Жанр: Боевик
Марафон со смертью 4. Бросок аркана
... шейных позвонков, и голова кавказца
бессильно упала.
С ним все было кончено.
Аркан убедился, что не привлек внимания посторонних, бесцеремонно передвинул бездыханное тело водителя на
пассажирское сиденье, перекинув его ноги одну за другой через рычаг коробки передач, а сам, забросив свой мешок и
сумку Самойленко назад, сел за руль "девятки". Он завел двигатель и прокатил десяток метров вперед - к тому подъезду, где
на лавочке его терпеливо ожидал Самойленко,.
- Коля, давай сюда!
- Толик, ты?!
- А то кто же!
- Слушай, глазам своим не верю! Как тебе это удалось? - Николай бросился к машине, не сразу заметив бездыханного
водителя. Пытаясь открыть переднюю пассажирскую дверцу, он едва не вывалил тело на асфальт.
- Нет, садись назад! - остановил его Аркан, энергично кивая на заднее сиденье. Только тут Самойленко понял, куда делся
водитель "девятки".
- Ого! Ты что его - тю-тю?
- Нет, поспать уложил! - с легким раздражением ответил Аркан. - Что ты, Коля, такие глупые вопросы задаешь? Лучше
опусти спинку его сиденья, пусть откинется, а то башка его маячит в окне. Мало ли где мы ментов встретим.
- Ну, брат, дела! - ворчал журналист, возясь с трупом. - Мало того, что машина краденая, мало того, что в ней мешок
наркотиков, так в ней еще и жмурик с переломанной шеей.
Николай догадался о причине смерти чеченца, заметив, как беспомощно болтается голова трупа на ухабах.
- Коля, кончай! Далеко мы не поедем - разве что пару кварталов. Надо хоть немного запутать следы, если за нами идет
еще кто-то. Так что не ной, я тебя прошу, не трави душу - я ведь только несколько часов как в Москву вернулся, а сесть
могу до конца жизни.
- Да я молчу.
- Вот и хорошо. Что ты там рассказывал? Какой у тебя план был? Куда нам нужно ехать?
- Погоди, Аркан, сначала надо позвонить - если человека нет сейчас дома, то найти его будет сложновато. Очень уж у
него работа неспокойная.
- Что за человек?
- Банда.
- Что за "банда"? Конкуренты Мусы? Думаешь справиться с одними бандитами, привлекая на свою сторону других?
- Нет, - рассмеялся Самойленко. - Это кличка его - Банда. А парень самый что ни на есть проверенный, надежный. Да что
я буду рассказывать - скоро сам увидишь. Найди мне только телефон-автомат и дай позвонить...
Александр Бондарович оказался дома. У Алины выдался редкий выходной, и он, оставив ребят тренироваться на
загородной базе под руководством опытнейшего своего заместителя Сашки Рудницкого, использовал эту уникальную
возможность, чтобы хоть немного побыть с женой наедине - пока Никитка в саду, а тесть с тещей выбрались на дачу.
Услышав в трубке голос старого Друга, Банда сразу понял, что с Николаем в очередной раз что-то приключилось - уж
слишком взволнованно говорил тот:
- Банда, нужно срочно увидеться!
- Что-нибудь серьезное?
- Да. Очень.
- У меня Алина дома, - понизив голос, прошипел в трубку Банда. - Давай, чтобы не волновать ее, встретимся где-нибудь
в городе.
- Где хочешь, только побыстрее.
- Отлично. Я выезжаю. Где ты будешь?
- Давай у входа на ВДНХ, ладно? Там, где выход из метро, знаешь?
- Спрашиваешь!
- Ждем!
- Ты сказал "ждем"? Значит, ты не один? - встревожился Банда. - Алло!
Но Самойленко уже повесил трубку.
Надев на всякий случай под спортивный костюм наплечную кобуру с пистолетом, Банда наскоро поцеловал Алину и,
шепнув ей на ухо что-то успокаивающее - мол, на работе какая-то ерунда, но ничего особенного, - выбежал из квартиры, не
забыв захватить ключи от своего старенького, но все еще "живого" "опеля", доставшегося ему после смерти Олега
Вострякова, и сотовый телефон - еще новую для него игрушку. Телефон ему недавно выдали в управлении - "для более
оперативной связи с базой"...
