Жанр: Боевик
Комбат против волчьей стаи
...ороду носит? - хоть и чувствуя, что в такой ситуации лучше смолчать, все-таки спросил Комбат.
- Да, такой же, только не в костюме, а в камуфляже, борода, волосы длинные, лицо загорелое, что у негра. Но награды при
нем, - как еще об одном подвиге своего бывшего командира сообщил Валера.
- На Калужской, значит? - Борис Рублев поднялся, крепко пожал руки все еще продолжавшему прятать глаза Валере и
погрустневшему Паше.
- Всяко, ребята, в жизни бывает. Никто не знает, как оно повернется.
- Увидишь его, майор, привет передай от Валеры и от ребят. И помни, что мне пообещал.
Рублев с Подберезским вышли на улицу. Безрадостный осенний пейзаж и настроение мужчин удивительным образом
гармонировали, дополняли друг друга.
- Как на кладбище, - пробурчал Рублев, глядя на деревья, уже без листьев, на пустынный переулок.
- И решетка на окне словно кладбищенская ограда, - добавил Подберезский, садясь в машину.
- Поехали.
Глава 14
Одной из составляющих успеха Курта было то, что он методично уничтожал свидетелей своих преступлений. И теперь,
когда от фиктивной фирмы "Долида" можно было ожидать только неприятностей, он решил убрать и Щукина. Учитывая
серьезность происшедшего на шоссе Москва - Симферополь, можно было предположить, что Щукина уже ищет милиция.
Но отыскать бомжа не так-то легко, и Курт был уверен - выигрыш во времени у него есть. Милиции понадобиться
несколько дней для этого, а он собирался ликвидировать Щукина на другой день после перестрелки.
Дело это Курт поручил Тормозу, благо тот знал Щукина в лицо, возил его регистрировать фирму. Тормоз оставил машину
за пару кварталов от Киевского вокзала и дальше отправился пешком. Он прошелся по перрону, заглянул в залы ожидания,
но Щукина нигде не было видно.
"Вот черт, - подумал Тормоз, - теперь искать еще придется".
Он обошел билетные кассы, спустился в туалет, бомжей хватало, но нигде он не увидел характерной щукинской бороды,
нигде не блеснули медали.
"Что ж, придется рисковать".
Тормоз отыскал в углу зала ожидания старого бомжа, мучающегося похмельем, и напрямую поинтересовался:
- Сему Медалиста не видел?
- Вечером, - коротко ответил бомж, протягивая проходившей женщине ладонь, сложенную ковшиком:
- Подайте, Христа ради.
- Где он? Его менты ищут!
- Вечером будет, - с трудом ворочая языком, проговорил бомж.
- Вечером поздно, - Тормоз превозмогая брезгливость, схватил бомжа за плечи и несильно, боясь, что того может вырвать,
тряхнул.
В седой спутанной шевелюре явственно виднелись насекомые.
Пару раз вдохнув кислый запах пота. Тормоз стал дышать ртом.
- В метро он теперь.., с цыганами собирает.
- Чего?
И бомж понимая, что от него не отвяжутся, да и выпросить у Тормоза на бутылку нереально, решил рассказать все
начистоту:
- Он теперь на Калужской линии в инвалидной коляске милостыню вместо цыган собирает.
Наконец-то, Тормозу все стало ясно.
- А здесь он точно появится?
Бомж пожал плечами.
- Может да, может нет.
Тормоз чертыхнулся и подумал:
"Идеально было бы дождаться его вечером подальше от посторонних глаз, но если сегодня сорвется, Курт не простит.
Придется идти в метро".
- А где он спит?
Бомж замотал головой.
- Я не знаю.
Места ночлежек местной публикой не выдавались никому. Это было святое. Тормоз отряхнул руки и, держа их перед
собой, спустился в туалет, там долго мыл пальцы.
"Придется идти в метро, - решил он, - а там посмотрю по обстоятельствам. Если получится аккуратно, там же и кончу его,
в толпе легко затеряться. Нет, лучше заговорю, выкачу на улицу и там разберусь, где-нибудь во дворах".
