Жанр: Детская
Говорящий сверток
...лся его происхождением.
- Светляки, - объяснил Попугай. - Ха-Ха отдал им всю крышу при условии,
что они будут освещать коридоры. Естественно, жилые помещения освещаются
грибами.
- Грибами? - повторил Питер.
- Ну да, светящимися грибами, они дают отличный свет.
Они углубились уже довольно далеко, кристальные пузыри становились все
крупнее. И вот сквозь толщу прозрачного кристалла они увидели впереди
сильный белый свет.
- Почти пришли, почти пришли, - пробормотал Попугай. - Бедняга Ха-Ха,
наверное, голову себе ломает над тем, куда я подевался. Но ничего, теперь мы
здесь и скоро разрешим наши проблемы.
Они завернули за угол и очутились в огромной комнате овальной формы,
где с потолка свисали связки белых фосфоресцирующих грибов. В глубину
отходили две полукруглые ниши. В главной комнате стоял длинный стол, много
стульев с высокими спинками и несколько низких диванов с яркими подушками. В
одной из ниш была большая кухонная плита, на которой кипели кастрюльки и
шипели сковородки и над которой висели окорока, колбасы и связки лука. В
другой нише помещалась лаборатория, заставленная горелками, ретортами,
пробирками, пестиками, ступками и бесчисленными флаконами с разноцветными
настоями трав и солями.
Спиной к путешественникам, с луком и стрелой в руках, которые были
намного больше его самого, стоял низенький толстенький человечек в черном и
золотом одеянии и в остроконечной золотой с черным шляпе.
- Назад! - прокричала фигура, потрясая луком самым непрофессиональным
образом. - Назад! Еще один шаг - и я всажу тебе стрелу прямо в зоб, негодный
непослушный василиск!
- Ах, боже мой, - вздохнул Попугай. - Опять он потерял очки.
- Назад! Сделай только шаг - и я убью тебя наповал! - воскликнул
волшебник, продолжая размахивать луком.
- Ха-Ха! - крикнул Попугай. - Это я, Попугай!
Услыхав голос позади себя, волшебник резко повернулся, и шляпа
свалилась у него с головы. Ребята прежде думали, что все волшебники
долговязые и сухощавые, как цапли, но у Ха-Ха было круглое лицо, седая
борода до пояса и длинные белые волосы, поверх которых, точно розовый гриб,
торчала лысая макушка.
- Негодный василиск! - закричал волшебник, дико озираясь. - Как смеешь
ты выдавать себя за Попугая? Какая наглая подделка! Неужели ты думаешь, я
поддамся обману?
- Фу-ты, - простонал Попугай, - что бы ему класть очки на одно и то же
место, а еще лучше - вообще их не снимать.
С этими словами он перелетел через комнату и сел волшебнику на плечо.
- Ха-Ха, это я и есть, Попугай. Я вернулся!
- Попугай, так это ты? - Голос у волшебника дрогнул, он поднял кверху
пухлую ручку и погладил Попугаю хохолок.
- Он самый, - ответил Попугай.
- Ох, Попугай, как же я счастлив, что ты вернулся.
- Я тоже рад, - проговорил Попугай.
- Ну вот, ну вот... - Волшебник шумно высморкался и при этом налетел на
стул. - Где же ты пропадал, Попугай? Я тебя повсюду искал. Я был уверен, что
отвратительные василиски сожгли тебя.
- Это все жабы виноваты, - отозвался Попугай. - Набросились на нас с
Дульчибеллой среди ночи, закрутили в грубую оберточную бумагу и столкнули в
реку.
- Нет, какая дерзость, какая дерзость! - Волшебник зашагал взад и
вперед по комнате, лицо его побагровело от гнева. Он впал в такое волнение,
что налетел на кристальную стену и упал. Питер и Саймон поставили его на
ноги.
- Благодарствуйте, благодарствуйте, очень любезно с вашей стороны, -
пробормотал волшебник. - Что было дальше, Попугай?
- А дальше нас прибило к какому-то берегу и нас нашли вот эти милые
дети.
- Какие дети? - Волшебник завертел головой.
- Они стоят рядом с вами, - терпеливо разъяснил Попугай.
