Жанр: Боевик
Бей в кость
...ста незнакомые до жути. Здешняя змея, черная мамба, как
объяснил Никита Ветров, не хуже очковой кобры кусается. "Коля любит "Мамбу", Оля
любит "Мамбу", Толя любит "Мамбу"! И Сережа тоже!" - яйца бы оторвать за эту
рекламку! Небось "джикей" какой-нибудь сочинял.
Нет, сделанного не воротишь, надо топать дальше, куда поведут. Таран
растянулся на койке и опять подремал маленько.
БОЕВАЯ ЗАДАЧА
От сна пришлось оторваться примерно через час. Потому что появился Болт,
должно быть, утрясавший с местными кое-какие оргвопросы. Один вопрос он точно
утряс: принесли пожрать. Вместе с Болтом пришли два местных кашевара в белых
беретах и передниках, которые по контрасту с мордами цвета гуталина смотрелись
прямо-таки белоснежными. Они притащили два термоса. Один был с кашей,
подозрительно напоминавшей мамалыгу, в которую повара прямо на глазах публики
вывалили четыре здоровенных банки китайской тушенки - приснопамятной "Великой
стены". Банки Болт лично проконтролировал на предмет вздутия, лично вскрыл, а
потом для верности ещё и понюхал. Вместо хлеба принесли по пачке несладкого
печенья - типа крекеров. Во втором термосе оказался черный кофе с сахаром -
поди-ка, всё дары здешних сельхозугодий! - и очень даже неплохой. Конечно,
сердца малость постукивали, но народ был крепкий, инфаркт не грозил. Все, что не
выпили сразу, разлили во фляжки - про запас. Потом дверь отворилась, и всем
показалось, будто вошла сама по себе здоровенная гроздь бананов. Оказалось, что
эту самую гроздь, пыхтя, притащил некий маломерный негритенок-солдатик, должно
быть, никогда не видевший такого количества белых людей сразу. Положив гроздь на
стол, он ещё некоторое время таращился на белых. Дескать, неужели вы все это
сожрете? У нас такую раскладку на роту дают... Потом один из рослых поваров дал
ему подзатыльник, и недомерок со свистом покинул помещение, а кашевары следом за
ним степенно унесли термосы.
Поскольку основная масса завтракала ещё в "Боингах" и "Илах", то слопала
все, что дали. Бананов, при ближайшем рассмотрении, оказалось всего по три штуки
на рыло. Так что не так уж и обожрались. Повара вернулись с кипятком, и народ в
индивидуальном порядке ополоснул свои кружки-ложки-плошки. Болт, конечно, не
преминул заметить, что оттого, насколько чисто будет вымыта посуда, будет
зависеть успех работы.
Непосредственно после этого он, дождавшись, когда повара унесут кипяток,
вновь усадил всех за стол и объявил, разостлав на столе карту:
- Каждый солдат должен знать свой маневр. Довожу порядок работы. В 17.30
по местному нам подадут транспорт. Машина не очень новая, но надежная - БТР50ПК.
Ежели кто ещё не родился, когда её выпускали, - Болт выразительно поглядел
на Тарана, - то могу сказать - она очень похожа на плавающий танк "ПТ-76" с
ампутированной башней. По суше ездит на гусеницах, по воде плавает на пузе.
Вмещает наш советский взвод или одно китайское отделение. Крыши нет, если
подобьют, можно сигать прямо через борт. Правда, когда солнце - печет головы, а
когда ливень - мочит, но на этот случай есть тент. Вооружен механизм штатным
пулеметом "СГМБ" (станковым Горюнова модернизированным бронетранспортерным) - я
его сам, если честно, в глаза не видел! - и, как ни странно, автоматическим
гранатометом "АГС-17" "Пламя", который ещё и в проекте не числился, когда эти
БТР стояли на вооружении доблестной Советской Армии. Но наш конструкторский
гений границ не знает: бели б надо было на слона "АГС" поставить - поставили бы.
u транспорте все. Вопросы? Нет вопросов. Довожу маршрут движения...
Все уставились на карту.