Так и не избавившись от омерзения после того, как прикасался к бомжу, Тормоз выбрался на свежий воздух и зашагал к
метро. Он стал на станции в конце платформы и вглядывался в окна тормозившего поезда. Разглядеть есть ли внутри Щукин
на инвалидной коляске или нет, было трудно.
Тормоз вскочил в последний вагон, проехал станцию, затем побежал вдоль состава. В последний момент вскочил в уже
закрывавшиеся двери и, прильнув к стеклу, смотрел, не виднеется ли где на платформе инвалидная коляска. На следующей
станции вновь выбегал, быстро шел вдоль состава. Убедившись, что колясочника нет, он оставался на платформе и проводил
взглядом гремящий поезд, уносившийся в темноту тоннеля.
"Ничего, ничего, - успокаивал себя Тормоз, объеду всю линию. Никуда он не денется".
В промежутках между остановками он прислушивался к разговорам в вагонах. Быть может, кто-нибудь упомянет об
инвалиде, собирающем милостыню. Больше расспрашивать о Щукине он не рисковал.
Тормоз уже сбился со счета, сколько раз он заходил и выходил из состава, уже не смотрел на названия станций, не
вслушивался в объявления.
Выход на платформу, взгляд влево, вправо, забежать за колонны - пусто и дальше в путь.
Вдоволь набродившись, наездившись на метро, Тормоз уже придумал несколько вариантов, как лучше расправиться со
Щукиным и уйти незамеченным.
И, наконец, когда поезд подходил к станции, а Тормоз вновь до боли в глазах вглядывался сквозь поцарапанное стекло
двери, то увидел как сверкнули ободья инвалидной коляски, развернутой к нему спинкой. Поэтому он и не мог разглядеть
лица, человека сидящего в ней.
- Выходите? - услышал за собой Тормоз женский голос.
- Да, - не оборачиваясь, ответил он.
Толстые колонны скрыли от него коляску, и когда Тормоз выбежал на платформу, то сразу же бросился на другую
сторону. Но тут послышался лязг сдвигающихся створок дверей и поезд, быстро набирая скорость, исчез в тоннеле.
Тормоз огляделся, инвалидной коляски на платформе не оказалось.
"Ничего, парень, я тебя сейчас нагоню. Небось, переходишь из вагона в вагон. Доедешь до конечной, пересядешь во
встречную электричку, тут я тебя и подкараулю".
Сгорая от нетерпения. Тормоз дождался следующего поезда и поехал до предпоследней станции, там вышел, перебрался
на другую сторону платформы и бросил взгляд на светящееся табло, извещавшее, что со времени прохождения предыдущего
состава прошло тридцать секунд.
"Так, между станциями он идет около минуты, значит, один состав пропускаем, и на следующем..."
Тормоз боялся потерять удачу, он пробежался вдоль электрички, пришедшей с последней станции, вагоны шли
полупустые, поэтому прекрасно было видно, что Щукина в них нет. Запыхавшийся Тормоз вернулся на исходные позиции,
стал за колонну, чтобы его не могли видеть из прибывающего поезда. Из тоннеля подул теплый спертый воздух,
свидетельствующий о приближении состава, мелькнула лента окон.
"Будет ехать в последнем", - решил Тормоз, но все равно просматривал каждый вагон.
Поезд вздрогнул, остановился, раздвинулись двери и Тормоз затаил дыхание.
Осторожно перебирая ободья с картонкой из-под сигарет на коленях, сверкая медалями и орденом, на платформу выехал
Щукин, и тут же бешено закрутил колеса, чтобы успеть заехать в следующий вагон, прежде чем двери закроются. Колеса
никак не хотели въезжать на чуть возвышающейся над платформой пол вагона.
Тормоз подошел сзади к инвалидной коляске и помог Щукину въехать.
- Спасибо, браток, - Щукин даже не обернулся, привыкший к тому, что везде мужчины оказывают ему помощь.
Створки дверей сошлись, и Щукин низким голосом, перекрывая грохот разгоняющегося поезда, оповестил:
- Подайте ветерану афганской войны, пострадавшему чреслами за Отечество. Подайте на хлеб и на водку, помянуть
погибших товарищей.
