: "Здравствуй, дорогой папочка!!", Женька
вдруг почувствовал, что после всего, что случилось там, в Антарктиде, он
должен, он обязан ответить совсем по-другому.
Отложив ручку, он заглянул в мамину комнату. В комнате было тихо. Мама
уже сидела за столом и писала. Тогда Женька прошёл на кухню, облокотился на
подоконник и задумался. Было слышно, как рядом в ванной комнате из крана
падает вода. Удивительней всего, что вода падала не просто так, а по самой
настоящей азбуке Морзе: то быстро-быстро - точками, то помедленней - знаком
тире.
Тире-тире-точка... тире-тире-точка...
Под стук капельной радиограммы Женька стал разглядывать двор, на
котором шла та самая жизнь, что ещё вчера почему-то казалась Женьке
потрясающе интересной. Тяжело вздохнув, он вернулся в свою комнату,
выходящую окнами на улицу Горького.
На перекрёстке возле светофора стояла жёлто-красная машина с надписью
"Техпомощь". Сидя в металлическом гнезде, трое рабочих натягивали провод,
оборванный троллейбусом.
Женька уже повернулся, чтобы отойти от окна, как вдруг увидел что-то
такое, от чего Женькины голубые глаза стали сразу почти что чёрными.
Вообще-то ничего особенного не произошло. Просто из-за угла на улицу
Горького выехала машина, гружённая льдом. И никто, вероятно, кроме Женьки,
не обратил на это внимания. Потому что грузовик вёз лёд. Самый обыкновенный
лёд в магазины или в ларьки с мороженым. Но для Женьки Ерохина грузовик вёз
в своём кузове не просто лёд. Он вёз в своём кузове Антарктиду! Папину
Антарктиду! Её было совсем немало, этой гружённой в машину Антарктиды, -
может быть, три, а может, даже и целых четыре тонны.
Машина приближалась к дому. Лёд таял под горячим московским солнцем.
Он летел на асфальт мокрыми, быстро высыхающими тире-тире-точками,
словно посылая Женьке радиограмму, может быть, от ледника Шеклтона или
Эймери, а скорее всего от ледника Денмана, где Женькин папа разыскал
заблудившихся зимовщиков.
- Перехожу на приём! - прошептал Женька, хватая карандаш и торопливо
записывая прямо на подоконнике трассирующие тире-точечные знаки.
Он записывал до тех пор, пока грузовик со льдом неожиданно не свернул в
переулок. Прикусив нижнюю губу, Женька быстро расшифровал радиограмму,
подумал о чём-то, принял какое-то решение. Затем, приписав ниже по той же
азбуке Морзе: "Мама! Я скоро вернусь!" и цифру "73!", он побежал к шкафу.
Открыв створку, он достал с полки компас и надел его на руку, на плечо
повесил набитый чем-то тяжёлым рюкзак, затем надвинул на беленькую чёлку
синий берет, прищурил глаза и тихо, так тихо, чтобы не отрывать маму от
письма, вышел на лестничную площадку.
Сбежав торопливо по лестнице, он миновал двор, вышел на улицу и,
смешавшись с московскими пешеходами, бесстрашно зашагал навстречу ответу на
папино письмо.
ЧТО ТАКОЕ РАЙОН АНТАРКТИДЫ
С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ МАЙОРА МИЛИЦИИ
Женькино исчезновение мама заметила не сразу. Заглянув в его комнату,
она увидела на столе, за которым он обычно готовил уроки, лист бумаги со
словами: "Здравствуй, дорогой папочка!!"
Ещё ни разу не уходил Женька из-за стола, не дописав ответ на папину
радиограмму, поэтому в первые секунды Валентина Николаевна больше удивилась,
чем встревожилась. Она знала, каким важным для Женьки был этот ответ на
папино письмо после такого долгого молчания. Тем более, что завтра с
Шереметьевского аэродрома улетали в Антарктиду знакомые лётчики. А Женька с
мамой давно уже заготовили для папы большую посылку. Оставалось только
вложить в неё ответы на последнюю радиограмму, и вдруг Женька исчез, не
сказав ни слова.
Может быть, его вызвал кто-нибудь из приятелей во двор по срочным
мальчишеским делам? Эта мысль немного успокоила её, но прошёл час, затем
другой и третий, а Женька всё не появлялся, и взволнованная Валентина
Николаевна выбежала во двор.
Лифтёрша, к которой она обратилась с расспросами, не только не
успокоила её, но встревожила ещё больше. По словам лифтёрши, Женька с
рюкзаком за спиной часа уже три как прошмыгнул на улицу.
- Как - с рюкзаком? Почему с рюкзаком? Не может быть! - возразила
Валентина Николаевна, на что лифтёрша только пожала плечами.
Дома в шкафу рюкзака не было, не оказалось там и ружья для подводной
охоты, и это совсем расстроило Валентину Николаевну.
По дороге в милицию она только и думала о всяких несчастных случаях.
Все мамы, если их сыновья исчезают без спроса, всегда думают о несчастных
случаях.
Дежурный по отделению милиции, пожилой майор в очках, выслушал
Валентину Николаевну, внимательно рассматривая Женькину фотокарточку.
- Будем искать! - сказал он, снимая телефонную трубку и не отрывая глаз
от фотографии мальчугана, который смотрел на него нахмурившись и упрямо
оттопырив нижнюю губу.
- Где... искать? - спросила Валентина Николаевна, зная хорошо, где ищут
и куда в таких случаях звонят.
- Будем искать... в районе Антарктиды. Где же ещё искать сына героя? -
сказал майор. - Раз с рюкзаком убежал - значит, в Антарктиду!
Валентина Николаевна увидела лежавшую на столе майора газету с
фотографиями участников предстоящего перелёта Москва - Мирный. Под
фотографией был нарисован маршрут и помещена статья под названием "Прыжок
через континенты".
- Вы имеете в виду... это? - спросила Валентина Николаевна, не сводя
глаз с газеты.
- Ну что вы! - сказал майор. - Я не в буквальном смысле.
Затем он соединился с дежурным по городу и, доложив о происшествии,
некоторое время ждал каких-то сведений, прижав плечом телефонную трубку к
уху и поглядывая изредка поверх очков на Валентину Николаевну.
Было слышно, как на том конце провода быстро заговорил низкий мужской
голос, и майор, который вначале был серьёзен и даже суров, к концу разговора
весело улыбнулся и положил трубку.
- Ну вот, - сказал он, - я же вам говорил, что его надо искать именно в
районе Антарктиды!
И хотя Валентина Николаевна твёрдо знала, что, пока майор молча слушал
дежурного по городу, тот человек на другом конце провода просматривал в это
время страшные списки, и то, что майор, тоже зная об этом, ни разу не
произнёс слова "несчастный случай" или "больница", успокоило Валентину
Николаевну. "Если ничего страшного ещё не случилось, - подумала она, - то
уже и не случится". И она первый раз за всё это время улыбнулась. А майор,
который, вероятно, понял всё, что творится в душе Женькиной мамы, тоже
улыбнулся и сказал:
- Не волнуйтесь, уже дана команда по всем отделениям милиции, по
аэропортам и вокзалам... Так что разыщем! Не волнуйтесь, по возможности
конечно...
Майор записал номер телефона Валентины Николаевны и, проводив её до
двери, добавил на прощание:
- Я, когда в детской комнате работал, знаете сколько мальчишек из этих
"Антарктид" повозвращал домой... Да что говорить, когда молодой был, сам на
Северный полюс убегал!.. В общем, разыщем. Вокзалы, они отзовутся. Дело
проверенное!..
ВОДЯТСЯ ЛИ В АНТАРКТИДЕ ЗАЙЦЫ...
Проводив Валентину Николаевну, дежурный по отделению соединился по
телефону с подразделением полярной авиации аэропорта Шереметьево.
- Это кто? Трофимов? Слушай, Трофимов, там завтра с вашего аэродрома
улетают в Антарктиду "перелётные птицы". Кто у вас начальником охраны? Ты?..