- Ну, что у тебя на этот раз? - Банда пожал руку Николаю и кивнул Аркану, как только они устроились в машине. - Ты
уже успел вернуться из Таджикистана? Что-то быстрая у тебя командировка получилась!
- Быстрая, зато забойная!
- Да?
Банда недоверчиво хмыкнул, краем глаза пытаясь получше рассмотреть в зеркале заднего вида лицо незнакомца, с
которым был Самойленко, - лицо молодое, но с уже прорезавшимися суровыми морщинками, обветренное, загорелое, с
холодными и строгими глазами. Лицо человека, который, несмотря на свою молодость, успел уже повидать многое.
Камуфляж, кроссовки, тельник...
Весь вид незнакомца возбуждал в Банде странную тревогу и одновременно юношеский задор - точно такими они сами
были десять лет назад: молодые, но повидавшие больше иных стариков, нежные, но успевшие огрубеть, сильные, но
беззащитные на гражданке. Война наложила на парня явственный отпечаток, этот отпечаток не стерся бы, если бы даже его
переодеть, причесать и побрить.
Аркан во второй раз за один день почувствовал, как пристально разглядывает его незнакомец, но на этот раз не прочел
никакой враждебности в изучающем взгляде.
В отличие от Мусы, этот сильный и спокойный мужик в самом расцвете сил смотрел на него с интересом и каким-то
странным одобрением - так, как смотрят на старого друга, которого не видели уже несколько лет и теперь пытаются как
можно точнее определить, что изменилось в его облике за эти годы.
В отличие от Мусы, этот мужик, которого Самойленко называл Бандой, не вызывал у Аркана злости или неприязни -
судя по всему, нормальный, честный и спокойный человек, сильный и верный друг. Ему доверяет Самойленко - не зря же
он решил обратиться к Банде за помощью как в последнюю инстанцию. Так почему же ему не должен доверять он. Аркан?!
- Да! Забойная - это даже, пожалуй, и не то слово! - с азартом воскликнул Самойленко, почувствовав в голосе друга
нотку недоверия.
- Ну-ну. Ты не обижайся, просто у тебя что ни дело - то забойное, - улыбнулся Банда. И, заметив, что друг его вот-вот
взорвется неподдельным возмущением, успокоил его:
- Тихо, тихо! Я же серьезно - всем твоим материалам всегда уготована участь стать сенсациями.
- Нет, правда. Банда, на этот раз вообще нечто из ряда вон выходящее!
- Ну рассказывай.
- Аркан, покажи-ка ему наш товар! - кивнул Самойленко на рюкзак, лежавший на коленях Анатолия, но в ту же секунду
спохватился:
- Ой, ребята, простите, совсем забыл вас познакомить.
- Это на тебя похоже - как увлечешься чем-то, про все на свете забываешь, - не упустил повода в очередной раз поддеть
друга Банда. - Где уж тебе помнить о том, что мы незнакомы! Ясно одно: мы оба знаем тебя, значит, по твоей логике,
должны знать и друг друга.
- Кончай! Толя, вот этот разговорчивый человек - Банда, точнее - Александр Бондарович.
Легендарная личность...
- Ну уж! - смущенно воскликнул представляемый, отводя глаза.
- ..Майор ФСБ... - продолжал тем временем Самойленко. На сей раз его перебил Аркан:
- ФСБ?
- А что? - Коля не понял, почему так насторожился его напарник и товарищ по Таджикистану.
- Ну, Николай, не ожидал! Ды ты понимаешь, чем для меня лично может обернуться знакомство с "федералами"?! -
Аркан настолько взволновался, что готов был, казалось, вот-вот выпрыгнуть из машины.
Банда, крайне заинтересованный столь бурной реакцией своего нового знакомого, повернулся к нему, теперь уже с
каким-то совершенно новым выражением в глазах присматриваясь к этому парню.
