Жанр: Детская
Говорящий сверток
... и путешественники
очутились в небольшой, но просторной долине. По левую сторону ее в откосе
скалы виднелось множество уходивших вглубь туннелей. Судя по тому, что туда
беспрерывно вбегали пустые вагонетки и появлялись снова нагруженные большими
поблескивающими кусками руды, это были шахты. Вагонетки доезжали до центра
долины, где над жаркими кострами булькали и переливались через край семь
гигантских котлов.
Как только подкатывали полные вагонетки, три грифона лопатами скидывали
куски золотой руды в котлы, где они мгновенно расплавлялись. По другую
сторону котлов другие три грифона черпали жидкое золото черпаками, похожими
на суповые ложки с длинными ручками, и выливали его в формы, имевшие вид
кирпичей. Когда золото остывало и твердело, еще три грифона выворачивали
бруски золота из форм, грузили на вагонетки и отвозили их в гигантскую
пещеру, находившуюся по правую сторону долины.
Вход в золотой склад охраняли целых двенадцать грифонов, лежавших по
сторонам неподвижно, как изваяния, и следивших за всем вокруг горящими
золотыми глазами.
Едва один часовой завидел кавалькаду единорогов, он приподнялся,
опершись на передние лапы, расправил крылья и трижды протрубил в тоненькую
золотую трубу. Все грифоны немедленно бросили работу и столпились вокруг
прибывших, а из шахт показалось еще много грифонов, покрытых искрящейся
золотой пылью. Вскоре детей окружило около пятидесяти грифонов. Дети склонны
были согласиться с Попугаем насчет того, что у них приятная внешность.
Величиной с очень крупную собаку, с телом и желтовато-коричневой шкурой
льва, с большой орлиной головой, они, несмотря на свой свирепый вид и
крепкие изогнутые клювы, вызывали симпатию добрым выражением больших умных
глаз. Время от времени они поднимали кверху крылья и хлопали ими, как делают
хищные птицы.
- Доброе утро, доброе утро, золотоискатели, - обратился к ним Попугай.
- Я привез вам привет от Ха-Ха.
Грифоны ответили "Утро доброе" рыкающими низкими львиными голосами.
После чего вытолкнули вперед оратора.
- Герр Попугай, мы рады вас видеть очень, - начал он густым басом.
- Так, так, - хором подтвердили грифоны, кивая головами.
- Мы слыхал, что василиски вас и Ха-Ха убил, и мы очень-очень горевал,
- продолжал оратор.
- Мы оба в полном порядке, - отозвался Попугай. - Но дело в том, что
василиски совсем вышли из повиновения.
- Это есть очень прискорбно, - проговорил грифон. - Василиски должны
послушаться.
- Они украли Великие Книги, - рассказывал дальше Попугай, - и держат их
в своем замке. Мы - я и эти вот дети - намерены отнять их у василисков.
- Друзья герра Попугая - друзья грифонов. - Представитель грифонов
наклонил голову.
- Василисков пора проучить, - продолжал Попугай. - Нельзя допустить,
чтобы они заправляли страной. Они уже кладут по яйцу в день. Кто знает, чем
это кончится! Скоро они, чего доброго, запретят использовать золото как
строительный материал.
- Что? - зарычали грифоны. - Мы этого не допускать стать.
- Таково положение дел, - заключил Попугай. - Ему мы и пытаемся
положить конец. На нашей стороне единороги и горностаи, и мы хотим знать,
можем ли мы рассчитывать на вашу помощь.
Грифоны посовещались своими низкими рыкающими голосами, помахали
крыльями, постучали клювами, и наконец представитель грифонов заговорил:
- Мы согласны есть. Мы присоединяйся к вам. Мы считайт, что под
управлением василисков Мифландии будет плохо стать. Мы ожидайт ваши
распоряжения.
- Благодарим, - отозвался Попугай, - мы известим вас, когда настанет
время.
- Всегда есть к вашим услугам, - ответил грифон, кланяясь.
Удаляясь, дети слышали "стук-стук-стук" молотков глубоко под землей и
бульканье и бормотание золота, кипящего в огромных котлах.