Тогда у меня к тебе вот какой вопрос. Скажи мне, пожалуйста, водятся в
Антарктиде зайцы или нет? Что? Не знаешь?.. Я тебя не про пингвинов
спрашиваю, а про зайцев... Не знаешь? Ну, так я тебе скажу: зайцев нет в
Антарктиде! Не водятся зайцы там, но имей в виду: могут завестись... Почему
могут? А потому, что тут один мальчишка из дома сбежал, а отец его в Мирном.
Лётчик Ерохин, слышал про такого? Читал в газете?.. Ну, так вот, есть у меня
подозрение, как бы его сын не оказался в Антарктиде первым антарктическим
"зайцем"... Точно! А теперь запиши приметы и, в случае чего, звони сразу же!
А то здесь мать с ума сходит!..
ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ МАЛЬЧИК
НАКОНЕЦ-ТО!
Прошёл день. Наступил вечер. Уже все отделения московской милиции, все
детские комнаты знали об исчезновении Жени Ерохина. Уже всю Москву обшарил
Женькин приятель Лёшка с командой "Московских пингвинов". Уже не раз и не
два было передано по радио на московских вокзалах и в аэропортах сообщение о
пропаже мальчика с рюкзаком, в синем берете, особые приметы следующие... Но
московские вокзалы и аэропорты не отзывались. Молчал вокзал Савёловский,
молчал Павелецкий, молчали вокзалы Ленинградский, Ярославский и Казанский,
молчали аэропорты Быково, Внуково, Домодедово... Молчал аэропорт Шереметьево
- аэропорт, с которого через сутки должны были подняться самолёты, взяв курс
на Антарктиду. Напрасно лейтенант Трофимов пытался угадать первого
антарктического "зайца" среди ребят, глазевших на самолёты из-за ограды
аэродрома. Исчез Женька Ерохин, пропал без вести сын лётчика, и никто на
свете не видел и не слышал, что за радиограмму принял он сегодня утром,
глядя из окна на тающий тире-тире-точками лёд. Никто не знал, какое он
выбрал в ту минуту решение и почему так таинственно исчез, даже не написав
ответа на папину радиограмму...
Майор нервничал.
Уже в который раз на звонок Валентины Николаевны он отвечал:
- Нет, нет, к сожалению, пока ещё никаких известий не поступило!
Снова зазвонил телефон, и женщина, назвавшая себя стрелочницей
московской пригородной дороги, сообщила, что, судя по приметам, она не
только видела сегодня утром мальчика в берете, с рюкзаком за плечами, но и
разговаривала с ним.
- Наконец-то! - сказал майор. - Слушаю вас!
И СНОВА ИСЧЕЗ В НЕИЗВЕСТНОМ НАПРАВЛЕНИИ...
Мальчуган шёл от Москвы в направлении Химок по путям, перешагивая со
шпалы на шпалу. Иногда он останавливался и внимательно осматривал рельсы,
постукивая по ним обыкновенным молотком. Дежурная стрелочного поста Ховрино,
чистившая стрелочный перевод, ещё издали заметила мальчишку в синем берете,
с рюкзаком за плечами.
- Ты это что на путях потерял? - спросила она.
Мальчуган остановился и хмуро посмотрел на стрелочницу.
- Что потерял, спрашиваю?
- Ничего не потерял.
- Тогда чего ищешь? Ищешь чего, спрашиваю?
- Трещину! - сказал мальчишка после очень долгого молчания.
- Какую ещё трещину?
Мальчишка снова долго молчал, потом сказал:
- Трещину... от которой бывают крушения.
Стрелочница осмотрела мальчугана с ног до головы, поправила платок и
сказала:
- Я, конечно, в Москве видела, как вы постовым помогаете движением
руководить, но чтобы за нас рельсы инспектировать - первый раз вижу.
Мальчишка, прикусив губу, молчал.
- По общественной линии или от себя ищешь трещины?
- От Терра Инкогнита... - пояснил мальчишка.
- От кого, от кого?
- От Терра Инкогнита!
- Это что же, такая организация, что ли?
- Почему организация? Это Земля Неизвестности! - сказал мальчик,
удивлённый тем, что взрослая тётенька ничего не знает о такой потрясающей
земле. - Это же южнополярная область! Шестая часть света! Она примыкает к
Южному полюсу! Определённых границ не имеет! - Мальчишка говорил торопливо,
стараясь одним духом выложить всё, что знал об этом удивительном материке. -
В неё входят моря Уэнделла, Беллинсгаузена, Росса. Флора и фауна
исключительно бедны и значительно уступают Арктике...
- Ну вот что, инкогнито, - перебила стрелочница захлёбывающегося от
переполнявших его знаний мальчишку. - Давай-ка с пути! Искатель трещин! У
меня тут скоро "Красная стрела" пойдёт! Давай без разговоров! Нашёл место,
где лекции читать...
- Значит, вы его с пути прогнали? - спросил майор.
- Да на глазах-то он меня вроде и послушался - сбежал в кювет, -
пояснила стрелочница. - А там, за поворотом, может, опять на рельсы вышел.
Кто его знает...
- А несчастных случаев у вас не было?
- Нет, этого не было.
- В котором часу вы с ним разговаривали?
- Да ещё утро было.
- Куда он направился, вы не заметили?
- За кустами не видно было. Может, обратно в Москву, а может, и в
Химки...
Положив трубку, дежурный подошёл к карте. "А паренёк-то двигался по
направлению к Шереметьевскому аэродрому, - подумал про себя майор. - Только
давно это было, очень давно. Утром, а сейчас уже вечер... А за это время с
"искателем трещин" ой-ёй-ёй что могло произойти..."
В это время на столе снова зазвонил телефон.
- Товарищ дежурный! - сказал мужской голос. - Тут нас в депо оповещали
насчёт паренька...
- Слушаю вас! - сказал майор.
ПРЯТАТЬСЯ НАДО ТОЖЕ ГРАМОТНО
Парнишка стоял, широко расставив ноги, крепко держась правой рукой за
лямку рюкзака, и, прищурившись, смотрел в приоткрытую дверь депо, где стояли
пожарные машины.
"Сейчас будет пробираться внутрь", - подумал оперативный дежурный.
Дежурный не ошибся. Лишь только его внимание отвлёк проходивший по
двору капитан, парнишка, воспользовавшись этим, ловко проник в депо и стал
красться по стенке вглубь.
Услышав за спиной подозрительный шорох, дневальный переступил порог и
заглянул в депо. Стоя возле дверцы автоцистерны, мальчишка изо всех сил
нажимал на ручку.
- Ну, куда ты полез? Куда? - сказал пожарный. - Неграмотно лезешь, это
же автонасос, в нём и прятаться-то негде. Ну ещё в специальных, скажем,
машинах - в автомобиле связи или службы освещения - там можно, там хоть
место есть. Эх, темнота!.. А ну давай на свет!
Пожарный вывел хмурого парнишку из депо.
- Теперь докладывай, - сказал он, - зачем в машину лез?
- На пожар надо, вот и лез, - честно признался паренёк.
- Что значит - надо?
- Надо, и всё!
- Да зачем надо-то?
- Ну, надо!
- Вот заладил: "надо"! Домой тебе надо, а не на пожар. Иди!
Мальчишка пошёл.
- Хотя стой!
Мальчишка остановился.
- Дам-ка я тебе один адресок на всякий пожарный случай! - сказал
дежурный.
Паренёк недоверчиво обернулся и увидел, как пожарный написал что-то на
листке бумаги и протянул ему со словами:
- Вот... Это тебе действительно надо.
Мальчишка пробежал глазами адрес: "Москва, 3-я Песчаная улица, дом
7/23. Добровольное пожарное общество".
- Вот! Надо тебе сходить по этому адресу и поступить в дружину "Юный
пожарник"... А как научишься, приходи, вместе на пожар поедем. Грамотно
поедем! Как полагается! Тогда тебе и прятаться не надо будет.
Мальчишка осмотрел прищуренными глазами дневального и, заметив на его
груди медаль, подошёл поближе. Шевеля беззвучно губами, он прочитал надпись
на медали: "За отвагу на пожаре". Потом он хотел что-то спросить, но, видно,
раздумал, повернулся, подтянул рюкзак и зашагал прочь. Потом опять
повернулся и сказал:
- А я всё равно сегодня на пожаре буду!
- Не будешь.
- Почему это не буду?
