Жанр: Детская
Говорящий сверток
... - Необычайно полезные существа, - ответил Попугай, - но, должен
признаться, они скорее результат ошибки, а не преднамеренного замысла.
Видите ли, на заре Мифландии Ха-Ха пытался создать корову, которая бы
бесперебойно давала молоко, но за основу ему пришлось все-таки взять
мифического лунного тельца, чтобы не отклоняться от правила. Но, как назло,
Ха-Ха в тот день потерял очки и нечаянно смешал в кучу три или четыре
заклинания. Бедный Ха-Ха очень огорчался, но, как выяснилось позднее,
никакой беды не произошло и ошибка оказалась в высшей степени удачной.
Путники прошли между деревьями в ту сторону, откуда слышалось
позвякивание колокольчика и тихое мычание, какое всегда стоит над пастбищем,
где пасется обыкновенное стадо коров. Затем они вышли на поляну и увидели
лунных тельцов.
- На первый взгляд несколько неожиданное зрелище, не правда ли? - с
гордостью произнес Попугай.
- Неожиданное? Да это самые фантастические существа на свете! -
воскликнул Питер.
- Как будто их составили из разных кусочков, - добавила Пенелопа.
В целом лунные тельцы походили на гигантских темно-зеленых улиток,
покрытых красивейшими золотисто-зелеными раковинами. Но вместо головы
улитки, оснащенной рожками, у каждого существа была толстолобая голова
теленка с янтарного цвета рогами и копной курчавых завитков на лбу. У них
были темные влажные глаза, они медленно переползали по лиловой траве, как
улитки, но при этом щипали траву, как коровы. Порой то один, то другой
задирал голову и издавал долгое проникновенное "му-у-у".
- Они опасны? - спросил Саймон, глядя на них как зачарованный.
- Господи, нет, конечно, - возмутился Попугай. - Добрейшие и глупейшие
создания во всей стране, но в отличие от других добрых дураков чрезвычайно
полезны.
- А что они дают? - спросила Пенелопа.
- Молоко, - ответил Попугай, - и лунное желе - полезнейшее в мире
вещество.
- Откуда их доят? - в недоумении спросил Питер.
- Из раковин. У каждой раковины по три крана. На двух написано
"горячее" и "холодное". Поворачиваете кран - и пожалуйста: получаете горячее
или холодное молоко, кто какое любит.
- А что получают из третьего крана? - поинтересовался Саймон.
- Сливки.
- Ах, черт! - воскликнул Питер, который обожал сливки. - От них
действительно сплошная польза.
- А откуда берется желе? - спросила Пенелопа.
- Ага, это и есть самое интересное, - ответил Попугай. - Видели, как
улитка оставляет за собой слизистый след? Так вот, лунные тельцы делают то
же самое, только оставляют они за собой желе и делают его, лишь когда их
попросят.
- Уф, - проговорила Пенелопа. - А зачем столько желе?
- Оно застывает пластами, - пояснил Попугай, - и становится необычайно
нужным материалом. Начать с того, что оно холодное, когда жарко, и горячее,
когда холодно.
- Как? - не понял Питер.
- Я хочу сказать, что, если сделать из него дом или одежду, в них тепло
в холодную погоду и наоборот.
- Это удобно, - подумав, согласился Саймон.
- Желе хранят в виде пластов, - продолжал попугай, - а когда
понадобится, берут пласт и выдумывают его во что-нибудь полезное.
- Выдумывают? - повторила Пенелопа. - Что ты хочешь сказать?
- Сейчас я вам покажу, - проговорил Попугай. - Подойдем поближе.
Они направились к стаду. Диковинные звери подняли головы и с
дружелюбнейшим видом уставились на них. Вожак был крупнее остальных, и на
шее у него висел большой золотой колокольчик с надписью "Вожак".
- Доброе утро, - обратился к нему Попугай. Вожак посмотрел на них
внимательным взглядом, потом издал долгое приветственное "му-у-у".
- Не слишком интересные собеседники, - шепнул Попугай на ухо Пенелопе.
