Жанр: Боевик
Николас Линнер 6. Вторая кожа
...еспокоенный врач. - Ватанабе все еще очень слаб, так что его ни в коем случае
нельзя расстраивать.
- Мы понимаем ваше беспокойство, - сказал Танака Джин с уважительным
поклоном.
Однако, войдя в палату, он начал действовать весьма энергично и, представившись
Ватанабе, сразу перешел к делу.
- Я провожу официальное расследование, - сообщил он, не обращая внимания
на неодобрительный взгляд медсестры. - Как вы, должно быть, понимаете, ваше
участие в этом деле уже доставило вам достаточно серьезные неприятности. Но я могу
с полным основанием заявить вам, что, когда - и если - вы выйдете отсюда, вам
предъявят многочисленные обвинения в шпионаже и воровстве. В процессе
расследования могут возникнуть дополнительные статьи обвинения. - Танака Джин,
отмахнувшись от яростно жестикулирующей сестры, пристально взглянул в желтые
глаза больного. Судя по усилившейся активности аппаратуры жизнедеятельность
организма инженера возросла. Значит, настал момент, когда на него можно было
надавить. - Ватанабе-сан, вы обвиняетесь в преднамеренной краже охраняемых
авторским правом материалов, являющихся собственностью "Сато Интернэшнл".
Боюсь, что остаток жизни вам придется провести в тюрьме. Если вы не умрете в этой
палате, разумеется.
- Подождите минуточку, - действуя по заранее разработанному сценарию,
сказал Николас. - У меня появилась идея, Джин-сан, - есть альтернатива.
- Тут не может быть никакой альтернативы, - ответил Танака Джин, впиваясь
взглядом в широко расставленные глаза больного.
- По крайней мере выслушайте меня, - сказал Николас. - Что если Ватанабесан
признается во всем и окажет следствию посильную помощь?
- Да, - проговорил инженер слабым, но решительным голосом. - Да.
Танака Джин фыркнул:
- Линнер-сан, этот человек - вор. Он пытался привести вас к банкротству. Не
могу понять, почему вы его защищаете.
- Я не защищаю его, - ответил Николас. - Просто хочу узнать, что за всем этим
кроется. Как вы не понимаете? Совершенно очевидно, что Ватанабе-сан похитил эти
данные не для себя. И, если он сможет вывести нас на других преступников, я не буду
настаивать на судебном преследовании.
- Зато я сделаю это! - рявкнул Танака Джин так громко, что даже сестра
забилась в свой угол. - Клянусь Богом, токийская прокуратура не позволит, чтобы
промышленный шпионаж остался безнаказанным. Черт возьми, в конце концов это
касается национальной безопасности.
Ватанабе весь дрожал, его кардиограмма выглядела угрожающе.
- Но я кое-что знаю, Линнер-сан. Я причинил вам много вреда, но попытаюсь это
исправить.
- Никаких сделок! - еще громче заорал прокурор.
- Я не хочу, чтобы он оказался в тюрьме, - снова заговорил Николас. - Вы же
знаете, каково там. Он не выживет.
Ватанабе испуганно вытаращил глаза, его охватил животный ужас. Он начал было
рассказывать все, что знал, но тут открылась дверь, и вошел врач.
- Что тут, черт побери, творится? Я же вас предупреждал...
- Идет официальное расследование, - ответил Танака Джин, глядя на негр
немигающим взглядом. - Не входите сюда, пока вас не позовут.
- Вы не имеете права разговаривать со мной в подобном тоне, - возмутился
врач. - Я нахожусь при исполнении служебных обязанностей:
- Вы будете их исполнять, когда я закончу, - возразил Танака Джин и вытащил
из кармана сложенный лист бумаги. - В противном случае я уполномочен перевести
вашего пациента в госпиталь городской тюрьмы. Вы этого хотите, доктор?
Питаясь сохранить перед сестрой остатки достоинства, врач некоторое время с
гневом смотрел на прокурора, потом вышел.
Танака Джин снова повернулся к больному и увидел, что Николас склонился над
кроватью.
- Все будет хорошо, Ватанабе-сан, обещаю вам. С чувством глубокого
удовлетворения прокурор услышал, как тот прошептал:
- Я готов, Линнер-сан. Голова у меня ясная, я все расскажу.