- Потому, что сегодня пожара не будет. Сегодня выходной день. Сегодня
огонь тоже отдыхает...
- В котором часу это было? - спросил дежурный по отделению.
- В шестнадцать ноль-ноль.
- А где ваша часть находится?
- В Химках. Военизированная № 1, улица Ленинградская, 17-а.
- Значит, в Химках?.. Понятно! Скажите, а случаев пожара в вашем районе
не было?
- Да нет, вроде тихо было.
- Судя по приметам, парень это, конечно, тот самый.
- А вы ещё не разыскали его?
- Пока нет, но думаю, что скоро разыщем.
- Сигналы есть, товарищ дежурный?
- Нет. Сигналов нет, а предчувствие есть! Что-то вроде "дыма", а у нас
дыма без огня, как и у вас, не бывает...
ОН ГОВОРИТ, ЧТО ЕГО ФАМИЛИЯ РЕПИН
- Слушай, Трофимов! Положение, значит, такое. Утром мальчугана видели в
районе Ховрина, а днём - в Химках, значит, вечером должен быть у вас, в
Шереметьеве! Некуда ему больше деться, чует моё сердце... Что? Как, поймали?
Уже поймали?.. Ну что, Трофимов, говорил я тебе, что в Антарктиде
обязательно будут водиться "зайцы"... с голубыми глазами. А как же! У меня
же на них нюх, Трофимов, потому и сошлось! И приметы, говоришь, сходятся?
Так всё и должно быть. Что, что не сходится? Ах, фамилия? Как, он говорит,
его фамилия? Репин? А он не перепутал? Может, он Левитан? Или Суриков?
Репин, значит? Ну ладно, я, когда на полюс бегал, тоже у какого-то
композитора брал напрокат фамилию... В общем, Репин так Репин, давай его
сюда, а то мать через каждые полчаса звонит.
Ровно через тридцать минут под окнами 10-го отделения милиции города
Москвы раздался шум машины.
Подойдя к окошку, майор увидел, как из "газика" выпрыгнул мальчишка с
рюкзаком и в сопровождении двух милиционеров направился к входным дверям,
потом по коридору раздались торопливые шаги, дверь распахнулась, и на пороге
показался лейтенант милиции с весёлым и довольным лицом.
- Товарищ майор! - отрапортовал он. - Разрешите ввести?
- А, Трофимов! Давай, давай, Трофимов, давай! - сказал майор, набирая
номер квартиры Ерохиных.
- Старшина! - скомандовал лейтенант.
Сопровождающий милиционер ввёл в комнату мальчишку. Трофимов, довольный
удачно проведённой операцией, посмотрел на майора, но по выражению его лица
и по тому, как тот резко опустил телефонную трубку, понял, что произошло
что-то непредвиденное.
- Не тот! - сказал майор.
- Как - не тот? - спросил Трофимов.
- Мальчишка не тот! Совсем не тот! Не Ерохин!
- Как - не Ерохин? - удивился Трофимов.
- Я же тебе говорил, что блондин, с голубыми глазами, беленький. И
потом, фамилия-то не сходится. Ерохин нам нужен, а это Репин! Твоя фамилия
Репин?
- Репин! - подтвердил черноглазый, шмыгая носом и кашляя.
- А может, Суриков или Левитан?
- Да Репин! - поправил майора паренёк, кашляя.
- Репин... В Антарктиду собрался, а сам кашляешь.
- Я не кашляю.
- А что же ты делаешь?
- Откашливаюсь.
- "Откашливаюсь"... Наверно, закалялся, как сталь, и вот...
перезакалился. Ну ладно. Отведите этого Репина в детскую комнату, пусть там
разберутся с этим... передвижником.
Старшина вышел с парнишкой из комнаты, а майор протянул Трофимову
фотографию Жени Ерохина и сказал:
- Вот он какой.
Трофимов внимательно рассмотрел карточку:
- Действительно... не похож. Вот незадача.
- Где же его теперь искать? - задал вопрос майор и, сняв телефонную
трубку, ответил сам себе: - В Химках... В Подольске... И далее везде!
ЖЕНЬКИНА АНТАРКТИДА
НОЧЬ
Над Москвой уже давно громыхал гром. Ещё тогда, когда майор
разговаривал с пожарным о Женьке Ерохине. А потом, когда Трофимов привёз из
Шереметьева черноглазого Репина, в небе стали мигать зарницы, одна
ослепительнее другой. Казалось, там, за тучами, кто-то всё время чиркает
огромными спичками, которые вспыхивают, но не хотят загораться. Потом
"спички" кончились, и на город пролился дождь. Дождь был в косую линию, как
школьные тетрадки, очень холодный и очень шумный. Когда майор подошёл к
окну, то он понял, что это не дождь, а град.
В это же время в квартире к окошку подошла Женькина мама и тоже стала
смотреть на град.
А Лёшка, приятель Женьки Ерохина, тот даже влез на подоконник и,
распахнув створки, подставил под град руку и тут же отдёрнул - несколько
градин больно ударили его по пальцам.
Так в одно и то же время три человека в Москве подошли к окну и
смотрели поздней ночью на град, а думали не о граде, а о Женьке Ерохине, и
каждый, конечно, думал по-своему...
МАЛЬЧИК С ЛАСТАМИ НА НОГАХ
Старшая воспитательница детского сада, расположившегося в уютной даче
на берегу Москвы-реки, встала в это утро пораньше. Осмотрев побитую градом
стеклянную веранду, она вышла на пляж и, подойдя к лежавшей на берегу кверху
килем лодке, присела на неё. После грозовой ночи было тихо. На дереве в
утренней тишине дятел неправдоподобно громко долбил кору, стряхивая с ветвей
капли дождя. Женщина посмотрела на дятла и сказала:
- Вот получишь сотрясение мозга, тогда будешь знать!
Дятел перестал стучать, словно испугался. Затем послышалось какое-то
неясное бормотание. На песок высунулись мальчишеские ноги в зелёных
лягушачьих ластах, и из-под лодки донеслись загадочные слова:
- Море Росса! Китовая бухта! Залив Ригли! Спокойно, спасаю!..
Воспитательница приподняла борт лодки и чуть не ахнула. На песке,
подстелив под себя лист фанеры, прибитый к заострённой палке, подложив под
голову рюкзак, лежал паренёк в трусах, с ластами на ногах и с маской от
акваланга, сдвинутой на лоб. Руки его были по-детски зажаты между коленями.
Мальчик спал, зябко посапывая носом. Клетчатая рубашка и куртка,
заменявшие ему одеяло, сползли на мокрый песок. Рядом с мальчиком на песке
лежало ружьё для подводной охоты.
Воспитательница покачала головой, тронула паренька за плечо. Мальчуган
дёрнулся, чмокнул губами, пробормотал загадочное слово "ренник-бей" и открыл
глаза. Глаза у мальчишки были удивительно голубые. Хлопнув несколько раз
ресницами, он остановил свой взгляд на женщине в белом халате, потом, словно
вспомнив что-то, прищурился, быстро поднялся и, задрав голову, прислушался к
стуку дятла.
- Кто передаёт? - спросил он.
- Что передаёт? - удивилась воспитательница.
- Радиограмму! Слышите? Тире, тире! Точка! Точка! Точка!
- Да это же дятел!
- Дятел? Ах, дятел... - Паренёк задрал голову и посмотрел на сосну.
- А ты что это? - спросила женщина. - Ты здесь под лодкой всю ночь
пролежал?
Мальчик не ответил, хотя всё было ясно и без его ответа. Отодвинув в
сторону фанерный щит с палкой, он снял с ноги ласту и стал вытряхивать из
неё песок. На фанере была сделана какая-то надпись.
- А ну-ка одевайся скорее! - сказала воспитательница.
Мальчик дрожащими от озноба руками стал натягивать ковбойку.
Пока он путался в вороте рубахи, воспитательница успела прочитать
надпись на фанерном листе:
СПАСАТЕЛЬНАЯ СТАНЦИЯ
имени Антарктиды
Наблюдательный пункт
МИРНЫЙ
- А когда будут купаться? - спросил мальчишка, продев голову в рубашку.
- Кто будет купаться?
- Ребята.
- Какие?