- Батюшки, так это дети? Я думал, это стулья. Здравствуйте, детки. - И
волшебник дружески помахал рукой ближайшим стульям.
- Чем скорее я отыщу вам очки, тем лучше, - заметил Попугай. - Так вот,
если бы не мужество и отзывчивость этих детей, меня бы здесь не было.
- Стало быть, я в неоплатном долгу перед вами, - сказал волшебник,
пытаясь пожать руку стулу, - в неоплатном долгу.
- А теперь прежде чем приступать к делу, - продолжал Попугай, - я поищу
очки. Куда вы их клали в последний раз? Что вы в них делали?
- Я не очень твердо помню, - с беспомощным видом ответил волшебник. -
Сперва заварилась та история с василисками, и я потерял одну пару очков.
Потом мне пришлось возиться с Табитой, когда она впала в совершенно
истерическое состояние, и я потерял вторую пару. А куда я дел запасные очки,
я не помню.
- Хорошо, не двигайтесь с места, пока я не вернусь, - приказал Попугай,
- а то вы опять ушибетесь.
Он принялся летать по комнате, заглядывая в разные уголки.
- Не хотите ли сесть, мистер Джанкетбери? - Пенелопа дотронулась до его
руки. - Сзади вас диван.
- Ох... я... э-э-э, да, благодарю вас, - отозвался волшебник. - Только,
пожалуйста, зовите меня Ха-Ха. Все здесь меня так зовут.
- Спасибо. - Пенелопа усадила его на диван.
- Ты - дитя женского пола? - спросил Ха-Ха, вглядываясь ей в лицо.
- Да. - Пенелопа улыбнулась. - Меня зовут Пенелопа, а это мои кузены,
Питер и Саймон.
- Здрасте, здрасте! - Волшебник закивал в том направлении, где стояли
мальчики. - Мне пришло в голову вот что: раз ты дитя женского пола, не могла
бы ты пойти успокоить Табиту? Понимаешь, как женщина женщину?
- Мне никогда еще не приходилось успокаивать драконов, - с
беспокойством отозвалась Пенелопа. - Я не совсем уверена, что у меня это
получится.
- А я уверен. - Волшебник с лучезарной улыбкой посмотрел на нее. - У
тебя такой добрый голос. Как это великодушно, что ты вызвалась помочь. Я
отведу тебя к ней, как только получу очки.
В эту минуту камнем на них упал Попугай, держа в клюве очки.
- Получайте, - сказал он. - Они были в банке с лунноморковным вареньем.
Как они туда попали?
- Ах да... - Волшебник с очень довольным видом вздел очки на нос. -
Теперь я вспоминаю, как клал их туда. Я решил, что место такое неподходящее,
что уж я непременно его запомню.
Попугай испустил тяжкий вздох страдальца, которому уже не раз
приходилось участвовать в подобных поисках.
- Какие же вы симпатичные детки. - Волшебник просиял. - Мальчики такие
красивые, а девочка прехорошенькая. И подумать только - у каждого свой цвет
волос. Это так удобно для того, чтобы различать вас. Особенно когда
потеряешь очки. Постойте-ка, я попробую запомнить: Пенелопа - медно-рыжая
головка, у Питера черные кудри. Так. Стало быть, Саймон блондин. Так, так,
уверен, что недельки через две я выучу вас.
- Оставим это, - прервал его Попугай. - Расскажите лучше, что здесь
происходит.
- Ну, - посмеиваясь, ответил волшебник, - у василисков начались
кое-какие неприятности. Они, правда, овладели заклинанием, касающимся яиц,
что огорчительно, но, получив в руки Книгу Заклинаний, они сделались очень
честолюбивы. А поскольку, как тебе известно, они всегда были бестолковы, то
они перепутали заклинания и не успели глазом моргнуть, как превратили одного
часового в пучок лунной моркови, а другого - в большое пробочное дерево,
искривленное молнией.
- Хо-хо-хо! - захохотал Попугай, хлопая себя крыльями по бокам. - Вот
так штука! А дальше что?
- Потом они явились сюда и стали вынуждать меня спуститься вниз, в
долину, чтобы там произносить за них заклинания, - с негодованием ответил
волшебник. - Тогда я укрылся здесь, и сюда они уже проникнуть не смогли.
