Жанр: Боевик
Марафон со смертью 4. Бросок аркана
...чно... Мы с
мамой внуков уже давно не видели - недели две, да?
- Нет, поговорить нужно срочно.
- Говори, раз так.
- Папа, ну не по телефону же!
- Дочь, ну что за спешка? Ты отлично понимаешь, что я на службе. Не могу же я вот так встать, все бросить и уйти! Тем
более что у нас каждый день проверки. Время сейчас сама знаешь какое - неспокойное...
- Я хорошо знаю, папочка, какое неспокойное сейчас время. Слишком хорошо знаю.
- Что-то случилось? - голос генерала Тихонравова дрогнул - генерал отчетливо почуял неладное. - Иришка, отвечай, что
произошло.
- Приезжай за мной прямо сейчас.
- А где ты?
- Я дома.
- У себя?
- Ну не у тебя же! Приезжай ко мне, папа, я тебе тут же все объясню.
- Что случилось, я спрашиваю? - в голосе Бориса Степановича появились железные командирские нотки, и Ирина, с
детства ненавидевшая попытки отца командовать в семье, резко его оборвала:
- По телефону я с тобой разговаривать не собираюсь. Приезжай, поговорим.
- Иринка, - смягчился отец, - но я же волнуюсь за вас, пойми...
- Ничего не случилось, - поспешила она его успокоить. - Просто приезжай, хорошо?
- Хорошо... - неуверенно протянул генерал, и дочь тут же постаралась "дожать" его, чтобы, не дай Бог, он не успел
передумать:
- Вот и отлично, вот и договорились. Ты не волнуйся, просто один небольшой, но очень серьезный разговор. Ты
приедешь, и мы сразу все решим. Хорошо, папочка?
- Конечно, я уже выезжаю. Но все же согласись, что с твоей стороны так поступать...
- Все. Жду тебя. - И Ирина бросила трубку, не желая продолжать разговор.
Генерал несколько секунд с удивлением смотрел на телефонный аппарат, пытаясь догадаться, что могло произойти с
дочерью, - такого обращения с отцом она себе не позволяла еще никогда.
Затем, встрепенувшись, он по внутренней связи вызвал из гаража свою машину, приказав водителю через минуту стоять
у выхода из здания штаба.
Ирина тем временем уже нетерпеливо набирала телефонный номер фирмы мужа:
- Павлик?
- Я. Иришка? Ты чего?
Занятые каждый своим бизнесом, днем они редко вспоминали друг о друге. Между ними установился негласный договор
не звонить один другому на работу в течение дня, разве что в крайних, экстренных случаях.
Поэтому неожиданный звонок жены сразу же насторожил Павла Снежкова.
- Павел, я звоню, чтобы предупредить - сегодня тебе придется забрать детей из сада...
- Ирина, ну ты же знаешь... - перебил он ее, Даже не дослушав.
- Все я прекрасно знаю, - она тоже не дала ему возможности высказаться.
- ..Мы дописываем программу. Без нее весь контракт к черту, потому как по договору мы не только поставляем технику,
но и обеспечение.
- Я не смогу.
- Но Ира! Меня никто не отпустит - горим со сроками, ты же должна понимать.
- Павел, заболела моя мама. Я должна ехать туда, быть с ней рядом. Извини.
- Иришка, но послушай, неужели нельзя ничего другого придумать...
- Послушай лучше ты! Я тебе повторяю еще раз русским языком - у мамы приступ, - Ирина рассердилась не на шутку. -
Если ты полный идиот, то объясняю популярно - ей сейчас необходим постоянный уход. Я должна постоянно сидеть рядом
с ней. Или ты предлагаешь ее в больницу отправить? Ей там даже воды некому будет подать!
Короче, на несколько дней я переселяюсь к родителям, понял? И сегодня ты заберешь детей - ничего не случится ни с
тобой, ни с твоей дохлой фирмой, ни с твоим чертовым контрактом!
- Что ты мне указываешь? Что ты понимаешь!.. - вспылил и Снежков, повышая голос.
- Ты будешь еще и кричать на меня? Мало мне горя с мамой, так еще ты? - Ирине не нужно было даже притворяться -
почему-то именно сейчас ее наконец прорвало, слезы хлынули из глаз, а голос пресекся рыданиями.