- Из вашего сада.
- Да ты что? Град всю ночь шёл, какое же купание? Одевайся скорее, я
тебе в медпункте лекарство дам.
Парнишка взял в руки синие джинсы.
- А случаи бывали, чтобы кто-нибудь то-то-то-тонул? - спросил паренёк,
выбивая зубами дробь. - Тут у вас глубокие ямы есть, я вчера проверял.
- Типун тебе на язык, мальчик! - рассердилась женщина. - Разве можно
такие вещи говорить?
- А если вода согреется?
- Я тебе сказала, что сегодня не будет никаких водных процедур...
Завтра!
- Поздно... завтра, - сказал огорчённо мальчик, заикаясь от озноба. -
Самолёты уже улетят!
- Какие ещё самолёты?
Женщина в белом халате повернулась к мальчику. Он уже оделся и стоял в
ковбойке и синих джинсах, надвинув на лоб синий берет; концы ласт торчали из
рюкзака, в одной руке он крепко держал ружьё для подводной охоты, в другой -
фанерный щит. Из-за деревьев поднялось солнце. На сосне снова заморзил
дятел. Паренёк посмотрел на небо и сказал:
- "Сегодня снялись в восемь три четверти утра. Холод стоял адский. При
минус тридцати пяти градусах ветер три балла и метёт снег..."
Сказал и пошёл по песку вдоль берега.
- Какой снег? - спросила женщина, шагнув вслед за пареньком. - Это у
тебя жар... Тебе нужно лечь в постель.
Жар здесь был ни при чём. Это были слова из дневника полярника Седова.
Паренёк мог бы это объяснить тёте в белом халате, но он знал, что она снова
начнёт говорить про лекарства, поэтому сначала пошёл быстрее, а потом
побежал. Все они чуть что - сразу же начинают говорить о лекарствах.
Женщина шла следом и что-то ещё кричала ему, но мальчик уже был далеко.
Опираясь на фанерный щит, он торопливо шагал по песку вдоль берега,
осыпаемого тире-тире-точками дятлиных радиограмм...
НАЧАЛЬНИК СПАСАТЕЛЬНОЙ СТАНЦИИ...
К утру град на подоконнике растаял. Дежурный по отделению раскрыл
створки окна, и в комнату хлынул свежий, пахнущий снегом воздух. На асфальте
в луже купался воробей. Когда окно хлопнуло, мокрый воробей подпрыгнул,
оторвался от воды и полетел непривычно тяжело, словно перегруженный самолёт.
"Ветра не было, - сказал громко под окном чей-то мужской голос, - и
стало ясно, что взлёт будет трудным. Полный газ. Даю щитки на 30 градусов.
Евгений Ерохин удерживает машину в горизонтальном положении..."
Услышав имя Евгения Ерохина, майор даже вздрогнул от неожиданности и
оглянулся по сторонам.
Возле стены стоял паренёк с бледным, невыспавшимся лицом. На ремешке
через плечо у него висел маленький радиоприёмник. Шла передача "Пионерской
зорьки". Судя по всему, о подвиге Ерохина рассказывал кто-то из его экипажа.
"...Самолёт скользит по склону уже одной лыжей, а скорости отрыва нет.
Неужели не оторвёмся? В это время собственным телом осязаешь машину,
чувствуешь её, это уже живое существо... Неужели не оторвёмся?.."
- Ты чего? - спросил майор паренька.
- Я насчёт Ерохина... Насчёт Женьки.
"Жму на ручку газа, - сказал приёмник, - как будто из неё можно ещё
что-либо выжать. Мгновенно перед нами вырастает каменная гряда..."
- А ты кто такой? - спросил майор.
- Лёшка я!.. Центр нападения "Пингвинов", а Женька - левый край...
"Выноси же, родная! - сказал приёмник. - Евгений Ерохин рвёт штурвал на
себя, даёт щитки на 45 градусов..."
Майор помолчал, послушал ещё радиоприёмник и сказал:
- Вот что, Лёшка, сядешь сейчас в мотоцикл и объедешь с сержантом все
места, где вы бывали с Женей.
Лёшка побежал за угол, унося с собой репортаж о полёте Евгения Ерохина.
Майор отошёл от окна, отдал распоряжение, потом вернулся и проводил
выскочивший из-за угла мотоцикл взглядом.
К столу его вернул телефонный звонок. Майор снял трубку и стал
разговаривать.
В это время в комнату вошёл торопливо шофёр такси с портфелем в руках.
- Товарищ начальник, в машине клиент портфель оставил, - сказал шофёр.
- В портфеле деньги, бумаги какие-то важные...
Потом в комнату вошли два дружинника, на столе снова зазвонил один
телефон, другой...
В комнату заглянул дежурный милиционер. Майор, держа в руке телефонную
трубку, разговаривал одновременно то с шофёром такси, то с дружинниками.
- Там из речной милиции мальчишку привезли, - сообщил дежурный, выждав
удобный момент. - Входи, старшина!
Стоявший за порогом старшина вошёл в комнату вместе с пареньком в синем
берете, с рюкзаком за плечами. В руках у паренька было ружьё для подводной
охоты.
Майор оторвался от бумаг, встретился взглядом с мальчишкой... и
перестал писать.
У мальчишки были удивительно голубые глаза, такие голубые, что голубее
и быть не может, но вот он их немного прищурил, и они превратились в
синие...
- Задержан у Клязьминского водохранилища, - доложил старшина. - Вот!..
- добавил он и протянул майору фанерный щит с надписью. - Спасательную
станцию открыл на берегу. Так что закрывать пришлось силой...
Мальчишка нахмурился и посмотрел на майора "почти что чёрными глазами".
СПАСАТЕЛЬНАЯ СТАНЦИЯ
имени Антарктиды
Наблюдательный пункт
МИРНЫЙ, -
прочитал майор на фанерном щите, потом ещё раз внимательно оглядел
парнишку с ног до головы и спросил:
- А ты кем этой станции-то приходишься? Начальником, что ли?
Паренёк отвернулся от майора, взглянул исподлобья на старшину,
доставившего его в отделение, и ничего не сказал.
- Проходи, проходи, - предложил мальчишке майор. - Теперь садись на
скамейку. Я сейчас вернусь.
Паренёк прошёл за загородку, разделяющую комнату дежурного на две
части, и сел на скамью. Через некоторое время из комнаты ушёл шофёр такси,
вслед за ним ушли двое дружинников, затем, когда майор уже кончил телефонный
разговор, его срочно вызвали в другую комнату. Он уже совсем было вышел из
комнаты, но тут же вернулся, бросив подозрительный взгляд на паренька,
подошёл к окну и почему-то закрыл его на два шпингалета.
Вернулся он минут через пять-шесть, подошёл к скамье, на которой сидел
хмурый голубоглазый мальчуган, и развёл руками...
"Начальник спасательной станции имени Антарктиды", сжимая в руке ружьё
для подводной охоты, спал, облокотившись на рюкзак. Хмурые брови его во сне
разгладились, и теперь он перестал казаться старше своих лет. Майор поднял с
пола выпавший из руки мальчугана синий берет и положил его на скамью.
- Товарищ майор! - громко сказал дежурный милиционер, входя в комнату.
- Тише ты! - зашикал на него майор, делая свирепые глаза. - Не видишь -
человек спит...
- Как освободитесь, - уже тихим голосом дорапортовал дежурный, -
обязательно зайдите к начальнику паспортного стола.
Майор кивнул головой, стараясь не шуметь, подошёл к телефону, набрал
номер и не очень громко сказал в трубку:
- Валентина Николаевна, говорит майор Еремеев... Да, нашли! Да, да,
здесь, у меня в комнате. Что делает?.. Да как вам сказать... Отдыхает, спит!
Сейчас отправим... Где нашли? В районе Антарктиды, как я вам и говорил. Да
нет, на этот раз недалеко... Совсем рядом - на берегу Москвы-реки. Открыл
там в единоличном порядке спасательную станцию имени Антарктиды... Вот
так... А закрывать, значит, никак не хотел... Пришлось закрывать силой...
Вот так... Одним словом, ждите!
Майор положил трубку как раз в то время, когда за его спиной раздался
громкий стук.