- Здорово, - восторженно сказал Питер, когда они выезжали из долины. -
Грифоны мне нравятся. На них можно положиться в трудную минуту.
- Тугодумы, но надежные, - заметил Попугай.
- Смотрите-ка, у нас набирается целая армия, - заметил Саймон. - С
единорогами, грифонами и горностаями у нас почти тысяча солдат.
- И они нам очень пригодятся, - сказал Попугай. - Эти василиски так
просто не сдадутся. Их замок фактически неуязвим.
- Это что значит? - вмешался Этельред, который подпрыгивал на спине
единорога позади Пенелопы.
- Это значит, что в него трудно проникнуть, - объяснила Пенелопа.
- Хо, так уж и трудно? - заметил Этельред. - А как насчет трубы,
которую я вам показал, забыли?
- Боюсь, они уже обнаружили ее и заделали, - сказал Попугай.
- Ладно, тогда я вот что скажу, - продолжал Этельред. - Не такой уж я
никчемный, как некоторые думают. Я в ихнем замке все уголки облазил, еще
когда головастиком был. Чего я про замок не знаю, значит, того и знать не
стоит. И я говорю: вовсе он не такой уж неу... неу... как вы думаете.
- Поглядим, - проговорил Попугай, - когда мы будем планировать
заключительный бой, твои знания нам пригодятся как нельзя больше.
Они проезжали густую пробочную чащу, когда единороги, до тех пор
бежавшие с безмятежным видом, вдруг остановились, отпрянули назад и
закружили на месте.
- Эге-ге, - сказал Попугай. - Что такое?
И тут единороги, которые везли Саймона и Питера (на плече которого
сейчас сидел Попугай), ринулись в лес. Единорог Пенелопы встал на дыбы,
сбросил Пенелопу и Этельреда и тоже ускакал. Пенелопа слетела в кусты, от
удара об землю у нее чуть дух не вышибло. А Этельред, сжимавший в лапах ее
аптечку, брякнулся головой вниз и, оглушенный, остался лежать посредине
дорожки.
Только Пенелопа хотела встать и посмотреть, не расшибся ли он, как
кровь у нее застыла в жилах: из-за поворота тропы вдруг показались три
василиска. Чешуя их гремела, бледные глаза горели. Пенелопа забилась
поглубже в кусты и замерла. Как она надеялась, что василиски не заметят
Этельреда! Но он лежал на самой середине тропинки и как раз приподнялся и
сел, потирая макушку и кряхтя, когда василиски подошли к нему.
- Хр-р! - рявкнул шедший впереди василиск противным кулдыкающим
голосом. - Что тут у нас такое?
- Я перуанский зеленщик, путешествую тут по вашим местам, набираю груз
лунной моркови, - не задумываясь, выпалил Этельред с большим апломбом.
- Что-то ты непохож на перуанского зеленщика, - вглядываясь в него,
сказал первый василиск. Струйки дыма и огня вырвались у него из ноздрей. -
Ты больше смахиваешь на жабу.
- Ладно, я выдам вам тайну, - заявил Этельред, с улыбкой взирая на них
снизу вверх. - Только сперва не отодвинете ли в сторонку ваш клюв? Шляпу бы
не опалило.
- Ну, говори, - василиск отступил в сторону, - в чем тайна?
- Значит, так, - начал Этельред. - Я жаба, это верно. А переодет я
перуанским зеленщиком потому, что я ин-ког-ни-то.
- Кто? - рявкнул василиск.
- Переодетый, - объяснил Этельред.
- Зачем? - осведомился василиск.
- Я выполняю важное поручение, вот зачем. Я несу очень ценный подарок
от старшего грифона главному василиску.
- Что за подарок?
- Полный набор для мастера шпионажа, - ответил Этельред, похлопывая по
аптечке. - Тут у меня оборудование, которое в один миг превратит вас в
австралийского овцевода в отпуске, а то и в литовского посла, который едет в
Того.
- Не верю я тебе, жаба! - гаркнул василиск. - Показывай, что у тебя в
сумке.
