Жанр: Биография
Биография
...ржуинам помочь. И видит
Плохиш, что лежит за горкой громада ящиков, а спрятаны в тех ящиках
черные бомбы, белые снаряды да желтые патроны. "Эге, - подумал Плохиш, -
вот это мне и нужно".
А в это время спрашивает Главный Буржуин у своих буржуинов:
- Ну что, буржуины, добились вы победы?
- Нет, Главный Буржуин, - отвечают буржуины, - мы отцов и братьев
разбили, и совсем была наша победа, да примчался к ним на подмогу
Мальчиш-Кибальчиш, и никак мы с ним все еще не справимся.
Очень удивился и рассердился тогда Главный Буржуин, и закричал он
грозным голосом:
- Может ли быть, чтобы не справились с Мальчишем? Ах вы, негодные
трусищи-буржуищи! Как это вы не можете разбить такого маловатого? Скачите
скорей и не возвращайтесь назад без победы.
Вот сидят буржуины и думают: что же это такое им сделать? Вдруг видят:
вылезает из-за кустов Мальчиш-Плохиш и прямо к ним.
- Радуйтесь! - кричит он им. - Это все я, Плохиш, сделал. Я дров нарубил,
я сена натащил, и зажег я все ящики с черными бомбами, с белыми
снарядами да с желтыми патронами. То-то сейчас грохнет!
Обрадовались тогда буржуины, записали поскорее Мальчиша-Плохиша в
свое буржуинство и дали ему целую бочку варенья да целую корзину печенья.
Сидит Мальчиш-Плохиш, жрет и радуется.
Вдруг как взорвались зажженные ящики! И так грохнуло, будто бы тысячи
громов в одном месте ударили и тысячи молний из одной тучи сверкнули.
- Измена! - крикнул Мальчиш-Кибальчиш.
- Измена! - крикнули все его верные мальчиши.
Но тут из-за дыма и огня налетела буржуинская сила, и схватила, и
скрутила она МальчишаКибальчиша.
Заковали Мальчиша в тяжелые цепи. Посадили Мальчиша в каменную башню.
И помчались спрашивать: что же с пленным Мальчишем прикажет теперь Главный
Буржуин делать?
Долго думал Главный Буржуин, а потом придумал и сказал:
- Мы погубим этого Мальчиша. Но пусть он сначала расскажет нам всю их
Военную Тайну. Вы идите, буржуины, и спросите у него:
- Отчего, Мальчиш, бились с Красной Армией Сорок Царей да Сорок Королей,
бились, бились, да только сами разбились?
- Отчего, Мальчиш, и все тюрьмы полны, и все каторги забиты, и все
жандармы на углах, и все войска на ногах, а нет нам покоя ни в светлый
день, ни в темную ночь?
- Отчего, Мальчиш, проклятый Кибальчиш, и в моем Высоком Буржуинстве,
и в другом - Равнинном Королевстве, и в третьем - Снежном Царстве, и в
четвертом - Знойном Государстве в тот же день в раннюю весну и в тот же
день в позднюю осень на разных языках, но те же песни поют, в разных руках,
но те же знамена несут, те же речи говорят, то же думают и то же
делают?
Вы спросите, буржуины:
- Нет ли, Мальчиш, у Красной Армии военного секрета?
И пусть он расскажет секрет.
- Нет ли у наших рабочих чужой помощи?
И пусть он расскажет, откуда помощь.
- Нет ли, Мальчиш, тайного хода из вашей страны во все другие страны,
по которому как у вас кликнут, так у нас откликаются, как у вас запоют,
так у нас подхватывают, что у вас скажут, над тем у нас задумаются?
Ушли буржуины, да скоро назад вернулись:
- Нет, Главный Буржуин, не открыл нам Мальчиш-Кибальчиш Военной Тайны.
Рассмеялся он нам в лицо.
- Есть, - говорит он, - и могучий секрет у крепкой Красной Армии. И
когда б вы ни напали, не будет вам победы.
- Есть, - говорит, - и неисчислимая помощь, и сколько бы вы в тюрьмы
ни кидали, все равно не перекидаете, и не будет вам покоя ни в светлый
день, ни в темную ночь.