- Вот это форт. Отсюда на вышеупомянутой технике совершаем марш по шоссе в
направлении на юго-запад до блокпоста алмейдовцев у деревни Маконду. Это около
40 км - час езды. На этой вот высотке 335, примерно в трех километрах от
Маконду, наблюдательный пункт карвальевцев. Стрелять им с высотки, как
утверждают здешние товарищи, нечем, но деревню и блокпост они оттуда
просматривают, а потому наше прибытие заметят обязательно. У здания местной
школы сгружаемся с БТРа, он уходит обратно, а мы делаем вид, будто устраиваемся
на ночлег. При наступлении полной темноты тихо покидаем школу через окна первого
этажа со стороны, которую противник не может просматривать с помощью "ПНВ".
Далее совершаем марш-бросок по тропе, которой на этой карте нет, но за
проходимость которой товарищ Луиш поручился головой. Марш-бросок небольшой,
километра четыре. Переваливаем холм и выходим на грунтовку, ведущую в северном
направлении. Там у выхода с тропы нас будет ждать все тот же БТР. По той
грунтовке прикидочная скорость движения - 20 км в час. Стало быть, через полтора
часа выходим к озеру Санту-Круш, форсируем его на БТР и движемся дальше вверх,
по руслу пересохшей речки с необозначенным названием. До упора, в смысле до тех
пор, пока машина сможет пройти. После этого спешиваемся, снимаем с машины "АГС"
с боекомплектом, оставляем у машины группу прикрытия в составе двух человек и
поднимаемся по очередной тропе, за которую опять же отвечает товарищ майор Луиш.
По тропе выходим на высоту 347 и приступаем к непосредственному выполнению
боевой задачи. Вопросы по маршу?
- Озеро глубокое? - спросил Богдан.
- До пяти метров. Ширина - полкилометра. Крокодилов нет.
- Так что, если этот ваш реликт бронетехники потонет, нас сразу не сожрут?
- Нет. Еще вопросы? Нет вопросов. Докладываю основную боевую задачу. Из
района высоты 347 выдвинуться в направлении поселка Лубангу и уничтожить
нефтеперегонный завод конторы Карвалью. Они уже десять тонн авиационного
керосина нагнали, завтра собираются везти на аэродром. Довезут - значит, с Феди
не только азеведовские оглоеды будут мацапуру брать, но и карвальевские. Еще и
сшибут с похмелюги. А у Карвалью четыре исправных самолета, не хухры-мухры.
Подробно, что и как делать, разберемся на месте. Там же будет поставлена
специальная задача. У меня все. Вопросы?
Как раз в это время в помещение вошел Васку Луиш в полной боевой с
автоматом и спросил:
- Все растолковал, капитан? - Слово "капитан" он произнес по-португальски
"в нос", то есть нечто среднее между "капитау" и "капитан".
- Так точно.
- Время! - Васька потюкал розовым ногтем своей мощной темно-шоколадной
лапы по циферблату наручных часов. - Машина во дворе.
БТР-50ПК действительно урчал двигателем во внутреннем дворе штаба,
добавляя густую солярную вонь в здешнюю духоту. Возможно, даже штабная БРДМ
морщилась: "У-у, пердун старый!", хотя сама была тоже дамой далеко не первой
свежести.
Таран такие аппараты видел только на линялых плакатах наглядной агитации в
школьном кабинете НВП. Они и 20 лет назад были устаревшими. Наверняка всё
представители рабочего класса, которые ковали этот "броневой щит Родины" где-то
в 60-х годах, давно уже ушли на пенсию и нянчили внуков. А их творение, волею
судеб залетевшее или приплывшее в эти жаркие края, шибко далекие от некоего
"завода плавающих гусеничных тракторов", все ещё дрыгало гусеницами, каталось по
всяким военным дорогам, принимало в броню пули разных калибров, меняло в движке
все, что можно было сменять, но так или иначе продолжало вести активный образ
жизни.