В вагоне находилось человек двадцать. Девять из них полезли за кошельками, Тормоз медленно покатил Щукина по
вагону, тот каждый раз кивал, принимая деньги. Картонку он держал двумя руками и абсолютно искренне приговаривал:
- Если бы вы только знали, как стыдно просить.
А все война проклятая. Есть же добрые люди на этом злом свете.
Машину Подберезский и Комбат оставили на платной стоянке возле вокзала, и пока спускались в метро, на эскалаторе
обговорили план действий.
- Чтобы быстрее было, ты, Андрюша, езжай в один конец, а я - в другой.
- Только я думаю, мужика этого, капитана подставили.
- Я тоже так думаю, но он-то знает, кто его подставил.
Оказавшись внизу эскалатора, Комбат не пошел на перрон, а завернул к стеклянной будке, к дежурной по станции. Ею
оказалась очень уж серьезная женщина лет сорока. Она подозрительно покосилась на Комбата, внутренне подготовив себя к
тому, что это какой-нибудь приезжий хочет спросить, в какую сторону ему следует ехать и заранее подготовила ответ:
- Схему смотрите.
- Слышь, сестренка, - Рублев приоткрыл стеклянную будку.
И самое странное - незатейливое слово, сестренка, растопило лед недоверия.
- Не знаете, как проехать? - спросила женщина вполне миролюбиво.
- Друга ищем, воевали вместе, а, говорят, он тут в метро на инвалидной коляске катается. С бородой, загорелый весь,
орден и две медали на груди.
- Есть тут такой, - улыбнулась женщина, - Сема Медалист.
- Сестренка, видела его сегодня?
- Да, с час тому назад по платформе катался.
- Спасибо, - Комбат осторожно прикрыл стеклянную дверь и отошел к ближайшей колонне вместе с Подберезским.
- Ну все, Андрюха, ты сюда, а я в обратную сторону, на каждой станции переходи из вагона в вагон, расспрашивай,
найдем. Встретимся или здесь на платформе, или наверху в машине подождешь. Все.
Заскрежетал, останавливаясь, поезд. Комбат хлопнул Андрея по плечу.
- Счастливо! - и быстрым шагом направился на другую сторону платформы где уже мелькал на цементом полу косой свет,
падающий из окон прибывающего электропоезда.
Подберезскому тоже не пришлось долго ждать, он вошел в вагон, народу в котором оказалось порядочно, протолкался к
стеклу в двери, расположенной в торце и приложив руку ко лбу глянул - соседний вагон просматривался насквозь.
Инвалидной коляски там не оказалось.
Тогда Андрей, расталкивая пассажиров, ежесекундно извиняясь, сумел пробраться к другой противоположной двери.
Снова всмотрелся через стекло.
"Да уж, искать человека в большом городе - занятие неблагодарное", - подумал он.
Ему уже давно не приходилось ездить в метро, он привык пользоваться машиной, а тут еще нужно было ходить быстро.
Андрей чувствовал себя, как провинциал, оказавшийся в метрополитене. То его задевали, то он натыкался на людей. На
следующей станции он бегом преодолел вагон и успел проскочить в уже закрывающиеся двери.
Вспомнил о совете Комбата расспрашивать пассажиров.
"Те, кто стоят, едут недолго", - решил Подберезский и остановил свой выбор на молоденькой девушке, сидевшей в самом
торце вагона. Она держала на коленях большой бумажный пакет и старательно изучала испанскую надпись, проговаривая
про себя слова. Губы ее шевелились, девушка морщила брови, будучи не в силах перевести какое-то слово. Подберезский
стал напротив нее, она подняла глаза.
"Небось, подумает, что я к ней сейчас клинья подбивать начну. Ну да, черт с ней, пускай думает, что угодно".
- Вы с какой станции едете?
- От самого начала, - девушка подозрительно посмотрела на Подберезского.
- Вы не видели случайно мужчину в инвалидной коляске с бородой?
- Сегодня нет.
- Что значит, сегодня?
- Я каждый день тут раза по четыре езжу, иногда даже дважды за день его встречаю. Он меня уже в лицо знает... - она
задумалась, - он с медалями и орденом, в камуфляже?
- Он самый.
- Я ему никогда не подаю, - рассмеялась девушка, поняв, что Андрей и впрямь интересуется бомжем, а не собирается к
ней приставать.