- Есть, - говорит, - и глубокие тайные ходы. Но сколько бы вы ни искали,
все равно не найдете. А и нашли бы, так не завалите, не заложите,
не засыплете. А больше я вам, буржуинам, ничего не скажу, а самим вам,
проклятым, и ввек не догадаться.
Нахмурился тогда Главный Буржуин и говорит:
- Сделайте же, буржуины, этому скрытному Мальчишу-Кибальчишу самую
страшную Муку, какая только есть на свете, и выпытайте от него Военную
Тайну, потому что не будет нам ни житья, ни покоя без этой важной Тайны.
Ушли буржуины, а вернулись теперь они не скоро.
Идут и головами покачивают.
- Нет, - говорят они, - начальник наш Главный Буржуин. Бледный стоял
он, Мальчиш, но гордый, и не сказал он нам Военной Тайны, потому что такое
уж у него твердое слово. А когда мы уходили, то опустился он на пол,
приложил ухо к тяжелому камню холодного пола, и, ты поверишь ли, о Главный
Буржуин, улыбнулся он так, что вздрогнули мы, буржуины, и страшно
нам стало, что не услышал ли он, как шагает по тайным ходам наша неминучая
погибель?..
- Что это за страна? - воскликнул тогда удивленный Главный Буржуин. -
Что же это такая за непонятная страна, в которой даже такие малыши знают
Военную Тайну и так крепко держат свое твердое слово? Торопитесь же,
буржуины, и погубите этого гордого Мальчиша. Заряжайте же пушки, вынимайте
сабли, раскрывайте наши буржуинские знамена, потому что слышу я,
как трубят тревогу наши сигнальщики и машут флагами наши махальщики.
Видно, будет у нас сейчас не легкий бой, а тяжелая битва.
И погиб Мальчиш-Кибальчиш...
Но... видели ли вы, ребята, бурю? Вот так же, как громы, загремели и
боевые орудия. Так же, как молнии, засверкали огненные взрывы. Так же,
как ветры, ворвались конные отряды, и так же, как тучи, пронеслись красные
знамена. Это так наступала Красная Армия.
А видели ли вы проливные грозы в сухое и знойное лето? Вот так же,
как ручьи, сбегая с пыльных гор, сливались в бурливые, пенистые потоки,
так же при первом грохоте войны забурлили в Горном Буржуинстве восстания,
и откликнулись тысячи гневных голосов и из Равнинного Королевства,
и из Снежного Царства, и из Знойного Государства.
И в страхе бежал разбитый Главный Буржуин, громко проклиная эту страну
с ее удивительным народом, с ее непобедимой армией и с ее неразгаданной
Военной Тайной.
А Мальчиша-Кибальчиша схоронили на зеленом бугре у Синей Реки. И поставили
над могилой большой красный флаг.
Плывут пароходы - привет Мальчишу!
Пролетают летчики - привет Мальчишу!
Пробегут паровозы - привет Мальчишу!
А пройдут пионеры - салют Мальчишу!
Аркадий Гайдар.
Горячий камень
---------------------------------------------------------------------
Книга: А.Гайдар. Собрание сочинений в трех томах. Том 2
Издательство "Правда", Москва, 1986
OCR & SpellCheck: Zmiy (zpdd@chat.ru), 13 декабря 2001
---------------------------------------------------------------------
Жил на селе одинокий старик. Был он слаб, плел корзины, подшивал
валенки, сторожил от мальчишек колхозный сад и тем зарабатывал свой хлеб.
Он пришел на село давно, издалека, но люди сразу поняли, что этот
человек немало хватил горя. Был он хром, не по годам сед. От щеки его через
губы пролег кривой рваный шрам. И поэтому, даже когда он улыбался, лицо его
казалось печальным и суровым.
Однажды мальчик Ивашка Кудряшкин полез в колхозный сад, чтобы набрать
там яблок и тайно насытиться ими до отвала. Но, зацепив штаниной за гвоздь
ограды, он свалился в колючий крыжовник, оцарапался, взвыл и тут же был
сторожем схвачен.
Конечно, старик мог бы стегануть Ивашку крапивой или, что еще хуже,
отвести его в школу и рассказать там, как было дело.
Но старик сжалился над Ивашкой. Руки у Ивашки были в ссадинах, позади,
как овечий хвост, висел клок от штанины, а по красным щекам текли слезы.