Муж в последнее время странным образом действовал на нее - с одной стороны, она всегда любила его, с другой - он
непомерно раздражал ее своей вечной занятостью, сухостью, деловитостью. Все у него было расписано в органайзере, все
должно было происходить по раз и навсегда установленному порядку. Даже любовь у них стала не выражением страсти, а
чем-то обязательным и скучным. Она подозревала даже, что занимался он этим с ней исключительно из нежелания потерять
потенцию. Как-то раз он вычитал в журнале, что мужчинам после тридцати нужна постоянная тренировка в этом деле, и она
хорошо помнила, какое впечатление произвела на него та информация.
Вот и сейчас его голос, его вечные ссылки на невыполненные контракты и горящие сроки, его равнодушие ко всему,
помимо его работы, - все это вместе повергло ее в дикую ярость, в одно мгновение вызвав и злость, и слезы.
- Я не кричу... - попытался оправдаться Павел, но она уже не слушала его:
- Заберешь детей, подонок!
- Перестань ругаться.
- Ты не муж! Ты изверг! Я должна все всегда делать сама. До детей тебе вообще дела нет. Плевать тебе на семью, на нас,
на моих родителей, на всех... Ты и своих родителей не любишь! Когда ты звонил своей матери последний раз?
- Она мне сегодня звонила.
- Она!
- А что?
- А сам ты почему никогда не позвонишь, не поговоришь, не поинтересуешься, как они живут.
Может, им что-нибудь нужно?
- Да ничего им не нужно. Все у них есть.
- Конечно. Все у них есть, ничего им не нужно. Они не на пенсию живут - на накопленные миллионы. Да? Ты это хочешь
сказать? Что ты за человек, Паша, я не понимаю...
- Ирина, ладно, кончай разборки, да еще и по телефону. Я здесь не один, извини.
- Я разборок и не устраиваю, - она попыталась взять себя в руки и подавить рыдания. - Я вообще, честно говоря, на тебя
уже мало надеюсь.
- В каком смысле?
- Во всех. В ведении хозяйства, в воспитании детей, во всем. Ты думаешь, если купишь на день рождения Алешке
конструктор за сто баксов, так ты уже и замечательный отец? Что он будет тебя любить всю жизнь за это?
- А что, я сделал плохой подарок? Или ты хочешь сказать, что я не люблю своих детей?
- Да не о том я. Я про то, что детям нужен отец, а не только приходящий папа.
- Как это - "приходящий папа"?
- Когда они тебя видят?
- В смысле?
- Утром они еще не проснулись, а ты уже ушел, вечером пришел, когда они уже спать идут...
- В воскресенье мы всегда в парк ходим.
- Что с тобой разговаривать?! Ты хоть один вечер с ними проведи. Посмотрите вместе телевизор, постройте из своего
конструктора что-нибудь.
Научи Светочку читать, ей уже пять лет как-никак. Ну, хоть что-нибудь сделай!
- Я что, против? - в голосе Павла послышалась тоска - он страшно не любил, когда его воспитывали. - Но у меня работа...
- У всех работа, ясно? Но человеком при этом можно оставаться. Зачем ты семью заводил? - - Я же работаю, чтобы
приносить в дом деньги! Ты думаешь, мне самому в кайф просиживать днями в офисе, света Божьего не видеть?
- Не знаю, Паша, - задумчиво ответила Ирина, уже успокоившись. - Мне все чаще кажется, что компьютер свой ты
любишь больше нас всех. Ему, по крайней мере, ты отдаешь все свое время. Его ты уважаешь, его ты понимаешь. А мы...
Мы у тебя для мебели. Просто как необходимая каждому мужчине твоего возраста деталь. Без семьи неприлично, еще чтонибудь
не то подумают, вот ты и завел нас.
- Ирина, ну как тебе не стыдно говорить такое?
Ты же прекрасно знаешь, как я вас всех люблю.
- Знаю?
- Конечно, знаешь!
- Ладно, Паша, давай не будем об этом... Поговорим лучше потом как-нибудь.
