Жанр: Детская
Говорящий сверток
...студитесь наверху! - крикнула Дульчибелла. - Вы не
надели плаща.
Не обратив на нее никакого внимания, Попугай аккуратно поправил
шапочку, съехавшую ему на один глаз, пока он карабкался на клетку, и долго
смотрел на детей, переводя взгляд с одного на другого.
- Так, - проговорил он наконец, - стало быть, вы хотите услышать ответы
на все эти вопросы, да?
- Да, пожалуйста, - умоляюще попросила Пенелопа.
- А могу я вам довериться?
- Конечно, можете, - с негодованием отозвался Саймон.
- Хорошо, так и быть. То, что я вам расскажу, - строгая тайна, понятно?
Никому ни слова.
Дети пообещали сохранить в тайне все, что им расскажут, и, усевшись
вокруг клетки, приготовились слушать.
2. Поезд в Мифландию
- Итак, - начал Попугай, - это случилось приблизительно в тот год,
когда Хенгист Хайрам Джанкетбери закончил свое волшебное образование. Будучи
седьмым сыном седьмого сына у седьмого сына, он, естественно, закончил одним
из лучших и получил в числе прочих отличий премию Мерлина.
- Это высшая награда? - полюбопытствовала Пенелопа.
- Это означает, что вы волшебник почти не хуже Мерлина, а Мерлин был
самым лучшим. Так вот, когда Хенгист Хайрам вышел из Университета Магии
обладателем премии (состоявшей, кстати, из тех трех книг, о которых я
упоминал), остроконечной шляпы и магического жезла, его старый учитель
напутствовал его советом специализироваться в какой-то области и создать
себе имя. В стране было слишком много третьеразрядных чародеев, бормотавших
все те же устаревшие заклинания, и учитель считал, что Хенгист Хайрам, с его
талантом, пойдет далеко. Поразмыслив, тот решил заняться мифическими
животными, так как в то время они были заброшены.
- Что такое "мифическое животное"? - шепнул Питер на ухо Саймону.
- Придуманные, вроде морского змея, - прошептал в ответ Саймон.
- Очень скоро, - продолжал Попугай, - если кто-то хотел знать, сколько
когтей на лапе у дракона или какой длины волосы у русалки, он не колеблясь
шел прямо к Хенгисту Хайраму (Ха-Ха, как зовут его теперь друзья), ибо он
стал главным авторитетом по этим вопросам. В сущности, множество сведений в
"Истории четвероногих" Топсела заимствовано у Джанкетбери, но Топсел не
изволил ссылаться на него. Профессиональная зависть - ничего больше.
Попугай замолчал, полез под крыло, достал миниатюрную золотую
табакерку, взял понюшку и отчаянно чихнул в испачканный платок.
- Говорила я вам, что вы простудитесь без плаща! - сердито вскрикнула
Дульчибелла. - Где ваш здравый смысл?
Попугай, как будто не слыша ее, продолжал:
- Однако через несколько лет Ха-Ха вдруг заметил, что спрос на него,
если так можно выразиться, падает. К нему уже не шли за рогом единорога и за
сосудом с пеплом феникса, отвращающим молнии. А причина, как он скоро понял,
заключалась в том, что люди перестали в них верить.
Попугай умолк и устремил на детей суровый взгляд.
- Не понимаю, - Саймон нахмурился. - Раз звери мифические, значит их и
так нет.
- Глупый ты мальчик, - возразил Попугай. - Они существовали, когда в
них верили.
- Не понимаю, как можно существовать только оттого, что в тебя верят, -
заупрямился Саймон.
- Не ты один не понимаешь, таких много, - возразил Попугай. - Смотри
сам: когда-то никто не верил в паровозы и пароходы, верно? Вот их и не было.
Потом масса народу поверила в паровозы и пароходы и... трах-тарарах...
- Гром! - завопила Дульчибелла.
- И тогда развелось столько паровозов и пароходов, что шагу ступить
некуда. Так и с мифическими животными. Пока в них верило изрядное число
людей, их было много, а как только верить в них перестали, так...
трах-тара-рах... численность их сократилась.