Молча вывел старик через калитку и отпустил перепуганного Ивашку
восвояси, так и не дав ему ни одного тычка и даже не сказав вдогонку ни
одного слова.
От стыда и горя Ивашка забрел в лес, заблудился и попал на болото.
Наконец он устал. Опустился на торчавший из мха голубой камень, но тотчас же
с воплем подскочил, так как ему показалось, что он сел на лесную пчелу и она
его через дыру штанов больно ужалила.
Однако никакой пчелы на камне не было. Этот камень был, как уголь,
горячий, и на плоской поверхности его проступали закрытые глиной буквы.
Ясно, что камень был волшебный! - это Ивашка смекнул сразу. Он сбросил
башмак и торопливо начал оббивать каблуком с надписей глину, чтобы поскорее
узнать: что с этого камня может он взять для себя пользы и толку.
И вот он прочел такую надпись:
КТО СНЕСЕТ ЭТОТ КАМЕНЬ НА ГОРУ
И ТАМ РАЗОБЬЕТ ЕГО НА ЧАСТИ,
ТОТ ВЕРНЕТ СВОЮ МОЛОДОСТЬ
И НАЧНЕТ ЖИТЬ СНАЧАЛА
Ниже стояла печать, но не простая, круглая, как в сельсовете, и не
такая, треугольником, как на талонах в кооперативе, а похитрее: два креста,
три хвоста, дырка с палочкой и четыре запятые.
Тут Ивашка Кудряшкин огорчился. Ему было всего восемь лет - девятый. И
жить начинать сначала, то есть опять на второй год оставаться в первом
классе, ему не хотелось вовсе.
Вот если бы через этот камень, не уча заданных в школе уроков, можно
было из первого класса перескакивать сразу в третий - это другое дело!
Но всем и давно уже известно, что такого могущества даже у самых
волшебных камней никогда не бывает.
Проходя мимо сада, опечаленный Ивашка опять увидел старика, который,
кашляя, часто останавливаясь и передыхая, нес ведро известки, а на плече
держал палку с мочальной кистью.
Тогда Ивашка, который был по натуре мальчиком добрым, подумал: "Вот
идет человек, который очень свободно мог хлестнуть меня крапивой. Но он
пожалел меня. Дай-ка теперь я его пожалею и верну ему молодость, чтобы он не
кашлял, не хромал и не дышал так тяжко".
Вот с какими хорошими мыслями подошел к старику благородный Ивашка и
прямо объяснил ему, в чем дело. Старик сурово поблагодарил Ивашку, но уйти с
караула на болото отказался, потому что были еще на свете такие люди,
которые, очень просто, могли бы за это время колхозный сад от фруктов
очистить.
И старик приказал Ивашке, чтобы тот сам выволок камень из болота в
гору. А он потом придет туда ненадолго и чем-нибудь скоренько по камню
стукнет.
Очень огорчил Ивашку такой поворот дела.
Но рассердить старика отказом он не решился. На следующее утро,
захватив крепкий мешок и холщовые рукавицы, чтобы не обжечь о камень руки,
отправился Ивашка на болото.
Измазавшись грязью и глиной, с трудам вытянул Ивашка камень из болота
и, высунув язык, лег у подножия горы на сухую траву.
"Вот! - думал он. - Теперь вкачу я камень на гору, придет хромой
старик, разобьет камень, помолодеет и начнет жить сначала. Люди говорят, что
хватил он немало горя. Он стар, одинок, избит, изранен и счастливой жизни,
конечно, никогда не видел. А другие люди ее видели". На что он, Ивашка,
молод, а и то уже три раза он такую жизнь видел. Это - когда он опаздывал на
урок и совсем незнакомый шофер подвез его на блестящей легковой машине от
конюшни колхозной до самой школы. Это - когда весной голыми руками он поймал
в канаве большую щуку. И, наконец, когда дядя Митрофан взял его с собой в
город на веселый праздник Первое мая.
"Так пусть же и несчастный старик хорошую жизнь увидит", - великодушно
решил Ивашка.
Он встал и терпеливо потянул камень в гору.
И вот перед закатом к измученному и продрогшему Ивашке, который,
съежившись, сушил грязную, промокшую одежду возле горячего камня, пришел на
гору старик.