- Э-э, кончай! - пристыдил Самойленко Анатолия. - Я же знаю, что делаю. Да, он "федерал", ну и что? Он - мой друг в
первую очередь. Он был офицером спецназа еще в Афгане, потом...
- Ну-ну, расскажи в подробностях весь мой славный боевой путь, Анатолию все это крайне интересно, - попытался
смягчить ситуацию Банда, но Самойленко завелся уже не на шутку:
- Короче, сейчас он командир совершенно секретной антитеррористической и одновременно диверсионной группы ФСБ,
о существовании ко, торой знают вообще единицы...
- ..но скоро будут знать уже все-все - благодаря таким умеющим свято хранить тайны журналистам, как известный
телерепортер и борзописец Николай Самойленко. Так ведь тебя величали в Минске в свое время? - добавил уже без улыбки
Банда, включая магнитолу.
- Банда, я хочу объяснить!
- Ладно, валяй.
- Так вот, Толик, с этим человеком я не только дружу, мы вместе прокручивали уже не одно дело, и если кто-нибудь и
может нам помочь, так это он! - торжественно заключил Самойленко и победно взглянул на Банду. - И я ручаюсь - если я
попрошу его держать кое-какие подробности, в секрете, он никому и никогда их не сообщит. Проверено!
- О'кей, допустим, меня ты представил, и более чем подробно, - кивнул Банда. - А с кем же, интересно, мне придется
иметь дело?
- Старшина спецназа группы наших войск в Таджикистане Анатолий Арканов, для некоторых близких друзей можно
просто Аркан. Только что уволен из рядов Вооруженных Сил, - представил своего товарища Самойленко. - Он-то и
закрутил все дело.
- Ну что ж, Анатолий, вот мы и познакомились, - Банда первым протянул руку, и Аркан удивился силе его рукопожатия -
это был, наверное, первый человек, встреченный им, чья ладонь оказалась не меньше и не слабее его собственной.
- Очень приятно.
- Ну а теперь покажи ему, Аркан, что у нас в мешке, - нетерпеливо воскликнул Самойленко.
Как только Банда увидел заполненный наркотиками рюкзак, его лицо сразу стало серьезным.
Он хорошо понимал, что стоимость такого количества порошка здесь, в Москве, достигала астрономических цифр, и
каждый, кто оказывался причастным к этому делу, ходил по лезвию ножа.
А по лезвию ходил сейчас его друг.
- Что это значит, Коля? Давай все выкладывай! Ты понимаешь, что это не шутки?
Минут десять - пятнадцать ушло у друзей на то, чтобы вкратце, без лишних подробностей, обрисовать Банде ситуацию, в
которую они попали.
А когда их немного сбивчивый рассказ был закончен, инициатива сразу же перешла в руки майора, и на этот раз и
Николай, и Анатолий - оба испытали истинное облегчение: чувствовалось, что этот человек умеет просчитывать
комбинации на, несколько ходов вперед и имеет, по крайней мере, в десятки раз больше возможностей влиять на развитие
событий.
- Ясно. Хреново, - коротко отреагировал Банда, выслушав ребят.
- Что хреново?
- Если у чеченов не царит полное раздолбайство, то уже через час-два они заметят, что хвосты, посланные за вами,
исчезли, а значит, в руках у них останется единственный козырь - этот ваш генерал, как там его...
- Тихонравов, - подсказал Самойленко.
- Вот-вот. Кроме того, не исключено, что и на генерале висит хвост, и для того, чтобы применить "санкции" против него
или его семьи, чеченам будет достаточно только подняться к нему в квартиру - вероятно, они сейчас где-то совсем рядом с
ним.
- Что же делать?
- Сейчас... Вы его адрес и телефон знаете?
- А как же! Мосфильмовская... - начал читать записанный в блокноте адрес Самойленко, но Банда жестом остановил его
и отобрал блокнот:
- Подожди...
Майор подумал еще несколько мгновений, затем, вытащив из кармана трубку сотового телефона, набрал номер:
- Дежурный, это Банда. Мне Руду быстро найти - и на связь. В три секунды... Сашок, ты? Узнал? Сколько времени тебе
надо, чтобы быть на Мосфильмовской?..
