Жанр: Боевик
Бей в кость
...талась.
"Соболь", как и ожидалось, покатил по Ленинградке к выезду из города, то
есть в ту сторону, откуда Лида только что приехала на аэрофлотовском автобусе.
Теперь-то она на все сто была убеждена, что все эти петляния придуманы
специально для того, чтоб проверить, насколько точно Лида будет следовать
инструкциям.
По идее, микроавтобус с "птичками" должен был довезти Лиду до окраины того
самого дачного поселка, где размещалась фроськина хата. Дальше ей следовало идти
самостоятельно.
Дорога до поселка ознаменовалась лишь несколькими задержками в
автомобильных пробках, пока ехали по туго забитому транспортом проспекту и
шоссе, да ещё тем, что Лиду сильно заинтересовала кирпичного цвета "девятка", в
номере которой присутствовали буквы Ч, М и О. Это самое "чмо" тянулось за
"Соболем" от самого "Аэропорта" и на развилке у Гидропроекта даже малость
рискнуло, чтобы наскоро перескочить в более правый ряд и последовать за
микроавтобусом на Ленинградское шоссе.
Возможно, при других обстоятельствах Лида обратила бы внимание водителя на
поведение "девятки". Но, поскольку говорить о чем-либо с водителем ей не
полагалось, а кроме того, у него свои глаза были, Еремина ограничилась тем, что
лишь несколько раз поворачивала голову в сторону подозрительной тачки. Как ей
показалось, водитель принял это к сведению, но каких-либо попыток оторваться от
"чмо" делать не стал. Лида после этого совсем успокоилась, предположив, что
"девятка" все из той же компании, а потому бояться её не стоит.
Когда выбрались за город, "девятка" чуть-чуть отстала, но продолжала идти
следом. И, когда свернули с главной дороги на шоссе, ведущее в нужный поселок,
продолжала держаться сзади.
Лида в это время почти не обращала на неё внимания. Едет и Вдет, есть не
просит...
Это "дачное" шоссе особо интенсивным движением не страдало. Тем более что
был будний день. Все, кому надо было в город, Уже с утра проехали, а те, кто
собирался вечер провести за городом, ещё вкалывали. Поэтому через какое-то время
"Соболь" и "девятка" остались на шоссе одни, если не считать фургончика
"Газель", не спеша катившего чуть впереди. До поселка оставалосьехать километров
пять, а с обеих сторон шоссе тянулись густые кусты.
Вот тут-то и стряслось то, чего Лида, в общем, уже не ожидала.
"Девятка", до этого момента державшаяся где-то в ста метрах позади, резко
прибавила скорость. А "Газель", до которой было чуть подальше, притормозила и
дала задний ход, встав наискосок поперек шоссе. Водитель "Соболя" тоже
притормозил и по инерции доехал почти до самого грузовичка.
Вот тут-то слева и очутилась "девятка"-"чмо", которая прижала микроавтобус
к правой обочине. Из дверей "чмо" разом выпрыгнули четыре крепких хлопца. Двое с
пистолетами в руках одним рывком выдернули из кабины водителя, оглушили его
ударом по голове и, подтащив к заднему борту "Газели", забросили в грузовичок.
Там, в кузове, какие-то люди приняли с рук на руки обмякшее тело и затянули под
тент. А ещё двое, условно говоря, "чмошников", вломились в салон "Соболя" и
вытащили оттуда ничего не успевшую сообразить Лиду. Один из них придавил к её
лицу тряпку с хлороформом, и через несколько секунд Еремина потеряла сознание...
КАПИТАН ЧУГАЕВ
Рослая тетка в голубой униформе с нашивкой "СБ ЦТМО" отперла дверь палаты
четвертого режима и посторонилась, пропустив Сергея Сергеевича, одетого в белый
халат и докторскую шапочку. Профессор вошел и посмотрел сочувственным взглядом
на человека с забинтованной головой и многочисленными
ссадинами и синяками на распухшем лице.
- Н-да, - заметил Баринов, - туго вам пришлось, товарищ Чугаев! Если б мы
чуть-чуть опоздали...
- Вряд ли было бы хуже, чем сейчас, - вяло ответил тот.