Пенелопа затаила дыхание. Она-то знала, что в сумке лежат всего лишь
мелкие медицинские принадлежности.
- Слушайте, да не могу я, - запротестовал Этельред. - Мне воспитание не
позволяет смотреть чужие подарки.
- Не покажешь - я тебя арестую, - объявил василиск.
- Слушайте, - прохныкал Этельред, оттягивая время, - какое вы имеете
право меня арестовывать? Что я такого сделал?
- Мы управляем страной. Так что имеем полное право тебя арестовать.
Перед казнью узнаешь, в чем тебя обвиняют. Открывай сумку!
- Ах так, ладно, - недовольно пробурчал Этельред. Открыв сумку, он
вывалил содержимое на землю, и три василиска с любопытством нагнулись,
рассматривая рассыпавшиеся предметы своими бледными глазами.
- Это что? - Один из василисков показал на пакет ваты.
- Фальшивые волосы, - мгновенно нашелся Этельред. - Нахлобучь их на
голову - и готово: ты уже девяностолетний старик.
- А это? - второй василиск ткнул в бинты.
- Бинты, - быстро ответил Этельред. - Обвяжи себя ими и вмиг ты -
раненый с войны. Забинтуй себе голову, и родная мамочка тебя не узнает.
- А это что? - Третий василиск показал на пузырек с йодом.
- Индусский грим, - небрежно отмахнулся Этельред. - Плеснул на рожу,
пару бинтов на голову, воткнул парочку рубинов - и вот ты вылитый магараджа,
так что слон не отличит.
- А это? - Первый василиск кивнул на маленький флакончик.
Пенелопа знала, что во флакончике налита лавандовая вода. Она взяла ее
с собой, потому что лавандовая вода была холодящей и успокаивающей и
помогала от головной боли или солнечного удара.
- А невидимые чернила, - выпалил Этельред.
- Чего же их видно? - не поверил василиск.
- Так не чернила невидимые, - объяснил Этельред, - а то, что ими
написано.
- Не верю я тебе, - сказал василиск. - Ну-ка, открой пузырек и напиши
чего-нибудь этакое, невидимое.
- Недоверчивая вы публика, - проворчал Этельред, - что ты там увидишь,
раз чернила невидимые? - Тем не менее он взял пузырек и откупорил его.
В ту же минуту случилась удивительнейшая вещь. Все три василиска
попятились, из глаз у них потекли слезы, и они принялись чихать. При этом из
ноздрей у них вырывались потоки пламени и дыма, и Этельреду, в одной лапе
сжимавшему флакончик с лавандовой водой, а другой придерживавшему цилиндр,
приходилось с большим проворством отпрыгивать то туда, то сюда, чтобы
увернуться от огня.
"Почему это они ведут себя в точности как василиск, который гнался за
Септимусом? - подумала Пенелопа. - Наверное, у меня тогда на платье попала
лавандовая вода".
Василиски тем временем сопели, задыхались, глаза их слезились, они
вычихивали струи пламени и наконец не выдержали: кашляя и разбрызгивая слезы
и огонь, они повернули и бросились бежать в пробочный лес.
- Ух ты черт, - произнес Этельред, озадаченно глядя им вслед. - С чего
это они?
- Этельред, - сказала Пенелопа, выходя из тлевших кое-где кустов, - мне
в жизни не приходилось видеть, чтобы себя вели так храбро, как ты.
- Чего тут, пустое, мисс. - Этельред густо покраснел.
- Ты не только вел себя храбро, но и сделал открытие: ты открыл, чего
не переносят василиски, и это нам очень поможет в сражении.
- Вы про лавандовую воду, мисс? Да, она им, видно, здорово пришлась не
по нутру.
- Я еще не совсем понимаю, как ее применить, - призналась Пенелопа, -
но я уверена, что кто-нибудь из наших сообразит.
В эту минуту показались Питер и Саймон, скакавшие обратно через лес на
своих единорогах, их нагонял единорог Пенелопы.
- Ты цела, Пенни? - крикнул Саймон.
- Вполне!