Он оглянулся. Выпавшее из рук мальчугана ружьё ударилось об пол.
Мальчишка вздрогнул, проснулся, посмотрел вокруг себя ничего не
соображающими глазами и... нахмурился.
"ВОТ ТЕ РАЗ - ДВА РАЗА!"
- Ну, Ерохин! - сказал майор. - С добрым утром, Женя Ерохин!..
- А вы меня откуда знаете? - спросил удивлённо мальчуган, соображая, уж
не снится ли ему всё это.
- А я не только тебя знаю! - сказал многозначительно майор,
разворачивая газету "Правда". - Я и отца твоего знаю.
Теперь Женька рассмотрел, что в руках у майора была вчерашняя "Правда"
с фотографией Женькиного папы. Женька встал со скамейки и впился глазами в
фотографию. И майор смотрел то на фотографию Женькиного отца, то на Женьку;
то на Женьку, то на фотографию, словно сравнивал, похож ли Женька на своего
отца или нет. Потом началось что-то совсем уж непонятное: майор полез во
внутренний карман и достал из него Женькину карточку.
"Так вот откуда майор меня знает! - подумал Женька. - Но как у него
могла появиться эта фотография?"
- И маму твою знаю! - сказал майор. - Хорошая у тебя мама! И отец
хороший. Он от тебя сейчас в Мирном ответа на радиограмму ждёт, а ты...
Мальчуган отвернулся от майора, облизал пересохшие губы и посмотрел на
графин.
- Ты пить хочешь? - Майор налил в стакан воды и протянул его пареньку.
- А ты... чем занимаешься? - продолжал майор, глядя, как мальчишка жадно
глотает воду. - Стрелочники мне звонят, пожарные звонят... Одни сообщают:
Ерохин на путях трещины ищет, другие - что он в огонь лезет, третьи - что он
спасательную станцию имени Антарктиды открывает...
- Какие трещины? Зачем трещины? - переспросил Ерохин.
- Какие и зачем - это уж ты мне расскажи, - сказал майор.
- Я никакие трещины нигде не искал.
Майор пристально посмотрел Женьке в глаза.
Было не похоже, чтобы мальчуган говорил неправду.
- Как это не искал? - спросил он удивлённо.
- Так, не искал!
- Да тебя же стрелочница у Ховрина видела! И разговаривала с тобой.
- Не был я у Ховрина... И со стрелочницей не разговаривал.
- Подожди, подожди, как это не был? Что же это получается? Получается,
значит, не ты трещины искал?
- Не я, товарищ майор!
В это время где-то вдалеке раздался глухой гром. Мальчишка внимательно
прислушался к нему и, глядя в недоверчивые глаза майора, ещё раз повторил:
- Ну честное антарктическое, не я!
Шум приближался.
- Ну, если честное антарктическое, тогда конечно... - Майор покачал
головой и сказал: - А зачем ты в Химках в пожарную машину прятался?
Шум приближался. Он становился всё слышней и отчётливей. Теперь было
ясно, что это бил в барабаны проходивший по улице пионерский отряд.
- Не был я в Химках, - сказал Женька. - И вообще нигде не прятался!
"Точка! Точка! Точка-тире-точка!" - говорили барабаны.
- Я всё время на Москве-реке был...
"Точка-тире-точка! Точка! Точка!" - били барабаны.
- Сначала я был у пионерского лагеря, потом у детского сада, а потом
возле пансионата... А если я ночью под лодкой лежал, так я тоже не прятался,
я под неё от града залез...
Тире-тире-точечный марш гремел на далёкой улице, рассыпая во все концы
города тысячи ребячьих радиограмм!
Майор с Женькой прислушались к барабанному бою.
- Значит, в пожарном депо тоже не ты был? - сказал майор. - На путях не
ты, и в депо не ты... Вот те раз - два раза!
В отделении милиции даже стёкла дрожали от барабанных радиограмм.
- Товарищ майор! - крикнул дежурный милиционер, входя в комнату. - Там
ещё двух мальчишек привезли!
- Каких мальчишек?
- Да, говорят, вроде бы ещё двух Ерохиных.
Барабаны замолчали.
Майор и Женька посмотрели на открытую дверь, за которой были слышны
приближающиеся шаги.
ВТОРОЙ ЕРОХИН... И ТРЕТИЙ ЕРОХИН
Пожарный был в полной форме. Брезентовая роба и штаны были перепачканы
сажей и пахли дымом.
- Я вам о нём звонил, товарищ майор, - сказал пожарный, показывая
глазами на стоящего рядом паренька с измазанным лицом, в прожжённой
ковбойке. - Сначала в машину прятался, а утром на пожаре встретились. Я его
со второго этажа из горящего дома за шиворот вытаскиваю, а он кричит: "Меня
не надо спасать, я сам спасаю!" Мы бы его, конечно, и сами домой отправили,
так он ни имени, ни фамилии, ни адреса - ничего не говорит...
- Так, - сказал майор, переводя взгляд на стоящего рядом парня. - А это
кто?
- Задержан при переходе железнодорожного моста! - отрапортовал сержант.
- Можно, я ещё попью? - спросил тихо майора Женя Ерохин.
- Давай пей - и в машину, - сказал майор, не отрывая глаз от третьего
Ерохина. - Значит, это ты трещины на рельсах ищешь?
- Какие трещины?
- От которых крушения бывают...
- Что я, маленький - трещины искать.
- Значит, опять не ты?
- Что значит "опять"? Я трещины никогда не искал.
- А что же ты искал на мосту?
- Что искал, то искал...
Стакан выскользнул из Женькиных рук и разбился.
Закрыв глаза, Женька прислонился к стене. Майор обернулся.
- Э, - сказал он, прикладывая руку к Женькиному лбу, - да у тебя, брат,
температура... А ну, скорей в машину и домой! Фёдоров, - крикнул майор в
открытую дверь, - давай его в машину!
- А можно мне на мотоцикле? - спросил Женя.
- С температурой-то? Нет, брат, давай в машину, а на мотоцикле в
следующий раз... Ну, герои, будете сообщать свои адреса?
Это была последняя фраза, которую успел услышать Женька, выходя из
комнаты майора.
ТИРЕ-ТИРЕ-ТОЧКА
Женька стоял рядом с мамой и прижимался к ней изо всех сил молча и так
сильно, что ему было слышно, как громко бьётся её сердце. Наверное, мама
была очень взволнована, потому что её сердце билось, словно по азбуке Морзе.
Точка! Тире! Точка! И была она такая тёплая, и от неё так хорошо пахло её
любимыми духами... А потом Женьке показалось, что это бьётся не мамино
сердце, а это стучит дятел. Тире! Тире! Точка! Точка! Тире! А может быть,
это стучит не дятел, а вода из крана или это тает лёд ледника Шеклтона, тает
и падает в пропасть радиограммой. Точка! Точка! Точка! И лёд пахнет мамиными
духами. И откуда-то издалека доносится гром барабанов, тире-тире-точечный
громовой марш, рассылая во все концы земли ребячьи радиограммы. А потом
совсем издалека, может быть, с ледового барьера Росса, донёсся папин голос:
"Да он же весь в огне! Весь в огне! Весь в огне!" И сразу же почему-то
запахло лекарством...
СЧАСТЛИВОГО ВОЗДУХА, ПАПА!
Очнулся Женька в постели через несколько часов. На тумбочке лежал
термометр и стояло несколько пузырьков с приклеенными к ним рецептами.
Женька поднялся с постели и увидел на стуле две записки. Одну,
написанную маминой рукой: "Женька! Я ушла в аптеку!" На другой была выведена
цифра "73!". И подпись: "Лёшка Пингвин".
Чувствуя незнакомую слабость, Женька спустил ноги на пол, посидел
немного, потом встал и медленно подошёл к письменному столу. На столе лежала
недописанная радиограмма со словами: "Здравствуй, дорогой папочка!!"
Женька медленно опустился на стул и взял ручку.
Перо плохо слушалось его, оно спотыкалось на каждой букве. Женьке было
жарко, так жарко, будто он писал не письмо, а пил горячий чай с малиной...
- А ну-ка марш в постель! - услышал Женька мамин голос.