- Почему? - нахмурился профессор.
- Потому что к этому времени меня бы убили и я уже ничего не чуял бы. А
сейчас, прямо скажем, припекает крепко... К том же я ещё не очень в курсе, где
нахожусь. И кто вы, тоже не знаю. Сейчас вроде лечите, а потом, может, калечить
будете?!
Баринов громко расхохотался и сказал:
- Приятно, Олег Сергеевич, что вам не изменяет чувство юмора. Хотя могу
догадываться, что вам сейчас очень и очень не сладко. Закрытые переломы четырех
ребер, ключицы, ушибы позвоночника, множественные травмы головы, сотрясение мозг
средней тяжести - все это, конечно, к веселью не располагает! Вместе с тем, как
утверждают специалисты, повреждений, не совместимых с жизнью, вы не получили.
Конечно, организм у вас и в прошлом многое перенес, травмы, ожоги были, но
умирать вам ещё рановато. Постараемся поставить вас на ноги!
- Извините, вы не подскажете, как к вам обращаться? Неудобно все-таки, вы
меня по имени-отчеству зовете, а я даже фамилии вашей не знаю.
- С фамилией можно не торопиться, а имя-отчество могу сообщить. Меня зовут
Сергей Сергеевич.
- Вы врач?
- До некоторой степени. Правда, не хирург и не травматолог, но в медицине
смыслю достаточно, чтоб носить звание профессора.
- Вы бы, профессор, все-таки объяснили мне популярно, где я? А то ваши
сестры ужас какие молчаливые...
- Конечно, им за это деньги платят, - улыбнулся Баринов. - Вы же
профессионал, товарищ капитан, наверно, уже догадались, что вас не в ЦКБ
привезли.
- Да, но, что такое "ЦТМО", ещё не знаю. "Центр технико-медицинского
обслуживания"? "СБ" - это более понятно...
- Может, с этими пояснениями и расшифровками аббревиатур, Олег Сергеевич,
все же следует подождать? - прищурился профессор. - Удовлетворитесь пока тем,
что вам тут несколько лучше, чем у господина Воронкова.
- Он тоже в таких комфортных условиях содержится? - Чугаев попытался
улыбнуться.
- Думаю, что у вас нет оснований ему завидовать, - дипломатично ответил
Баринов. - А вообще, насчет Воронкова, пожалуйста, не переживайте. Он из тех,
которых в дни моей юности именовали "шкурниками". То есть тех, кто пуще всего
заботится о своей шкуре и её благополучии. Все, что необходимо, он будет
сообщать с превеликой охотой, если будет иметь хоть малейший шанс выжить. В
частности, он сообщил мне, что охотился за вами, желая получить доступ к
материалам, которые вы собирали в период с 1991 года, после того как для
управления кадров КГБ стали числиться без вести пропавшим.
- А вас они, конечно, тоже интересуют? - криво усмехнулся Чугаев.
- Не буду этого скрывать - интересуют. И я надеюсь, что мы с вами найдем
общий язык по этой теме.
- Вы знаете, Сергей Сергеевич, я, конечно, догадываюсь, что мы с вами
коллеги, но и Воронков тоже по этому ведомству числился. А сотрудничать по схеме
"враг моего врага - мой друг" не очень серьезно. Тем более что я ещё не уверен,
насколько серьезно все то, что я там, в подвале, увидел...
- По-моему, ваши травмы доказывают обратное, - заметил Баринов с легкой
усмешкой.
- Да, лупили меня, конечно, вполне серьезно, - хмыкнул Чугаев. - Но то,
что ваши ребята повязали Воронкова и завалили двух его костоломов, ещё не
доказывает, что вы с ним не из одной конторы. Старый прием, известный даже
раньше, чем с тридцать седьмого года - контраст доброго и злого следователя.
- Это хорошо, Олег Сергеевич, что вы такой недоверчивый, - похвалил
профессор. - Действительно, возможность такой разработки стоило учитывать.
Значит, вам нужны какие-то доказательства того, что мы с Воронковым - реальные
враги?