- Второй удар грома! - завопила Дульчибелла. - Идите в клетку, в вас
ударит молния!
- Ах, да успокойтесь, пожалуйста, - нетерпеливо оборвал ее Попугай. -
Пойдите займитесь чем-нибудь, сотките себе что-нибудь.
- А что? - спросила Дульчибелла.
- Что угодно, - ответил Попугай.
- Я сотку себе мантилью, - согласилась Дульчибелла. - Мне всегда
хотелось иметь мантилью.
- Скоро дела пошли так плохо, - продолжал рассказ Попугай, - что Ха-Ха
прямо не знал, как и быть: единорогов осталось всего четыре пары, морских
змеев днем с огнем не сыскать - просто ужас какой-то, и все оттого, что в
них перестали верить.
- И как же поступил мистер Джанкетбери? - Пенелопа внимала как
завороженная.
Попугай огляделся вокруг, удостоверился, что их никто не подслушивает,
и, приложив кончик крыла к клюву, прошептал:
- Он создал страну Мифландию.
- Где же она? - спросила Пенелопа.
- И как это разрешило проблему? - добавил Питер.
- Погодите, погодите, - остановил их Попугай. - В свое время узнаете.
- Вы еще не видели узора моей мантильи? - громко вмешалась Дульчибелла.
- Нет, не видел, - с бешенством произнес Попугай. Некоторое время он
молча шагал взад и вперед по куполу клетки, заложив крылья за спину. Потом
остановился.
- Так вот, Мифландию Ха-Ха открыл совершенно случайно. Он бродил по
холмам и обнаружил пещеру. Из простого любопытства, зайдя внутрь, он увидел,
что пещера ведет к колоссальной подземной впадине, заполненной обширным
внутренним морем с многочисленными островками. Он сразу понял, что это ему и
нужно. В конце концов, мир терял веру с такой быстротой и так густо был
заселен, что в нем и настоящим-то, реальным животным не оставалось места, не
то что мифическим. И вот он забрал себе пещеру и с помощью немногих
могущественных заклинаний превратил ее в обитаемую страну - в высшей степени
обитаемую. Он переселил туда всех оставшихся мифических зверей и каждой
породе дал свой островок или свой участок моря, и все зажили счастливо.
Понимаете, пока мы верили друг в друга, мы были в безопасности.
Попугай замолчал, смахнул слезу и громко высморкался.
- Я говорила, что вы простудитесь! - взвизгнула Дульчибелла. -
Послушались вы меня? Нет!
- Наше правительство, если угодно принять такое название, - продолжал
Попугай, - состояло из трех Говорящих Книг и Хенгиста Хайрама Джанкетбери, и
какое же это было хорошее, справедливое и доброе правительство! Как я вам
уже говорил, меня сделали хранителем слов, и в мои обязанности входило
примерно раз в сто лет отправляться в наружный мир и потом докладывать у
себя о том, что там творится. Ну, вот, мы с Дульчибеллой только что гостили
у моего кузена в Индии. Ему принадлежит магараджа Джайпура. Мой кузен
ужасный сноб, имеет международный паспорт, роллс-ройс и все такое, но он
держит меня в курсе положения дел на Востоке. Как бы там ни было, мы
вернулись из поездки, - и, что бы вы думали, мы застали дома?
Дети затаили дыхание.
- Мы обнаружили, - продолжал Попугай таинственным, скорбным и
торжественным голосом, - что василиски подняли мятеж. Мало того: они выкрали
три Говорящие Книги Правления. Можете вы представить себе что-либо более
устрашающее, кошмарное и чудовищное?
- Нет! - ответили ребята, и они говорили искренне, так как в устах
Попугая все это прозвучало страшнее некуда.
- Правильно, - одобрил Попугай.
- Только, пожалуйста, - попросила Пенелопа, - прежде чем рассказывать
дальше, не объясните ли вы нам, что такое "василиск"?
- Да, Попугай, будь добр! - поддержали ее Саймон и Питер.