- Я только последнее слово... - сказал Женька и медленно вывел:
"Папочка! Счастливого воздуха! 73!"
Потом он вытер рукавом пижамы выступивший на лбу пот и лёг в постель.
Когда Женькина мама вернулась из кухни, Женька уже крепко спал. Она подошла
к столу, взяла в руки письмо сына и стала его читать.
ОТВЕТ ОТЦУ
Письмо было как письмо. Женька сообщал в нём папе о том, какую
замечательную картину он смотрел на днях. Что "Динамо" обыграло "Спартака" в
Лужниках и как они с приятелем Мишкой видели это собственными глазами. Потом
он перечислил новые марки, описал подарок, который подарил маме в день её
рождения. Написал, что скучает и что нового у него в жизни ничего не
произошло...
Держа в руках радиограмму, Женькина мама подошла к постели и долго
смотрела на своего сына. Она смотрела на него так, словно они встретились
после большой разлуки. Потом она поправила одеяло и тихо вышла из комнаты.
Уложив Женькино письмо в посылку, она оделась, закрыла квартиру на ключ. На
улице Горького она остановила такси.
- В аэропорт Шереметьево! - сказала она водителю. - Очень прошу вас
поскорее! Самолёт улетает через час...
Валерий Владимирович Медведев
Экзамен на рыцаря,
или
Рыцарь на экзамене
Часть школьного театрального зала с небольшой сценой.
На возвышении возле столика стоит Зина Кузнецова, в
руках у неё тетрадка. Она трепетно прижимает её к груди.
Зина. Список упражнений на Рыцаря первой и второй ступени есть! Значки
сейчас будут! А от желающих получить такие значки не будет, конечно, отбоя!
Молодец Нина! Здорово придумала! Идёшь по улице и сразу видишь, кто идёт
тебе навстречу - рыцарь или нет.
В комнату вбегает Нина Монина с коробкой в руках.
Нина (трясёт на бегу коробкой, подпрыгивает и поёт)... Всё же ей выпала
честь! Рыцари были! Рыцари будут! Рыцари, рыцари есть!
Зина. Пока есть только значки!
Нина. И какие красивые! (Открывает коробку.) Первая серия!..
Продолжение следует!..
Зина (бережно берёт в руки значок). Ой, Ниночка, какой красивый!.. И с
буквами!..
Нина. Сама придумала! Силуэт рыцаря в серебряных доспехах и надпись:
"ВТО первой ступени"! А это... (раскрывает другую коробку) силуэт рыцаря в
золотых доспехах и надпись: "ВТО второй ступени".
Зина. А ВТО - это что значит?
Нина. Вежливо-Тактичное Обращение! Первой ступени - ВТО вообще!
Зина. А второй ступени?
Нина. Это повышенной трудности.
Зина. Что значит - повышенной?
Нина. Значит, Вежливо-Тактичное Обращение вообще... и... с
родственниками... А то, знаешь, есть такие ребята, вроде нашего Черепанова:
он в школе со всеми вежливый, а ты бы послушала, как он дома со своей
бабушкой разговаривает...
Зина. Я думаю, что девочкам будем вручать значки без экзаменов.
Нина. Здравствуйте! Никому никаких исключений. Девочки тоже разные
бывают.
На сцену незаметно выходит Игорь Зуев; в одной руке у
него книга, в другой - булка. Подкравшись неслышно,
Игорь дёргает за косы Нину Монину со словами: "Два
длинных, один короткий! У вас все дома?" Затем он ловко
выдёргивает у Зины из причёски ленту, повязанную бантом,
приговаривая: "В хозяйстве и верёвочка пригодится!.."
Зина от неожиданности ойкает, а Нина роняет из рук
коробку со значками. Значки рассыпаются по полу...
Игорь (жуёт булку). Какие значочки! У меня таких нет! (Поднимает с пола
целую горсть "рыцарей" и хочет спрятать их в карман.)
Зина и Нина хватают его за руку с двух сторон сразу.
Зина. Добром отдай, а то рыцарь Коля Иванов со своими ребятами вызовет
тебя на дуэль.
Игорь (испуганно возвращает значки). Подумаешь, из-за какого-то значка
такие угрозы!
Зина. А ты знаешь, что такое ВТО?
Игорь. Не знаю, что ли? Общество...
Нина. Какое общество?
Игорь. Всероссийское театральное...
Зина. А вот и не угадал! ВТО - это общество людей Вежливо-Тактичного
Обращения.
Игорь. Вежливо-Тактичного Обращения? А разве есть такое общество?
Первый раз слышу...
Нина. Чувствуется, что первый раз... Перестань жевать, когда
разговариваешь...
Игорь. Девочки, ну хоть продайте значок!
Зина. Тебе сказали: значок не отбирается, не продаётся, не покупается,
не выменивается и не дарится.
Игорь (плачущим голосом). Девочки, ну я хочу иметь такой значочек!
Зина. Сдай нормы на ВТО и будешь иметь значочек...
Игорь. Кому сдать-то?
Зина. Нам. Нина Монина - председатель приёмной комиссии, я зав.
протокольным отделом.
Игорь (хватается за голову). Председатель... зав. протокольным
отделом... А я их... Не видать мне значка как своих ушей!
Зина. Ну что, Зуев, испугался?
Игорь. Я бы сдал, так ведь завалите...
Нина. Почему завалим?
Игорь (виновато опустив голову). За... "два длинных"... и за...
"верёвочку"...
Нина (улыбаясь). Ладно, мы с Зиной незлопамятные.
Зина. Мы тебя прощаем.
Игорь (пытается на радостях обнять Нину). Девочки! Большое спасибо! Я
больше никогда не буду!
Нина (строго и официально). Зуев, пожалуйста, без телячьих нежностей.
Идите и готовьтесь к экзамену... Вот эти книги вам пригодятся. Тут про
рыцарей и про мушкетёров... (Достаёт из портфеля стопку книг.)
Зина (открывает портфель и извлекает из него две папки). А здесь статьи
о хорошем тоне. Это я из разных газет и журналов вырезала.
Игорь. Да не надо мне ничего! Что я, дикарь какой, что ли? Не знаю, как
себя в обществе вести? Я и так сдам.
Нина (с сомнением). Судя по тому, как вы, Зуев, на переменках...
Зина. Да и на уроках тоже...
Нина. Впрочем, давайте попробуем... Вот сборник упражнений, это нормы
вежливости...
Игорь. Понятно.
Зина (читает). "Упражнение номер один на примитивное рыцарство".
Игорь. На примитивное?.. Понятно... Подойдёт...
Зина. В комнату входит девочка. Что вы делаете, Зуев?
Игорь. Я говорю ей: "Здравствуйте!", "Хау ду ю ду!", "Бонжур!", "Гутен
таг!".
Нина. Правильно!
Игорь. Ещё бы! Что мы, дикари, что ли? Раз входит девочка, значит:
"Здравствуйте!". Уходит: "Пока". (Поёт.) Ариведерчи, Рома!.. Давайте
значок...
Нина. Ишь вы какой, Зуев! Думаете, сказали: "Здравствуйте" - и значок
вам? Может, вам за это ещё орден дать?
Зина. Упражнение номер два. Мы с вами, Зуев, едем в трамвае... Все
места заняты. Мы стоим.
Игорь. Понятно.
Зина. Наконец на одной из остановок освобождается место. Кто из нас
первый занимает его?
Игорь (задумывается). Кто первый?..
Зина. Ну да. Отвечайте, Зуев!
Игорь. Вы меня не торопите. Задача не простая, надо в ней разобраться.
Нина. Пожалуйста, разбирайтесь.
Игорь. Значит, освобождается сиденье? Мы с вами стоим?
Зина. Да. Кто занимает место первым?
Игорь. Первый займёт место тот, кто обгонит второго...
Нина. Молодец, Зуев! Кто кого обгонит... Вот, полюбуйтесь на него -
рыцарь двадцатого века. Он будет с девочками наперегонки по вагону бегать...
Может, вы ещё из-за места подерётесь с нами? Вы же мужчина! А мужчина во
много раз сильнее женщины, выносливее, проворнее, значит, по логике вещей,
он должен что?..
Игорь. Раз проворнее, то, по логике вещей, и должен успеть занять место
раньше!..