- Вопрос в том, - сказал Попугай, - что предпринять теперь?
- Сам знаешь, - проговорил волшебник, - без Травника и Книги Заклинаний
я ничего сделать не могу. Говорят, они держат все три книги в подземелье
своего замка и, как видно, крепко стерегут. Не представляю, как их оттуда
вызволить, а без них мы беспомощны.
- Неужели вы не помните ни одного заклинания наизусть? - спросил
Попугай.
- Не помню. В моем возрасте память слабеет. И главное, я точно знаю,
что там имеется специальное заклинание против василисков, но в чем оно
заключается, вспомнить не могу, вот что обидно.
- Ну ничего, вдруг вы его еще вспомните, - ободрил его Попугай.
- Нет, - с несчастным видом возразил волшебник. - Я уж и так, и этак
пробовал - не могу вспомнить, и все.
- Неважно, - весело утешил его Попугай, - не тревожьтесь, мы что-нибудь
придумаем. А теперь почему бы вам не состряпать что-нибудь такое
лунноморковное? Вы потрясающе это делаете.
- Правда, вы хотите есть? С радостью, - оживился волшебник. - Но
сначала я отведу Питера к Табите, ей полезно женское общество.
- Вы хотите сказать - Пенелопу? - поправил Попугай.
- Это у которой белокурые волосы? - осведомился волшебник.
- Нет, рыжие, - возразил Попугай.
- Ах да. Пойдем же, Пенелопа, душенька.
- Ступай, - поторопил ее Попугай. - Табита не опасна.
Несмотря на заверение, Пенелопе, когда она следовала за волшебником
через кристальный лабиринт, было очень не по себе.
- Я поместил ее в восточное крыло, - объяснил волшебник по дороге. -
Во-первых, оно огнеупорное, а во-вторых, звуконепроницаемое.
Пенелопа поняла здравость его рассуждений, как только они подошли к
восточному крылу. Шум, поднятый безутешной драконихой, был невообразимый.
- У-у-у! У-у-у! - услышала Пенелопа рев Табиты. - У-у-у! Глупое я,
безмозглое создание! Беспечная несообразительная растяпа! У-у-у!
Волшебник ввел Пенелопу в комнату, обставленную как спальня.
На громадной с пологом кровати, содрогаясь от рыданий, лежала
дракониха. Она была не так уж велика, как представляла ее себе Пенелопа, не
крупнее пони, кирпично-красного цвета, а вдоль шеи и спины у нее шла
нарядная оборка из золотых и зеленых чешуек. Огромные бледно-голубые глаза
ее были полны слез.
- Хватит, хватит, Табита, - проговорил волшебник. - Я тут тебе кое-кого
привел - девочку по имени Пенелопа.
- Очень приятно, - сказала Пенелопа.
- Нет, нет, неприятно! - заревела Табита. Из ее глаз по щекам текли
слезы и, нагретые пламенем из ноздрей тут же обращались в пар. - Никому не
может быть приятна такая никчемная, никудышная, дрянная дракониха! Таких
больше днем с огнем не найдешь! У-у-у!
- Может, если вы расскажете мне про свое горе, - ласково предложила
Пенелопа, - вам станет легче? Видите ли, мы с моими кузенами пришли сюда,
чтобы вам помочь.
- Вы очень добры, - захлебываясь, прорыдала Табита, - но я одинока и
всеми покинута, и никто мне не поможет, и я сама во всем виновата, у-у-у! И
ничего... у-у-у... нельзя... у-у-у... поправить!
- Все равно, - твердо сказала Пенелопа, - на всякий случай расскажите.
Слезами уж точно горю не поможешь.
Табита достала из-под подушки огромный носовой платок и громко
высморкалась. Платок немедленно загорелся. Пенелопе и волшебнику пришлось
затаптывать огонь.
- Как будто я ее не предупреждал, чтобы она пользовалась огнеупорными
платками, - недовольно повторял он. - Двадцать раз предупреждал. Ты не
представляешь себе, до чего небрежны все эти огнедышащие.
- Да, да, оскорбляй меня... у-у-у... когда и так мое сердце разбито...