- В общем, да, - согласился Чугаев, - но даже если вы мне сюда его голову
на блюде принесете - не поверю. И если пристрелите тут, в палате, у меня на
глазах - тоже.
- А когда сможете поверить?
- Сложный вопрос, Сергей Сергеевич. Пока я не готов на него ответить. Уж
очень башка плохо соображает.
- Что ж, время пока терпит, - сказал Баринов, - мне не хотелось бы
негативно влиять на процесс вашего выздоровления. Но рекомендую все же подумать
вот над каким нюансом. Вы, товарищ Чугаев, на данный момент - герой-одиночка.
Своего рода Дон Кихот, в меру своих личных сил и возможностей сражающийся против
зла. Но, к несчастью, не против безобидных ветряных мельниц, которые только
кажутся злыми духами, а против вполне конкретных и могучих людей, которые ничего
на этом свете не прощают. Ценность человеческой жизни они определяют по её
кошельку, а также по числу активных стволов, которые этот кошелек охраняют.
Основная масса людей на этой планете для них - скоты и быдло, которых надо доить
и стричь с максимальной выгодой и с минимальными затратами на кормежку. Уважают
они только себе подобных: со связями, с деньгами и стволами. А одиночекидеалистов
они давят, как вшей, - одним ногтем. Впрочем, что я вам это объясняю?
Вы все лучше меня знаете...
- Это надо так понимать, наверно: не упирайся рогом, Чугаев, не мучайся в
одиночку. Иди ко мне под крышу, будем большие дела делать... Примерно так, как
нашу разведгруппу в Афгане агитировали: "Эй, шурави! Ходи на наш сторона - в
каждом кишлаке жениться будем!"
- Ну, я пока ещё не делал подобных заявлений, - усмехнулся профессор. -
Однако течение моих мыслей вы уловили верно. В том смысле, что вам, Олег
Сергеевич, пора осознать полную бесперспективность вашей самостоятельной
деятельности. Тем более что у вас больше не осталось соратников. Во всяком
случае, у вас их нет в том количестве, которое помогло бы вам хоть как-то
реализовать накопленные вами материалы. Ну, продержались бы вы у Воронкова
неделю, может быть, месяц. Потом загнулись бы смертью героя - и что дальше? Ваши
компроматы пролежали бы без пользы годы и даже десятилетия. Возможно, к тому
моменту, когда они угодили бы в хорошие руки, все основные фигуранты уже почили
бы в бозе и документы стали бы представлять лишь историческую, а отнюдь не
юридическую ценность.
- Ну, насчет того, чтоб они просто так пролежали бы, я не уверен... -
сердито сказал Чугаев.
- Но и в том, что вашим гипотетическим коллегам удастся привести
компроматы в действие, вы, по-моему, сильно сомневаетесь... Если они, эти самые
коллеги, все же имеются. Должен заметить, я лично имею основания думать, что их
просто нет.
- Они есть, господин профессор, - упрямо произнес Чугаев.
- Не буду спорить - вам виднее. Но смею вас заверить, куда бы они ни
сунулись с вашим, так сказать, "наследством", дать делу ход им вряд ли удастся.
Даже при том, что сейчас практикуется нечто похожее на свободу прессы и
существует масса изданий, не говоря уже о "независимых" журналистах, именуемых в
народе "сливными бачками", готовых публиковать любые скандальные материалы ради
повышения тиражей своих газеток или рейтинга телепередач. Однако пик интереса к
разоблачительст-зу, мягко говоря, уже прошел. Народ перекормили, понимаете ли?!
Тем более что никаких серьезных последствий все эти горы компромата для тех, на
кого он собран, увы, не влекут. Может, каких-нибудь мелких "шестерок" или
"валетов" где-то и посадили, пару-тройку "тузов" и "королей" заставили смыться
за кордон, где они живут припеваючи и не опасаются, что их экстрадируют в
Россию.
- И все-таки Воронков готов был из меня жилы тянуть, лишь бы добраться до
этих документов, - заметил капитан. - Значит, не такие уж они и безобидные...