- Это все глупые единороги виноваты, - закричал Питер. - Они, видишь
ли, почуяли запах василисков... - Голос его замер: он заметил тлеющие кусты
и обугленные деревья. - Значит, единороги не ошиблись, - сказал он, -
василиски тут побывали.
- Да, и если бы не мужество и находчивость Этельреда, не знаю, чем бы
все это кончилось, - объявила Пенелопа, взбираясь на единорога.
- Эй, полегче, мисс, - остановил ее Этельред, усаживаясь на свое место
у нее за спиной. - Вы меня вконец захвалили, прямо неудобно.
- Этельред сделал важнейшее открытие, - продолжала Пенелопа. - Но тут
оставаться нельзя, - того и гляди, опять появятся василиски. Вот вернемся в
Кристальные пещеры, я вам все расскажу.
- Тогда поехали, - скомандовал Попугай, - полный вперед.
И они быстрым галопом устремились к Кристальным пещерам.
6. Поющее море
Волшебник пришел в неописуемое волнение, когда услышал, что горностаи,
возможно, присоединятся к ним, что грифоны наверняка присоединятся и что
Этельред открыл средство, вызывающее у василисков приступ сильнейшего
чихания.
- Лавандовая вода? - повторил он. - Как интересно, у них, видимо,
начинается что-то вроде сенной лихорадки, аллергического насморка. Я
попробую изготовить заменитель.
- А разве у вас здесь не выращивают лаванду? - спросила Пенелопа.
- Она растет на одном из островов, - ответил волшебник, - но без
Травника мне, боюсь, не вспомнить на каком.
- Один раз во время отпуска у меня от какого-то растения тоже началась
ужасная сенная лихорадка, - вмешалась Табита. - Дайте мне понюхать флакон, я
скажу, оно или нет.
Когда ей дали понюхать лавандовой воды, та оказала на Табиту то же
действие, что и на василисков. Расчихавшаяся Табита прожгла два дивана,
подожгла четырнадцать подушек и стол, пока ей на голову не вылили ведро
воды.
- Это оно, то самое растение, - задыхаясь, проговорила она. - Ах, боже
мой, я не чихала так с того дня, как по ошибке попудрилась перцем.
- Каким это образом? - изумилась Пенелопа.
- Понимаешь, я пудрилась в темноте, - объяснила Табита, вытирая
катившиеся по лицу слезы.
- В темноте? - переспросила Пенелопа. - Почему?
- Очень просто: я собиралась на ночной бал, луны не было, вот я и
пудрилась в темноте.
- Так где, ты говоришь, росло это растение? - спросил волшебник.
- На Острове Золотого гуся, - ответила Табита. - Мы, драконы, проводили
там каникулы, у нас был разбит лагерь под открытым небом. И мы все схватили
насморк. Представляете, как это испортило нам отдых?
Будучи свидетелями ущерба, нанесенного одним лишь драконом, понюхавшим
лаванды, дети воочию представили себе, какой беспорядок произошел, когда
пятьдесят драконов-туристов заболели враз лавандовой лихорадкой.
- Прекрасно, вот это поистине полезное сведение, - сказал Ха-Ха
довольным тоном. - Остров Золотого гуся лежит на одной прямой с Оборотневым
островом, и вы сможете набрать лаванды на обратном пути. Я сделаю из нее
экстракт, и он будет всегда у нас под рукой.
- Хорошо бы теперь продумать путешествие, - напомнил Саймон. - У вас
есть карта, Ха-Ха?
- Да, и превосходная. - Волшебник достал большую карту, изображавшую
всю Мифландию, с морем и островами.- Так, мы находимся здесь... - Он
поправил очки. - А замок василисков - вон там. Вам надо спуститься на берег
и держать курс на юго-запад, мимо Лунных тополей, мимо Агатового архипелага,
и тогда слева у вас окажется Остров Золотого гуся, а к северо-востоку -
Оборотневый остров.
- Сколько, по-вашему, займет путешествие? - спросил Питер.
- Несколько часов, не больше.
- А у вас, случайно, нет подвесного мотора? - с надеждой спросил Саймон.