- Н-ну, - Попугай замялся, - хотя наш девиз в Мифландии "Живи и дай
жить другим", я, должен сознаться, всегда недолюбливал василисков: шумные,
вульгарные, самодовольные - вот их характерные черты. К тому же
неаккуратные, вечно выдыхают пламя и поджигают все вокруг. Словом, опасные
создания. Наружность? Ну, на мой взгляд, самая нерасполагающая.
Приблизительно с вас ростом, петушье тело, драконьи хвосты и чешуя вместо
перьев. Конечно, в своих красных, золотых, зеленых чешуйках они выглядят
очень живописно, но кому что нравится. Я лично считаю их вид вызывающим и
вульгарным.
- А зачем они выдыхают пламя? - спросил Питер.
- Право, не знаю. Просто их такими выдумали. Но они очень опасны,
поверьте мне. Ха-Ха все собирался построить для них специальный огнеупорный
замок. Первый замок, в котором их поселили, они спалили в первые же сутки.
Теперь они живут в замке, где Ха-Ха проживал до того, как переехал в
Кристальные пещеры. Полагаю, рано или поздно они и его сожгут.
- Но разве не опасно иметь их под боком? - спросила Пенелопа.
- Не опасно, если регулировать их численность. Мы никогда не допускаем
наличия более сотни василисков зараз.
- Каким образом вам это удается? - полюбопытствовал Саймон.
- Один из наших законов - столько-то единорогов, столько-то мандрагор,
столько-то василисков и так далее. Без этого закона мы давно затоптали бы
друг друга. Понимаете, в Мифландии площадь ограничена. Кстати, василиски
всяческими способами пытаются увеличить свои ряды, вечно являются к Ха-Ха с
какой-нибудь жалобой: то будто бы некому на них стирать, то еще что-нибудь.
В общем, все обстоит не так просто. Дело в том, что василиски вылупляются из
яиц, которые несут два Золотых петушка - тупые птицы, с ними и поговорить не
о чем. Сидят себе весь день и бессмысленно твердят "ку-ка-ре-ку". Но раз в
сто лет они кладут яйцо.
- А я думала, только куры несут яйца, - в замешательстве пробормотала
Пенелопа.
- Куры несут яйца, из которых вылупляются обыкновенные цыплята, -
поправил ее Попугай, - а Золотые петушки несут яйца, из которых вылупляются
василиски.
Объяснение это так озадачило Пенелопу, что она решила не задавать
больше вопросов.
- Как только Золотой петушок снес василисковое яйцо, его работа
окончена. Тут он испускает парочку хвастливых "кукареку" и передает все это
дело жабам.
- Жабам? - воскликнула Пенелопа.
- При чем тут жабы? - не поверил своим ушам Саймон.
- Как при чем? Они, разумеется, высиживают яйца, - ответил Попугай. -
Больше они ни на что не пригодны - безмозглые, трусливые создания.
Высиживать яйца - только это они и умеют. Знаете что, если вы будете меня
все время прерывать, я никогда не кончу.
- Простите, - с раскаянием проговорил Саймон.
- Итак, василиски надумали украсть Великую Книгу Заклинаний, надеясь,
что она научит их получать по василисковому яйцу в день. Они вошли в сговор
с жабами, существами безответственными, легко поддающимися чужому влиянию, и
сообща похитили не только Золотых петушков, но и три Великие Книги
Правления. Когда мы с Дульчибеллой вернулись, они засели в замке и выдавали
василисковые яйца со скоростью... скоростью...
- Пулеметной очереди, - подсказал Саймон.
- Именно, - подхватил Попугай. - При последнем подсчете у них было уже
двадцать пять яиц. По одному в день. Василиски заполонят всю Мифландию, если
мы что-нибудь не предпримем. Вернее, если я чего-нибудь не предприму. Дело в
том, что в последние двести лет Ха-Ха сделался очень болезненным, забывчивым
и все больше полагается на меня. Но я без Великих Книг как без рук. Мы с
Дульчибеллой собирались отправиться в замок и сделать попытку образумить
василисков, но тут среди ночи на нас напали эти невежественные,
мерзопакостные, беспардонные жабы, упаковали в оберточную бумагу и бросили в
виде вульгарного свертка в воду. Меня, Попугая! Кровь моя кипит при одной
мысли об этом. Погодите, дайте мне только добраться до этих жаб!
