Жанр: Биография
Биография
...исток прерывает Тимура: часовой заметил пробирающегося меж
деревьев Вовку. Часовой хватает снежок. Но Вовка уже за забором.
- Это сигнал, - говорит Тимур. - Теперь я попросил бы женщин с
территории крепости удалиться.
Женщины - Женя и Катя - с достоинством откланиваются. Маленькая
девчурка, не опуская недоверчивых глаз, опасливо кланяется собаке.
- Послушай, - говорит Женя, - почему ты с нами так разговариваешь?
Какие мы женщины? Какая территория? Какая тайна? Ты над нами смеешься!
С лица Тимура сходит суровая маска. Теперь это обыкновенное лицо
задорного мальчугана, он улыбается.
- Я смеюсь, но не над вами. Мне весело. Твой брат - наш враг, и им не
взять нашу крепость ни за что на свете! Что свистишь? - обращается он к
часовому.
- Шпион проскочил. Вовка Брыкин.
- А Вовку надо изловить и вот на этой башне повесить! - говорит Тимур.
Но Вовка в это время уже поднимается по чужой лестнице. Немного
помявшись на площадке у двери, он звонит. Высовывается здоровенный дяденька
и молча ждет вопроса.
- Скажите, пожалуйста, не живет ли здесь одна девочка? - спрашивает
Вовка.
Дяденька хладнокровно оборачивается и зовет басом:
- Варвара... тебя спрашивают.
Выходит очень маленькая девчурка в белом передничке, с вымазанными
мукой руками. Она отряхивает муку, потирая одной рукой о другую, и
спрашивает:
- Ты ко мне, мальчик? Я занята.
- Это не то. Это с другого подъезда, - пятится Вовка и мчится вниз по
лестнице.
Девчурка пожимает плечами, улыбается:
- Он меня, кажется, испугался.
Вовка останавливается перед другой дверью и звонит. Дверь осторожно
отворяется. В щель просовывается рука. Рука хватает Вовку и бесцеремонно
втаскивает в темную прихожую. Худенькая старушка теребит Вовку:
- Я тебя пустила на полчаса, а тебя нет два часа! Разбойник! Ты хочешь
моей погибели!
- Нет, тетенька, я совсем не хочу вашей гибели, - заикаясь, лепечет
Вовка.
- Ты кто? - изумляется старушка и зажигает свет.
- Я, тетенька, хотел спросить... нет ли тут у вас одной девочки?
Старушка выталкивает Вовку за дверь:
- Нет у нас никакой девочки! Хватит нам и одного мальчика!
Вовка снова пускается на поиски и звонит у третьей двери. За дверью
слышна музыка. Кто-то играет на аккордеоне. Дверь распахивается - перед
Вовкой стоит Женя Александрова. На ней просторный длинный халат.
- Тебе что? - спрашивает Женя.
- Я хотел спросить... Не живет ли здесь одна девочка?
- Я живу. Я девочка.
- Ты? А нет ли какой-нибудь еще... в другом роде? - говорит Вовка,
критически оглядывая Женю.
- Девочки в другом роде не бывают, - усмехается Женя. - Девочки все в
одном роде.
- Это конечно. Но я хотел спросить... нет ли у вас тут такой...
покрасивей?..
- Ты глуп, и что тебе надо, я не понимаю! - вспыхивает Женя,
захлопывает дверь и уходит в комнату.
Там ее сестра Ольга играет на аккордеоне и тихонько поет:
Летчики-пилоты. Бомбы-пулеметы.
Вот и улетели в дальний путь...
Ольга кладет аккордеон и спрашивает:
- Женя, я не пойму: ты на Тимура сердита?
- Не знаю... Он переменился, - с горечью говорит Женя. - Что же? Разве
он на самом деле командир или начальник?
- Я не знаю, как сейчас... Но большим командиром этот Тимур
когда-нибудь будет... Это кто приходил?
- Приходил какой-то мальчишка, спрашивал какую-то девчонку...
Женя сбрасывает халат. На ней замечательное, в звездах, платье. Она
подошла к зеркалу, надела белокурый в локонах парик с мерцающими лучами,
расходящимися от светлого обруча.