- Естественно, - кивнул Сергей Сергеевич, - потому что среди того, что вы
накопали, было достаточно много пакостей про самого Владимира Евгеньевича. А
заодно - про губернатора одной из областей господина Пантюхова, которого он
доблестно охранял несколько лет назад. Пантюхов, правда, уже не губернатор, но
зато возглавляет солидную коммерческую структуру. С выходами на мировой рынок,
между прочим. Воронкова Пантюхов числит в погибших и вряд ли сильно обрадуется,
если узнает, что человек, организовавший убийство его сестры, живет и
здравствует.
- Тем более что заказчиком убийства был сам Пантюхов... - заметил Чугаев.
- Это не меняет сути дела, - невозмутимо заявил Баринов. - Воронкова, вне
всякого сомнения, достанут и уберут. Он лишний на этом празднике жизни.
- А вы, конкретно вы, его уберете? - неожиданно спросил Чугаев.
- Я не занимаюсь подобными мерзостями, - осклабился Сергей Сергеевич, - к
тому же лично для меня Воронков более полезен в живом виде. То, что он поведал
нам за истекшие сутки - это целая "Сага о Форсайтах". Конечно, на суде это
только "слова, слова, слова", выражаясь языком Шекспира, но если бы это
подкрепилось бумагами, аудио - и видеозаписями, которые у вас имеются, - можно
было хорошую игру организовать.
- Вы же только что говорили, будто этим никого не удивишь.
- И ещё раз повторю. Но одно дело, если вся эта компра исходит от герояодиночки,
за которым не стоят никакие реальные силы и деньги - тогда все
загаснет, даже не разгоревшись. А вот если масс-медиа вместе с компроматом
получат некоторую подпитку - в баксах с шестью-семью нулями! - тогда все
завертится. По крайней мере, на тот период, за который уплачено.
- Значит, вы хотите как бы "спонсором справедливости" выступить? - ехидно
произнес Чугаев.
- Возможно, - улыбнулся Баринов.
- Что-то не верится...
- Вполне допустимая позиция. Верить надо либо в бога - тогда есть надежда
на высшую справедливость в потустороннем мире, либо в то, что бога нет - тогда
можно со спокойной совестью делать все, что угодно. А мне и всем прочим смертным
лучше не верить, особенно на слово. Насчет спонсорства в деле справедливости -
это вы сами придумали, я таких ненаучных словосочетаний не конструирую. Просто
мои, если угодно, финансово-экономические интересы на довольно большой срок
совпадают с вашими идеалистически-донкихотскими. Уверяю вас, если подкрепить
собранную вами информацию моими финансовыми возможностями - она будет
использована с максимальной эффективностью.
- Я устал малость, Сергей Сергеевич... - произнес Чугаев. - Вроде бы вы
хотели мне дать отдохнуть. Или передумали?
- Ни в коем случае. Отдыхайте, размышляйте, мы вас не торопим. Честь имею
кланяться!
Баринов действительно поклонился, вышел из палаты, и массивная дама в
голубой униформе - "ЦТМОтя", как именовали этих сиделок-тюремщиц - заперла за
ним дверь. В коридоре толпилось несколько человек в халатах - ожидали профессора
со своими делами и проблемами. Как правило, Баринов решал их на ходу.
Однако, только профессор вознамерился двинуться дальше по коридору,
запищал радиотелефон внутренней связи, прицепленный к подтяжке под пиджаком.
- Сергей Сергеевич! - взволнованный голос секретарши самим своим звучанием
настраивал на то, что сообщение будет неприятным. - Вас Комаров ждет со срочным
"минус-три"!
- Прошу прощения, - сказал Баринов. - Мне надо срочно вернуться в кабинет,
так что подпишу все, что успеете подать до подхода лифта...
Минут через десять профессор появился в приемной, где его ожидал явно
изнервничавшийся Комаров.
- Заходи! - резко произнес Баринов, и начальник СБ ЦТМО, тяжко вздохнув,
будто ему предстояло восхождение на Голгофу, последовал за шефом в кабинет.
- Присаживайся, - выдерживая спокойный тон, пригласил Сергей Сергеевич. -
Что там у тебя за "минус-три"?