у-у-у... из всех драконов я осталась одна, - прорыдала Табита. - Ругай
меня... у-у-у... я осталась слабая и беззащитная, последняя из рода
драконов!..
- Батюшки! - проговорил волшебник. - Что бы я ни сказал, все не так.
Оставляю вас одних. Если что-то понадобится, позвони. В неотложном случае -
пять звонков.
Волшебник поспешно ретировался, а Пенелопа с опаской присела на краешек
кровати рядом с Табитой.
- Послушай, Табита, - сказала она ласково, но решительно. - Ты только
расстраиваешь себя. Что толку плакать? А вот если ты возьмешь себя в руки и
расскажешь мне, в чем дело, уверена, мы тебе поможем.
- Ну вот, - проговорила Табита, всхлипывая и прерывисто вздыхая, отчего
из носу у нее розовыми лепестками вырывалось пламя. - Ну вот, время от
времени все драконы, кроме одного, исчезают, и тогда этот последний дракон
становится хранителем яиц, которые по одной штуке кладет каждый дракон,
прежде чем исчезнуть. Меня выбрали хранительницей яиц, и я этим очень
гордилась, потому что такая большая ответственность - сознавать, что будущее
драконов находится в твоих руках, вернее, в твоей корзинке.
- Да, очень большая ответственность, - с серьезным видом подтвердила
Пенелопа.
- Ну вот, я как раз поднималась сюда и несла яйца - их всегда
высиживают в Кристальных пещерах, - как вдруг мне повстречались василиски, с
которыми я вообще-то никогда не разговариваю, они такие вульгарные и буйные.
Но они мне сказали, будто теперь все будет по-другому и им велено отнести
яйца для высиживания к ним в замок. И я по глупости отдала им яйца, а они...
у-у-у, у-у-у... помчались прочь и крикнули, что и не собираются их
высиживать, и теперь... у-у-у... драконов БОЛЬШЕ НЕ БУ-У-УДЕТ!
- Жестокие звери! - сердито проговорила Пенелопа, когда Табита опять
принялась бурно рыдать. - Ну ничего, мы с моими кузенами собираемся
проникнуть к ним в замок и отнять Великие Управляющие Книги и драконьи яйца.
- Правда? Отнимете? - обрадовалась Табита. - Но как?
- А вот так... - начала Пенелопа и остановилась. Уголком глаза она
заметила какое-то движение около большого шкафа, стоявшего в темном углу. -
Скажи-ка, - произнесла она, - тут в пещерах есть кто-нибудь еще кроме тебя?
- Кто-нибудь еще? - недоумевающе повторила Та-бита. - Нет, кроме меня и
Ха-Ха, никого. А что?
Пенелопа, ничего не отвечая, направилась к звонку и нажала его пять
раз. Через несколько секунд послышался топот, дверь распахнулась, и в
комнату ворвались Питер, Саймон и Ха-Ха и позади них Попугай.
- Что случилось? - воскликнул волшебник.
- В чем дело? - закричали мальчики.
- Заприте двери, - проговорила Пенелопа.
Они заперли дверь и выжидающе уставились на нее.
- Ну? - спросил Саймон.
- К нам подослан шпион, - спокойно произнесла Пенелопа. - Он прячется
около шкафа.
4. Шпионы и планы
- Шпион, Пенни? - недоверчиво переспросил Питер. - Ты уверена?
- Какого рода шпион? - спросил Саймон.
- Не знаю, я видела только, как он шевельнулся вон там, возле шкафа, -
показала Пенелопа. Мальчики шагнули в темный угол.
- Ты совершенно права, - сказал Питер и, нагнувшись, кого-то схватил.
- Ну ты, пусти, - произнес хриплый голос. - Пусти, кому говорю, больно
делаешь.
В руке Питер держал за одну ногу толстую бородавчатую зеленую жабу.
Жаба была в визитке и белокуром парике и сжимала в лапе серый цилиндр. Когда
Питер опустил ее, она съежилась на полу, судорожно раздувая горло и нервно
следя за ними выпученными желтыми глазами.
- Вот, пожалуйста, - торжествующе проговорила Пенелопа. - Я же вам
говорила, что тут шпион.