Это и есть та "голубая звезда", которая так нужна Саше.
x x x
В коридоре военного учреждения перед каким-то командиром, подтянувшись,
стоит Тимур. Рядом с военным молодой, еще неуклюжий призывник.
- Скажите, если человек убит, ранен или пропал без вести... об этом с
фронта в письме писать можно? - спрашивает Тимур.
- Можно, но не нужно! - отвечает военный. - Об этом только после
проверки и кому нужно мы сообщаем сами.
Тимур хочет еще что-то спросить, но вдруг в глубине коридора он
замечает няньку, которая идет и осматривает на дверях таблички.
- Можно, но не нужно? Спасибо! - поспешно говорит он и козыряет. -
Больше мне ничего знать не надо, - четко повернулся и вышел.
- Товарищ, одерните ворот, поправьте ремень, - говорит военный
призывнику, показывая на уходящего Тимура. - Смотрите, как нынче
мальчишки-пионеры ходят...
Тем временем нянька, найдя нужную комнату, разговаривает там с военным
о Максимове.
- Значит, Степан не убит? - спрашивает нянька.
Военный сочувственно и огорченно пожимает плечами.
- Тогда он, может, в плену?
- Вряд ли. - Военный быстро поправляется: - Капитан Максимов значится
пока как пропавший без вести... Дети у него есть?
- Двое.
- Вы пришли, и я вам сказал, но детям его я бы советовал пока ничего не
говорить... Да и жене не надо.
- Жены у него нет... Невеста.
- Невесте я бы несколько дней подождал говорить тоже.
- Значит, без вести?
Нянька поднимает на военного свое старое умное лицо и не то про себя
говорит, не то спрашивает:
- Война?..
Военный, вставая, смотрит ей в глаза и, кивнув головой, твердо
отвечает:
- Война!
x x x
Сидя за столом, заваленным ворохом бумаги, лент и лоскутков, Женя
Максимова шьет маскарадное платье. Рядом в кресле сидит Саша, ноги его
укутаны одеялом. Перед Сашей стоит растерянный Вовка.
- Ты подумай, она была в крепости и не хочет сказать нам ни слова! - с
досадой говорит Вовка, показывая на Женю.
- Я была у коменданта как гость, а не как ваш разведчик! Понятно?
- Понятно, понятно, - сердито отвечает Саша и поворачивается к Вовке: -
А что же твоя агентура?
- Моя агентура - просто дура! Я ее спрашиваю: "Что видела?" - "Собаку".
- "Еще что?" - "У ней на лапах когти". - "Ну ладно, а еще, кроме собаки?" -
"Мальчишек видела. На них собака не смотрит, а на меня глаза уставила и
зубами ворочает". Вот и поди с такой агентурой поработай!
- Лыжи, палки, рогожи, крюки готовы?
- Все готово. Сегодня к ночи от крепости останется один пепел!
- Я буду смотреть через окно. И, если вы, трусы, опять отступите, я сам
на улицу выскочу!
- Кто отступит? Мы? - Вовка протягивает Саше руку: - Считай, что
крепость уже разрушена! Остались обломки... угли, дым, пепел. Вороны летают.
Бродят собаки, волки... и жрут трупы...
Вовка важно уходит.
- Ой, и до чего же хвастун этот Вовка! - почти восхищенно говорит Женя.
- Женя, когда от папы последняя была телеграмма? - спрашивает Саша.
- Давно: две недели, - отвечает Женя, доставая из кармана телеграмму, и
повторяет давно заученный наизусть текст: - "Ленинград, Красноармейская,
119, Максимовым. Пишите чаще, как здоров Саша. Целую. Папа".
- Пишите чаще, а сам ничего не пишет... Женя, Вовка не смог. Узнай ты,
чье это окно.
- Ну как его узнаешь? Таких окон сто. А ход в тот дом с другой улицы...
Ну, какая у окна примета?
- Там сидят мои голуби. Там живет такая девчонка. Она как звезда...
Красавица.
- Голубь - примета летучая. Он то здесь, то там сядет. А красавиц в
нашем квартале ни одной нету, - пожимает плечами Женя и, увидев вошедшую
Нину, радостно кричит: - Нина, шей скорее мне платье! Скоро елка, и у всех
все уже готово.