- Нет, но я могу сделать парус из лунного желе и. дать вам попутный
ветер в помощь, годится?
- Еще бы, - сказал Питер. - Знаете, это, кажется, будет почти такое же
увлекательное приключение, как и нападение на замок василисков.
- Смотри не сглазь, - предостерег Попугай. - Оборотни - типы весьма
опасные.
- Вы не поедете! - вдруг взвизгнула Дульчибелла.- Вы не поедете к
оборотням! Я вас не пущу! Я буду дуться! Я подам в отставку! Я впаду в
спячку! Я буду визжать, я буду кричать! Я ни за что, ни за что, никогда,
никогда не буду с вами разговаривать, вот вам!
Тут она расплакалась и задернула все занавески в своей клетке.
Пенелопа подошла поближе, чтобы поговорить с ней.
- Дульчибелла, дорогая, - сказала она, - мы знаем, какого ты высокого
мнения о Попугае. Мы - тоже, и мы не стали бы просить его ехать с нами, если
бы можно было обойтись без него, пойми. Но я обещаю, если ты его отпустишь,
проследить, чтобы он не рисковал сам, а предоставил более опасную работу
моим кузенам и мне.
- Ну, если так... - Дульчибелла приподняла край занавески и вытерла им
глаза. - Если ты обещаешь присматривать за ним...
- Обещаю, - повторила Пенелопа.
- А теперь, если вы окончили свои женские разговоры, - от смущения
громко объявил Попугай, - может быть, продолжим обсуждение похода?
- Я думаю, - сказал Саймон, производивший какие-то расчеты на клочке
бумаги, - я думаю, что, если Ха-Ха обеспечит нам завтра на рассвете ветер в
четыре узла, мы в случае удачи достигнем Оборотневого острова к трем
тридцати дня. А это означает, что мы соберем руту и, проплыв всю ночь,
вернемся сюда послезавтра на рассвете.
- Ты думаешь, вы сумеете обернуться? - с сомнением спросил волшебник. -
Вы ни в коем случае не должны высаживаться на остров ночью, оборотни ночью
опаснее всего.
- Дайте только нам ровный ветер, - сказал Саймон, - и мы сумеем.
- За ветром дело не станет, - проговорил Ха-Ха. - Скажите мне
направление и силу ветра, и я запущу его - ничего нет проще.
- Возьмите с собой таблетки от морской болезни! - неожиданно прокричала
Дульчибелла.
- Женщина, помолчи! - прикрикнул на нее Попугай. - Мы обсуждаем важные
вещи.
- Таблетки от морской болезни тоже важная вещь, - возразила
Дульчибелла. - Если вас укачает и вы не сможете убежать от оборотней, - это
разве не важно?
- Я прослежу, чтобы он их принял, - успокаивающим тоном пообещала
Пенелопа.
- Как я хотела бы пойти с вами и тоже помочь, - сказала Табита, - но я
слишком велика и не помещусь в лодке.
- Ты слишком велика, а я слишком стар, - сказал волшебник. - И все-таки
я чувствую себя виноватым из-за того, что взваливаю на вас, детки, всю
работу и подвергаю таким опасностям.
- Ерунда, - возразил Питер, - я бы ни за что на свете не хотел упустить
такое приключение!
- Я тоже, - подхватил Саймон.
- Не беспокойтесь о нас, - утешила его Пенелопа, обвивая его шею руками
и целуя в розовую щечку. - Нам нравится вам помогать, и мы вам вернем
Мифландию, вот увидите.
- Троекратное "ура" мисс Пенелопе! - закричал Этельред, хлопая в ладоши.
- Вы очень добры, очень. - Ха-Ха снял очки, которые вдруг почему-то
запотели, и громко высморкался.
- Мисс, - горячо сказал Этельред, - можно и мне с вами, мисс? Я не
больно велик, много места не займу, а вдруг и пригожусь?
- Конечно, пусть едет, - сказал Саймон,.- наш храбрый мистер Жаб.
- Разумеется, - подтвердил Питер, - как же без нашего сообразительного
Этельреда.