- Конечно.
- Нам с тобой многое нужно выяснить...
Со стороны могло показаться, будто Ирина сознательно использовала классический женский прием - если нужно от
мужчины чего-то добиться, надо сначала дать ему почувствовать, насколько он нехороший и насколько женщина из-за него
несчастна.
Но, видит Бог, получилось у нее это не нарочно!
Наверное, просто сама природа закладывает в женскую логику и способ мышления определенный процент коварства, и
мужчины в итоге устоять против женщины не могут.
- Но это потом. А пока прошу об одном - забери вечером детей из сада. Хорошо, Павлик?
- Ну конечно, раз нужно...
- Очень нужно. Я еду к маме. Позвоните мне туда, когда придете домой, хорошо?
- Хорошо.
- Сваришь им макароны, сосиски... Найдешь, чем поужинать, холодильник не пустой.
- Конечно.
- Ну все, договорились.
- Ладно.
- Я тебя люблю, Паша. Ты у меня все-таки хороший. Извини, если что лишнее сказала...
- Да нет, ты во многом была права. Может, слишком эмоциональна, это другой вопрос, но в логике тебе не откажешь.
Наверное, и в самом деле мне нужно внести кое-какие коррективы в способ жизни и общения с вами...
- Все, Пашенька, - она не в силах была выслушивать его сейчас. Даже его лексика ее раздражала. - Пока, я поехала. За
мной папа заедет, так что машина останется у подъезда. Присматривай за ней, хорошо?
- Хорошо.
- Все. Пока. Звоните мне... - Ирина повесила трубку первой.
За оставшиеся до приезда отца несколько минут она успела лишь надеть спортивный костюм, кроссовки, прибрать
кровать, поменяв на ней постельное белье, и немного обработать крем-пудрой лицо, чтобы не нагонять страху своими
синяками. Нацепив большие темные очки, Ирина посмотрелась в зеркало и, решив, что теперь готова к разговору с отцом, с
нетерпением ожидала его появления, время от времени нервно посматривая на часы. Долго ждать себя Борис Степанович не
заставил, и как только раздался звонок в дверь, Ирина, не впуская отца в квартиру, спустилась с ним к его служебной
черной "Волге".
В машине за все время пути она так и не сказала отцу ни слова, на все его расспросы о том, что же все-таки случилось,
отвечая лишь красноречивым взглядом на водителя-солдата и молча отворачиваясь к окну...
Галина Игнатьевна очень удивилась, увидев на пороге мужа и дочь. Во-первых, они пришли вместе, во-вторых, в рабочее
время, что уж совсем не вписывалось ни в установившийся порядок вещей, ни в их привычки.
- Здравствуй, доча, - поприветствовала женщина Ирину, подставляя ей щеку для поцелуя. - Что за праздник у нас
сегодня? Чего это вы парами ходите?
- Привет, ма.
- Да вот, Галя, чудит наша дочь что-то... - заговорил, снимая китель, Борис Степанович, но Ирина не дала ему закончить
фразу:
- Мам, нам с папой нужно обсудить кое-какие дела, поэтому я попросила его уйти с работы пораньше.
- Что это за дела у вас такие? - мать подозрительно разглядывала лицо дочери, прикрытое темными очками, которые
Ирина явно не собиралась снимать даже здесь, в квартире. - Что-нибудь произошло?
- Да нет, что ты! Просто мне нужно посоветоваться с ним. Это касается моей работы.
- А-а! - протянула недоверчиво Галина Игнатьевна. - Ну тогда другое дело...
- Твоей работы? - переспросил Борис Степанович, так и не сумев скрыть удивления в голосе. - А что, у тебя там всегда
все так секретно?
- Что, Боря, за секреты?
- Она не захотела со мной разговаривать по телефону. Потребовала личной встречи, причем не у себя дома, а здесь, у
нас, - объяснил Тихонравов, вопросительно взглянув на дочь. - Может, Ирина, пора раскрыть карты?
- Папа, какие карты? О чем ты? Сейчас я тебе все расскажу, - мягко улыбнулась дочь отцу и, повернувшись к матери,
ласково обняла ее за плечи:
- Мам, так получилось, что мне несколько дней придется пожить у вас.