- Нина, ты моего папу любишь? - спрашивает Саша.
- Да. Очень! - просто и прямо отвечает Нина.
- Тогда найди ту девочку. Она видала письмо. Оно про папу...
- Сашенька, у тебя была температура, жар. Тебе, может быть, просто
показалось?
- Нет! Это мне потом показалось... А сначала мне ничего не
показалось...
- Не кричи. Смотри, какой горячий... - говорит, входя в комнату,
нянька. - Дед твой был солдатом. Отец - капитан. А ты... ты, наверное,
будешь генералом.
Нина внимательно вглядывается в Сашино лицо:
- Саша, у тебя глаза блестят, лицо горит. У тебя опять температура.
Пристально смотрит за окно Саша.
x x x
Вечером, в сумерках, за сараями торопливо собирается "Дикая дивизия". В
воротах домов толпятся болельщики и любопытные. В одних воротах стоит Женя
Александрова, в" других - Женя Максимова.
В руках у мальчишек крюки, палки, веревки. На снегу лыжи. Большинство
мальчишек укутано в самодельные маскировочные халаты из простыней, наволочек
и передников. У некоторых на голове белые тюрбаны из полотенец. Особо
великолепен Вовка. Куском материи у него закрыты грудь и живот, спина
черная. В руке труба. В другой руке флаг с замысловатой эмблемой: разинув
пасть, стоит на задних лапах полосатый тигр. Другой флаг развевается над
башней крепости. На нем простая звезда с лучами - это эмблема Тимура и его
команды.
Над часами на снежной башне опускается железная решетка. Из стены сбоку
выдвигаются деревянные, покрытые льдом ворота и наглухо закрывают вход в
крепость. Через одну из бойниц пристально смотрит Тимур. Рядом с ним трубач,
Коля Колокольчиков. У автопушки выстроился артиллерийский расчет. Весь
гарнизон наготове стоит у стен. Все спокойны, но насторожены. В углу торчит
какое-то сооружение, закутанное рогожей.
К крепости пробираются через кусты парка мальчишки "Дикой дивизии". Меж
деревьев осторожно движется отряд лыжников. По пояс в снегу волокут
мальчишки приставные лестницы.
Тимур повернулся, взмахнул рукой. Ребята из его команды сдергивают
рогожу, под ней оказывается прожектор; он сделан из автомобильной фары.
Ребята крутят колесо, и на стекло падает проволочная сетка. Прожектор
поднимается над стенами. Вот блеснул яркий луч. И мальчишки, пробирающиеся
через парк, падают в снег.
- Разведчик! Что же ты не узнал, что у них есть прожектор... - сердито
шепчет Юрка Вовке и командует остальным: - Лежите, не шевелитесь! А ты,
Вовка, беги назад, ползи, как кошка. Скажи штурмовикам и лыжному отряду,
чтобы они незаметно перестроились и заходили с тылу.
Мальчишки волокут салазки. Тащат через сугробы лестницы.
Луч прожектора приближается. И снова все падают в снег. Но внезапно из
репродуктора, висящего в парке, раздается голос диктора:
"Внимание! Объявляется воздушная тревога! Немедленно тушите свет и
затемняйте окна!"
Луч прожектора гаснет. В темноте слышен обрадованный голос Юрки:
- Потух! Вовка, передай штурмовикам и лыжникам, чтобы шли своим прежним
направлением.
- Они больше не послушают. Они ругаться будут.
Ревут гудки и сирены. В столовой у Максимовых Нина, выключив свет,
торопливо опускает маскировочные шторы на окнах. В соседней комнате Саша
бросается к окну и смотрит на стену дома напротив. Там быстро, целыми
секциями, гаснут огни. Остается освещенным только одно окно, - и это - то
самое, которое так нужно Саше.
Саша вскакивает на подоконник и распахивает форточку.
Со двора доносятся крики:
- Тушите свет!
- Чья квартира?
- Это двадцать четвертая.
А в это время в квартире у Александровых Ольга с намыленной головой
стоит в ванной комнате. Затрещал телефон, почти одновременно раздался
оглушительный звонок в дверь. Ольга вылетает из ванной и бросается к
выключателю.