Нина. Зуев!.. Я даже не знаю, что вам на это сказать. Ладно. Переходим
к третьему упражнению.
Зина (читает). "Нормы по уступанию места женщинам в метро, трамвае,
троллейбусе и других общественных местах..." Итак, вы, Зуев, сидите в
троллейбусе, входит женщина...
Игорь. Знакомая, незнакомая?
Зина. Незнакомая. Что вы делаете?
Игорь. Если... незнакомая... то я... это... продолжаю сидеть.
Нина. Интересно, а что же вы, Зуев, делаете, если входит знакомая
женщина?
Игорь. Говорю ей: "Здравствуйте!"
Нина. Молодец! Всё усвоил!
Игорь. А что мы, дикари, что ли? В грязь лицом не ударим... Вошла
женщина: "Здравствуйте!" Ушла: "До свидания". (Поёт). Ариведерчи, Рома...
Гуд бай... Оревуар...
Зина. А место кто будет уступать женщине?
Игорь. Кто будет?
Нина. Мы вас спрашиваем, Зуев!
Игорь. Кто будет уступать? Кто сдал на значок, тот пусть и уступает, я
пока ещё экзаменуюсь...
Нина. Боюсь, Зуев, что так вы не получите значок Рыцаря никогда.
Игорь. Тогда разрешите пересдать упражнение.
Нина. Ладно, пересдайте!
Игорь. Значит, я сижу, входит женщина...
Нина. Да.
Игорь. А за сколько остановок до моего дома это происходит?
Зина. Какое это имеет значение? Ну, предположим, за три...
Игорь. За три остановки? Ясно.
Зина. Итак, женщина входит и останавливается рядом с вами, Зуев. Что вы
делаете?
Игорь. Я ей шепчу...
Нина. Как шепчете?
Игорь. Шёпотом, конечно, чтобы мужчины не слышали... (Шепчет.)
Гражданка, вы это... Следите за мной повнимательней...
Нина. Это почему?
Игорь. Потому что мне через три остановки выходить. Так что вы с меня
глаз не спускайте, а как заметите, что я начну подниматься, сразу занимайте
моё место, а то у нас, сами знаете, какие рыцари бывают: оглянуться не
успеете, как место займут...
Нина (качает головой). Эх, Зуев, Зуев!.. Следующее упражнение...
Зина (читает). "Вы идёте со знакомой девочкой по улице. Невоспитанный
мальчишка, проходящий мимо, грубо толкает девочку..." Что вы делаете?
Игорь. Я?.. Это... Я... А мальчишка один или их много?
Нина. Какое это имеет значение?
Зина. Нет, я, Нина, понимаю вопрос Зуева. (Игорю.) В данном упражнении
для проявления рыцарского поведения чем больше группа, тем лучше. Так, Зуев?
Игорь. Я бы этого не сказал...
Нина. Ну так что вы делаете, Зуев?
Игорь. Значит, они... её... толкают?..
Зина. Толкают.
Игорь (делает вид, что засучивает рукава). Тогда я... Это... говорю...
Зина. Так, так...
Игорь. Я говорю: "Пойдём, Маша, а то они ещё и мне по шее надают".
Драться ведь нехорошо?..
Нина. Драться! Вы, Зуев, когда-нибудь читали "Три мушкетёра"?
Игорь. "Три мушкетёра"?
Нина. Да. Или рыцарские романы?
Игорь. Давно. В детстве.
Нина. Чувствуется!.. Следующее упражнение...
Зина. Зуев, вы стоите в метро рядом с незнакомой девочкой...
Игорь. Ну... Стою...
Зина. Что вы будете стараться?..
Игорь (перебивая). А девочка симпатичная?
Нина. Какое это имеет значение?
Игорь. Как какое? Если симпатичная, я буду стараться с ней
познакомиться.
Зина. Зуев, вы сначала дослушайте упражнение до конца, а потом
отвечайте.
Игорь. Простите.
Зина. Вы стоите в метро рядом с незнакомой девочкой. Предположим, я
незнакомая девочка. В руках у меня авоська. Из авоськи на пол падает
свёрток.
Игорь (задумывается). Что я делаю?
Нина. Итак...
Игорь. Я смотрю на свёрток...
Нина. Правильно!
Игорь. И говорю: "Девочка, вы что-то уронили..."
Нина. Значит, так таинственно и скажете: "Девочка, вы что-то
уронили..."?
Зина (возмущённо). Что-то!..
Игорь. А что, я должен этот свёрток развернуть, что ли?
Нина. А кто, по-вашему, должен этот свёрток поднять?
Игорь. Кто должен поднять?
Нина. Мы вас спрашиваем.
Игорь. Смешной вопрос! Кто уронил свёрток, тот должен и поднять его. У
нас лакеев нет.
Нина. Правильно! Лакеев у нас нет, но есть - кто? - вежливые мальчики,
и они - что? - должны поднять свёрток с пола... (Нина поднимает свёрток.)
Вот так!
Игорь. Спасибо!
Зина. Здравствуйте! Вы, Зуев, должны поднять свёрток, а она - сказать
"спасибо".
Игорь. Я ей и сказал "спасибо".
Зина. За что?
Игорь. За то, что она сама подняла... Сначала запутали, а потом
придираетесь...
Нина (Зине). Переходи к следующему упражнению...
Зина. Вы, Зуев, идёте по правой стороне улицы. Осень. Гололедица.
Скользко. Панель не посыпана песком.
Игорь. А левая сторона?..
Нина. Что - левая?
Игорь. А левая посыпана?
Нина. Предположим, посыпана. Впереди вас идёт старушка. На углу она
поскользнулась и упала. Что вы делаете?
Игорь. Сразу же перехожу на левую сторону...
Зина. Это почему же?
Игорь. Потому что вы сказали, что левая сторона посыпана песком...
Нина. М-да. Знаете что, Зуев, вот вам разные пособия. (Протягивает
Зуеву стопку книг.) Позанимайтесь дома и завтра сдадите нам с Зиной.
Игорь. Ладно, позанимаюсь... (Неохотно берёт книги. Достаёт из кармана
булку и снова начинает жевать.) Старался, старался... только проголодался...
Нина. Между прочим, когда разговаривают, то жевать...
Игорь (грубо). Да ладно, ещё всякие мошки тут будут мне замечания
делать!
Зина. И руки в карманах держать...
Игорь (обрывает). Не в чужих держу, а в своих...
Нина и Зина (поражённые тоном Зуева). Зуев! Вы с ума сошли, Зуев! Как
вы разговариваете?! Вы же собираетесь стать Рыцарем первой ступени!
Игорь (жуёт булку). Ну и что, что собираюсь? (Развязно подходит к Нине
и дёргает её за косу.) Один длинный, два коротких!.. У вас все дома?
(Выдёргивает у Зины из причёски ленту, повязанную бантом.) В хозяйстве и
верёвочка пригодится!..
Нина и Зина застывают в неподвижных позах с разведёнными
в стороны руками.
Нина. Зуев, мы просто отказываемся вас понимать.
Игорь. Что же тут непонятного? Это же я на прощание. В последний раз,
завтра сдам - и всё!
Зина (улыбаясь). Ну, если на прощание...
Нина (улыбаясь). Тогда другое дело! Тогда, Игорь...
Нина и Зина (вместе). Ни пуха тебе, ни пера!
Игорь. К чё... ой, извините!..
Занавес
Михаил КОРШУНОВ
СЧАСТЛИВЫЙ КРУГ СЧАСТЛИВЫХ ЛЮДЕЙ
______________________________________________________________________
© Издательство "Магарыф", 1989 г.
© Издательство "Детская литература", 1983 г.
OCR Dauphin, февраль 2003 г.