- Очень ограниченный словарь.
Главный телец продолжал глядеть на них выразительным взглядом.
- А ну-ка, старина, - продолжал Попугай, - нам нужно парочку пластов
желе. Как это тебе - не очень затруднительно ?
Вожак величественно кивнул, потом повернулся к стаду и издал
продолжительное "му-у-у". Стадо немедленно образовало кружок, животные
встали один за другим, а вожак занял позицию в центре. И вдруг он запел.
Покачивая головой то в одну, то в другую сторону, так что колокольчик
позвякивал невпопад, он тянул: "Му-у-у, му-у-у, му-у-у", а все стадо тем
временем скользило кружком, очень быстро повторяя хором: "Му-му-му,
му-му-му, му-му-му". В целом шум получался очень громкий, но заунывный. По
мере того как стадо скользило круг за кругом, то один то другой телец
оставлял за собой след чего-то похожего на зеленый жидкий клей, а следующий
за ним телец, точно паровой каток, раскатывал его в плоский прозрачный лист.
- Хорошо, хорошо, хватит. Хватит, я сказал! - заорал Попугай, пытаясь
перекричать "му-му-му". Тельцы с удивленным видом остановились, мычание
прекратилось. На траве теперь лежало штук двадцать пластин как бы тонкого
хрупкого зеленого стекла.
- Никак не научатся считать, - раздраженно заметил Попугай. - Ну,
неважно, пригодится.
Пенелопа взяла одну пластину в руки - оказалось, что она легкая, как
паутина, и очень гибкая.
- Смотрите-ка, похоже на пластик, - сказала она.
- Лучше пластика, - поправил ее Попугай. - Как только они вам больше не
нужны, вы просто берете и раздумываете их обратно.
- Что значит "раздумываете обратно"? - спросил Питер.
- Сейчас покажу. Нам ведь нужны только две пластины, стало быть, я
сейчас от них избавлюсь. Смотрите.
Дети завороженным взглядом следили, как Попугай переходил от листа к
листу, сосредоточенно смотрел на каждый и произносил: "Исчезни!"
И пласт скручивался в рулон, становился все меньше и меньше и наконец с
тихим звуком, словно лопался крошечный воздушный шарик, исчезал.
- Невероятно, - проговорил Саймон.
- Значит, вы просто приказываете им? - спросил Питер.
- Да. - Попугай вытер лоб крылом. - Однако для этого необходимо очень
сосредоточиться. Затем остается выдумать их во что угодно - что угодно
неодушевленное, разумеется. Глядите.
Он подошел к одной из пластин желе и вытянул вперед крыло.
- Дай мне два куска пятьдесят сантиметров на сорок, - приказал он, и
пластина послушно оторвала от себя два куска требуемого размера.
Попугай взлетел Пенелопе на плечо.
- А теперь, - сказал он, - стойте тихо, я их во что-нибудь выдумаю.
- Во что? - не утерпел Саймон.
- Ведра! - приказал Попугай, не спуская пристального взгляда с кусков
желе.
И дети увидели, как куски из бледно-зеленых стали темно-зелеными. Потом
вдруг принялись дергаться, и корчиться, и извиваться, и подпрыгивать, и
скручиваться, и всячески кривляться. Потом еще разок как-то особенно
замысловато искривились, послышалось тихое "щелк" - и перед ними очутились
два красивых ведерка.
- Слушайте, это просто чудо! - Питер был совершенно потрясен.
- Теперь понятно, почему ты утверждал, будто желе такое полезное, -
заметил Саймон.
- Самая полезная вещь на свете, - убежденно сказала Пенелопа.
Попугай наполнил одно ведро холодным молоком, а другое сливками из
раковины одного из тельцов. Потом они поблагодарили стадо, которое хором
откликнулось вежливым "му-у", и, захватив пластины желе, отправились обратно
на реку.
- Наконец-то явились, - встретила их Дульчибелла. - Не слишком вы
торопитесь. Я уже хотела снаряжать за вами спасательную экспедицию.