- Ты будешь моим личным защитником, - заключила Пенелопа, - ты наша
гордость, Этельред.
Этельред от полноты чувств раскраснелся, как восемь кило спелых
помидор, и был вынужден отойти в сторонку и тоже очень энергично
высморкаться.
Итак, на следующее утро, попрощавшись с волшебником, Табитой и
неутешной Дульчибеллой, дети вместе с Попугаем и Этельредом вышли по одному
из многочисленных туннелей прямо на берег моря.
Песок словно состоял из крошечных жемчужинок, а небольшие волны цвета
шампанского разбивались о берег с мелодичным звоном, как будто кто-то
пробегал пальцами по струнам арфы. "Неудивительно, - подумала Пенелопа, -
что море это называют Поющим".
На поверхность этого кроткого музыкального моря они и спустили свою
надувную лодку, и тут же, как обещал Ха-Ха, задул теплый ветерок. Парус
выгнулся, как лук, и лодка быстро заскользила вперед, унося Пенелопу,
мальчиков, Попугая и Этельреда, а также большую корзину с провизией, которую
дал им в дорогу Ха-Ха. С собой они взяли также серпы для того, чтобы срезать
руту и лаванду, и большие мешки, чтобы их туда складывать.
- Скажи, Попутай... - Пенелопа не в первый раз с тех пор, как очутилась
в Мифландии, задавала подобный вопрос. - Кто такие оборотни? Я как будто
читала про них, но плохо помню, что именно.
- А я помню, - вставил Саймон. - Это, кажется, люди, которые в
полнолуние якобы превращаются в волков, так?
- Совершенно верно, - ответил Попугай. - Безобразное суеверие, и притом
глупое. Но в те времена, когда Ха-Ха создавал Мифландию, множество людей
твердо верили в существование оборотней, и поэтому их водилось в мире
довольно много. Они умоляли разрешить им жить в Мифландии, так как они
начали вымирать. И наш Ха-Ха, хоть и сомневался, все же решил уважить их
просьбу и позволил им поселиться на том острове, куда мы плывем, при
условии, что они разделят его с другими нарушителями спокойствия -
мандрагорами и блуждающими огоньками. Тут как раз и огневки попросили
подобрать для них какой-нибудь островок помрачнее, вот Ха-Ха поселил и их
там.
- Я слыхала про то, как блуждающие огоньки заманивают путников в болота
и зыбучие пески, - сказала Пенелопа. - А что такое "огневки"?
- Необычайно красочные существа, - ответил Попугай. - Самые красочные в
Мифландии. Они родственники блуждающим огонькам, бывают и горячими и
холодными, а блуждающие огоньки, как известно, всегда холодные. Огневки -
премилые создания, робкие, но очаровательно прямодушные. А блуждающие
огоньки - те, напротив, племя своевольное, сплошь озорники и безобразники.
- А мандрагоры? - спросила Пенелопа. - Они тоже родственники огневкам?
- Нет, нет, - ответил Попугай, - это растения, и притом ленивые
бездельники. Когда-то их широко использовали в медицине и заговорах, им это,
разумеется, не нравилось, они взяли и изобрели крик.
- Крик? - переспросил Питер. - Помилуйте, как можно изобрести крик?
- Они издают крик, такой ужасный, - Попугай поднял вверх для вящей
внушительности коготь, - такой жуткий, леденящий душу крик, что тот, кто
слышит его, сходит с ума.
- Это чтобы их не срывали? - догадался Саймон.
- Да, - подтвердил Попугай. - Так что теперь они только и делают, что
спят без просыпу и днем и ночью, и, если кто-нибудь их по неосторожности
разбудит, они разом просыпаются и все вместе вопят. Можете себе представить,
что это такое?
- Ах, черт, и нам предстоит пройти целый лес мандрагор? - проговорил
Питер. - Да, путешествие-то действительно рискованное.
- Я же говорил вам, - сказал Попугай. - Есть чего опасаться: сперва
мандрагоры, потом волки, а потом еще блуждающие огоньки. Днем, правда, их
нет, и волки тоже спят. Поэтому-то Ха-Ха и настаивал, чтобы мы высадились на
острове днем.