Насчет того, что это все ещё и плавает, у Юрки, конечно, были самые
серьезные сомнения. Потому что уж больно тяжеловесно выглядел корпус этого
кастрированного танка. Правда, сзади были какие-то дырки, за которыми должны
были находиться водометные движители, но все же не очень верилось в то, что если
в этот агрегат влезут все, то он останется на плаву. Не верилось также, что в
корпусе данного плавсредства нет каких-либо незарегистрированных дыр, через
которые его не зальет, едва люди пустятся в путь по озеру. К тому же здешние (а
может быть, что более вероятно, ещё советские) изобретатели-рационализаторы
оборудовали БТР некими усовершенствованиями, которые несколько утяжелили эту и
без того увесистую конструкцию.
Усовершенствования эти были продиктованы долгим опытом применения против
этой машины различных видов метательного оружия, начиная с булыжников и копийдротиков
типа "ассагай" и кончая выстрелами "РПГ" разных модификаций. Поскольку
любой козел, имевший на вооружении хотя бы ручную гранату "Ф-1", легко мог
забросить её из ближайших кустов в не прикрытое сверху боевое отделение,
неизвестные конструкторы первым делом позаботились о крыше. Ее соорудили из
нескольких... коек с панцирной сеткой, естественно, отодрав от них спинки и сварив
рамы боками. Эти рамы с сетками были установлены на шарнирах и при желании
вылезти их нетрудно было откинуть к бортам БТР. В походном положении они стояли
"домиком" и при попадании гранаты пружинили, отбрасывая её в сторону. Конечно,
если б граната рванула на самой сетке, порядочное число осколков досталось бы
десанту. Но обычно товарищ, который гранатами кидается, выдернув чеку и отпустив
рычаг, заботится о своем здоровье. Поэтому он старается поскорее швырнуть
гранату в неприятеля, а не ждать, пока истекут 4 секунды. А для того, чтоб
граната лопнула именно на сетке, надо либо бросать гранату с очень дальнего
далека, чтоб она эти секунды провела в полете, либо иметь хорошие нервы и
чувство времени, чтоб отсчитать: "Раз, два, .три..." и метать гранату в самую
последнюю секунду.
Вдоль бортов из того же материала, то есть панцирной сетки и стальных
уголков, было сооружено ограждение какой-то замысловатой наклонно-угловатой
формы. Конечно, выстрел из тяжелого гранатомета "СПГ-9" - строго говоря,
безоткатной пушки - эта фигня не выдержала бы. Нечего и говорить, что
противотанковая пушка 76 мм образца 1943 года провернула бы эти сетки и заодно
броню насквозь, от борта до борта. "Т-62" со своей 100-миллиметровкой вообще
вывернул бы все наизнанку. Все эти средства у здешних противоборствующих сторон
были, но из них - поскольку они уж очень громко бухали! - многие здешние
граждане стреляли, крепко закрыв глаза, открыв рот и зажав уши. По площадям
беглым огнем - с постоянным прицелом - это ещё ничего, получалось. Но ежели дело
касалось прямой наводки на конкретную цель - тут таких профессионалов было мало.
Зато любителей пострелять из "РПГ-7" или "РПГ-9" - русских или китайских,
однохренственно - здесь было до фига и больше. От них эти средства пассивной
защиты до определенной степени помогали. Кумулятивные гранаты, выпущенные с
большого расстояния и порядком потерявшие скорость, тыкались в сетку, пружинили
и, кувыркаясь, отлетали, либо пшикая своим смертоносным факелом в небеса, либо
вскользь по сетке и броне, оставляя нетронутым экипаж и десант. Другие гранаты,
сохранившие скорость, скользили по сетке и улетали в аут. Тем не менее и сетка и
броня хранили на себе следы воздействия разных видов оружия, но заботливая рука
хозяина наваривала стяжки на перебитые уголки, затягивала заплатами из сетки
дыры, прожженные гранатами.