- Ну, откуда бы ты ее взяла, эгоистка ты этакая, - сказал Попугай. -
Вечно ты все преувеличиваешь.
- Мы принесли тебе сливок, - поспешно вставила Пенелопа.
- Сливок? - повторила паучиха. - Как мило. А тлю на закуску, конечно,
не принесли?
- Ты знаешь, нет, - серьезно ответила Пенелопа.
- Что делать, - вздохнула Дульчибелла. - Этого следовало ожидать.
Попугай, очень сильно сосредоточившись, выдумал желе в великолепную
новую надувную лодку, и они, погрузив в нее все свои пожитки и клетку,
спустили ее на мирную гладь реки.
- Йо-хо-хо и прочая чепуха, - весело проговорил Попугай. - Еще немного
- и мы доберемся до Единорожьих лугов, а оттуда до Кристальных пещер полчаса
подъема.
- Прямо мечтаю увидеть единорогов, - Пенелопа, сидевшая на корме,
опустила руку в золотистую сверкающую воду. Питер и Саймон гребли дружно, и
лодка шла хорошим ходом.
- Звери очень живописные, нельзя не признать, - рассудительным тоном
произнес Попугай, - но очень, очень заносчивы. Держатся особняком. Снобы!
Всегда отвечают: "Это нас не касается". Хотя в Мифландии, разумеется, все
касается всех. Ведь мы непременно должны верить друг в друга, иначе мы все
исчезнем, не так ли?
- Может, они просто застенчивы? - предположила Пенелопа.
- Застенчивы? Ну нет, о них этого не скажешь, - проговорил Попугай. -
Нет, им просто лень. Любят поважничать. Когда я навещал их по поводу
василисков, знаете, что они сказали? Я прямо взбесился. Они сказали: "Нам
какое дело? Это уж ваша с Ха-Ха забота обуздывать буйные элементы". А? Я им
покажу "буйные элементы".
- Лес кончается, - заметил Питер. - Мы, кажется, выплываем на открытую
местность.
- Дайте-ка я слетаю на разведку.
И Попугай, захватив подзорную трубу, улетел. Через несколько минут он
вернулся, сделал круг над лодкой и с большим искусством приземлился Пенелопе
на плечо.
- Путь свободен! - объявил он. - Никого не видно. Держите на ту
бухточку, мы там высадимся.
В бухте они вышли на берег. Выпустили воздух из лодки и сложили ее.
Затем они зашагали по холмистым лугам, на которых там и сям были разбросаны
купы синих кустов, усеянных красными цветами размером с подсолнух. Впереди,
километрах в трех от них, виднелись лесистые холмы; там-то, по словам
Попугая, находились Кристальные пещеры.
Хотя солнце не поднялось выше, воздух сильно разогрелся, и мальчики,
тащившие в придачу к своим пожиткам и провизии дом Попугая со всей
обстановкой, изнемогали от жары. Когда они добрались до середины пути,
Попугай разрешил им отдохнуть. Они с радостью опустили ношу, легли в тень
под большой синий куст и как следует напились молока, что было весьма
кстати.
- Я дойду до вершины холма, погляжу, свободен ли путь, а вы хорошенько
отдохните, - сказала Пенелопа.
- Смотри будь осторожна, - напутствовал ее Питер.
- Там открытая местность, думаю, ей ничто не угрожает, - заметил
Попугай, собравшийся подремать на своей клетке.
- Я далеко не пойду, - пообещала Пенелопа.
- Расскажешь потом, что увидишь, - сонным голосом пробормотал Саймон, -
а встретишь василисков - не забудь от них удрать.
- Не беспокойся, не забуду.
И Пенелопа медленно побрела вверх по склону, наслаждаясь душистым
воздухом, дивными красками неба и упругой мягкостью травы под ногами.