- Минут тридцать, если с мигалкой, - услышали ребята в тишине голос, доносившийся из трубки, специально прижатой
Бандой к уху не слишком плотно.
- Давай, только машину возьми потяжелее и группу экипируй для захвата. Предположительно три-четыре человека,
возможно, вооружены. Подъедешь - замри и выходи на связь по внутренней.
Я буду там, обговорим детали. Как понял? - по старой привычке к радиосвязи закончил Банда и, получив подтверждение,
снова засунул трубку в карман, а сам щелкнул каким-то тумблером под щитком приборов.
Только теперь Аркан заметил, что "опель" снабжен радиостанцией.
- Ну, ребята, все в порядке, - обернулся Банда к своим товарищам. - Машина завертелась, мои ребята вступают в игру.
Слышали, они уже выезжают? Сейчас и мы едем к генералу. И едем, предупреждаю, быстро, так что держитесь!..
Банда и впрямь несся по Москве как угорелый. Вскоре "опель" оказался у дома генерала. Банда остановился чуть в
стороне, чтобы не спеша осмотреться.
- Вон его "Жигули"! - радостно воскликнул Самойленко, указывая на машину Тихонравова.
Можно было надеяться, что генерал дома.
- А вон его хвост, - мрачно констатировал Аркан, заприметив у соседнего подъезда серую потрепанную "бээмвуху", в
которой сидели два человека с характерными кавказскими профилями.
- Отлично! А вон и мои ребята! - Банда глазами указал на джип "Гранд Чероки" - мощную машину с массивным
"кенгурятником" спереди и сзади, с дополнительными дугами безопасности на крыше и с совершенно черными
тонированными стеклами, которые, как бы ни старался наблюдатель, не позволяли рассмотреть тех, кто сидел в салоне
этого монстра.
- Ого! Круто вы стали ездить! - не сумел сдержать восхищения Самойленко.
- А ты думал! - с некоторой долей гордости за свою команду отозвался Банда. - Страна наконец-то стала понимать, что
по некоторым статьям бюджета экономить не стоит - выйдет себе дороже.
Он нажал кнопку рации:
- "Второй", я "Первый"! Как слышно?
- Отлично, - тут же отозвался приемник знакомым голосом. - Я тебя вижу, командир.
- Я тебя тоже. Теперь смотри внимательно - у второго подъезда алая "шестерка".
- Есть.
- Она мне нужна. Из подъезда скоро выйдет человек, сядет в эту машину и поедет. Я за ним.
- Понял.
- Теперь смотри - между третьим подъездом и четвертым припаркована "БМВ"...
- Вижу.
- Они тоже попытаются поехать за "шестеркой", но им этого позволить нельзя.
- Понял.
- Эти двое, возможно, вооружены.
- Понял, командир.
- Надо брать их и, если есть оружие, оформлять по полной программе. Если оружия или наркотиков нет, задержать до
моего особого распоряжения.
- Понял. Проверим документы, и отсидят у нас столько, сколько потребуется.
- Доложишь мне обо всем подробно после выполнения задания. Ясно? Все. Конец связи.
- Есть.
Банда выключил рацию и снова повернулся к ребятам, с восхищением слушавшим этот простой и конкретный разговор
профессионалов:
- Ну, признавайтесь теперь, кому из вас двоих ваш генерал доверяет больше?
- Наверное, тебе, Аркан, - пожал плечами Самойленко. - Меня он воспринимает как журналиста, а тебя - как сообщника.
- Пожалуй, - согласился с доводами товарища Анатолий, и Банда протянул ему сотовый телефон:
- Звони. Скажи ему, чтобы выходил из дому, садился в машину и ехал... Да куда угодно, только бы ехал. Сам придумай
место, где мы сможем с ним побеседовать.
- А предлог?
- Что-нибудь наплети. Ну не подниматься же к нему в квартиру, не наводить же там шухер!
- Хорошо. Только покажите мне, как этой штукой пользоваться, - в нерешительности кивнул Аркан на трубку, которую
он впервые держал в руках.
Настроение у Бориса Степановича после возвращения домой было препоганейшее.