Танака Джин вытащил карманный диктофон, назвал дату, время, место разговора
и присутствующих при этом лиц. Потом положил диктофон на подушку рядом с
головой инженера и попросил его сказать, что дает показания добровольно.
- Вы признаетесь в том, что совершили несанкционированное копирование
данных принадлежащей "Сато Интернэшнл" Киберсети?
- Да, признаю.
- Вы знали о том, что "Сато Интернэшнл" являлась эксклюзивным владельцем
вышеуказанных данных?
- Да, знал.
- Вы совершили это преступление по собственной инициативе?
- Нет. Со мной вошел в контакт человек по имени Нгуен Ван Трак. Он является
вице-президентом вьетнамской компании "Минх телеком".
- Одну минуту, - вмешался Николас. - Разве вы имели дело не с американцем
Кордом Мак-Найтом?
- Нет, - ответил Ватанабе. - Как я уже сказал, это был Ван Трак.
- Но вы передавали данные Мак-Найту, - сказал Николас.
- Насколько мне известно, он всего лишь посредник, - ответил инженер. -
Передаточное звено, позволяющее Ван Траку оставаться в стороне. - Больной
откинулся на подушку, его волосы заблестели от пота.
- Выпейте немного воды, - сказал Николас.
Ватанабе, по-детски закрыв глаза от удовольствия, начал тянуть через трубочку
ледяную воду.
- Расскажите что знаете о вьетнамце, - сказал прокурор.
Больной кивнул:
- Как и уже сказал, Ван Трак работал на "Минх". Но ему платил кое-кто еще. Я
слышал о промышленнике по имени Куртц.
Николас и Танака переглянулись.
- Родни Куртц? - спросил Линнер.
- Да.
- Откуда вы могли об этом узнать? - спросил прокурор. - Вы сами говорили,
что эти люди действовали крайне осторожно. Ван Трак даже использовал Мак-Найта в
качестве прикрытия.
- Разумеется, - согласился Ватанабе. - Но видите ли, Ван Трак понимал: для
того чтобы склонить меня к похищению данных, он должен дать мне взамен тоже
нечто ценное. Вот он и предложил мне стать во главе своей научно-исследовательской
лаборатории в "Стернголд ассошиэйтс". Я навел справки и обнаружил, что
"Стернголд" является одной из полудесятка азиатских компаний, которыми владеет
Куртц. Мог ли вице-президент вьетнамской телекоммуникационной компании
предлагать мне столь ответственный пост, если бы за всем этим не стоял Куртц?
- Вам надо было вовремя обратиться ко мне, - сказал Николас. - Я бы помог
вам, и вы бы теперь не лежали в госпитале.
Ватанабе, которого явно утомило сделанное им признание, закрыл глаза. Руки у
него тряслись, а сестра, казалось, была не на шутку встревожена показаниями
приборов.
- Может быть, я так бы и поступил, потому что о вашей доброте и
проницательности в "Сато" ходят легенды. Но вас в это время не было.
Оставив больного, Николас и Танака направились в киссатен, кофейню напротив
госпиталя. Улицы были забиты автомашинами и автобусами почти до предела, а поток
пешеходов на тротуарах напоминал движущийся эскалатор.
- Как вы себя чувствуете? Выглядите не лучше Ватанабе, - спросил прокурор,
когда они уселись за столик и заказали кофе.
- Превосходно, - ответил Николас.
- Не могу сказать этого о себе. - Танака Джин потер глаза. - Как раз перед тем,
как я отправлялся в госпиталь, мне сообщили, что адвокаты Тецуо Акинаги вытащили
его из тюрьмы.
- Вы хотите сказать, что с него сняты обвинения? - Николас не мог поверить в
то, что оябун якудзы, самый могущественный и непримиримый враг Оками, оказался
на свободе. - Но он же ожидал суда?
- Адвокаты Акинаги подали апелляцию на том основании, что мое прокурорское
расследование проведено с нарушением норм, и, вероятно, они правы. - Танака Джин
покачал головой. - Кто-то все время мешает работать. Я уже говорил, что меня
информировали о коррупции в нашей организации. Теперь есть прямое тому
доказательство.