- Что же ты, дедушка, не принес ни молотка, ни топора, ни лома? -
вскричал удивленный Ивашка. - Или ты надеешься разбить камень рукою?
- Нет, Ивашка, - отвечал старик, - я не надеюсь разбить его рукой. Я
совсем не буду разбивать камень, потому что я не хочу начинать жить сначала.
Тут старик подошел к изумленному Ивашке, погладил его по голове. Ивашка
почувствовал, что тяжелая ладонь старика вздрагивает.
- Ты, конечно, думал, что я стар, хром, уродлив и несчастен, - говорил
старик Ивашке - А на самом деле я самый счастливый человек на свете.
Ударом бревна мне переломило ногу, - но это тогда, когда мы - еще
неумело - валили заборы и строили баррикады, поднимали восстание против
царя, которого ты видел только на картинке.
Мне вышибли зубы, - но это тогда, когда, брошенные в тюрьмы, мы дружно
пели революционные песни. Шашкой в бою мне рассекли лицо, - но это тогда,
когда первые народные полки уже били и громили белую вражескую армию.
На соломе, в низком холодном бараке метался я в бреду, больной тифом. И
грозней смерти звучали надо мной слова о том, что наша страна в кольце и
вражья сила нас одолевает. Но, очнувшись вместе с первым лучом вновь
сверкнувшего солнца, узнавал я, что враг опять разбит и что мы опять
наступаем.
И, счастливые, с койки на койку протягивали мы друг другу костлявые
руки и робко мечтали тогда о том, что пусть хоть не при нас, а после нас
наша страна будет такой вот, как она сейчас, - могучей и великой. Это ли
еще, глупый Ивашка, не счастье?! И на что мне иная жизнь? Другая молодость?
Когда и моя прошла трудно, но ясно и честно!
Тут старик замолчал, достал трубку и закурил.
- Да, дедушка! - тихо сказал тогда Ивашка. - Но раз так, - то зачем же
я старался и тащил этот камень в гору, когда он очень спокойно мог бы лежать
на своем болоте?
- Пусть лежит на виду, - сказал старик, - и ты посмотришь, Ивашка, что
из этого будет.
С тех пор прошло много лет, но камень тот тал и лежит на той горе
неразбитым.
И много около него народу побывало. Подойдут, посмотрят, подумают,
качнут головой и идут восвояси.
Был на той горе и я однажды. Что-то у меня была неспокойна совесть,
плохое настроение. "А что, - думаю, - дай-ка я по камню стукну и начну жить
сначала!"
Однако постоял-постоял и вовремя одумался.
"Э-э! - думаю, скажут, увидав меня помолодевшим, соседи. - Вот идет
молодой дурак! Не сумел он, видно, одну жизнь прожить так, как надо, не
разглядел своего счастья и теперь хочет то же начинать сначала".
Скрутил я тогда табачную цигарку. Прикурил, чтобы не тратить спичек, от
горячего камня И пошел прочь - своей дорогой.
1941
ПРИМЕЧАНИЯ
Аркадий Гайдар был уже на фронте, когда в журнале "Мурзилка" за 1941
год, No 8, 9, появилась его сказка "Горячий камень". Он написал ее в апреле
этого же года незадолго до начала Великой Отечественной войны.
Бывший редактор журнала В.И.Семенов вспоминает, как Аркадий Гайдар
впервые читал ему эту сказку.
"В чтении его не было ни пафоса, ни декламации. Иногда он делал паузы,
которые давали возможность пережить происходящее... Казалось, он не читал, а
рассказывал о действительно случившемся и очень-очень для всех нас важном".
В.И.Семенов прав. За доброй усмешкой писателя над своим рассказом и над
самой формой сказки - ну подумайте, какая это волшебная печать: "два креста,
три хвоста, дырка с палочкой и четыре запятые"! - за всем этим лежит простая
и вместе с тем очень важная мысль: жизнь дается человеку один раз, ее нужно
прожить достойно, ее нельзя будет потом "переписать набело".
Обращаясь в сказке к маленьким читателям, Аркадий Гайдар говорит
сокровенное о себе самом:
"И на что мне иная жизнь? Другая молодость? Когда и моя прошла трудно,
но ясно и честно!"