______________________________________________________________________
Зал - полный ребят: мы с писателем Валерием Медведевым гости на
празднике детской книги. Ведущий объявляет - слово предоставляется
автору повести-поэмы о Баранкине. Зал мгновенно вспыхивает, загорается
восторженным ребячьим счастьем. Счастье это подарено замечательным
произведением, которое теперь прочно вошло в литературу для детей,
стало частью её золотой библиотеки. Смеется автор, смеются ребята,
смеюсь и я. Есть забавные литературные герои Сергея Михалкова, Николая
Носова, Юрия Сотника. Есть мальчик Дениска, есть Карлсон, который
живет на крыше и летает сам по себе, есть Пеппи Длинный чулок, которая
поселилась в вилле "Курица". Есть и Юра Баранкин. Ох, этот Баранкин,
ох, этот хвастун, лентяй и типичный двоечник! "Двойка скачет! Двойка
мчится!!!" Ох, этот обманщик и фантазер! Он, кажется, потерял в себе
человека, как утверждает его одноклассница Зина Фокина. А? Баранкин?
Слышишь нас? Слышишь, как смеются ребята, как смеется твой создатель
Валерий Владимирович Медведев? Да, ты в детской литературе праздник,
но, Баранкин, будь же человеком!
Валерий Владимирович рассказывает ребятам о себе. Как выясняется,
Медведев был актером в театре, снимался в кино, писал сценарии. Когда
служил в армии, заметил, что солдаты всегда собираются вокруг
жизнерадостного, неунывающего человека. Вспомните, например, Василия
Теркина. Вокруг такого всегда улыбки, смех. Такие люди дарят
окружающим энергию, силы, помогают преодолевать невзгоды, трудности,
И когда Валерий Владимирович Медведев в одно чудесное утро проснулся
детским писателем - я подчеркиваю, именно детским, - он твердо решил,
что должен подарить ребятам неунывающего героя. Так появился Юра
Баранкин. Вначале на страницах книги "Баранкин, будь человеком!",
потом на сцене театра. А потом в новой повести "Сверхприключения
сверхкосмонавта". Здесь писатель рассказал про своего уже
повзрослевшего героя. Я всегда был уверен, что Валерий Медведев
когда-нибудь снова вернётся к любимому герою. И я не ошибся. Помните,
во время драки с воробьями Медведев предупредил и воробьёв и
читателей: "Внимание, внимание! Баранкин в воздухе!!!" И он появился!
И снова в воздухе! Почти что в космосе! Бабочки и воробьи - это было
так - "малый космос" И малого космоса Юре Баранкину было, конечно,
мало. У меня было, между прочим, предчувствие, что Большому космосу
без Баранкина, то есть, наоборот, Баранкину без Большого космоса не
обойтись. Он без него и не обошёлся... Почти что не обошёлся!.. Я
только не мог представить, какую новую фантастику откроет питатель
в своем герое.
И в новой книге есть новая и неожиданная фантастика: Баранкин
переучился. Он знает всё. Почти что всё. Знает всё больше своих всех
учителей. С Баранкиным иначе и быть не могло. Двоечник впал в другую
крайность. И крайность эта под пером писателя Медведева становится
снова остроумной и смешной.
В характере Юры - восьмиклассника глаз писателя "ухватил" сложный
тип подростка. Ребята этого типа, уверовав в свою незаурядность,
оказываются на грани конфликта с окружающими, становятся
"неконтактными" с друзьями, учителями, родителями... с миром людей!
Но как изменился Юра Баранкин! И как изменился почерк писателя.
Если в первой книге смешная и остроумная нравоучительность шла с
самого начала под знаменем "Будь человеком!..", то во второй книге
смысл многих страниц не сразу угадывается. То, что написано в начале,
начинает пониматься где-то в середине, а то и в конце повести. Так
несовместимость переучившегося Баранкина становится окончательно
понятной только во встрече - с кем бы вы думали? - со знаменитым
английским естествоиспытателем Чарлзом Дарвиным!
Интересно, что юмор писателя, его добрый смех сменяются здесь
иронией. Автор не щадит своего героя - самовлюбленного зазнайку,
решившего, что ему одному суждено стать "...не просто космонавтом,
но сверхкосмонавтом, сверхлидером, первым в мире".
В чём же причина такого конфликта? Где зарыта собака? А она не
зарыта, говорит писатель, она просто лежит себе на поверхности, а
мы её и не видим. И никакая это не собака, а старая, как мир, истина:
не может из человека, если он противопоставляет себя окружающим,
получиться настоящий человек.
Финал повести лиричен. Кризис "космической" болезни миновал, а
душевное смятение героя - верный признак его выздоровления! Ведь у
Юры даже пульс забился по-новому, по-человечески - взволнованно. Он
впервые увидел "...дневные звезды, которых как будто и не было, но
которые на самом деле были". Наконец-то герой заговорил "сердцем"!
Это всё дало ему возможность понять и оценить красоту земли, увидеть
её по-новому.
Но мне кажется, не исключено, что несколько позже Баранкин,
личность масштабная, неуёмная, затеет ещё какое-нибудь отчаянное
мероприятие, потому что у него фантазия "сильнее его самого".
Да, Юра Баранкин вместе со своим верным другом Костей Малининым
никогда уже не исчезнет из жизни наших ребят. И я не сомневаюсь,
всякий раз, когда перед ними будет появляться Валерий Медведев, зал
будет расцветать счастливыми улыбками. Медведева всегда будет окружать
счастливый круг счастливых людей. Дарить людям смех могут только люди
талантливые. Медведев владеет "тайной смешного".
Смех - это веселье. Но смех - это и задумчивость. Смеялся,
смеялся, а потом и задумался.
Смех - это самокритика.
Смех - это самовоспитание.
Смех - это жизнь.
Кому из ребят ещё не удалось познакомиться с деятельностью Юрия
Баранкина, для кого он ещё "белое пятно", пусть немедленно откроет
эту книгу. Читайте аккуратно, берегите её - она будет всегда нужна
юным, вновь подрастающим читателям. Посмотрите, что написано на
обложке, - она из золотого фонда детской литературы.
Книга получила признание и за рубежом - диплом международного
конкурса имени Ганса Христиана Андерсена. Так что книга эта и за
пределами нашей Родины говорит на многих языках мира: "Ребята, давайте
все будем человеками, и тогда всё будет прекрасно на нашей
замечательной земле!.."
И ты, наш самый дорогой на свете читатель, всегда и во всем, будь
человеком в полном смысле этого слова и на всю человеческую жизнь.
Замри! Сосредоточься! И пусть это будет твоим самым сильным желанием,
и тоже на всю жизнь. Вот так! Об этом тебя прежде всего и просит
Валерий Владимирович Медведев.
Договорились?
Михаил Коршунов.
______________________________________________________________________
Медведев В.В. Фантазии Баранкина: Поэма в трёх книгах. / А.: Магарыф,
1989. - 320 с., ил.
Книга печатается по изданию: "Детская литература", Москва, 1983 г.
(Золотая библиотека).
______________________________________________________________________
Три повести про школьника Юру Баранкина.
Первая книга - "Баранкин, будь человеком!" - рассказывает про
лентяя и двоечника, который в поисках легкой и бездумной жизни
проходит через ряд сказочных превращений (в воробья, в бабочку, в
муравья). Пройдя множество испытаний, он понимает, что ничего
прекраснее человеческой жизни нет на свете. Во второй книге -
"Сверхприключения сверхкосмонавта" - повзрослевший герой проявляет
необычные способности к знаниям.
Наконец, третья книга - о новых событиях из жизненных перипетий
Юры Баранкина и Кости Малинина, неожиданно обнаруженных автором при
дальнейшем исследовании их жизни и приключений, а издательство
"Магарыф" печатает впервые это продолжение.
______________________________________________________________________
Для среднего школьного возраста
ВАЛЕРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ МЕДВЕДЕВ
ФАНТАЗИИ БАРАНКИНА
Поэма в трёх книгах
Книга первая: БАРАНКИН. БУДЬ ЧЕЛОВЕКОМ!
Книга вторая: СВЕРХПРИКЛЮЧЕНИЯ СВЕРХКОСМОНАВТА
Книга третья: И СНОВА ЭТОТ БАРАНКИН,
ИЛИ ВЕЛИКАЯ ПОГОНЯ
______________________________________________________________________
Ашхабад, издательство "Магарыф"
Ответственный редактор Аннакурбанова В.В.
Художественный редактор Почай Г.Я.
Технический редактор Куц В.И.
Корректоры Хошзабана В., Казакова С.
Тираж 225000 экз.
______________________________________________________________________
OCR dauphin@ukr.net
Закладка в соц.сетях