- Ты посорилась с Павликом?
- Да нет.
- Тогда в чем дело?
- Ну, я не то чтобы поссорилась...
- А что?
- Я хочу дать ему возможность несколько дней поуправляться дома самому - кормить детей и заниматься с ними, самому
готовить ужин. Пусть соскучится, в конце концов это ему пойдет только на пользу.
- Иришка, мне кажется, ты избрала для воспитания мужа не те методы, - укоризненно поджала губы Галина Игнатьевна. -
И вообще приставать к мужчине по поводу того, что он редко бывает дома, по меньшей мере некорректно. Ты же знаешь,
как мы жили с твоим отцом, когда он еще не был генералом...
- Мама, я все знаю, - перебила ее дочь. - Может, я и не права, но хочу попробовать и этот метод.
- Поступай как знаешь.
- Мам, и я попрошу тебя еще об одном одолжении - не подходи к телефону первой, ладно?
- А это еще почему?
- Я сказала Павлу, что у тебя приступ...
- Ира, разве так можно? - строго вмешался в разговор женщин генерал. - Знаешь, как это называется? "Накаркала"! А
вдруг и впрямь маме станет хуже...
- Папа, не говори глупостей, - состроила недовольную гримасу дочь. - Что-то раньше я не замечала, чтобы ты был
настолько суеверным.
- Стареем, Ирина, что сделаешь! - развел руками Борис Степанович.
- В общем, я сама буду брать трубку, мама. И не удивляйся, если стану рассказывать Павлу какие-нибудь подробности о
твоей болезни.
- Господи, делай что хочешь! - Галина Игнатьевна, совсем расстроившись, растерянно всплеснула руками. - Не буду я
вмешиваться в вашу жизнь.
Потом скажешь, что это я тебе ее поломала.
- Ну что ты, мама!
- Будешь есть сейчас? Греть ужин? - Галина Игнатьевна повернулась к мужу, надеясь хоть на его лице прочитать
разгадку всех ребусов, которые загадала им сегодня дочь. Но и Борис Степанович, судя по всему, мало что понимал во всем
происходящем. Он недоуменно пожал плечами:
- Нет, наверное. Пойду поговорю с ней. Потом уж вместе поужинаем...
- Все, дочь, - решительно сказал Борис Степанович, как только они с Ириной остались наедине в его кабинете, - кончай
ходить вокруг да около, говори толком - что стряслось? Зачем я тебе срочно понадобился? У тебя что, финансовые
неприятности? Тебе нужны деньги?
- Не надо мне твоих денег.
- Тогда что же?
- Смотри! - с этими словами Ирина сняла свои огромные очки и повернулась к отцу.
Здоровенный синячище под левым глазом уже вполне "созрел", налившись густой синевой, которая проступала даже
сквозь толстый слой крем-пудры. Таким же образом замаскированная ссадина на правой скуле могла бы быть почти
незаметной, если бы не набрякшая на скуле опухоль, нарушавшая все пропорции лица.
Лицо дочери было ужасно, и Борис Степанович отвел глаза, не желая все это видеть.
- Нравится? - прозвучал в наступившей тишине вопрос дочери, и генерал вздрогнул: сколько в ее голосе было ненависти,
упрека, жестокости!
- В каком смысле? - пробормотал Тихонравов, не зная, как реагировать.
- В прямом. Тебе нравится, как меня разукрасили? Тебе нравится, что у меня все тело в таких синяках? Тебе нравится,
что меня чуть не изнасиловали втроем? Тебе нравится, что меня заставляли сосать хрен?
- Иришка, что ты говоришь...
- То, что было!
- Когда?
- Пару часов назад.
- Где?
- В моей собственной квартире. Меня поджидали трое кавказцев. Эти черные обезьяны точно знали, чего хотели. Они
ждали именно меня.
- Но я тут при чем? Почему ты разговариваешь со мной в таком тоне, Иринка?
- Знаешь почему, папочка? Потому что это все из-за тебя, из-за твоих проклятых дел. Это потому, что ты никак денег
досыта не нажрешься...
- Ира, помолчи!