- Ничего я не шпион, - хриплым голосом возразила жаба.
- Кто же ты в таком случае? - грозно спросил Саймон.
- Я... я... как его... купец-меховщик из Владивостока. У меня жена и
шестеро ребятишек, и мне надо их содержать.
- Никакой ты не купец, - в негодовании заявил Питер.
- А что, не похож я разве на купца-меховщика из Владивостока, который
еле концы с концами сводит? - плаксиво спросила жаба.
- Нисколечко, - отрезал Саймон.
Жаба на минутку задумалась.
- А как насчет торговца бриллиантами, который прикатил прямехонько от
зулусов, а? - Физиономия у жабы прояснилась.
- Тоже не похож, - отверг и это предложение Питер.
- А если знаменитый нейрохирург из Катманду? - с надеждой в голосе
осведомилась жаба.
- Не пойдет, - ответил Саймон.
- Ладно, так и быть, скажу вам правду-матку, - задушевным тоном
произнесла жаба. - Я - богатый фермер из Онтарио, хозяин молочной фермы. У
меня отпуск, и я надумал проведать свою племянницу.
- Я тебе не верю, - сказала Пенелопа. - Ты шпион.
- Да не шпион я, лопни мои глаза, - запротестовала жаба. - Лопни мои
глаза, мисс. Я вам говорю все, как есть, начистоту. Я вполне зажиточный
торговец зерном, который путешествует инкогнито, как бы по торговым делам.
- Ты просто-напросто жаба и шпион, - сказал Питер.
- Да, и притом незадачливый шпион, жалкий, уродливый, в парике и
визитке и дурацком цилиндре, - добавил Саймон.
- Ты никакого права не имеешь оскорблять мой цилиндр, - обиженным тоном
заявила жаба. - В чем дело? Шикарный цилиндр! Можно смело сказать: моя
лучшая маскировка, в смысле мой лучший наряд.
- Ты шпион, - повторил Питер. - Знаешь, что бывает со шпионами?
- Да не шпион я, ей-богу, - лихорадочно запротестовала жаба. - Нельзя
меня трогать, потому как я вовсе не шпион.
- Шпионов расстреливают, - заметил Саймон.
- Или пытают, - добавил Питер.
- Или пытают и расстреливают, - зловеще подытожил Попугай.
- Слушайте, полегче! Зачем такие слова? - переполошилась жаба. -
Слушайте, сейчас я вам выложу все как на духу. Я не хотел говорить,
заметьте, но вы меня вроде как вынудили.
- Ну? - поторопил ее Саймон.
- Я - богатый-пребогатый банкир литовского происхождения, у которого
жена, двое ребятишек и старенькая мамаша на иждивении, - созналась жаба,
надвигая цилиндр на глаза и засовывая большие пальцы за проймы жилетки.
- Ни одному слову не верю, - сказала Пенелопа.
- Я тоже, - присоединился Попугай. - Банкир, видали вы? Да такая жаба,
как ты, дважды два не сосчитает.
- А и не надо считать, - заверила его жаба. - Если ты банкир, так,
лопни мои глаза, тебе ни математики, ни чего другого и ведать не требуется.
Знай присматривай за чужими денежками и не отдавай нипочем, кто ни попросит,
- вот и вся работа.
- Вздор! - презрительно отозвался Попугай. - Абсолютный вздор и к тому
же неизобретательный. А теперь, если не скажешь нам правды, Табита поджарит
тебе слегка пятки, а, Табита?
- С большим удовольствием. - Табита выпустила двадцать четыре колечка
дыма и две длинные струи пламени из ноздрей.
- Ух! Слушайте, так нечестно! - Глаза жабы наполнились слезами. -
Нехорошо мучить бессловесное животное. И костюм можно попортить, а я за него
еще не все деньги выплатил.
- Нас это не касается, - возразил Попугай. - Скажи правду, и мы тебя не
тронем.
- Ей-богу? - с надеждой спросила жаба. - А скажите: "Вот те крест,
умру, если обману"?
- Да, - ответил Попугай.
- Ладно. - Жаба набрала в рот воздуху. - Я...
- Смотри - только правду, - предупредил Попугай. - Это твой последний
шанс.