По существовавшей в СБ ЦТМО терминологии гриф "минус-три" присваивался
сообщениям весьма негативного характера. Правда, был гриф и похуже - "минусчетыре",
например, если в Зданиях ЦТМО произошел сильный взрыв или пожар, ну или
если директора похитили прямо из кабинета.
- Час назад наш "Соболь" стремя "птичками", - мрачно сообщил Владимир
Николаевич, - был обнаружен в трех километрах от поселка, где расположена
Фроськина дача. Пустой и чистый - ни крови, ни битых стекол, ни отпечатков. Само
собой, и груза, который Ларев отправил с девушкой, - тоже...
- Занятно, занятно... - произнес Баринов, погладив бородищу.
- Есть ещё одна информашка к размышлению, - сказал Комаров, - Лариса
Григорьевна доложила, что Полина поставила ультиматум: или ей завтра к десяти
утра привозят Тарана, или она начинает действовать по своему плану. Это было ещё
до того, как мы получили доклад с аэровокзала о прибытии Ереминой... Я велел
Ларисе передать Нефедовой, что вопрос рассматривается.
- Ну и что? Думаешь, будто Полина решила зубы показать?
- Я обязан и такой вариант предполагать.
- Ладно. Свяжись с Максимовым, пусть Птицын отправит сюда своего хлопца. И
Полине сообщите - парень в десять утра будет у нее. Заодно можете добавить, что
она в самое ближайшее время должна быть готова к сотрудничеству с нами.
БАЛОВСТВО
Таран, само собой, ни о чем таком не подозревал. Он в это время уже
поднимался по лестнице в свою законную двухкомнатную.
Отобедав в обществе дяди Миши, тети Тони, бабушки Наташи и Лизки, Юрка
заспешил к автобусу. Хотя, вообще-то, времени J было только три часа, и в город
Таран попадал за целых два чaca до Надькиного прихода с работы. Однако следующий
автобус до города из Васильеве уходил в пять, прибывал в город ровно в шесть, а
обратно в Васильеве отправлялся в семь. Поэтому был шанс разминуться с Надькой,
если она, допустим, в шесть тридцать отправится на автовокзал, а Юрка в это
самое время будет топать с автовокзала домой.
Конечно, для тестя и тещи это прозвучало вполне убедительно, но главную
причину своего поспешного отъезда Таран, конечно, называть не стал. Провести ещё
два часа в обществе госпожи Матюшиной - это уж больно тяжкое испытание. В конце
концов, если она ещё разок изобразит что-нибудь подобное тому, что происходило
на речке, Юрка мог с собой не совладать. Правда, в течение всего обеда Лизка
вела себя с отменной скромностью и ни словом, ни взглядом о своих хулиганствах
не напоминала. Однако кто мог дать гарантию, что эта кошкина дочь будет так же
скромничать, если опять окажется с Юркой тет-а-тет в той же самой бухточке?
Так или иначе, но Таран благополучно добрался до города и отпер дверь
квартиры. Хозяйки, как и следовало ожидать, ещё не было в наличии. Юрка окатился
прохладным душем, что после поездки в автобусе и прогулки по раскаленному городу
казалось вовсе не лишним, и собрался было поваляться на диване в большой
комнате.
Однако едва он успел усесться на этот самый диван и собрался было скинуть
шлепанцы, как зазвонил телефон.
Таран подошел, снял трубку:
- Але!
- Юра, - загудел в ухе голос Птицына, - моя Лизавета к вам сюда не
заглядывала случайно?
- Заглядывала, - ответил Таран, - она даже звонить вам пыталась, но
отыскать не сумела. Я её. отвез в Стожки, сейчас вот сижу, жду Надьку, поедем
туда на ночь. Утречком скупнусь ещё раз - и на службу. К одиннадцати успею...
- Вынужден тебя разочаровать, - сказал Птицелов. - Придется тебе в городе
ночь ночевать. Завтра в восемь ноль-ноль ты должен быть в части. Извиняюсь,
конечно, что три часа отпуска у тебя украл, но служба есть служба. Надьку,
конечно, можешь отправить - не возражаю. А вообще-то, я через пару часов заскочу
туда ненадолго, Лизку повидаю и сообщу вашим старикам, чтоб не дожидались... Идет?