- Сам помолчи! Знаешь, что эти подонки сказали мне напоследок?
- Что?
- Чтобы я передала тебе привет. Что ты не выполнил какой-то контракт, просрочив договор, и что это для тебя последнее
предупреждение.
- Но почему они поступили так? Ты-то тут при чем? - Борис Степанович побледнел. Он сразу понял, чьих рук это дело, и
оценил, насколько серьезна сложившаяся ситуация. А ведь он до последнего не верил, что Муса сможет оказаться
настолько подлым, что он на самом деле осуществит свои угрозы в отношении его семьи!
- Я не знаю, папочка, при чем тут я. Я и пришла к тебе, чтобы узнать это.
В комнате воцарилось тяжелое молчание.
Тихонравов пытался лихорадочно обдумать сложившуюся ситуацию, найти выход из нее, преодолеть цейтнот, в котором
он оказался.
Заявить в милицию? Да ведь сам по уши в дерьме, повязан настолько, что не сможет сделать этого никогда! Иначе
сидеть ему до конца дней своих.
Попытаться еще раз договориться с Мусой? Но ведь только несколько дней назад беседовали! Тогда Багиров вроде бы
все понял, а на самом деле вон что вытворяет!
Поискать конкурирующую команду? Натравить на Багирова таких же бандитов, как и он сам? Но где их искать? Сколько
это будет стоить? Да и где гарантия, что не влипнешь в еще худшую историю, чем теперь?
Бежать? Но куда? Как?
Борис Степанович понимал, что выхода нет.
Точнее, выход был один - достать наркотики хоть из-под земли. Но в том-то и дело, что достать их сейчас он не мог
никак - от него теперь ничего не зависело.
Ирина молча смотрела на отца.
Она знала его слишком хорошо и теперь, рассматривая его лицо, на котором отражались все его мысли, могла почти со
стопроцентной точностью сказать, о чем он так мучительно размышляет. Она видела, как нелегко ему сейчас, но ни на
мгновение жалость к этому родному для нее человеку не закралась к ней в сердце - слишком уж свежи были воспоминания
о кошмаре, слишком сильно еще болело все ее тело.
Она же и нарушила молчание первой, заметив, что растерянность отца не уменьшается, что никакая спасительная мысль
не приходит ему в голову:
- Более того, папочка. Они сказали, что вернутся через три дня.
- Что?
- И тогда меня изнасилуют уже на все сто процентов, а кроме того... - она осеклась, не находя в себе сил выговорить то,
что было ужаснее всего, однако все же превозмогла себя:
- ..а кроме того, рядом со мной, на той же самой кровати, они то же самое проделают со Светланкой...
- Что?!
- То, что слышал!
- Не может быть!
- Может! Может, гад! - закричала Ирина, будучи уже не в состоянии говорить спокойно. - Может, и все это обязательно
случится, я чувствую это.
- Тише, тише, Иринушка, успокойся, доченька... - заметался Борис Степанович, бросившись к дочери, но она лишь
гадливо оттолкнула его, взвизгнув:
- Отойди от меня? Убери свои руки! Это твои дружки насиловали меня!
- Что здесь происходит? - заглянула в комнату Галина Игнатьевна, напуганная доносившимися из кабинета криками. -
Что за шум?
- Выйди отсюда!!! - рявкнул на нее генерал Тихонравов, и голос его был столь страшен, что обычно строптивая и
неуступчивая жена мгновенно исчезла за дверью, старательно прикрыв ее за собой.
- Чего ты на мать кричишь? Она же ни в чем не виновата... - сквозь слезы упрекнула отца Ирина, но он не слушал и ее.
- Я сейчас поеду и во всем разберусь. Слышишь меня? Я обещаю, что с вами ничего больше не случится. Я решу все
вопросы, и все снова будет хорошо.
Он вскочил, бросился к шкафу и начал снова надевать свой генеральский китель, но Ирина преградила ему дорогу из
кабинета, встав у него на пути.
- Подожди, отец!
- Не волнуйся ни о чем, девочка моя, я все сейчас решу, все будет хорошо...