- А как мистер Джанкетбери? - спросила Пенелопа. - Что с ним,
бедненьким?
- Он в отчаянии. Последний раз, когда я его видел, он в полной
растерянности сидел в своей пещере, с истерической драконшей Табитой на
руках.
- Драконшей? - Питер почувствовал, что в голове у него шумит.
- Табита, последняя из породы драконов, - пояснил Попугай. - В своем
роде существо милое, но совершенно бесполезное. Она позволила василискам
забрать и драконьи яйца тоже, ну а когда поняла, что натворила, естественно,
ударилась в истерику. Никакой выдержки у этих драконов.
- Вам не кажется, что надо вернуться назад как можно скорее? -
озабоченно спросила Пенелопа. - То есть пока не вылупились василиски?
- Именно, - ответил Попугай. - Но без чьей-либо помощи мне не вернуться.
- Мы вам поможем! - горячо воскликнула Пенелопа. - Мы все сделаем,
правда, Питер? Правда, Саймон?
- Еще бы! - с готовностью откликнулись мальчики. - Все сделаем, только
скажите.
- Как вы добры. - Попугай смахнул слезу. - Как любезны!
- Честно говоря, я бы очень не прочь пойти с вами, - заявил Питер с
воинственным видом, - и задать вашим василискам хорошую взбучку.
- Да, - подтвердил Саймон, - и мерзким жабам тоже.
- А нельзя ли и нам в Мифландию? - спросила Пенелопа. - Может, мы
пригодимся.
- Мои драгоценные юные друзья, - растроганным тоном произнес Попугай. -
Вы так добры, так отзывчивы. Конечно, вам можно туда. Я буду вам чрезвычайно
признателен за помощь.
- Отлично! - Питер вскочил на ноги. - Решено. Как туда добираться?
- Поездом, - ответил Попугай.
- Поездом? - повторили дети в изумлении.
- Да, - подтвердил Попугай. - Сначала в горы шла только пешая тропа,
потом, около тысяча восьмисотого года, туда проложили железную дорогу -
узкоколейку, разумеется. Рельсы как раз проходили мимо входа в пещеру, так
что нам пришлось посвятить паровоз в нашу тайну. Честно говоря, я забыл, где
расположен вход, - я обычно пользуюсь другим, - но паровоз знает. Вернее,
паровозиха. Мадам Гортензия. Французского происхождения, но очень надежная.
Сейчас она уже на пенсии, живет около селения Диакофта...
- Ой, я же ее видела! - Пенелопа от возбуждения прямо взвизгнула. - Она
стоит в нашей деревушке. То есть в деревушке, ближайшей к нашей вилле. Вы
имеете в виду симпатичный маленький паровозик, на такой платформе около
станции?
- Совершенно верно, - подтвердил Попугай. - Как она выглядит?
- Чудесно, - ответила Пенелопа. - Она прелесть.
- Дизелю мы входа не показывали, - заметил Попугай. - Нынешние дизели
не вызывают доверия, но старая мадам Гортензия совсем другое дело. Теперь
таких не делают. Если мы отправимся туда сегодня же, она отвезет нас ко
входу в Мифландию. Дальше мы пойдем пешком вдоль реки.
- А почему нельзя плыть на лодке, раз есть река? - удивился Саймон.
- Можно, когда есть лодка.
- У нас есть! - торжествующе провозгласил Питер. - Она тут, за дюной.
- Вы шутите, - замирающим голосом пробормотал Попугай.
- И не думаем, - возразила Пенелопа. - Пойдите посмотрите.
Попугай снялся с купола клетки и сделал круг над дюной, отсвечивая на
солнце всеми цветами радуги. Он тут же опустился вниз и снова сел на клетку.
- В вашем возрасте вредно летать! - прокричала Дульчибелла. - Сколько
раз я вам говорила!
- Великолепно, - тяжело дыша, сказал Попугай. - Великолепно, именно то,
что надо: надувная и такого прелестного цвета. Дети, как я рад, что мы
встретились.
- Мы тоже, - отозвалась Пенелопа.