Спереди у этого драндулета виднелось нечто вроде боевой рубки. Внизу, у
рычагов, восседал механик-водитель, который казался даже светлее обычных негров,
потому что на его потную s бородатую рожу налипла здешняя красноземная пыль. Он
вел машину, глядя на дорогу через передний люк, гордо опустив на глаза очкиконсервы,
а советский танковый шлемофон, мало чем изменившийся со времен взятия
Берлина, смотрелся на нем прямо как родной. Вторым членом экипажа был командир,
сидевший малость повыше, около рации, которая, возможно, была лет на 20 моложе
БТР, но марки её Таран все равно не знал. Тем не менее командир подключил разъем
шлемофона к этому чуду советской электроники, которое, как утверждал Болт,
оставаясь в рабочем состоянии, выдерживает десять ударов головы прапорщика, и
что-то залопотал на местном наречии, должно бытьТ проверяя связь. Над ним, на
крыше рубки, грозно торчал тот самый пулемет "СГМБ", которого даже многоопытный
Болт в глаза не видел. Сперва Таран подумал, будто Болт чего-то перепутал,
потому что .с затыльной стороны этот прибор жутко напоминал дедушку-"максима",
стоявшего на буденновских тачанках, только без колесного станка. Те же
деревянные ручки сзади, держась за которые надо большими пальцами давить на
гашетку, почти такая же ствольная коробка с вертикальным прицелом, да ещё и
щиток с прорезью. Лента, правда, была металлическая, а не брезентовая, ну и
ствол, конечно, совсем не такой, без водяного кожуха, с ребрышками воздушного
охлаждения и воронкой на конце, как у "ПКТ". Над двумя вертикальными
"максимовскими" ручками была третья, горизонтальная, - рукоятка перезаряжания.
Конечно, кое-кто похихикал насчет того, что пулемет-де "модернизированный".
Налим скромно предположил, что последняя модернизация прошла году эдак в 1945-м.
Сзади, почти на моторном отсеке, стоял кронштейн с "АТС-17". Штатный
станок и пять сменных барабанов с гранатами ехали отдельно, вместе со сменным
стволом "СГМБ" в брезентовом чехле и двумя здоровенными коробками с лентами по
500 патронов.
В общем, как ни странно, все сумели втиснуться в боевое отделение со всеми
своими грузами. Вместе со всеми, как это ни странно, поперся и сам Васку Луиш.
Таран все же уже три года отслужил и понимал, что обычно начальники
разведки армии сами в такие дела не суются. Более того, им запрещается лазать в
тыл врага. Даже начальники разведки бригад - ибо соединение генерала Алмейдумладшего,
в натуре, на большее не тянуло! - по идее, должны сидеть в штабе и под
строгой охраной, чтоб их самихсупостаты не сперли. Но то ли в здешнем заведении
не имелось никого сведущего одновременно и в русском, и в португальском языках,
и в местных племенных наречиях, то ли просто Васька понимал всю ответственность
за успех затеи и не решился никому её передоверить.
А вообще-то задача группы состояла не только и не столько в том, чтоб
взорвать нефтеперегонный завод и спалить авиационный керосин для истребителей
генерала Карвалью. Куда важнее была та самая "специальная задача", о которой
Болт не стал ничего говорить. Не стал, потому что пока и сам о ней ни шиша не
знал.
Когда все уселись, командир БТР потянул за какую-то веревочку, и над
бойцами, будто горизонтальная гардина, распустился брезентовый тент. Многие
заворчали: дескать, сдохнем под ним от духоты, но, когда машина тронулась,
оказалось, что вполне терпимо. Встречный поток воздуха через люк механикаводителя
хоть и пылил немилосердно, но кое-какую освежающую струю вносил, а вот
солнце, которое было ещё высоко, припекать перестало.
Механик-водитель опустил рычаги вперед, газанул - и грозная таратайка,
залязгав гусеницами, покатила вперед. Таран оказался около одной из бойниц и,
приподняв бляшку-заглушку, чуток поглядел, что творится снаружи. Выехали через
арку, потом через КПП у ворот форта, выбрались на улочку, выводящую к окраине
Редонду-Гонсалвиш, миновали блокпост у выезда на шоссе и попилили вперед, на
юго-запад. Дальше Юркины глаза увидели лишь длинную монотонную полосу
придорожных кустов, припорошенных пылью. Справедливо решив, что солдат спит, а
служба идет, он закрыл глаза, рассчитывая вовремя проснуться, если вдруг начнут
стрелять.