- Почему?
- По-моему, никакой он не инвалид и тем более, не герой. Нацепил чужие награды и ездит в инвалидной коляске, деньги
вымогает.
- С чего вы так решили?
- А я его видела в городе однажды, нормальный, даже без палочки ходит, без костылей. Он что друг ваш или вы... - она
попыталась подобрать нужное слово, - смотрящий за ним?
- Да нет, просто немного.., знакомый, даже незнакомый.., друзья попросили узнать.
- Вот оно как.
Поезд остановился, и Андрей бросился вон из двери.
С другой стороны платформы как раз отправлялся встречный поезд, и Подберезский успел заметить, как инвалидная
коляска въезжает в вагон. Увидел край седой бороды и яркую отливающую металлом картонку на коленях у Щукина.
Подберезский бежал так быстро, как только мог.
Створки двери сошлись у него перед самым носом, и он не успел остановиться, чтобы смягчить удар, уперся в них
руками.
- Черт!
Щукин обернулся. Поезд уже тронулся Подберезский пытался руками раздвинуть створки, но уцепить ся было не за что.
Щукин подозрительно смотрел на него. Еще шагов десять, и Подберезскому пришлось отступить, поезд, набирая скорость,
исчез в тоннеле, оставив после себя лишь удушливый ветер. Андрей тихо выругался.
"Хоть ты пешком его догоняй. И самое поганое, что с Комбатом не договорились о связи. Но главное, Щукин здесь!"
Андрей с нетерпением смотрел на сменяющиеся цифры на электронном табло.
"Через сколько тут поезда ходят?"
Комбат проехал уже два круга. И тоже напал на след Щукина, ему сказали, что того видели совсем недавно - передыхал на
платформе.
"Но в какую сторону после этого подался Щукин, или, может, решил выбраться наверх, - думал Борис Рублев, - куда легче
отыскать противника, спрятавшегося среди скал, чем человека, который, не прячась, разъезжает по метро".
И он продолжил поиски, начав с хвоста поезда, перебегая на станциях через один вагон.
Семен Щукин тем временем даже не подозревал, что Тормоз уже стоит за его спиной. Инвалидная коляска располагалась
в проходе, и бывший капитан советской армии, гордо расправив грудь, начал свой обычный монолог. Он сильно не старался,
зная, что его слова все равно заглушит грохот колес. Не слова, а инвалидная коляска, награды и седая шевелюра с бородой
внушали доверие.
- Подайте инвалиду, пострадавшему в Афганской бойне.
Кое-кто из пассажиров тут же прикрылся газетой, кто сосредоточенно стал смотреть себе под ноги, третьи - в черные, как
облитые смолой, окна. Но часть пассажиров потянулись за бумажниками, в руках появились разноцветные купюры. Щукин
взялся за ободья коляски и покатил по проходу. Тормоз неотступно следовал за ним.
- Спасибо, спасибо, будет мне и на хлеб, и на водку чтобы помянуть павших товарищей, - кивал Семен Щукин, нагибаясь
пониже в поклонах и выпрямляясь так, чтобы звенели одна о другую медали, ему уже давно цыгане предлагали, нацепить
побольше наград, но Щукин с гордостью отказывался.
- Чужое не надену.
И тут он почувствовал, что его вновь катят. Тормоз взялся за спинку кресла и толкал его впереди себя.
Приближалась станция, а тут еще не все деньги были собраны. Пришлось задержаться из-за больших сумок,
перегораживающих проход. Женщина-челночница никак не могла составить их одна на другую.
За окнами замелькала освещенная платформа, и Щукин, чтобы не терять времени зря, протягивал коробку с деньгами
прямо под нос пассажирам.
- Быстрей, браточки и сестрички, инвалиду выходить надо.
И тут случилось то, что заставило его обернуться.
Кативший его толкал коляску так быстро, что женщина, протянувшая тысячную купюру, не успела положить ее в
картонку.
- Эй ты! - обозлился Щукин, - протягивая руку и хватая бумажку в кулак, - куда так разогнался?
И осекся, увидев знакомое лицо. Тормоз катил его к двери, не обращая внимания на то, что левое колесо отдавливает
пассажирам ноги. Молчание Тормоза и серьезное выражение его лица не предвещали ничего хорошего.