- Так, теперь продумаем план действий, - продолжал Попугай. - Я
предлагаю следующее: если вы будете так любезны спрятать нас с Дульчибеллой
вместе с клеткой неподалеку от дороги, вы сможете вернуться сюда ночью и мы
отправимся в селение Диакофта уговаривать мадам Гортензию отвезти нас к
границе Мифландии. Дальше мы поплывем в лодке. Сногсшибательный план, как
вам кажется?
- Высший класс! - Саймон одобрительно улыбнулся.
- Мы с Саймоном будем отвечать за оружие и всякие полезные вещи, -
вставил Питер, - а Пенелопа - за еду и медицинскую аптечку.
- Ах, черт... - Саймон остановился, внезапно что-то вспомнив. - А
сколько продлится наше путешествие?
- Вероятно, несколько дней, - ответил Попугай. - А что?
- А как быть с твоим отцом, Пенни? - спросил Саймон. - Что ему сказать?
- Это очень просто, - ответила Пенелопа. - Он обещал, что, когда вы,
мальчики, приедете, он разрешит нам разбить лагерь на пляже. Мы скажем ему,
что поживем в лагере несколько дней. Предоставьте это мне.
- Ну, значит, все решено. Можно приступать. - Питер был в нетерпении.
Они осторожно подняли клетку с Попугаем в гору и спрятали поблизости от
дороги в густых миртовых зарослях, после чего поплыли домой. Там они
выпустили из лодки воздух и отнесли ее на виллу. Как и ожидала Пенелопа,
дядя Генри не стал возражать против ночевки под открытым небом.
- Сейчас полнолуние, - добавила Пенелопа, - может быть, мы проведем там
несколько дней, так что не волнуйся.
- И не подумаю, - ответил дядя Генри. - Я сам в вашем возрасте любил
ночевать во время полнолуния на открытом воздухе. Желаю хорошо провести
время.
Троица пошла укладываться. Саймон сделал три копья, привязав три острых
кухонных ножа к бамбуковым палкам, а Питер соорудил рогатки из раздвоенных
оливковых веточек с помощью крепкой резины, которой снабдила его Пенелопа.
Кроме того, они взяли с собой три фонарика, компас, аптечку для оказания
первой помощи, где содержались марля, бинты и вата, а также три больших
спичечных коробка. Попугай заверил их, что стоит добраться до Кристальных
пещер, где обитает Ха-Ха, и еды будет вдоволь, поэтому они взяли пищи лишь
на сутки. Выбрали они то, что едят в сыром виде: изюм, орехи, шоколад.
Уложив вещи, они сели на кровати и стали ждать полуночи.
Как только пробило двенадцать, они выбрались из дому и зашагали по
залитой лунным светом дороге, неся в руках оружие, припасы и - самое главное
- лодку. Подходя к миртовым кустам, где они оставили Попугая, они увидели
какой-то свет, похожий на свет от костра. Они подобрались поближе и увидели,
что Попугай зажег на клавесинах две свечи в канделябрах и играет что-то
тихое и бренчащее, а Дульчибелла негромко напевает. Сценка была до того
прелестная - блики, пляшущие на золотых прутьях клетки, на полированной
поверхности клавесина и на мебели; тихая музыка и нежный голос Дульчибеллы,
- что детям ужасно не захотелось прерывать Попугая, но делать было нечего.
- А-а-а, вот и вы! - Попугай провел крылом по клавиатуре и закрыл
крышку клавесина. - Прекрасно, значит, можно трогаться.
С Попугаем на куполе клетки ребята двинулись в сторону Диакофты,
лежавшей приблизительно в миле от них.
Добравшись до селения, они пошли по его тихим улочкам, держа путь к
железнодорожной станции. Там на двух рельсах, положенных на платформу,
величественно, словно на пьедестале, возвышалась мадам Гортензия, больше
похожая на игрушку, чем на настоящий паровоз.
- Вот и она, - сказал Попугай. - По-моему, с прошлого раза она немного
прибавила в ржавчине. А может быть, дело в лунном освещении.