Свет тухнет. Саша спрыгивает с подоконника и выбегает, бормоча:
- Двадцать четвертая... двадцать четвертая...
Хлопнула входная дверь.
- Кто там? - тревожно спрашивает Нина и включает свет: шторы ведь уже
опущены.
Никто не отвечает. В передней пусто. Нина бросается в комнату Саши.
Саши там нет. Нина выскакивает на лестничную площадку и в страхе кричит:
- Саша! Саша!
x x x
Голос диктора объявляет отбой пробной воздушной тревоги. Дают отбой
гудки и сирены.
Из крепости доносится голос Тимура:
- Огонь! Прожектор!
В панике пятится попавший под луч прожектора Вовка. Штурмовики, которые
тащат крюки и лестницы, в замешательстве останавливаются. Луч прожектора
медленно шарит по парку и вдруг освещает на тропинке меж сугробов Сашу,
взлохмаченного, без шапки и без пальто. Саша делает несколько шагов, но свет
слепит его, и Саша, пошатнувшись, хватается за куст.
- Что за герой? - недоумевает Коля Колокольчиков. - Он идет прямо на
батарею.
- Он не герой, он болен, - говорит Тимур.
- Командир с нами! - кричит в кустах Вовка. - Ура! В атаку! - И он
трубит наступление.
Коля Колокольчиков в крепости трубит сигнал к бою.
- Не надо! - кричит Тимур и вырывает у Коли трубу.
Коля выхватывает из-за пояса пистолет и пускает ракету. Раздаются
крики: "Ур-ра-а-а!!!" Из жерл орудий выбрасывается черный дым. Снежки
вылетают из автопушки. Полоса снарядов бьет по одному из отрядов
наступающих. Ослепленный прожектором и осыпаемый снарядами, отряд
разбегается.
На тропке появляется Нина в легком платьице. Она в центре огня.
- Стойте! Стойте! - кричит Нина.
На тропу выскакивает Женя Максимова и сталкивается в упор с появившейся
с другой стороны Женей Александровой.
- Труби отбой! Белый флаг наверх! - кричит Тимур.
- Какой отбой? - злобно восклицает Коля. - Смотри, они отступают!
- Вперед!.. Вперед, трусы!!! - кричит Саша отступающим мальчишкам.
Бросается к крепости, но оступился, зашатался и падает в сугроб.
Тимур вырывает трубу у Коли:
- Я комендант! Даю отбой! Прожектор на флаг!!! Белый флаг наверх! - Он
трубит отбой.
В кустах Вовка, поднимая голову, говорит Юре:
- Смотри, кажется, наша взяла... Они сдаются!
Над крепостью поднимается белый флаг. Луч прожектора ползет за флагом.
- Ура! Наша взяла! Вперед! Смелее! - орет Вовка.
Со всех сторон мчатся ребята из "Дикой дивизии" на умолкнувшую
крепость. Ворота крепости медленно раздвигаются. Выходит Тимур и бежит к
Саше.
Нина хватает Сашу и прижимает его к себе. Женя Максимова рвет крючки,
пытаясь снять шубку, но, прежде чем она успела это сделать, Женя
Александрова набрасывает свою шубку на плечи Саше. При этом она говорит Жене
Максимовой:
- Оставь! У тебя кофта, у меня свитер... Теперь моя очередь - пальто не
в очередь!..
Ворвавшись под командой Вовки, "Дикая дивизия" громит крепость. Поленом
ударяют по замку автопушки. Падает прожектор.
Коля Колокольчиков в отчаянии показывает Тимуру на крепость:
- Скажи, зачем? Что... Что ты наделал!
Он швыряет в снег трубу, ухватился за ствол дерева, плечи его
вздрагивают. Он плачет.
Саша открывает глаза:
- Крепость взяли?
- Есть, командир! Взяли! - подскакивает Вовка. - Остаются угли...
дым... пепел...
x x x
Утро. На разрушенных зубьях крепости сидит ворона. Над башней торчит
обломок древка от флага. Внутри крепости все разворочено и засыпано золой.
Валяются замок автопушки, сломанный прожектор, разбитый перископ.
Ворота крепости сорваны и прислонены к стене. На воротах - простая
тимуровская звезда с лучами. Задумчиво стоит перед ней Тимур.