- Идет, конечно, - покорно вздохнул Таран, хотя был не в восторге от
перспективы проспать ночь в душном городе, а потом вскакивать ни свет ни заря,
чтоб успеть к восьми утра в МАМОНТ. Но куда денешься? "Мы отличаемся от банды
чем? Высокой воинской дисциплиной, товарищи бойцы!" - эту фразу полковника
Птицына, произнесенную ещё задолго до Юркиного поступления в отряд, "мамонты"
старшего поколения не раз Цитировали по поводу и без повода. Так что, увы, боец
Таран, ни вечернего, ни утреннего купанья в речке у вас не будет. Обойдетесь
душем, благо смеситель поменяли и можно отрегулировать водичку до умеренной
прохлады.
В общем, с горя Таран все же улегся на диван и решил вздремнуть. Солдат
спит, а служба идет, даже если ты контрактник.
Пару часов без малого Юрка и впрямь сумел поспать. Все-таки ночь накануне
получилась с явным недосыпом, и требовалась компенсация. Наверно, можно было и
побольше, но не дали.
Тарана разбудили голоса в прихожей и лязг захлопнувшейся двери. Особой
тревоги этот шум не вызвал, базланили люди знакомые, то есть Надька, которую
Юрка и ждал, а также бывший их с Надькой одноклассник Витька Полянин и его
подруга Майка, на визит которых Таран, откровенно говоря, не рассчитывал.
Пока мадам Таран раздавала гостям тапочки - будто на улице слякоть и грязь
стояла! - Юрка продирал глаза и потягивался. Потом в большую комнату заглянула
Надька и громко обрадовалась:
- Надо же, Юрка объявился!
- Не ждали? - грозно выпятив челюсть, произнес хозяин.
- А Лизка где? - спохватилась Надька, с беспокойством озирая свою
территорию.
- Отвез в Стожки дробь Шишовку, - доложил Таран. - Вообще-то собирался и
ваше превосходительство туда доставить, но вышел облом. Генрих велел в восемь
явиться на работу.
- Вечера? - нахмурилась Надька.
- Нет, завтра утром. Сама знаешь, что мне из Васильеве никак не успеть.
Первый автобус до города в шесть тридцать идет. Пти-цыну я про Лизку сообщил,
он, наверное, уже там. Заодно предупредил, чтоб нас не ждали. Или, может, у тебя
другие планы?
- Нет! - поспешно сказала Надька. - Что я там без тебя делать буду? И
Лизку я туда везти не собиралась. Думала, что она до папы Гены как-нибудь
дозвонится. Ну, а тебя, извини, до пятницы не ждала. Решила вот с ребятами
поскучать... Ты вообще-то кушал чего-нибудь?
- А как же! - сказал Таран. - Твоя маманя меня классным обедом накормила.
Правда, ещё в два часа дня.
- Ну, значит, от ужина не откажешься. Идем на кухню, там Майка уже
копошится. У неё Витек и вовсе голодный, как волк.
Кухня в нынешней квартире Таранов имела наиболее уютный и приличный жилой
вид. И плитка голубенькая хорошо смотрелась, и новенькие шкафы, и клеенка на
столе была без единого пореза, потому что Надька запаслась целым набором
деревянных досок с картинками: на одной окорок был изображен - сразу видно,
доска, чтоб мясо резать, на другой - целый натюрморт из капусты, свеклы и
морковки, на третьей - каравай и булка. На хлебницу, шкафы и даже на старый,
доставшийся от Юркиных родителей холодильник, который Надька отмыла-оттерла от
трех слоев копоти, были налеплены яркие переводные картинки. Ну и лампа под
стеклянным абажуром с цветоч-• ками уютно гляделась.
Витек Полянин сидел и чистил картошку, а Майка мясо резала. Как раз на той
доске с окороком. Тут же пара сумок стояла, из которых всякой вкусной всячиной
пахло. Надька, конечно, стала все это в холодильник перекладывать, и Юрка сразу
узрел колбаску типа салями, шейку, карбонат, селедку маринованную, горбушу и ещё
какие-то деликатесы. А в холодильнике высветилась бутылка "Гжелки" и некое
импортное вино - поди, дорогое. Еще соки какие-то были, виноградный, яблочный и
грейпфрутовый. Капитально затарились, скажем так.