- Да понял уж, понял, - отозвалась жаба. - Зовут меня Этельред, мистер
Жаб, без определенного местожительства.
- Шпион? - дополнил Питер.
- Ну да. То есть нет, я как бы полушпион. Понимаете, - продолжал
Этельред, - это василиски виноваты. Мне не по росту было их яйца высиживать,
я с них все время падал и ушибался. Тогда я и говорю их главному: "Почему бы
не поручить, значит, мне то, для чего я создан?"
- Шпионить, что ли? - недоверчиво спросил Саймон. - Да из тебя же вышел
бездарный шпион.
- Ты не имеешь никакого права оскорблять меня. - Этельред надулся. - Из
меня вышел бы шпион что надо, просто я не успел пройти полный курс.
- Какой курс? - поинтересовался Питер.
- Курс заочного обучения, - пояснил Этельред. - Я только до маскировки
дошел и до иностранных акцентов, а тут василиски и говорят: "Слушай, а ну
быстрее скачи в Кристальные пещеры, разведай, что там затевает Ха-Ха".
Спровадили меня в два счета, я даже невидимые чернила не захватил.
Пенелопе стало ужасно его жалко.
- Так, - сказал Попугай. - Удачно, что мы тебя перехватили, теперь ты
нам дашь кое-какие сведения.
- Нет. - Этельред замотал головой. - Ни слова, хоть режьте. Я буду нем
как могила. Вот так.
Табита выдохнула две струйки пламени.
- Ладно, так и быть, - поспешно сказал Этельред. - Я вам выдам
чуть-чуть, что-нибудь такое не важное.
- Куда они дели Великие Управляющие Книги? - задал вопрос волшебник. -
Они в безопасности?
- Что да, то да, - подтвердил Этельред. - Они у них в подземелье под
усиленной охраной. Ох и в здоровую лужу они сели с этими заклинаниями. Смеху
было! Я чуть не помер. Ну и взбесился их главный, когда два часовых
превратились в дерево и в пучок морковки. Все наши жабы прямо в истерике
катались, ей-богу.
- А что с драконьими яйцами? - спросил Попугай.
- А чего им делается? В порядке, - ответил Этельред.
- Они целы? В замке василисков? Мои драгоценные! - взвизгнула Табита и
хлопнулась в обморок.
- Слушайте, чего это она? - спросил Этельред. - Ясно, они целы. Как их
сложили в пыточную камеру, так они и лежат себе одно к одному.
Все принялись похлопывать Табиту по лапам и занимались этим до тех пор,
пока она не пришла в себя. По мудрому замечанию волшебника, не было никакого
смысла жечь у нее под носом перышко, как делают в подобных случаях.
- Выкладывай, - сказал Попугай Этельреду, - какой вход в замок лучше.
- Вход только один, - вмешался волшебник, - через подъемный мост и
главные ворота.
- А вот и ошибаетесь! - торжествующе провозгласил Этельред. - Вы тут
думаете, что больно умные, все знаете, так? А вот и нет. Съели?
- Как же можно еще туда попасть? - удивился волшебник.
- Э-э-э, нет, - с хитрым видом протянул Этельред. - Этого вам у меня не
выудить. Дудки, я вам не переползчик какой-нибудь.
- Перебежчик, - поправил Питер.
- Все равно. И не этот.
- Я тебе не верю, - сказала Пенелопа. - С той минуты, как мы тебя
поймали, ты ни одного правдивого слова не сказал. И сейчас ты опять врешь,
как и раньше про нейрохирурга. Ты нас обманывал насчет своей профессии и
теперь обманываешь - говоришь, будто в замок есть еще один вход.
- Не вру я, мисс, ей-богу, - запротестовал Этельред. - Может, я и
приврал пару раз, но сейчас я говорю чистую правду: в замок можно попасть
через сточную трубу.
- Браво, Пенни! - закричал Питер.
- Весьма умно, - похвалил Попугай.
- Блестяще, - сказал волшебник.
- Эй, слушайте... - Этельред вдруг сообразил, что проговорился. - Это
нечестно, мисс, право, нечестно.
- А шпионить за нами честно? - отрезала Пенелопа.