- Эй ты! - закричал Щукин, так чтобы его слышали во всем вагоне. - А ну пусти коляску!
- Ты чего к инвалиду прицепился? - услышал сзади Тормоз женский голос.
- Да. Кто ты такой, а?
Он знал, в споры ввязываться нельзя. Сейчас двери откроются, он выкатит Щукина на платформу, а не довольные
свидетели уедут.
- А ну, пусти, - Щукин, изловчившись схватил его за руку, - чего прицепился? Деньги у инвалида забрать хочешь?
Молодой парень, сидевший возле двери, поднялся и шагнул к Тормозу.
- Пусти его, тебе говорят.
- Никакой он не инвалид! - громко, чтобы его слышали, бросил Тормоз, - чужие медали нацепил, сам квартиру пропил,
жену с дочерью по миру пустил.
- А ты кто такой?
- Его жена - моя сестра!
Воцарилось секундное замешательство. Щукин прикидывал в уме, кому скорее поверят, ему или Тормозу. Но время
сыграло на последнего. Поезд остановился, двери отворились, и Тормоз вытолкал коляску на платформу.
Из пассажиров следом вышла только одна женщина. Она некоторое время постояла в отдалении, смотрела, что будет
дальше. Тормоз, почти не шевеля губами, прошипел Щукину:
- Сиди тихо и не дергайся, понял, козел.
- Отцепись.
- Поговорить надо, - уже не так агрессивно проговорил Тормоз, - дело есть.
- Что такое?
- Заработать хочешь?
- Заработать все хотят.
Тормозу нужно было успокоить Щукина и дождаться, пока любопытные разойдутся.
- Сиди тихо, сейчас переговорим.
Бандит откатил коляску в самый конец платформы, поставил ее в последней арке. Женщина, наблюдавшая за Щукиным,
увидела, что он больше не протестует, еще немного потопталась и направилась к эскалатору Больше свидетелей ссоры на
платформе не оставалось, их увез поезд.
- Ну так, говори Тормоз прикинул, какой вариант поведения лучше всего сейчас избрать. Можно выбраться со Щукиным
на поверхность, а там прикончить, закатив коляску в какой-нибудь двор. Но для того, чтобы выбраться из метро, нужно было
кого-нибудь просить держать коляску на эскалаторе, тогда появятся ненужные свидетели. И так уже баба любопытная
подвернулась. А науку своего учителя, Курта, Тормоз усвоил хорошо - никаких свидетелей, во всяком случае живых.
И он избрал второй вариант - самый быстрый.
Заговорить Щукину зубы, дождаться, когда поезд будет выезжать из тоннеля и резко толкнуть коляску.
Всего лишь три метра отделяли их от края платформы. Значит, Щукин не успеет остановиться и грохнется на рельсы. Тут
ему и конец.
"Пассажиры, стоящие на платформе не видят сейчас нас, расположившихся в арке".
- Говори же, Тормоз.
"Они заметят лишь инвалидную коляску, поднимется паника, а я отступлю, смешаюсь с толпой и поднимусь на
эскалаторе, а там ищи, свищи ветра в поле".
В тоннеле загрохотал поезд. Тормоз был готов толкнуть коляску в любую секунду.
"Еще чуть-чуть подождать", - думал он.
- Ну говори же, - Щукин обернулся к нему, - какое дело? Много денег? Меня теперь дешево не купишь, видишь, сколько я
зарабатываю, - он потряс коробкой от сигарет.
Зашелестели бумажки.
- Держи свои бумажки, а то ветром унесет, - посоветовал Тормоз, отсчитывая в уме, - "Шесть, пять, четыре..."
На счет "ноль" он собирался толкнуть коляску.
Уже заплясали отблески фар на мраморе стены.
"Главное - сделать все быстро. Скрежет тормозов, крики, делаю несколько шагов назад, и я уже на эскалаторе".
Но тут произошло непредвиденное.
- Сколько времени не подскажете? - цыганенок дернул Тормоза за рукав.
- Пошел вон!