- Я уверена, что никакой ржавчины нет, - вступилась Пенелопа. - Когда я
видела ее в последний раз, она была вычищенная и смазанная и в прекрасном
состоянии. Она вообще чудесно сохранилась.
- Хорошо, - проговорил Попугай, - пойду разбужу старушку.
С этими словами он полетел вперед и уселся на буфер.
- Alors *, Гортензия, птичка моя, проснись! - закричал он. - Открой
свои большие глазки - и покатили!
[* Alors (франц.) - а ну-ка.]
Разбуженная от глубокого сна мадам Гортензия издала короткий резкий
вопль, от которого Попугай чуть не кувыркнулся с буфера.
- Помогайте! Помогайте! - заверещала мадам Гортензия. - Моя снова будут
убивать!
- Перестань, - остановил ее Попугай. - Ты всю деревню разбудишь.
- Mon Dieu! * Да это ты! - произнесла мадам хрипловатым голосом с
сильным французским акцентом. - Mon Dieu, и напугал же ты меня до самой
смерти, кто же так подкрадывается среди ночной поры?
[* Mon Dieu (франц.) - бог мой.]
- А ты думала, кто это? Космическая ракета?
- Ах, mon Perroquet, мой Попугайчик, - проговорила мадам Гортензия, -
всегда шутишь. Сам понимаешь: паровоз с приятной наружностью, в таком
хорошем состоянии, ну как не привлекайт внимание, n'est-ce pas? * Да вот
прошлой ночью мне приходилось звать на помощь. Два каких-то незнакомца из
Лондонского музея пытались меня похищать. Но я гудела, и жители деревни меня
спасали. Такие паровозы, как я, скажу вам, не просто сдаются. Я не
какой-нибудь дурной дизель.
[* N'est-ce pas (франц.) - не так ли.]
- Ну, а я что говорю, - поддакнул Попугай. - Ты, можно смело сказать,
самый прелестный паровозик на свете, а ты знаешь, у меня есть кое-какой
жизненный опыт.
- Ах, mon Perroquet, - вздохнула мадам Гортензия, - ты знаешь, что надо
сказать даме. Ты такой талант, такой симпатик, mon Perroquet.
- Итак, - сказал Попугай, - позволь представить тебе моих друзей:
Питер, Саймон и Пенелопа. Мадам Гортензия внимательно их осмотрела.
- Мальчики недурны, - произнесла она наконец, - особенно черненький. Он
напоминает первого машиниста в мою жизнь. Что касается девочки... хм,
невыразительное лицо и сколько ржавчины на голове, бедняжка.
- Это у меня волосы, - возмутилась Пенелопа, - просто они такого цвета.
- Будет, будет, - примирительным тоном проговорил Попугай, - мы сюда
пришли не для того, чтобы устраивать конкурс красоты. Мы хотим просить тебя
об одном одолжении, Гортензия, моя радость.
- Для тебя, мой храбрый Попугайчик, я делайт что угодно.
- Прекрасно, - сказал Попугай. - Тогда ты отвезешь нас в Мифландию.
- Что? - хрипло взвизгнула мадам Гортензия. - Покидать мою милую уютную
платформу и пускать вверх по долине? Это мне, когда я на пенсии! Мне, в моем
возрасте, разводить пары? Non, non, non! Жамэ! И не проси, слышать не хочу!
Уговоры продолжались долго. Попугай улещивал ее, осыпал комплиментами,
дети расточали похвалы ее красоте, уверяли, что Мифландии без нее не
обойтись (что было истинной правдой).
- Хорошо, - сдалась наконец мадам Гортензия, - я согласна. Но мне не
спуститься с мой удобный помост, который построили нарочно для меня.
- Ну, это просто, - заверил ее Питер. - Две доски - и, с вашей
подвижностью и сноровкой, вы у нас в одну минуту очутитесь внизу.
- Mon Dieu, он умеет польстить совсем как ты, Попугайчик, - заметила
мадам Гортензия. - Пусть так, будь что будет. Несите ваши доски - и
начинаем.
Мальчики быстро раздобыли несколько досок и соорудили наклонный помост.
Потом все зашли сзади мадам Гортензии и принялись ее толкать.