Сзади подходит Женя Александрова. С сожалением смотрит она на Тимура и
тихонько поет:
Гори, гори... моя звезда...
Тимур обернулся. Женя насвистывает тот же мотив, потом продолжает петь,
показывая на звезду:
Лишь ты одна, моя заветная...
Другой не будет... никогда.
- Зачем ты нарочно сдал крепость?
- Не говори об этом Саше. Мне от этого легче все равно не будет.
- Я с ним незнакома. А с его сестрой мы в ссоре... Глупо! Ссора
нелепая. Она дочь артиллериста, я дочь броневого командира, отцы оба на
фронте. Ты меня с ней помири. Я знаю, что ты с ней дружишь... Тимур, заходи
сегодня ко мне вечером.
Она ушла. Тимур стоит. Ему тяжело, и он насвистывает:
Лишь ты одна, моя заветная...
Пара чьих-то глаз наблюдала за Тимуром и Женей через щель бойницы.
Теперь из проломанных ворот медленно выходит Женя Максимова.
- Ты сдал крепость нарочно. Зачем ты это сделал? - говорит она.
- Твой брат был болен. Кроме того... Есть еще одна причина, но я тебе
ее не скажу, Женя. Ты куда идешь?
- Я иду в тот двор. Ты не знаешь, кто живет в квартире номер двадцать
четыре?
- Зачем тебе квартира двадцать четыре? - настораживается Тимур.
- Саша говорит, что там живет девочка, которая через окно видела, кто
поднял письмо с фронта от папы.
- Он давно вам писал?
- А что?
- Так. У меня дядя тоже на фронте. Он редко пишет. Война - некогда.
- И нам редко... - Женя достает телеграмму. - Вот была последняя...
- Две недели. Это еще немного... Мой дядя и всего-то раз в месяц пишет,
- врет Тимур.
Женя сует телеграмму за обшлаг рукава шубки. Она обрадована.
- Да? Значит, и тебе редко... Тимур, а все-таки зачем ты сдал Саше
крепость?
Тимур подходит к ней вплотную, рука его трогает ее рукав:
- Так было надо. А может быть, и не надо. Нет... Надо!
При слове "надо" Тимур тихонько выдергивает телеграмму из-за обшлага
шубки Жени Максимовой.
x x x
На столе перед Тимуром лежат две телеграммы. На одной написано:
"Ленинград, Красноармейская, 119, Максимовым. Пишите чаще, как здоров Саша.
Целую. Папа". На другой: "Ленинград, Пушкинская, 6, Тимуру Гараеву. Жив.
Здоров. Поздравляю с Новым годом. Целую. Дядя".
Тимур обмакивает кисточку в пузырек с клеем, наклеивает на первую
телеграмму полоску от второй. Получается: "Ленинград, Красноармейская, 119,
Максимовым. Жив. Здоров. Поздравляю с Новым годом. Папа".
Затем он снимает со стены грубый брезентовый дождевик и охотничью
сумку.
Через десять минут у дверей в квартиру Максимовых звонит очень странный
почтальон. Он в брезентовом дождевике с накинутым на голову капюшоном, с
охотничьей сумкой в руках. Щека завязана, как будто бы у него болят зубы. В
руках разносная книжка.
Дверь приоткрывается на цепочке. Выглядывает нянька. Почтальон
торопливо, чуть подавшись вбок, сует в отверстие телеграмму, карандаш с
книжкой и хрипло говорит:
- Вот телеграмма. Распишитесь.
Нянька, расписавшись, сует ему обратно разносную книжку. Дверь
захлопывается. Почтальон хочет уйти, но видит, что внизу по лестнице
поднимается Женя, Испуганный почтальон взлетел этажом выше, прислонился к
чужой двери и тяжело дышит.
Женя останавливается у своей двери, достает ключ. Вдруг за дверьми она
слышит шум, топот и отчаянно-торжествующие крики. Женя остолбенела.
Торопливо сует она ключ в скважину. Рука ее дрожит. Женя исчезает за дверью.
Крик и шум усиливаются.