БЛОКПОСТ МАКОНДУ - ДАЛЕЕ ВЕЗДЕ
- Приехали, - сообщил Тарану Налим, оказавшийся его соседом по скамеечке.
- Остановка "Блокпост Маконду" - далее везде!
Командир БТР дернул за веревочку, сдвинул тент, и всем на головы осело
облако красной пыли. Потом бойцы с лязгом откинули защитные сетки и стали
помаленьку выбираться на волю.
Могучая бронетачка стояла около когда-то беленького и аккуратного
двухэтажного здания католической школы, находившейся в двух шагах от церкви,
тоже в прошлом выглядевшей очень прилично. Сейчас и церковь, и школа стояли с
выбитыми окнами, подкопченные не очень давним пожаром, исклеванные пулями.
Колокольня, на которой одна из сторон, должно быть, устраивала пулеметную точку,
была укорочена примерно на две трети после попадания в неё одного-двух снарядов.
Судя по надписям на стенах этих учреждений культуры, деревня Маконду несколько
раз переходила из рук в руки. Каждый, кто приходил сюда победителем, зачеркивал
лозунги предшественников. Тарану попалось на глаза минимум три перечеркнутых или
полустертых лозунга: "Вива Алмейду!" Не меньшее число перечеркнутых лозунгов
гласило: "Вива Карвалью!" Один раз сюда добрались даже азеведовцы. Имелся один
такой, почти совсем счищенный саперной лопаткой, призыв: "Вив... зеведу!" На то,
что в данный момент населенный пункт находится в руках алмейдовцев, указывал
незачеркнутый "Вива Алмейду!", написанный аршинными буквами алой краской по
фасаду школы.
Кроме лозунгов, на школе и церкви имелось несколько надписей на
португальском языке и рисунков чисто хулиганского содержания, а также очень
тронувшие душу "стенограммы" (от слова "стена") на русском: "Шарафутдинов Ахмет.
ДМБ-87. Казань" и "Проверено. Мин нет. Л-т Чупиков. 12.07.87.". Чуть ниже "Мин
нет" другой рукой было приписано: "Но будут!"
Хотя дорога вроде бы была асфальтированной, пыли на ней хватало, потому
что ремонтировали шоссе в последний раз ещё при проклятом колониализме. Асфальт
за прошедшие с той поры Долгие годы то плавился от жары, то поливался
тропическими ливнями, то выветривался, но самое главное - безжалостно утчожился
всякой колесно-гусеничной техникой, которую гоняли по нему все воюющие стороны.
К тому же шоссе частенько обстреливали, иногда бомбили с воздуха, закладывали в
него мины и фугасы. Воронки, оставшиеся после этих мероприятий, заравнивали
песком и щебнем, поскольку асфальтобетонный завод был только в столице, до
которой по этому шоссе можно было добраться, лишь сбив с него блокпосты
карвальевцев и азеведовцев. В такие воронки очень удобно закладывать мины по
второму разу - асфальт колоть не надо, и не заметишь. Но, должно быть, мины на
этот раз никто поставить не успел, и БТР доехал благополучно.
- Так, - сказал Болт, подходя к Луишу, вытянувшему из нагрудного кармана
окурок самокрутной сигары и чиркавшего китайской зажигалкой. - Когда солнце
сядет, камараду команданте?
- Часа два ждать, - пустил дым Васька, поглядывая на высотку, про которую
говорил Болт на инструктаже. - БТР отпускаю через пять минут. Экипажу надо пи-пи
делать. А Карвалью надо заметить, что он ушел, а мы остались.
Экипаж сделал свое "пи-пи" на угол школы, неподалеку от зачеркнутой
надписи: "Вива Карвалью!" Россияне тоже прицелились и смыли немало побелки
вместе с мазней. Бэтээрщики забрались в свой механизм, развернулись, размяв
гусеницами остатки школьной клумбочки, и покатили через деревню обратно на
шоссе.
- Построй народ, - скорее попросил, чем приказал, Луиш. Болт лениво дал
команду: "В одну шеренгу - становись!", а бойцы это изобразили на школьном дворе
фронтом на деревню.