Иришка, которая только одна из всей семьи знала истинные причины его переживаний последнего времени, попыталась
пристать к нему с вопросами, заметив, что за утро его настроение поменялось с безоблачного на прямо противоположное.
Однако Борис Степанович грубовато отшил дочь, сославшись на то, что у любого человека есть право на головную боль,
а затем заперся у себя в кабинете, никого не впуская и ни с кем из домочадцев не желая разговаривать.
Он отлично понимал, в сколь неприятную ситуацию втянул его Аркан. Муса этой выходки парню не простит ни за что.
Даже если послезавтра бандит приготовит деньги и позволит старшине выйти из ресторана с карманами, набитыми
баксами, жить новоявленному богачу останется всего ничего - шакалы из своры Багирова вцепятся в него мертвой хваткой
и расквитаются за все. А единственной расплатой за избиение Вахи и открытое пренебрежение к авторитету самого Мусы
могла быть только смерть обидчика.
Тихо нравов боялся, что гнев Багирова косвенно может ударить и по нему, Борису Степановичу.
Муса может не заплатить столько, сколько стоит этот порошок. Муса может снова натравить подонков на его семью... Да
что говорить - Муса все может вытворить, все, что угодно, ведь ни человеческих законов, ни законов общества для этого
бандита не существует! Но самым страшным, о чем Борис Степанович боялся даже и думать, могло стать исчезновение
Аркана вместе с порошком.
И для этого ему вовсе не нужно было становиться подлецом, предавая его, Тихонравова, интересы. Парень уже сейчас,
вот в эту самую минуту, мог запросто плавать где-нибудь в Москве-реке с аккуратненькой дырочкой от пули во лбу! А ведь
Муса, завладев партией наркотиков самостоятельно, ни за что не будет делиться прибылью или процентами с ним, с
Тихонравовым.
Словом, как ни раскладывал пасьянс возможных будущих ходов генерал, ничего хорошего у него не получалось -
полный провал всего его бизнеса был очевиден. И теперь во весь рост перед ним вставала главная проблема и главная беда -
как вообще уцелеть после всего, что случилось, как хоть немного обезопасить от головорезов Багирова свою семью?!
Телефонный звонок настолько резко прозвучал в тишине квартиры, что Борис Степанович вздрогнул и посмотрел на
аппарат с благоговейным ужасом. "Кто?" - вопрос молнией пронесся в его голове, и Тихонравов, протягивая руку к
телефону, заметил, как непроизвольно мелкой дрожью трясутся его пальцы.
- Слушаю вас, - ответил он предательски дрогнувшим голосом и вдруг с облегчением вздохнул - в трубке раздался
четкий голос Аркана:
- Борис Степанович?
- Я!
- Это Анатолий..;.
- Я узнал, Анатолий. Ну, что случилось? Как ты, в порядке? Ты чего звонишь?
- Борис Степанович, я подумал и пришел к выводу, что, наверное, и впрямь сделал большую глупость, когда не отдал
Мусе наш товар.
- Конечно, дорогой! Ну как ты мог так поступить, когда я предупреждал тебя...
- Понимаете, я очень хотел получить деньги.
Возвращаюсь домой, а в карманах настолько пусто, что даже цветы матери купить не могу!
- Эх, нашел проблему! Да хоть меня попросил бы - я бы тебе пару тысяч уж во всяком случае нашел бы! Решили бы твои
проблемы, а зачем же этого бандита напрягать?
- Не подумал.
- И что сейчас делать?
- А что, Борис Степанович, исправить положение сейчас уже никак нельзя?
- Как ты его можешь исправить?
- Давайте отвезем ему порошок прямо сейчас.
Я сам извинюсь, скажу, что погорячился, что нервы после этих траханых гор совсем расшатались, в элементарных
ситуациях сам себя контролировать не могу. Должен же он понять меня в конце концов! Как вы считаете, Борис
Степанович?