На площадке у дверей, прислушиваясь к этому радостному шуму, стоит
очень смешной почтальон - Тимур. На его глазах слезы.
x x x
На дверях, напротив квартиры Максимовых, висит табличка: "Красный
уголок". Рядом - плакат, изображающий елку и раненого красноармейца. Сверху
на плакате надпись: "Слава героям!", снизу - "Добро пожаловать!"
Гремит веселая музыка. Дверь поминутно хлопает. Пробегают ребята в
маскарадных костюмах. Внутри дети поспешно развешивают по стене картины и
гирлянды зелени. Две девочки подметают пол. Нина, со сбившейся прической, в
рабочем халате, командует ребятами, украшающими елку. В углу репетирует
джаз. Он состоит из пятнадцати малышей, которыми дирижирует Вовка. Внезапно
музыка замолкает, слышен чей-то вопль.
- Дирижер Брыкин, что у вас в оркестре за драка? - спрашивает,
подбегая, Нина.
- Большой барабан поспорил с бубном. Он говорит, что крепость вчера мы
не взяли. Он врет!
На лестнице слышны крики:
- Идут, едут! Приехали!..
- Приготовились, Вовка, греми! Звени! - командует Нина. - Чтобы все
кружились, смеялись! Я сама с вами танцевать буду.
Оркестр грянул веселый марш.
- Но я еще не одета... Я лохматая, - спохватывается Нина и убегает.
Внизу, у подъезда, ребята подхватывают под руки приехавших на машинах
раненых, помогают им подняться по лестнице. Некоторые раненые опираются на
костыли.
Доктор Колокольчиков, стараясь освободиться от ребят, которые тащат его
под руки, кричит:
- Молодые люди! Постойте! Пощадите!.. Я не раненый! Я сам доктор...
Вся лестница гудит от восторженных криков.
Саша Максимов у себя в квартире слышит эти крики и торопливо надевает
валенки. Нянька накидывает ему на шею шарф. Саша его отстраняет.
- Доктор сказал, чтобы ты оделся теплее, возле елки не прыгал и через
лестничную площадку не бегал, - внушает ему нянька. - Ты меня должен
слушаться, как маму.
Женя подбегает к зеркалу. На ней нарядное фантастическое платье.
- Но, няня, раньше ты говорила, что он маму совсем не слушал!
- Он был маленький и ничего не понимал. А теперь он вырос и все
понимает.
- Ничего он и сейчас не понимает.
- Ты, сорока, все понимаешь!
- Да, понимаю... - сквозь зубы говорит Женя и потирает шею. - Вот
синяк. Мне из крепости снарядом попало. Ну хорошо, я за это Тимура сейчас
отчитаю...
- Как сейчас? - опешил Саша. - И это после вчерашнего... он придет?
- Я его позвала.
- Да... Но я уверен, что над ним все смеяться будут.
- "Я уверен... Я... я!.." - вспыхивает Женя. - Подумаешь, герой,
Чапаев... А хочешь ли ты знать, что крепость вы не взяли, что Тимур сам дал
сигнал отбоя, что, жалея тебя, он открыл ворота?
Саша взволнованно кричит:
- Неправда!
- Правда! Да об этом сегодня во дворе говорят все твои же мальчишки.
Саша после короткого молчания сбрасывает с ног валенки и отрывисто
говорит:
- Дай сапоги.
Женя недоуменно смотрит на него и подает сапоги. Саша сбрасывает с шеи
шарф и так же коротко и резко говорит:
- Ремень дай... папин...
Подтянутый, туго подпоясанный, с перекинутым через плечо ремешком, Саша
входит в красный уголок и отыскивает Тимура.
Тимур сдержан, Саша взволнован.
- Кто тебя об этом просил? - говорит он. - Какое тебе до меня было
дело?
- Я сделал только то, что и ты был обязан сделать для меня.
- Я?.. Для тебя?..
- Да, ты для меня. Если бы, - Тимур запнулся, - у меня была беда и я
был болен.
- Н-не знаю... - растерянно отвечает Саша.
- Не знаешь?.. - Тимур смотрит Саше в глаза и говорит очень твердо, как
бы внушая: - Нет, знаешь! Ты сын командира, и ты своих жалеть должен.