- Подожди! Сначала ты расскажешь мне все-все. Я должна знать, что происходит, кто нам угрожает, насколько это все
серьезно. Я должна знать, в конце концов, с кем ты ведешь дела, куда ты сейчас хочешь поехать.
- Ирина, я не уверен, что тебе это следует знать.
Понимаешь, это очень запутанная история...
- А я уверена! Это уже не только твое дело.
Оно слишком уж тесно, - она с кривой улыбкой коснулась своей щеки, - слишком тесно затрагивает мои интересы. Оно
вплотную угрожает моей дочери. Подо что ты нас подводишь? Кому подставляешь, папа? Как ты можешь...
- Ладно, я скажу.
Генерал в один миг сник, подошел к бару и извлек оттуда бутылку водки.
- Ты и мне налей чего-нибудь для разрядки, - тихо попросила дочь.
- Что ты будешь?
- Что угодно. Хоть водку.
Борис Степанович наполнил две рюмки, одну подал дочери, вторую одним махом выпил сам и, налив себе еще порцию,
уселся на диван, согревая хрусталь в ладони.
- Садись, Иринка.
- Ладно, - дочь опустилась на диван рядом с ним и положила руку на его плечо. - Что, пап, это очень страшно?
У нее уже не было на него злости. Ярость ее вспыхнула и тут же прошла, вылившись в крике, а теперь, сидя на диване
рядом с отцом, она смотрела на него со смешанным чувством досады и жалости.
Какой он уже старый! Куда он лезет со своим-то здоровьем! Когда же он успокоится, уйдет на пенсию? Ведь и денег
скопил больше чем достаточно. Хватит и самому до самой смерти, и внукам останется. Да и невозможно заработать все
деньги, которые только есть в мире, надо уметь когда-то и остановиться.
- Да, доча, влипли мы все здорово, - обреченно вздохнул Тихонравов, выпив вторую рюмку.
- Что у вас за бизнес? Какое-то вооружение налево толкаете? Цветные металлы? Или что-то связанное с экспортом, с
грузоперевозками?
- Вот-вот, с перевозками.
- Пап, говори толком.
- Я - главное звено в транспортировке наркотиков из Таджикистана.
- Ты что, папа?! - Ирина испугалась не на шутку. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Если продажа оружия или
использование каких-то его служебных возможностей в корыстных - Только за одну партию?
Вместо ответа Тихонравов лишь грустно улыбнулся, потрепав дочь по плечу:
- Выпьешь еще?
- Нет, - ошарашенная произнесенной цифрой, Ирина задумчиво смотрела в пол, разглядывая узор ковра. Конечно же, она
слышала о том, что деньги в таких количествах существуют, неоднократно видела и счета, проходившие через их рекламное
агентство, оплаченные в банках счета-фактуры, гарантийные письма от солидных фирм-клиентов. Однако в ее сознании
подобная сумма увязывалась лишь с крупным и прибыльным бизнесом, которым занимаются серьезные легальные
корпорации. А здесь ее родной отец ворочал у нее под носом такими деньгами, и, как она понимала, вряд ли эти деньги
находились на чьих-нибудь счетах - в наркобизнесе, по всей видимости, работают только с наличкой.
Увязать всю полученную информацию со скромной фигурой Бориса Степановича она никак не могла.
- А я выпью.
- Подожди, не пей, папа. Давай с тобой сначала что-нибудь придумаем.
- А она меня не берет, - генерал подошел к бару и опрокинул в себя еще одну порцию водки, даже не поморщившись.
- И все же, отец, я пока не поняла, в чем проблема? Что от тебя требуется?
- Ну как же не поняла? Смотри - здесь мне не платят за уже доставленный товар. Так?
- Да.
- Там, в Таджикистане, привезли новую партию, но денег за нее не получили, так как я не смог перевезти своим людям
туда деньги отсюда.
- Конечно, с тобой же не рассчитались.
- И уже не рассчитаются. Ну да ладно. Если бы меня предупредили заранее, я бы нашел выход...
- Ты смог бы наскрести всю сумму на новую партию? Сотню и больше тысяч долларов?