Взойдя на холм, Пенелопа заглянула в следующую долину и залюбовалась
сочетанием лиловой травы, синих кустов и красных цветов. Вдруг она заметила,
что какое-то маленькое существо прошмыгнуло из одного куста в другой, но так
быстро, что она не успела разобрать, кто это был. Она живо забралась в синий
куст и притаилась, выжидая, чтобы животное появилось снова. Оно тут же и
выскочило, и Пенелопа тихонько ахнула от удивления и восторга: это был
бледно-голубой крошка единорог с огромными синими глазами, грива и хвост у
него были словно из золотой пряжи, а витой рог как будто сделан из
прозрачного золотистого ячменного сахара. Маленький единорог застыл в
напряженной позе, навострив уши, раздув ноздри, повернув голову назад.
И тут вдруг Пенелопа похолодела от страха: на гребень холма важной
поступью вышел василиск, похожий на гигантского разноцветного петуха. Он
остановился, огляделся вокруг, жестокие зеленовато-золотистые глаза его
сверкали, чешуя отливала зеленым, золотым и красным. Когда он повернул
голову, Пенелопа услыхала, как зашуршали и заскрипели тершиеся друг об друга
чешуйки, увидела, как из ноздрей показались струйки голубоватого дыма, а из
клюва вместе с дыханием вырвались крошечные язычки оранжевого пламени.
Единорог, вероятно, тоже заметил василиска, он повернулся и бросился бежать
по долине, то заскакивая в кусты, то выскакивая наружу, и наконец
остановился совсем недалеко от того места, где пряталась Пенелопа. Ей было
видно, как раздуваются его ноздри и бока, слышно, как со свистом вырывается
дыхание.
Василиск внимательно оглядел долину, дернул, как кошка, направо-налево
раздвоенным хвостом, нагнул свою большую петушью башку и принялся обнюхивать
землю, тихо, но злобно рыча. Ничего страшнее этих звуков Пенелопа в жизни не
слыхала. Единорог тоже заслышал это рычание, но, очевидно, так обессилел,
что не побежал, а лег комочком на землю и прижал назад уши; в широко
раскрытых глазах его стоял ужас. Внезапно василиск, видимо почуяв его запах,
издал ликующее кукареканье, от которого кровь стыла в жилах, и пустился
бежать по долине.
Пенелопе страшно хотелось помочь малышу, но она боялась привлечь к себе
внимание василиска. Однако, наблюдая за ним из своего укрытия, она заметила,
что с нюхом у него обстоит неважно, - он несколько раз терял след и бегал
кругами, тихонько клохча себе под нос. У Пенелопы родился план. Если
перебить след единорога, василиск, может быть, потеряет его совсем. Способ
для этого был один: подменить запах единорога своим. План был, конечно,
рискованный, в случае неудачи разъяренный василиск мог испепелить и ее, и
малыша. Она понимала, что, если будет долго раздумывать, вся ее отвага
выветрится. Поэтому она вскочила и, петляя по кустам, сбежала зигзагами
вниз, в долину, и схватила единорога на руки. Тот заржал от страха и
принялся брыкаться и бодать ее рогом.
- Перестань, дурачок, - прошептала Пенелопа. - Перестань. Я твой друг.
Я хочу тебе помочь.
При слове "друг" единорожек затих и уставился ей снизу в лицо большими
испуганными фиалковыми глазами.
- Друг? - переспросил он нежным голоском. - Друг?
- Да, - шепнула Пенелопа. - Лежи тихо, я попробую спасти тебя.
Хотя единорожек был не больше фокстерьера, он оказался довольно
тяжелым, и Пенелопа обнаружила это очень скоро. Она бросилась назад в гору,
то и дело прячась в кусты, делая перебежки, только когда василиск опускал
голову к земле, так как боялась, что он видит лучше, чем чует. Совсем
запыхавшись, она добежала до верха и оглянулась, чтобы посмотреть, удалась
ли ее хитрость. Василиск как раз приближался к тому месту, где Пенелопа
подхватила на руки единорога. Пенелопа затаила дыхание.