Юрка о своем семейном бюджете имел довольно туманные представления, но все
же считал, что для простого визита старых приятелей угощение уж больно
роскошное. Конечно, задавать разные нескромные вопросы в присутствии гостей он
не собирался, но все-таки посмотрел на супругу с вопросительным выражением лица.
- Ой, я же тебе забыла сказать! - воскликнула Надежда. -У нашей Маечки
сегодня юбилей - двадцать лет исполнилось. Вот она и расщедрилась...
Таран припомнил: да, Майка ведь на год моложе их всех. Они все: и Юрка, и
Витька, и Надька с 1980-го, а она с 1981-го. Когда в школе учились, то Витька по
Надьке вздыхал, Надька - по Тарану, а сам Юрка от Дашки-стервы с ума сходил.
Потом Надька с Юркой друг друга нашли и поженились, а Полянин вроде это дело
пережил. Тем более что он осенью 1998-го срочно из города уехал - чтоб от армии
откосить. Потом ему справку сделали, болезнь придумали. Во сколько это обошлось,
Юрка не интересовался. В общем, до лета 1999-го Витек перекантовался, а потом
рванул в Москву, поступать. Там он вместе с Майкой очутился, которая к этому
времени окончила школу. Поступили они в какой-то платный университет, к тому же
на заочное отделение. Два раза в год на сессию ездили, а остальное время только
контрольные в Москву отправляли. Ну, и работали, конечно, на see том же
"Тайваньском" рынке. Причем Полянин настолько оперился, что даже собственный
ларек заимел и, похоже, в бизнесе стал крепко соображать. Майка тоже при своем
деле оказалась, хотя и с Витькиной помощью. Одолжилась у Полянина на энную сумму
и киоск открыла: "Кофе - хот-доги". Какой она оттуда навар имела - фиг знает, но
поскольку долг Витьку Майка известным местом отдавала, стало быть, наверняка
оставалась в плюсе.
Короче, у этой пары дело шло к свадьбе, и, по прикидкам общественности,
это мероприятие должно было состояться к осени. Правда, насчет потомства, в
отличие от Юрки и Надьки, Витька с Майкой решили не спешить. Сперва предполагали
дипломы . получить, деньжат накопить на собственную квартиру, а уж потом влезать
во все эти дела с киндерами, пеленками и так далее.
Юрке тоже на кухне дело отыскалось - лук чистить заставили. Некоторое
время все обменивались репликами только по поводу кулинарии. Потом труженики
базарно-рыночной торговли принялись обсуждать свой сегодняшний рабочий день, как
выяснилось, далеко не рядовой и не обычный. Тарану сначала весь этот треп,
далекий от его повседневной жизни, был глубоко по фигу, но затем он услышал
несколько фраз, которые привлекли его внимание.
- ...Я поначалу ни хрена не понял, - очищая очередную картофелину,
рассказывал Витек. - Прихожу с утра - тачки около дирекции рынка нет! Ни ночной,
ни дневной - ну блин, думаю, дела! Куда же "крыша" подевалась?
- "Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша..." - процитировал Таран народное
творчество, правда, ни к селу ни к городу.
- Ну! - хмыкнул Полянин. - Захожу к директору рынка: "Палыч, а где ж наши
"атлеты"?" А он, блин, весь бледный, даже, вернее, пятнами: "Витя, как друга
прошу - наведи у себя полный абгемахт! Возможно, сегодня большой казенный наезд
будет! И другим хозяевам передай, кто поблизости!"
- Ты вроде про "атлетов" упоминал? - спросил Таран. - Это с Симеоновской,
что ли?
- Ну, примерно оттуда, - осторожно ответил Витек. - Хотя я туда не вхож,
вообще-то.
- Между прочим, - заметила Надька, хотя её никто за язык не тянул, - Юрик
когда-то с ними общался.
- Мало ли с кем я общался, - проворчал Таран, посмотрев на болтуху, как
мышь на крупу.
- Ну, вы
...Закладка в соц.сетях