Т.А.Гайдар
Аркадий Гайдар.
Прохожий
Пьеса в двух картинах
---------------------------------------------------------------------
Книга: А.Гайдар. Собрание сочинений в трех томах. Том 2
Издательство "Правда", Москва, 1986
OCR & SpellCheck: Zmiy (zpdd@chat.ru), 13 декабря 2001
---------------------------------------------------------------------
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Старуха.
Офицер.
Прохожий.
Мужик.
Писарь.
Ординарец.
Дубов.
Партизаны.
СЦЕНА ПЕРВАЯ
Внутренность избы. На сцене офицер.
Офицер (говорит по полевому телефону). Доношу: я с эскадроном в
шестьдесят клинков занял без боя деревню Тумашово. Партизанский отряд
красных под командой шахтера Дубова пока не обнаружен.
Под окном голоса, шум.
Ищу оружие. Веду обыск, допрос, разведку. Все!
Входят ординарец.
Офицер. Почему шум? Что там? Базар? Свадьба?
Ординарец. Народ для допроса пригнали, ваше благородие. Люди, я прямо
скажу, вредные. Мне одна старуха нахально в личность плюнула. Прикажете
вводить, ваше благородие?
Офицер. Давай по очереди. Стой! Почему у тебя сапоги известкой
заляпаны?
Ординарец. Сметана, ваше благородие! Как, значит, бывши на поисках
оружия, раздавил я впотьмах крынку. Она же, старая ведьма, подняла тревогу и
плюет на меня, как из пулемета, вы с ней поаккуратней, ваше благородие. Она
и на вас плевнуть может.
Офицер (спокойно). Застрелю на месте. Давай пропускай по очереди.
Ординарец уходит. Офицер садится за стол, подвигает бумагу, пишет.
Отворяется дверь. Втолкнули мужика, и он летит прямо к столу.
Офицер (отшатываясь и вынимая наган). Стой! Куда прешь? Отойди к
порогу!
Мужик. Солдат пинком тыркнул, ваше благородие... А то нешто я сам, как
войти, не знаю!
Офицер. Ну и что ж, что тыркнул? А ты входя прямо, спокойно. Здесь тебе
не цирк и не танцы. (Пауза.) Нам донесли, что в вашей деревне есть оружие,
которое вы прячете, чтобы передать партизанскому отряду Дубова! Отвечай: где
спрятаны винтовки, пулеметы, бомбы? Да смотри! Мы всю землю перероем, а все
равно разыщем.
Мужик. Ваше благородие! Да зачем зря силу тратить? И мы и деды Наши
вокруг этого места, почитай, двести лет землю роем. А про такое и не
слыхали. Плиту чугунную на пашне однажды выворотили. Это было. Яму под
оврагом нашли. Там горшки, черепки, камень и скелет старинного вида. А чтобы
пушка, аэроплан или хотя бы ружье попалось - этого в нашей почве нету.
Офицер (ударил мужика нагайкой). Я с тобой поговорю! Я тебе прикажу
всыпать шомполами, так ты у меня и сам превратишься в скелет старинного
вида. (Кричит.) Вахромеев!
Входит ординарец.
Ординарец. Есть, ваше благородие!
Офицер. Отведи этого мужика и прикажи запереть (смотрит в окно) вот
сюда, в церковь. Там и двери тяжелые и решетки железные. С ним допрос будет
особый!
Ординарец уводит мужика. Вытолкнули из-за двери старушку с клюкой.
Офицер. Это ты, убогая, на моего солдата плюнула? Да, тебя дожидаючись,
на том свете черти семь крюков наточили. А ты все еще безобразничаешь!
Старуха. Я, батюшка! Я! Такой солдат окаянный! Лезет в погреб. Како-то
ружо спрашивает, а сам сапожищем как в крынку сметаны двинет! Ну я и
согрешила, батюшка. Прямо так в морду ему и плюнула.
Офицер. Поп тебе батюшка, а я офицер. Наши солдаты ищут оружие -
говори: где спрятаны винтовки, патроны, бомбы?