Неожиданно василиск, бежавший наклонив клюв к земле, отпрянул с
испуганным рычанием. Глаза его закрылись, и он вдруг яростно чихнул. Из
ноздрей его брызнул огонь и дым и выжег большое черное пятно на лиловой
траве. Он неудержимо чихал и чихал, каждый раз оставляя на траве черное
место или поджигая куст. Он никак не мог остановиться, у него словно
началась сенная лихорадка. Наконец он повернулся и со слезящимися глазами,
дико чихая, помчался прочь, оставляя за собой почерневшую траву и дымящиеся
кусты.
- Ну, не знала я, что от меня так плохо пахнет, - проговорила Пенелопа.
- Так или иначе, он убрался.
- Спасибо тебе, ты спасла мне жизнь, - нежным голоском произнес
маленький единорог. - Ты очень добрая и храбрая.
- Ну насчет храбрости я не уверена, - сказала Пенелопа, - но главное,
что мне удалось его прогнать. А как получилось, что он тебя преследовал? Как
тебя угораздило очутиться здесь одному? Где твои родители?
- Стадо вон там, - показал единорог. - Я от них убежал, потому что
хотел поупражняться в бодании.
- Как? - не поняла Пенелопа.
- В бодании, - повторил малыш, мотая головой сверху вниз так, что рог
его засверкал на солнце. - Рогом, понимаешь? У нас каждый год бывает великое
бодальнее состязание, я уже большой и в этом году тоже буду участвовать. А
поскольку я наследный принц, то должен победить, понимаешь?
- Наследный принц?
- Ну да, Септимус, наследный принц единорогов. Папа и мама у меня
король и королева.
- Тем более ты не должен убегать один, - строго сказала Пенелопа. - Сам
подумай: хорошо ли, чтобы за наследным принцем гнался василиск?
- Я знаю, - с раскаянием проговорил Септимус, - но мне так надо было
поупражняться, а пробочные деревья прямо созданы для. этого. Если выбрать
большую пробку, рогу не больно.
- Твои родители, наверное, с ума сходят от беспокойства, - проворчала
Пенелопа. - Чем скорее им тебя вернуть, тем лучше. А почему василиск за
тобой погнался?
- Он хотел забрать меня к себе в замок, чтобы держать единорогов в
повиновении. Он даже меня и схватил, да я боднул его как следует и удрал.
Огнем он дохнуть не посмел, он хотел поймать меня живым. И хорошо, что не
дохнул, а то он опалил бы мне гриву и хвост. Ведь, согласись, они у меня
очень красивые, правда?
Пенелопа поежилась от страха.
- Да, очень. Ладно, пойдем к моим друзьям, и мы подумаем, как тебя
вернуть родителям.
Пока они спускались с холма, Септимус весело скакал вокруг Пенелопы,
видимо совсем забыв про недавнюю опасность.
Питер и Саймон пришли в восторг, увидав настоящего, живого единорога,
но ужаснулись, когда узнали, как рисковала Пенелопа, чтобы спасти его от
василиска.
- Честное слово, я бы обязательно позвала вас на помощь, если бы
успела, - оправдывалась она. - Но у меня не было времени, мне пришлось
действовать мгновенно.
- Надеюсь, это глупое создание благодарно тебе, - сурово сказал
Попугай. - Этот бездельник не заслуживает, чтобы его спасали.
Но Септимус его не слышал. Он нашел лужицу и теперь стоял как
зачарованный, любуясь своим отражением.
- Ох уж эти мне единороги, - мрачно заметил Попугай, - все одинаковы:
самовлюбленны и тщеславны, как никто. Дайте им зеркало или вообще что
угодно, во что можно смотреться, - и они замрут на месте, как
загипнотизированные.
- Он еще ребенок, - возразила Пенелопа, - и потому он и правда очень
красивый.
- Хорош, спору нет, - нехотя согласился Попугай. - Но в голове пусто. И
все они такие. Ну что ж, пора, я полагаю, вернуть это сокровище в лоно
семьи.
Вся компания двинулась в путь. Септимус дорогой весело резвился.
- Как тебе кажется, Пенелопа, мне больше идет, когда рог так или когда
вот так? - спросил он.