- Это есть деревня Маконду, - Васька обвел рукой сотни полторы
конусообразных крыш из пальмовых или банановых листьев, проглядывавших через
кусты и заросли местных сельхозкультур, из которых самой знакомой была кукуруза.
Вдоль шоссе, рассекавшего деревню на две неравные части - верхняя, где
находилась группа, была заметно поменьше нижней, - просматривалась и пара-другая
зданий прямоугольных форм с какими-то верандами и драными тентами. Не то
магазины, не то пивные, но явно давно не действующие. Вряд ли нынче по этой
дороге катались платежеспособные граждане. Скорее всего, окромя военных да
здешних жителей, рисковавших съездить в Редонду-Гонсалвиш на базар, тут никто не
путешествовал.
- Там, - Луиш махнул лапой вправо от себя, - пятьсот метров на юго-запад -
сам блокпост. Дальше наших нет. За той сопкой, - так и сказал, "сопкой"! - после
поворота триста метров - ихние, Карвалью. Вон та - высота 335, там их НП. Иногда
труба блики делает, видно. Они нас тоже видят. Должны думать, что мы тут спать
будем. Поэтому надо постели готовить. А сейчас десять человек будут маты
таскать, а остальные - вещи. В школу.
"Маты" оказались матрасами, за которыми бойцам пришлось бегать в какую-то
глинобитную каптерку поблизости от домишки падре. Заведовал ей некий пожилой,
толстый и важный солдат, в черных очках и вязаной шапочке с коричнево-белым
узорчиком, увенчанной помпоном. При взгляде на шапочку вспоминалось о снеге,
морозе и лыжных прогулках. Васька объяснил, что этот дед - ветеран национальноосвободительного
движения, и шапочку такого фасона, кроме граждан, воевавших ещё
с португальцами, никому носить не положено.
Примерно через часок вся эта возня, направленная на дезинформацию
карвальевцев, была закончена. Бойцы забрались в пустой класс на первом этаже,
уселись на матрасы и стали ждать, когда сядет солнце.,
НОЧНОЙ МАРШ
Солнце наконец-то закатилось. В бывшем классе стало прохладно и сыровато.
В здешних горах, хоть и не шибко высоких, разница дневных и ночных температур
была вполне приличная.
- Время! - услышали бойцы голос команданте.
- Расчехлить имущество! - скомандовал Болт. - Надеть бронежилеты и каски.
Произвести вечерний намаз!
"Вечерним намазом" у Болта именовалось покрытие рож темной маскировочной
краской. Был ещё и "утренний намаз", когда на этот коричневый цвет наносилось
несколько зеленых, желтоватых и голубоватых линий и пятен. Такую рожу даже с
пяти метров почти невозможно было разглядеть, если товарищ прятался в кустах или
иных зарослях. Поэтому, разбившись на пары, бойцы при свете "летучей мыши"
занялись приведением друг друга в негритянский вид. Васька, который в "вечернем
намазе" не нуждался, конечно, поехидничал:
- Писдейш, бла! Совсем как родные! Смотреть, бла, приятно!
Когда на голову Тарана водрузилась тяжеленькая каска, на плечи уселся
броник четвертого класса защиты, а к навьючке добавились противогаз, одноразовый
гранатомет "муха" и патронташи с подствольными гранатами, он подумал было, что с
места встать не сможет. Это несмотря на всю "мамонтовскую" подготовку! Но
увидел, что Ветров - по габаритам куда более хлипкий, чем Юрка! - берет ровно
столько же. И нормально встал, не рассыпался.
Но то, что взвалили на себя ещё два пацана того же возраста, что и Ветров,
а габаритами, как Таран, удивило даже таких верзил, как Гусь и Топорик, истинных
"мамонтов".
Пацаны - их называли Валет и Ваня - тащили по пулемету "ПК" с двумя
коробками и по гранатомету "РПГ-9" с шестью выстрелами в двух мешках,
притороченных сбоку от рюкзака.
Как ни странно, на самого здорового, то есть на Лузу, одели ровно столько,
сколько и на Ветрова, то есть самого малорослого, не считая Механика,
естественно.