Старуха. Бомб у меня нет, батюшка. В той-то кадушке, что под лесенкой,
- огурцы малосольные. А в другой - капуста. Ты б его наказал, батюшка. Такой
солдат непутевый! Давай в огурцы саблей тыкать! Мать моя! Гляди, чуть кадку
не продырявил. Ты уж, если такой приказ вышел, ищи аккуратно. Ты спроси у
меня ложку, половник, сядь и перебирай в мисочку. А он же, ваше благородие,
схватил железу и давай тыкать.
Офицер медленно поднимает наган на старуху.
Да ты что, золотой, как на меня уставился? Я не икона.
Офицер. Дура, это наган... (показывает) оружие. Я вот сейчас тут
надавлю пальцем (показывает), отсюда огонь ударит. Пуля выскочит, и ты...
будешь мертвая.
Старуха. И, батюшка! Скажешь тоже, не подумавши. Да за что же она,
пуля, в меня скакать будет? Твой солдат мне в погребе убыток наделал, да я ж
еще виновата!
Во время этих слов входит ординарец и делает офицеру загадочные знаки.
Офицер. Тебе что?
Ординарец (тихо). Прохожий, ваше благородие, имеет стремление к
неотложному сообщению.
Офицер. Веди.
Ординарец. А эту? (Показывает на старуху.)
Офицер. Гони со двора нагайкой. Или нет, запри ее тоже в церковь. Пусть
лучше убогая грехи замаливает, а то сейчас пойдет звонить по деревне.
Ординарец (старухе). Идем! (Опасливо заслоняет лицо ладонью.) Ишь ты!
Tax и глядит, так и глядит мне в личность. Это она, ваше благородие, еще
плевнуть на меня хочет!
Вышли.
Осторожно входит прохожий с сумкой, Огляделся и крестится на иконы.
Офицер (нетерпеливо). Ладно, ладно! Здесь тебе не обедня. Что за
человек? И чего тебе надо?
Прохожий. Сирота, ваше благородие. Житель деревни Костриковой. Будучи
изгнан с родного пепелища декретом красных, бежал искать пристанища и
защиты.
Офицер. Гм... А велико ли было твое пепелище?
Прохожий. Две лавки да один трактир, ваше благородие. Лишен всего во
мгновение ока.
Офицер. И что же ты, сирота, от меня хочешь? Уж не думаешь ли ты, что
так и кинемся мы отбивать твой трактир и лавки? У нас дела поважнее. Нам
Москву занимать надо.
Прохожий. В добрый час, ваше благородие! Однако же Москва от вас пока
далеко, а вот Дубовские партизаны близко.
Офицер. Где близко? Говори коротко! Ясно! Понятно!
Прохожий. Дитя малое - и то поймет. Иду я по Синявской дороге (офицер
показывает направление, прохожий повторяет жест) - дай, думаю, искупаюсь, и
повернул к мосту (офицер показывает направление, прохожий повторяет), а тут
такой ракитничек, кусточки, кусточки. Вдруг: "Стой!" Выходят три молодца при
полном оружии, и стали они меня спрашивать: "Много ли на Тумашовой деревне
вооружения? И какое там стоит войско?" Я им и говорю: "Войско стоит
небольшое - человек двадцать! Вооружение обыкновенное. Пулемета не видел".
Офицер (подозрительно). А зачем сказал мало? Почему не соврал -
триста... четыреста?
Прохожий. Ваше благородие, на четыреста Дубову не подняться, когда у
него человек с полсотни, не больше. А так, проведавши про малую вашу силу,
как хищные звери, наскочат они к рассвету. Тут вы их всех и положите
Офицер. Почему к рассвету? Разве они тебе это сказали?
Прохожий. Не сказали, но таков их закон природы, ваше благородие.
Коршун бьет птицу из-под солнца! Волк ползет к загону под месяцем. А
партизан вашего брата на заре губит. Иной солдат за ночь не спал, иной как
раз загрустил с похмелья. А иному шибанет в голову какая-нибудь греза...
сновидение. Вот тут-то они и а-та-та-та! - голубчики.
Офицер. Гм... Так ты хочешь, чтобы мы устроили им засаду? Хитер ты, я
вижу, сирота, да не знаю, как тебе верить
Прохожий. Ваше благородие! А вы возьмите к себе в залог мою душу и
тело. Моя правда - мне почет. А нет - так делайте со мною что хотите.