- Если ты не угомонишься, - с раздражением оборвал его Попугай, - я
возьму у Пенелопы ножницы и обстригу тебе хвост и гриву.
Эта страшная угроза возымела действие, Септимус притих.
Они шли по прогалине между синими кустами, как вдруг послышался глухой
грохот, похожий на гром, и земля задрожала у них под ногами. В следующую
минуту на прогалину, ломая кусты и стуча копытами по дерну, вынеслось
огромное стадо голубых и белых единорогов и, храпя, остановилось в
нескольких метрах от путешественников. Дети оказались окружены частоколом
острых золотых рогов, угрожающе нацеленных прямо на них.
- Эй, вы! - закричал Попугай. - Эй, вы! Бросьте эти глупости - это мы,
не видите, что ли!
Стоявшие плотным кругом животные расступились, и вперед вышел очень
крупный единорог красивого темно-синего цвета. Грива и хвост у него были
медово-янтарные, а витой рог сверкал, как новенькая золотая монета. Ясно
было, что это и есть король, а стройный белый единорог с золотой гривой и
хвостом, державшийся рядом с ним, - королева.
- Ты ли это, Попугай? - в изумлении проговорил король.
- Конечно я, а кто же еще? - отвечал Попугай.
- Нам передали, что после того как василиски взяли власть в свои руки,
ты покинул страну.
- Что-о?! - негодующе воскликнул Попугай. - Я? Покинул страну? Это я-то?
- Ну, это действительно было на тебя как-то не похоже, но Ха-Ха сказал,
что ты исчез, даже не оставив записки, а василиски уверяли, будто ты сбежал.
- Я им покажу "сбежал", дайте срок, - проговорил Попугай.
- Вот именно, - подхватил Питер. - "Сбежал", скажите на милость. Мы им
покажем, не волнуйся, Попугай.
- Это василиски у нас побегут, когда мы зададим им перцу, - поддержал
его Саймон.
- Пенелопа спасла меня от василиска, - объявил Септимус.
И он рассказал родителям (с некоторыми преувеличениями), как Пенелопа
провела василиска.
- Все единороги в долгу перед тобой, - сказал король, грозно сверкая
глазами. - С нынешнего дня каждый единорог в Мифландии к твоим услугам.
Стоит тебе пожелать что-нибудь, и мы приложим все старания, чтобы выполнить
твое желание. А покамест предоставляю четверых моих подданных в ваше
распоряжение: по одному на троих, а четвертый повезет Попугая и вещи.
- Огромное спасибо, ваше величество, - сказала Пенелопа. - Вы очень
щедры. Не знаю, могу ли я высказать маленькую просьбу.
- Говори, - ответил единорог. - Если это в моих силах, просьба будет
удовлетворена.
- В таком случае не присоединитесь ли вы и ваши подданные к нам?
Попугай, мои кузены и я хотим попытаться свергнуть этих грубых и опасных
василисков.
- Обычно мы, единороги, держимся особняком, - ответил король. - Мы не
вмешиваемся в чужие дела. Но коль скоро таково твое желание и коль скоро
василиски имели наглость напасть на моего сына, я объявляю: все единороги
Мифландии, включая меня самого, будут служить вам до тех пор, пока василиски
не будут побеждены.
- Благодарю вас, - сказала Пенелопа, - очень, очень благодарю вас.
- Вот это дело! - воскликнул Попугай. - Вместе мы разобьем и разгромим
этих вульгарных, безвкусно-ярких, пустых и ничтожных василисков.
Дети тут же взгромоздили свои пожитки и клетку на широкую спину одного
единорога и оседлали трех других.
- Помните, - сказал король, - когда мы вам понадобимся, дайте знать, и
мы тотчас явимся. В вашем распоряжении полтораста острых рогов.
- Спасибо, ваше величество, - проговорила Пенелопа.
- Мы свяжемся с вами, как только выработаем с Ха-Ха план кампании, -
добавил Попугай. - А теперь, будь добр, вели своим подданным, чтобы они
никому ни словом не обмолвились о том, что видели нас. Как известно, во
внезапности - половина успеха.