Детинушку заела совесть, и он спросил у Болта:
- А мне что?
- Не беспокойся, юноша, - Болт похлопал двухметрового бойца по плечу. -
Береги силы. Ты у нас "АГС" понесешь, когда с БТР спешимся.
Когда все, что нужно, было развешано по людям, Болт всех построил,
проверил, чтоб ничего не брякало, и предоставил слово команданте.
- Внимание! - объявил Васку Луиш вполголоса. - Я выхожу в окно первым и
встаю у начала тропы. За мной - ваш капитан. Дальше по его порядку.
- Борис и Глеб с ГВЭПами - сразу за мной, - определил Болт. - Следом -
Валет, Агафон, Луза, Гребешок, Налим, Никита, Механик, Топорик, Таран, Гусь,
Ваня, Вася и Богдан. Дистанция - два шага, не сопеть, не пердеть, не кашлять,
слонов за яйца не хватать, материться тихо, внутренним голосом. Фонарей, вплоть
до особого распоряжения, не зажигать!
- Пока за гору не перевалим, - пояснил Васька, - с высоты 335 самый
маленький фонарь видно. А если заметят несколько - сразу поймут, что мы ушли из
школы. И догадаются, куда Идем. Тогда, бла, хуна может быть.
- А змеи тут есть? - в явном волнении спросил Луза.
- Есть, - ответил команданте. - Но они не дуры и на тропу не ползают. В
сторону сойдешь - можешь наступить. На ветках бывают, но на голову падают редко.
Лузу - да и остальных тоже! - это сообщение мало утешило.
Все в кино видели, как сетчатые питоны на голову падают и душат... А уж
насчет мамбы и её укуса, пожалуй, даже Болт волновался, хоть и виду не подавал.
Васку Луиш ловко и мягко, как кот, выскочил в окно, лишь чуть-чуть
зашуршав травой, затем туда же выпрыгнул Болт, а следом за ним, в порядке,
определенном командиром, последовали и все остальные. Колонна получилась
довольно длинная, а Таран оказался где-то в середине. Так идти было приятнее,
впереди топал Топорик, сзади Гусь, ребятки рослые и не хилые, а главное - свои,
"мамонты". Наверняка не очень здорово чувствовал себя Богдан, .которому никто в
спину не дышал, окромя страха, идущего аж из всех пор этого темного-претемного
леса, в котором и ночью кто-то шевелился, бегал, ворочался, пищал и шуршал.
Тропа шла наискосок по склону горы, постепенно огибая её и поднимаясь
вверх. Уклон был небольшой, но при том, что шли с грузом, силы вытягивал только
так. К тому же тропа была вовсе не гладенькая. То каменюки на ней попадались, то
сучья, а пару раз через целые стволы деревьев перелезали. И это все, как
говорится, при естественном освещении - то есть при свете луны и звезд, правда,
довольно ярких, но все же из-за густоты крон здешней растительности явно не
способных заменить самого хилого фонарика. И так протопали целых два километра,
пока Васку Луиш не велел передать по колонне, что войско уже вышло из поля
зрения карвальевского НП и можно зажигать фонари. Однако сразу после этого он
дал команду "бегом марш!", должно быть, потому, что бойцы малость отставали по
времени. Все джун-глевое сообщество поспешно зашуршало и запрыгало прочь от
дороги. Эта стая людей, увешанных неприятно пахнущими железяками, явно доверия
не внушала. К тому же где-то в стороне от тропы с треском рухнуло сгнившее на
корню дерево и внесло переплох в стаю каких-то мартышек или макак - Таран ни
фига в обезьянах не понимал! - которые спросонья дунули наутек не в ту сторону,
промчались где-то над головами, после чего почуяли человечий дух и, ещё пуще
напугавшись, с визгом понеслись обратно, да ещё и обосрались сдуру. Никого вроде
не задело, но аромату на тропе прибыло. Сразу почуялось, что это меньшие братья
человека...
Тем не менее, когда, пробежав ещё пару километров вниз до обещанной
грунтовки, бойцы в
...Закладка в соц.сетях