- Мы идем быстро, спасибо Ха-Ха, - заметил Саймон.
Лодка и в самом деле скользила по мелодичным волнам с хорошей
скоростью. Солнце пригревало, ветерок дул теплый, путешествие было
восхитительное. В прозрачной воде дети видели, что происходит на глубине
шести метров: шныряли косяки разноцветных рыб; в огромных раковинах блестели
жемчужины; гигантские омары и крабы поражали многообразием красок. Маленькие
стайки алых и голубых летучих рыб внезапно выпрыгивали из моря прямо перед
лодкой и летели над поверхностью, чирикая, точно птички, а потом снова
погружались в воду.
- Послушайте, мисс, - шепнул Этельред,- если вам боязно из-за
оборотней, то не бойтесь, мисс, я с вами, уж я за вами пригляжу, ей-богу.
- Конечно, мне было бы страшно, - ответила Пенелопа, - но с моим личным
защитником я ни капельки не боюсь.
Видно было, что Этельреду ее ответ доставил огромное удовольствие.
Они плыли уже несколько часов подряд, и ласкающий ветерок и солнце
утомили их. Попугай, решив соснуть немножко, сунул голову под крыло.
Этельред храпел, лежа на спине, цилиндр покоился у него на груди. Пенелопа и
мальчики тоже дремали, усыпленные душистым воздухом.
Через некоторое время Пенелопа проснулась и продолжала лежать,
раздумывая, не пора ли им перекусить. Глядя вверх в чистое зеленое небо на
батальоны проплывающих цветных облаков, она вдруг почувствовала, что что-то
не так. И тут же догадалась, в чем дело. Они стояли на месте, не двигаясь.
Она села и огляделась: со всех сторон, насколько хватал глаз, они были
окружены водорослями. Крупные лиловые и зеленые завитки походили на кружева.
Они двигались и разрастались прямо на глазах. Лодка прочно засела в них, как
на мели. Вдруг красивый завиток перебрался через борт в лодку, словно
щупальце, и пополз с легким шелестом, разрастаясь во все стороны. Пенелопа
поняла, что еще два-три таких побега, и лодка вместе с ними окажется
погребена под грудой лиловых и зеленых водорослей.
- Попугай! - закричала она, пытаясь открыть корзину, чтобы достать
оттуда нож и обрубить побеги. - Попугай! Мальчики! Скорей проснитесь!
Все проснулись и вмиг догадались, что случилось.
- О! Это все дурацкие водоросли! - с раздражением воскликнул Попугай. -
Эй, рубите побеги, которые в лодке. Они сразу перестанут расти.
И правда, стоило обрубить несколько завитков, водоросли как будто
догадались, что в них не нуждаются, и перестали лезть в лодку. Но она все
так же стояла, не двигаясь с места.
- Какая досада, - проговорил Попугай. - Это нас задержит до тех пор,
пока я не раздобуду помощь. Пенелопа, будь добра, дай мне подзорную трубу,
она около тебя.
Попугай довольно долго и напряженно изучал горизонт и наконец
удовлетворенно крякнул.
- Нам повезло. Вон они там работают. Теперь остается привлечь их
внимание.
- Кто - они? - спросила Пенелопа.
- Русалки, - ответил Попугай. - Ха-Ха поручил им следить за
водорослями. Понимаете, он сделал ошибку в заклинании. Вместо
"вечноцветущие", как те цветы, которые вы видели, он произнес
"вечнорастущие". А заклинания отменить нельзя, сказано - сделано, раз и
навсегда. Вот ему и пришлось поселить здесь русалок, чтобы те сдерживали
водоросли. Хлопотливая работа, скажу я вам. Стоит им на минуту зазеваться, и
все Поющее море будет забито водорослями. Нам, я думаю, надо подтянуть лодку
поближе к ним и покричать.
Они так и поступили. Наклонившись через борт, они захватили побольше
водорослей в руки и пр
...Закладка в соц.сетях