Офицер. Ну смотри! Душа мне твоя не нужна. А уж с телом... в случае
чего, мы разберемся. Я тебя запру. Там сидят уже двое. А ты около них
вертись да потихоньку слушай, слушай... (Пауза.) Прячут здесь где-то оружие
для Дубова... Крепко запрятали! (Пауза.) Эй, Вахромеев!
Входит ординарец.
Ординарец. Есть, ваше благородие!
Офицер. Отведи этого человека и запри в церковь.
Ординарец. Слушаюсь, ваше благородие!
Прохожий (ординарцу). Ты, солдат, когда будешь вести меня мимо народа,
дай мне раза два в шею, чтобы, значит, не было у людей на меня подозрения.
Ординарец (офицеру вопросительно). Ваше благородие?
Офицер. Ну дай, если человек просит!
Прохожий. Да ты смотри, голова, бей только для виду. Ты кулаком бей. А
то еще долбанешь прикладом, так потом и не встанешь.
Уходят.
Вошел писарь с мешком. Вываливает все содержимое на пол. На полу
сломанное ружье, ржавая, без ножен, сабля, пустой стакан от снаряда, пустые
обоймы.
Офицер. И это все?
Писарь. Все, ваше благородие. Оружие... конечно... боевого смысла не
имеет. Разве вот... сабля...
Офицер. Выкинь, дурак, на помойку и позови ко мне остальных командиров!
(Помолчал. Вдруг стукнул кулаком по столу.) Ничего! Дело будет!
Занавес
СЦЕНА ВТОРАЯ
Угол возле двери внутри церкви. Решетчатое окно. На стене намалеваны
бесы, которые волокут в пекло упирающегося грешника. Мужик спит. Старуха
зажигает свечные огарки. Прохожий нетерпеливо ходит взад-вперед. То он
заглядывает в окно, то голову задирает кверху. Наконец он берет аналой,
подтаскивает его к окошку и примеряет то одним, то другим боком.
Старуха. И что ты, неспокойный человек, ходишь, толчешься? Ну зачем ты
аналой с места на место воротишь?
Прохожий. К свечам поближе, бабуся. Я сейчас двенадцать апостолов
читать буду.
Старуха. И то - читай! Глядишь, ночь пройдет быстро.
Прохожий (смотрит в окно). Уже проходит. Заря близко. (Подошел и
осматривает наружную дверь. Подумал и осторожно задвинул засов.)
Старуха (с тревогой). Ты почто, человек, засовом торкаешь? Солдат
услышит - рассердится.
Прохожий. Молиться буду, бабуся. Не люблю, чтобы во время святыя
молитвы лишний народ толкался. (Прислушался и громко вопит.) Помилуй мя,
господи, и во благости своей прости мне прегрешения!
Удар приклада в дверь и снаружи голос.
Голос. Эй, там! Я вот во благости своей пущу пулю, тогда замолкнешь.
Старуха (сердито). Ты, прохожий, молись тихо. Ты скромно молись. А то,
как бык, рявкаешь. Пустой ты, я на тебя посмотрю, человек. Так... все зря
суетишься. (Смотрит на то, как прохожий вынул из сумки длинную веревку и
старательно завязывает петлю.) Ну почто ты, скажи, из мешка веревку
вытягнул? Здесь не лабаз, не чердак, а церьква. Место тихое. Ой, смотри,
если ты что плохое задумал! На том свете взыщется. (Показывает на стену.)
Глянь-ка, как они, черти, грешника в пекло тягнут. Иной черт за руки тягнет,
иной за волосья. А он, видишь, не идет... упирается.
Прохожий. Бабуся!
Старуха. Ну!
Прохожий. Сделай божескую милость! Да помолчи хоть немного! Здесь не
базар, а церьква. Место тихое. А ты тарахтишь, как сорока (показывает на
мужика), вон человеку спать мешаешь. (Взял веревку и ушел куда-то в глубь
церкви.)
Старуха (дергает сонного мужика). Василий, а Василий!
Мужик (сквозь сон). Ну!
Старуха. Пойди, Василий, глянь на прохожего.
Мужик. А что на него глядеть? Не картина.
Старуха. А он, Василий, не в себе, что ли? Вс
...Закладка в соц.сетях