- Смог бы, дочь, - спокойно ответил генерал. - Но не в этом дело. Просто меня не предупредили. Меня подставили,
думая, что я догадаюсь заплатить своими. А я, как дурак, все ждал оплаты и не предпринимал никаких шагов там, на юге. В
итоге там, в горах, происходят очень неприятные вещи...
- Что именно, папа? Рассказывай уж все до конца. Давай без секретов.
- Иринка, эта информация уже сама по себе штука опасная. Ее не стоит знать.
- Папа!
- Короче, мой поставщик в результате боевых действий нашего спецназа был убит.
- Значит...
- Нам поставлялись наркотики из Афганистана, с подпольных заводов.
- Вы работали с моджахедами? С "духами", как их называли во время афганской войны?
- С ними, дочь. И полевой командир, который провозил наркотики через границу, был убит в бою, по сведениям
разведки. Разгромлена и пограничная застава в горах, командир которой являлся моим человеком.
- То есть, другими словами, являлся звеном в вашей цепочке по транзиту наркотиков?
- Да. Этот офицер пропал без вести. Найти его никто не может. Да и как найдешь его в горах?
- С вертолетов, например. ;
- Ты, дочка, боевиков насмотрелась. На самом деле все куда сложнее... А может, он уже где-нибудь "за речкой" сидит да
к переезду в Швейцарию готовится.
- За какой речкой?
- В Афгане, значит... Короче, самое противное во всей этой истории то, что в кутерьме потерялась та партия наркотиков.
Ее искали и у разбитых моджахедов, и у расстрелянных спецназовцев, и на раздолбанной в пух и прах заставе - нет нигде,
как сквозь землю провалилась! Уже привлекли всех, кого только можно, даже самые слабые и ненадежные группы
оппозиции, лишь бы только напасть на след этой партии!
- Так купите новую, и дело с концом!
- У кого?
- Ну хоть у кого-нибудь... Неужели в Таджикистане так трудно найти наркотики? Газеты почитаешь, так там они чуть ли
не на каждом шагу...
- Я повторяю, мой поставщик убит, а где он брал наркотики, я могу только догадываться. Иринка, ты не понимаешь, что
Восток - дело тонкое, Там связи нарабатываются месяцами, если не годами. Там без взаимной проверки не сделаешь и
шагу. Только когда тебе начнут доверять, только .тогда с тобой начнут работать. А что ты мне предлагаешь - приехать туда,
найти первого попавшегося "духа" и предложить ему поставлять для меня наркотики? Да откуда он их возьмет? Что, у
каждого "духа" свой собственный завод, который стоит миллионы долларов? Или свои подпольные лаборатории с
классными химиками? Мы же, Иринка, получали не сырье, потому и прибыль хорошую имели. У нас был уже чистенький,
отличного качества морфин. Тем более где его найти такими партиями, какие нужны нам?!
- Так что же делать, папа?
- Не знаю.
- А куда ты собирался идти?
- К тем людям, которые ждут от меня этой партии. Нужно еще раз попробовать договориться.
- А это они.., приходили сегодня ко мне? - с запинкой спросила Ирина, хотя ответ знала заранее. - Ты к ним пойдешь?
- Я не знаю, кто именно был к тебе заслан. Не думаю, что кто-то из близкого окружения Мусы, скорее какие-нибудь
мелкие сошки...
- Ты сказал - Мусы?
- Да, его зовут Муса Багирович Багиров. По крайней мере, именно так он всем представляется.
Уголовный авторитет, из чеченцев.
- Папа, зачем ты с ними связался? - после некоторого раздумья спросила дочь. - Ко мне сегодня приходили тоже
кавказцы. Они - звери.
- Доча, пойми, куда бы я девал наркотики?
Сам ходил бы продавать, что ли? Они - мои покупатели...
- У меня такое чувство, что они, конечно, покупатели, только товар - ты и твоя семья.
Тихонравов вздрогнул и, странно взглянув на дочь, тут же опустил голову. Сначала ему захотелось ответить ей как
можно резче. Мол, не мальчик он, чтобы она так с ним разговаривала. Мол, сама ведь тоже любила пользоваться всеми
теми благами, которые давал им наркобизнес. Мол, не тебе, дочери, судить отца и выговаривать отцу. Но, поразмы
...Закладка в соц.сетях