Поезд вырвался из тоннеля. Тормоз опоздал. А Щукин почувствовал, что дело неладное. Уж очень нервничал Тормоз. И о
деле говорить не спешил.
- Кати меня в вагон.
- Перебьешься.
- Тогда, пусти.
Щукин, ухватился обеими руками за ободья и попытался поехать сам. Но Тормоз крепко держал коляску, протекторы
скользили по полированному граниту.
- Козел! Пусти, слышишь?
- Не горячись. А ты пошел вон!
Цыганенок, потеряв интерес к Тормозу, двинулся на эскалатор.
"Ничего, еще поезд будет, этого добра тут навалом.
Лишь бы не раскричался. Нужно его успокоить".
- Деньги тебе нужны?
- Нужны, если большие.
- Только, кричи поменьше.
- Хочу, и кричу.
Комбат, выйдя из вагона, увидел Щукина, сидевшего в инвалидной коляске, и направился к нему.
"А это, что за хмырь с ним? Рожа мне его не нравится", - думал Борис Иванович, обходя толстую бабу, тащившую два
ведра, покрытых марлей.
- Вали отсюда, не надо мне твоих денег! - закричал Щукин, вцепившись в руку Тормозу, - пошел на хрен!
- Да я тебя сейчас по стенке размажу, - шипел бандит, сжав плечо бомжу одной рукой, а второй шаря в кармане.
Не вынимая пистолет из куртки. Тормоз приставил его к затылку Щукина.
- Дернешься, пристрелю, ясно?
Комбат, заметив это движение, понял в чем дело.
Он оттолкнул бабу с ведрами и бросился вперед.
Щукин тоже зря времени не терял, он уже давно сжимал в левой руке заостренный крюк, которым по вечерам поднимал
люк своего убежища. В тоннеле грохотал приближающийся поезд. Из черного жерла валом валил теплый настоянный на
креозоте воздух, выталкиваемый поездом из тоннеля, как, поршнем.
Комбата от проема последней арки отделяло уже метров пятнадцать, и тут Щукин вонзил острие своего крюка в руку,
сжимавшую пистолет, отдернул ее в сторону. Громыхнул выстрел, пуля, отколов кусок мрамора из облицовки, с визгом
унеслась под потолок.
А Щукин, пригнув голову, рванул вперед из инвалид ной коляски, так и оставшейся во владении Тормоза, постаравшись
оттолкнуть ее назад как можно сильнее, чтобы та сбила бандита с ног.
На глазах у изумленной публики, повернувшейся на звук выстрела, парализованный инвалид, спрыгнул с края платформы
на пути и побежал в темноту тоннеля навстречу грохочущему поезду.
- Ну и дела, - только и успел подумать Комбат Времени на раздумья не оставалось. Он тоже спрыгнул на шпалы и побежал
вслед за Щукиным, потому что понимал, если упустить его теперь, то больше не найдешь.
Толпа хлынула к концу платформы, раздался истошный женский визг.
- Задавят! Задавят!
Тормоз, толкнув инвалидную коляску на бежавших к нему людей, выхватил из кармана пистолет и тоже спрыгнул на пути.
Тоннель заворачивал, из-за поворота вовсю светили отраженным светом фары локомотива. Бандит четко видел силуэты
двух бегущих мужчин - Щукина и Комбата. Рублев уже почти настиг бомжа.
На ходу Тормоз несколько раз выстрелил, но промахнулся.
- Стой, дурак! - кричал Комбат, пытаясь схватить Щукина. - Задавит.
Рублев уже готов был упасть лицом на шпалы, прижаться к ним, чтобы пропустить над собой состав, но еще не терял
надежды спасти и Щукина.
"Догнать его, повалить!"
Из-за поворота резко вспыхнули мощные фары локомотива. Вместо того, чтобы остановиться, попытаться спасти свою
жизнь, Щукин рванул вперед еще быстрее.
- Ложись! - закричал Комбат и тут увидел, как силуэт Щукина резко рванул в сторону.
В свете фар Рублев успел рассмотреть черную узкую арку, прорезавшую стену тоннеля.
Рискуя быть сбитым поездом, уже задыхаясь от ветра, который состав гнал впереди себя, Рублев в четыре прыжка
поравнялся с аркой и, оттолкнувшись ногой от рельсы, влетел в нее.