Тихонравов беззвучно рассмеялся: ведь это было бы идеальным выходом из ситуации! Он смог бы объяснить Багирову,
что мальчишка погорячился, а он, Тихонравов, его сумел уговорить, заставить передумать. Багиров, возможно, на радостях
и простил бы их всех, а в первую очередь генерала, своего старого и преданного компаньона, никогда не подводившего
Мусу.
- Конечно! - вскричал Борис Степанович в трубку. - Конечно, Толя! Даже не сомневайся!
Давай отвезем порошок, а деньги я тебе сразу выдам. То есть не все, конечно, а так, пару тысяч, чтобы ты мог войти в
дом родителей достойно - с подарками, с цветами. Чтобы ты мог разжиться одеждой...
- Борис Степанович, тогда давайте не будем терять времени, - перебил генерала вчерашний солдат. - Вы машину где
оставляете, возле дома?
- Да!
- Садитесь в нее скорее, приезжайте за мной в Лужники, к метро. Я вас здесь жду. Это же как раз нам по дороге, если я
не ошибаюсь.
- Конечно!
- Вы остановитесь у тротуара, а я сам к вам подойду. Вы же понимаете, мне с моим мешком по городу ходить и
светиться особенно нельзя...
- Да, да! Конечно! Я выезжаю прямо сейчас!
Жди меня там, Анатолий! Ну, ты молодец, брат!..
Несколько минут спустя из подъезда выбежал генерал, который на этот раз был одет в гражданское, и ребята в машине
даже не сразу его узнали.
Он впрыгнул за руль своей "шестерки" и рванул с места так резко, что чеченцы, зазевавшись, не успели среагировать на
прыткость своей жертвы.
Когда они опомнились и нажали на газ, дорогу их "БМВ" неожиданно преградил огромный шикарный джип.
Делом нескольких мгновений для ребят Александра Рудницкого было повязать чеченцев. Два изъятых при задержании
"ствола" и пакетик с наркотиком, который был найден в кармане одного из них, стали вполне весомым аргументом в пользу
их ареста, о чем в ту же секунду группой захвата было доложено по радиосвязи Банде.
А "опель" майора уже пробирался в потоке автомашин, стараясь не упустить из виду красную "шестерку" со спешащим в
Лужники генералом...
- Я не понимаю, кто вы все-таки такие? - растерянно хлопал глазами Борис Степанович, пытаясь осознать новый
поворот, который внезапно приняли события. - На кого вы работаете? Вы же не просто курьер, правда, Анатолий?
Он не успел еще остановить машину у станции метро, когда из припарковавшегося следом "опеля" выскочили какие-то
ребята и в считанные секунды запрыгнули в салон его автомобиля. Кроме Аркана и Самойленко, которых генерал ожидал
увидеть, теперь появилось и третье действующее лицо - здоровый мужик в спортивном костюме, от которого так и веяло
спокойной уверенностью в собственных силах.
- Вы же солдат, Борис Степанович, - твердо произнес Аркан, и Тихонравов отметил, что таким тоном бывший старшина
с ним еще не разговаривал. - Вы должны помнить, если эта наркота вам еще не окончательно запудрила мозги, что такое
честь солдата, честь мундира, что такое боевое товарищество, что такое друзья, не сумевшие выйти из боя, в конце-то
концов! Вы помните эти вещи, генерал?
- К чему вы клоните, Анатолий?
- За этот порошок, точнее, из-за него, там, в горах, остался взвод ребят. Молодых здоровых ребят, которых дома ждали
родители. Мой взвод. И вы надеялись после этого, что я спокойно вернусь, сдам порошок в руки бандитов вроде вас и буду
себе жить-поживать, проедая доллары, за которые заплачено чужой невинной кровью?
- Я не знал об этом!
- О чем?
- Я не знал, что погиб целый взвод! - воскликнул Тихонравов. - Как это случилось?
- Какая разница? Результат налицо, а как это произошло - не важно.
- Но я правда ничего не знал!
- Тогда знайте. И знайте, что не отомстить, не покарать виновных я не мог.
- Клянусь, что я не виноват. То есть виноват...
Нет, то есть я хотел сказать, что не виноват именно в смерти ваших ребят. Я ведь только организатор, а все приказы
отдавал полковник Игнатенко.