- Так моя профессия такая - мастер шпионажа, - возразил Этельред. - Вы
не имели права выманивать у меня обманом тайну.
- Прости, но без этого нельзя было обойтись, - сказала Пенелопа. - И
потом, никто этому не удивится, потому что ты плохой шпион.
- Послушайте, это несправедливо, я ведь только полкурса успел пройти, -
обиженно оправдывался Этельред. - Вообще-то, у меня очень хорошо получается.
Венгерский торговец рыбой, вдовец с тремя дочками бесподобно выходит. Так во
всяком случае моя мамаша говорит. Хотите послушать? А то еще могу изобразить
из себя польского графа, который обеднел и ему пришлось продать замок со
всем добром.
- В другой раз, - остановил его Попугай. - Сейчас мы хотим знать, как
попасть в сточную трубу.
- Полегче, - запротестовал Этельред, - что же мне, ВСЕ секреты вам
выдать?
- По-моему, - Пенелопа подмигнула Попугаю, - Этельред не понимает, что
мы предлагаем ему очень важную работу.
- Кому? Мне? - озадаченно переспросил Этельред. - Что за работа?
- Мастер контршпионажа, - с серьезным лицом ответила Пенелопа.
- Это кто? Я? - От возбуждения глаза у Этельреда выпучились еще больше.
- А это что за штука?
- Это самый главный вид шпионства, - ответил Питер.
- Да, - подтвердил Саймон, - необычайно важная работа.
- Ух ты! - Объяснение явно произвело на Этельреда сильное впечатление.
- И как, значит, это делается?
- Ты притворяешься, будто продолжаешь шпионить за нами в пользу
василисков, - пояснила Пенелопа. - А на самом деле ты шпионишь за
василисками в нашу пользу. За это тебя будут звать мастер контршпионажа Икс.
- А почему Икс? Почему мне нельзя зваться своим именем?
- Потому что мастерам контршпионажа так не полагается, - ответил Питер.
- Они слишком важные персоны, чтобы называться обыкновенными именами.
Этельред некоторое время размышлял.
- А маскировку мне придется применять? - осведомился он. - Вообще-то,
маскировка у меня выходит лучше всего, мне было бы нежелательно ее бросать.
- Конечно, ты будешь применять маскировку, - успокоила его Пенелопа. -
По большей части тебе придется носить дьявольски хитрую личину.
- Какую? - Глаза у Этельреда чуть не выскочили от волнения.
- Свою собственную, - ответила Пенелопа. - Ты будешь носить личину жабы.
- Эй, полегче! Василиски ведь знают, что я жаба, - запротестовал
Этельред.
- Вот в этом и заключается дьявольская хитрость, - объяснил Саймон. -
Потому что под личиной жабы будет скрываться мастер контршпионажа Икс.
- Ух ты! - На физиономии Этельреда выразилось понимание. - Ух ты,
неглупо придумано, прямо совсем неглупо. Ей-богу, самое что ни на есть
расшпионское шпионство.
Дети с облегчением вздохнули. Попугай обменялся взглядом с волшебником.
- Значит, ты согласен принять эту высокую должность? - спросила
Пенелопа.
- Да, мисс, с охотой, мисс. - Глаза Этельреда сияли. - И позвольте мне
сказать, мисс, для меня будет одно удовольствие работать с таким
компаньоном, как вы, мисс, - из себя хорошенькая, а ум выдающийся, прямо как
у меня.
- Большое спасибо, - ответила Пенелопа, с трудом удерживаясь от смеха.
- Теперь, как только Ха-Ха накормит нас, мы примемся за разработку плана
действий.
Все отправились назад в большую комнату, и Пенелопа помогла волшебнику
подать на стол дивный обед: овощной суп, жаркое из баранины с зеленым
горошком и печеным картофелем с маслом, а на сладкое - свежая клубника со
взбитыми сливками и меренгами, обложенная мороженым.
- Изумительно, - похвалил Питер, приканчивая вторую порцию клубники.
- Да, Ха-Ха любит иногда побаловать нас таким пиршеством на скорую
руку, - заметил Попугай. - Он действительно прекрасно готовит. Ну, и лунная
морковь, естес
...Закладка в соц.сетях