Тоннель наполнился пронзительным визгом, скрежетом - поезд тормозил. Из-под тормозных колодок сыпались искры,
единственное, что успел заметить машинист - это два силуэта, мелькнувших перед самым носом поезда. Он был уверен,
бежавшие оказались под колесами.
И в скрежете тормозов ему слышался хруст ломаемых костей.
Тормоз же на мгновение замер, ослепленный фарами, и бросился на шпалы, но не успел пригнуть голову. Удар пришелся
ему прямо в лоб. Полчерепа снесло, словно срезало гигантским топором. Его крик потонул в лязге металла.
Комбат прижался к мокрому бетону в узком проходе и перевел дыхание.
"Успел-таки, - мелькнуло в голове, - а смерть была так близко".
В кромешной темноте слышались торопливые удаляющиеся шаги и хриплое дыхание. В тоннель дул сильный ветер.
"Догоню", - Комбат двинулся вперед, пригнув голову, потому что пройти здесь в полный рост не представлялось
возможным.
- Щукин! - позвал он.
Шаги тут же смолкли. Смолкло и дыхание. Впереди чуть забрезжил свет, идущий откуда сверху. Боясь пропустить
поворот или нишу, Комбат двигался на ощупь, выставив руки и шаря по стенам.
Вновь впереди послышалась возня, словно кто царапался в металлическую дверь. Комбат побежал.
"Значит, он впереди".
Свет усиливался и, наконец, Рублев оказался на круглой забетонированной площадке.
Круглая же вентиляционная шахта, составленная из бетонных колец, вертикально уходила вверх. По металлической
лестнице быстро карабкался Щукин. Он уже успел подняться метров на пятнадцать - Стой, ничего плохого я тебе не сделаю.
- Пошел ты!
Щукин ускорил движение. Рублев полез следом.
Беглец уже преодолел половину расстояния, но выбился из сил. Рублев догнал его, когда до верхней площадки оставалось
еще метров семь.
Щукин остановился и, тяжело дыша, посмотрел на Комбата.
"Лишь бы не сорвался, - Рублев бросил беглый взгляд вниз, упадет - насмерть разобьется. Это уж точно".
Но стоило ему перехватить руку, чтобы взяться за верхнюю ступеньку, как Щукин попытался ударить ему по пальцам
каблуком.
- Стой, я тебе говорю. - Комбат ухватил его за ногу и поднялся чуть вверх.
- Ты кто? - шипел Щукин и пытался свободной ногой ударить Рублева в голову, но повис на руках и замер, боясь
сорваться.
Пришлось Рублеву разжать пальцы.
- Видишь, убивать тебя я не собираюсь, - проговорил Комбат, когда Щукин вновь надежно стоял на лестнице. - Мне
только поговорить с тобой надо.
- Да, Тормоз тоже только поговорить хотел.
- Это кто Тормоз? Тот, что с тобой на платформе был?
- И ты с ними из одной банды!
- Нет, я сам по себе. Поднимайся, там поговорим, на лестнице несподручно беседовать.
Щукин все еще сомневался.
"А что если это подвох, и оказавшись наверху, я потеряю то небольшое преимущество, которое имею сейчас".
- Сюда скоро милиция нагрянет, - напомнил ему Комбат.
- Ладно, выбираемся вместе, а там посмотрим, - согласился Щукин и полез выше.
Комбат далеко не отпускал его. Но лишь только бомж выбрался на площадку, как вновь попытался сбросить Комбата. Он
целил ему ногой в голову, но Рублев увернулся и, перевалившись животом через верхнюю ступеньку, выбрался на бетон.
Щукин стоял, приняв боевую стойку. Рублев дружелюбно проговорил - Если бы я хотел убить тебя, то уже сделал бы это.
- Да? - переспросил Щукин, затем сощурившись, посмотрел на Рублева, - Не знаю почему, но мне кажется, ты не бандит. -
Он опустил руки и присел на металлический корпус вентилятора. - Так ты точно Тормоза не знаешь?
- Нет. А чего он к тебе прицепился? Чего за тобой погнался?
- Было, наверное, за что...
И тут Щукин слов
...Закладка в соц.сетях