- Ни один из моих подданных не проговорится, - заверил его король.
- В таком случае в путь! - Попугай вспорхнул Пенелопе на плечо. - Чем
скорее мы доберемся до Кристальных пещер, тем лучше.
И небольшая кавалькада единорогов, увозившая на себе Попугая, ребят и
их вещи, тронулась по направлению к лесистым холмам, видневшимся в полумиле
от них.
- Ты очень умно поступила, заручившись помощью единорогов, - шепнул
Попугай на ухо Пенелопе. - Но даже и с ними победить василисков будет
нелегко. Судя по тому, что они осмелились раздразнить единорогов,
попытавшись выкрасть Септимуса, они чувствуют себя очень уверенно.
- Ну, а нет в Мифландии еще каких-нибудь зверей, у кого можно попросить
поддержки? - спросил Питер.
- Есть, конечно, - ответил Попугай, - но толку от них мало. Взять,
например, лунных тельцов. Полезные животные, но для нашего дела совершенно
непригодны. Возможно, грифоны и присоединятся к нам, - это было бы неплохое
подспорье. Кто мог бы помочь, так это драконы, если бы Табита не повела себя
так глупо.
- Да, а что она, собственно, сделала? - спросил Саймон.
- Узнаете, когда доедем, - ответил Попугай. - Нам туда - за те деревья.
Они проезжали сквозь чащу пробочных деревьев. Впереди торчала высокая
красная скала и уже виднелся сводчатый вход в пещеру. Еще ближе - и они
увидели, что вся трава перед входом обгорела, а кустарник почернел и
обуглился.
- Опять эти василиски! - взорвался Попугай. Он был вне себя от злости.
- Видно, пытались добраться до Ха-Ха. Вы только поглядите, как они пожгли
подлесок.
- Надеюсь, они не причинили вреда мистеру Джанкетбери. - Пенелопа
вздрогнула, вспомнив, как страшно рычал василиск, гнавшийся за Септимусом.
- Думаю, что нет, - ответил Попугай. - Кристальные пещеры имеют особое
устройство. Если вы снаружи, вам не войти внутрь, а если вы внутри, то не
выйти оттуда.
Как и многое другое в Мифландии, детям показалось это непонятным, и они
так и сказали Попугаю.
- Видите ли, - объяснил он, - когда мы обнаружили пещеры, они были
самыми обыкновенными пещерами. Но потом Ха-Ха изобрел что-то вроде жидкого
кристалла, который получали в виде пены, а потом он затвердевал. Ха-Ха так
гордился своим изобретением, что заполнил им пещеры целиком. И в результате
вы как будто идете сквозь гигантские мыльные пузыри. Они прозрачны, так что
вам все видно, но попасть внутрь крайне затруднительно, если не знать
секрета. Словно попадаешь в прозрачный лабиринт. Мы с Ха-Ха одни знаем, как
туда войти и как оттуда выйти.
Они спешились у входа. Громадная пещера, казалось, и в самом деле была
наполнена большими мыльными пузырями, прозрачными и нежными, переливавшимися
всеми цветами радуги.
- А теперь, молодцы, - сказал Попугай, обращаясь к единорогам, -
попаситесь вон там подальше, пока вы нам не понадобитесь.
Единороги покладисто кивнули и удалились в пробочный лес.
Попугай порылся в шкафу и извлек компас.
- Следуйте за мной, - скомандовал он.
Дети взяли свои вещи и клетку и вошли за ним в глубину Кристальных
пещер.
У Пенелопы было такое ощущение, будто они брели сквозь прозрачное
облако, В обе стороны отходили боковые туннели, казавшиеся бесконечными. Но
как только путники делали шаг вбок, перед ними всякий раз вставала стена
мерцающего кристалла.
- Третий справа, второй слева, пятый справа, четвертый слева, -
бормотал Попугай, семеня по туннелю и все время сверяясь с компасом.
Кристальные коридоры освещались зеленоватым светом. Саймон
заинтересова
...Закладка в соц.сетях