Это он руководил всем там, на месте, в Таджикистане.
- Мне кажется, это не так важно сейчас, когда ничего уже не исправить.
- Да, конечно... И все же - вас не останавливает теперь даже то, что вы знаете своего врага?
Вы решились отомстить Мусе, Анатолий?
- Наверное, пора представить вам, Борис Степанович, моих друзей, - Аркан обернулся к своим товарищам, усевшимся на
заднем сиденье "Жигулей" Тихонравова. - А уж после этого вам останется только решить для самого себя - с кем вы будете,
на чьей стороне?
- Да? - Тихонравов забеспокоился - решительность и категоричность Аркана недвусмысленно намекали на то, что его
ждет впереди мало приятного. - И кто же ваши друзья, интересно?
Господина Самойленко я уже знаю.
- Знаете, конечно, не знаете только одного - деньги, которые он как будто бы желал получить с вас или с этого Мусы за
участие в транспортировке наркотиков, для него не имеют ровно никакого значения.
- То есть?
- То есть Николай занимается всем этим делом исключительно по долгу журналиста. Он снимал все, что можно было, и
узнавал самые мельчайшие подробности транспортировки порошка только ради того, чтобы его телерепортаж получился
покруче и поаргументированнее. Он не на вашей стороне и не имеет ни малейшей заинтересованности в успехе вашего
предприятия. Наоборот, он мечтает своим журналистским материалом привлечь к проблеме внимание общественности и
так называемых компетентных органов. Правильно, Николай, я говорю? Ни в чем не ошибся?
- Все верно, - подтвердил Самойленко. - Только, возможно, слишком высоким штилем. Я просто "поймал удачу за хвост"
- случайно оказался втянут в перипетии доставки наркотиков с помощью наших же военных из Таджикистана. Не
использовать этого шанса я просто не мог.
- Вот видите, Борис Степанович, что получается - Самойленко наблюдает со стороны, я пытаюсь отомстить, а вы по уши
в дерьме.
- А кто же в таком случае вот этот ваш товарищ? - Тихонравов кивнул на Банду, который молча, не вмешиваясь, слушал
весь разговор.
- А этот наш товарищ, Борис Степанович, для вас - сущая катастрофа.
- В каком смысле?
- Александр - офицер ФСБ.
Зловещие аббревиатуры, обозначающие спецслужбы, еще со времен КГБ и НКВД магически действуют на сознание
русского человека. Тихонравов сник и съежился буквально на глазах, челюсть его отвисла, а взгляд стал безжизненным и
тупым.
"Вот и все, - думал генерал. - Вот и точка. Я все надеялся, все мечтал о том, что как-нибудь пронесет. А халявы не
бывает!"
- Эй, Борис Степанович, вы меня слышите? - шутливо потрепал генерала по плечу Аркан. - Или вас последнее известие
привело к инфаркту?
- Слышу, - еле выдавил из себя генерал.
- Вот и отлично. Теперь вы знаете, какие козыри у нас на руках.
- А что вы от меня-то хотите?
- Немного, Борис Степанович, честное слово.
Всего-то просим вас задуматься. С кем вы? Зачем вам все это надо? Что вас ждет в будущем? - вмешался в разговор
Банда, сидевший до этого неподвижно и молча.
- Ну, допустим, я задумаюсь, допустим, я давно уже обо всем задумался. Я что, должен добровольно признаться в своем
преступлении? Как это у вас называется - пойти с повинной? - с горькой иронией улыбнулся Борис Степанович. - А вы мне
за это скостите срок?
- Срок вам, Борис Степанович, за все ваши грехи будет в любом случае определять суд, а не мы. Мы можем только в
какой-то степени помочь вам очиститься от той грязи, в которую вы втоптали свое честное имя офицера, - невозмутимо
ответил Банда. - Решайте!
- Что решать-то? За какую такую услугу с моей стороны вы будете мне помогать?
- Борис Степанович, - придвинувшись ближе к генералу, Банда заговорил мягко и вкрадчиво, - вы же умный человек, вы
прекрасно знаете, что в нашем общес
...Закладка в соц.сетях