- Sacres freins! Святые тормоза! - воскликнула мадам Гортензия. -
Сильней, толкайте сильней. Alors, еще разок.
Наконец ее небольшие колеса закрутились, и она со скрипом и пыхтением
соскользнула с деревянной платформы и очутилась на земле.
- Чудесно, - сказал Питер. - Еще несколько метров, мадам, и вы на
прочных, удобных рельсах.
- Alors, - задыхаясь, пролепетала мадам Гортензия. - Чего я только не
делать ради этого Попугайчика.
Пока Питер и Саймон мягко и осторожно помогали мадам Гортензии встать
на рельсы, Пенелопа и Попугай шарили вокруг, ища топливо, чтобы привести
паровозик в действие. Угля не оказалось, но в конце концов они нашли груду
оливковых поленьев. Пенелопа набрала охапку и заложила в печь.
- Осторожно, осторожно, не повреждай краску, - пропыхтела мадам
Гортензия. - Меня только-только выкрасили заново.
Наконец топку набили дровами, котел залили водой из станционного
водопровода, и теперь все было готово к отправлению. Только забравшись на
паровоз, дети поняли, до чего миниатюрна мадам Гортензия: когда в паровозную
будку внесли клетку, остальные еле-еле втиснулись туда со своими пожитками.
- Все на местах? - спросила мадам Гортензия. - Тогда, Питер, я попрошу
тебя разжигать огонь в топке.
- С удовольствием, мадам, - отозвался Питер.
Они с Саймоном страстно любили железную дорогу, поэтому одна мысль о
путешествии на мадам Гортензии приводила их в восторг. А уж выполнять работу
машиниста казалось им верхом наслаждения. Они бережно подожгли клочок
бумаги, положили на него щепок и кусков коры и раздули огонь. Сверху они
наложили поленьев, и вскоре в топке ревел огонь.
- Ах, nom de Wagon-lit! Клянусь спальным вагоном! - воскликнула мадам
Гортензия, втягивая полные легкие дыма и выдувая его через трубу. - Лучше
нет хорошей затяжки, когда нервы на пределе.
Котел скоро раскалился, и вот уже мадам Гортензия издала ликующее
"с-с-с-ш-ш-ш!".
- Превосходно! - с восхищением проговорил Попугай. - Ты сегодня как
нельзя более в голосе, дорогая Гортензия.
- Льстец! - отозвалась мадам Гортензия. - С-с-с-ш-ш-ш!
- Так, Питер, теперь немного отпусти тормоза, - скомандовал Попугай, -
а ты, Саймон, слегка прибавь мадам пару.
Сначала медленно-медленно, а затем все быстрее и быстрее колеса начали
крутиться.
- Больше... чуф-чуф-чуф... пару! - вскричала мадам Гортензия. -
Сбросьте... чуф-чуф-чуф, чуф-чуф-чуф... тормоза. Больше... чуф-чуф-чуффа,
чуф-чуф-чуффа... пару. Alors, mes braves! Итак, мои храбрецы, мы тронулись.
Vive la France! Да здравствует Франция! Чуффа-чуффа-чуффа,
чуффа-чуффа-чуффа!
- Великолепно! - закричал Саймон. - Vive мадам Гортензия!
- Ура! Ура! - подхватил Попугай.
- Вы приняли таблетку? - взвизгнула Дульчибелла. - Вы же знаете, вас
всегда укачивает в поезде!
Паровозик набирал скорость, дребезжа, звякая, громыхая, окутанный
облаками пара; топка светилась, как рубин; Питер и Саймон все подбрасывали в
нее поленья, а впереди, лилово-черная в лунном свете, лежала горная цепь.
Путь в долину оказался захватывающим. Узенькая колея вилась между
высокими утесами, пробегала над глубокими ущельями, где в лунном свете
поблескивали водопады. Река внизу, тесно сдавленная зазубренными камнями,
казалась гигантскими сверкающими когтями неведомой птицы. У подножий утесов
мерцали зеленые огоньки светляков, а сквозь шум множества водопадов и
пыхтение и лязганье мадам Гортензии дети иногда с
...Закладка в соц.сетях