Саша смущенно молчит. Тимур неожиданно рассмеялся. Сейчас у него очень
простое, веселое лицо.
- Пойми, пусть это позже... Но когда-нибудь воевать-то будем рядом.
Все это слышит Вовка. Он застыл, подняв свою дирижерскую палочку. Потом
отчаянно взмахивает ею. И джаз ударяет песню "По военной дороге". Ее дружно,
весело и грозно подхватывают и ребята и раненые.
Музыка доносится в квартиру Максимовых, где нарядная Нина торопливо
причесывает волосы. Она смотрит на портрет Максимова, берет с подзеркальника
телеграмму и прижимает ее к губам. Потом смотрит, и как будто змея ужалила
ее в губы. Отскочила приклеенная полоска, и теперь виден прежний текст:
"Пишите чаще, как здоров Саша. Целую. Папа". В полном смятении Нина комкает
телеграмму.
Входит нянька. Нина, задыхаясь, говорит ей:
- Это телеграмма поддельная. Что со Степаном? Вы меня обманываете?
- Как - поддельная? - Нянька, как подкошенная, опускается в кресло. -
Значит, Степан не пришел? Не вернулся?
- Откуда? Куда? Говорите прямо. Я не девчонка.
- Дочка... оставь меня, - говорит нянька, устало опускаясь в кресло. -
Я сама ничего не знаю...
Вбегает Женя и, не замечая состояния няньки и Нины, быстро тараторит:
- Нина, ну конечно, без тебя не может жить Сашка. И я не могу тоже.
Весело. Очень весело! - Она удивленно смотрит на Нину и няньку. - Вы
поссорились? И это под Новый год! Такой вечер! Нина, иди, тебе танцевать
надо...
- Уйди, Женя. Я сейчас, я приду после...
- Хорошо, - небрежно говорит Женя, - тогда Саша сейчас сам прибежит за
тобой, раздетый, через площадку.
- Кто через площадку? - рассеянно переспрашивает Нина, закрыв глаза, и,
сразу опомнившись, вскакивает и бежит к двери: - Нельзя через площадку!..
x x x
На елке веселье в полном разгаре. Тимур и Саша сидят рядом.
- Мы вам крепость восстановим, отремонтируем и тогда начнем войну
сначала, - говорит Саша.
- Нет. Возьмите эту крепость себе. Это хорошая, надежная крепость, и
она вам послужит еще долго...
- А вы?.. Что же у вас тогда останется?
- А мы... Мы себе найдем. - Тимур поворачивается к Коле Колокольчикову
и хлопает его по плечу: - Что, старая гвардия? Мы себе найдем еще дело?
Нина, не обращая ни на кого внимания, пробирается к Саше. Кругом
раздаются голоса: "Тише, тише!" Саша порывисто тянет Нину за руку и
усаживает ее с собой рядом.
На эстраду выходит раненый красноармеец с забинтованной рукой. Звучит
гордая музыка, и раненый поет:
Под треск пулеметов, под грохот и гул
Вставала из снега пехота.
Но самою первой навстречу врагу
Поднялась четвертая рота.
Четвертая рота второго полка,
Фланговый участок бригады...
Огонь пулемета, удары штыка,
Снаряды... снаряды... снаряды...
На серых папахах сверкает звезда.
Приказ командира короток.
Железобетонный тяжелый блиндаж
Штурмует четвертая рота.
Вперед же, товарищ! Смотри, как в огне
За все... за любовь и заботу...
Свой долг отдавая любимой стране,
Поднялась четвертая рота...
- Если бы меня пустили... приняли... - взволнованно шепчет Тимуру Саша.
- Я бы пошел служить только в четвертую роту. И ты тоже?
- Нет. Я бы в пятую.
- Почему?
- Наша пятая еще лучше вашей четвертой будет! - задорно отвечает Тимур.
Саша вспыхнул, он хочет что-то возразить, но тут глаза его широко
раскрываются. У дверей в дымчатом платье со звездами в белокурых локонах,
стянутых обручем, от которого расходятся мерцающие лучи, стоит Женя
Александрова.
Саша хватает Нину за руку:
- Это она! "Голубая звезда"! Пойдем спросим про письмо.
К Жене Але
...Закладка в соц.сетях