- Я проведу кое-какое расследование в кругах, для вас недоступных, - обещал
Николас.
Танака Джин официально поклонился ему:
- Благодарю вас, Линнер-сан. Я ваш должник.
Они заказали еще кофе, наблюдая за движением на залитых дождем улицах.
Мокрые тротуары в свете неоновых реклам казались лакированными.
- Я с большим удовольствием поговорил бы с Нгуеном Ван Траком, но он как
сквозь землю провалился. Ни родственники, ни сослуживцы не видели его со дня
презентации Киберсети, а иммиграционная служба сообщила, что страну он не
покидал. Так куда же, черт возьми, он делся?
Николас не ответил на этот вопрос и сказал совсем о другом:
- Вы были правы насчет Куртца, "Стернголд ассошиэйтс" входит в "Денва
партнерз".
- Но зачем Куртцу понадобилось красть данные о проекте, в который он только
что вложил деньги?
- Это резонное замечание, - согласился Николас. - Но попробуем взглянуть на
убийство Куртца под другим углом.
- Каким образом?
- Давайте поразмышляем. Куртц крайне не любил афишировать свои дела. Если
судить по сообщениям в "Штерне", "Таймс" или "Форбсе", он никогда не позволял
делать это, хотя его адвокаты и деловые партнеры были с ним не согласны. Они
хотели сорвать крупный куш на международных рынках. Куртц был своего рода
гением, и люди вывернулись бы наизнанку, чтобы вложить деньги в его финансовую
империю.
- Хорошо. Но что из этого следует?
- А то, что все, чем он владел, принадлежало ему лично, а после смерти перешло
по наследству к жене. А после ее... Детей у них не было. - Николас допил свой кофе.
- Итак, Куртца настолько привлекает Киберсеть, что он вступает в "Денва партнерз".
Через две недели его убивают, а на следующий день его жену сбивает машина.
Невероятное совпадение или скрытая связь.
- Когда дело касается убийства, я не верю в совпадения, - в раздумье
проговорил прокурор. - Надо бы узнать, кому досталось это богатство теперь, когда
оба законных владельца мертвы. - Он бросил на стол несколько банкнот. - А сейчас,
Линнер-сан, поговорим о вчерашнем визите в дом Куртца. Я знаю, что ваше тау-тау
позволило вам увидеть убийцу. Скажите, кто он. Ваше заявление о том, что вы
заглянули в зеркало и увидели самого себя, я отметаю. Вы ведь не убивали Куртца?
- Нет, конечно, не убивал. Я...
Внезапно реальность вновь ускользнула от Николаса, он почувствовал, что
проваливается в бездну, проникая сквозь твердые объекты, как будто они стали
эфирными. Сердце бешено стучало, уши наполнились жужжанием миллионов пчел...
- ...ннер-сан! Линнер-сан!
Кто-то звал его, пытаясь перекричать пчелиный гул. Тише, пожалуйста, тише!
- Линнер-сан!
Внезапно Николас увидел склонившееся над ним лицо Танаки Джина, он старался
поднять его с пола.
Николас приложил ладонь к пульсирующему лбу. Ощущение реальности
вернулось, но отголосок жужжания пчел все еще стоял в ушах.
- Что случилось? - слабым голосом спросил он.
- Вы внезапно побелели и свалились с кресла, - сказал Танака Джин.
Точно так же окончился обед с Хоннико. Чертовы пчелы тоже жужжали в голове.
Но тогда он не упал на пол.
- Давайте выйдем отсюда.
Снаружи, на мокрых от дождя улицах, ему, казалось, стало лучше. Толчея,
людской гомон, знакомое чириканье звуковых устройств для переходящих улицу
слепых вселяли ощущение стабильности окружающего мира и полностью возвратили
Николаса к реальности.
- Линнер-сан, что с вами произошло?
- Я соскользнул.
- Соскользнули? Я наблюдал за вами во время транса тау-тау в доме Куртца и
вижу, что сейчас это было не обычное падение.
- Вы правы, - мрачно произнес Николас. - Боюсь, это было скольжение из
одной реальности в другую.
Бэд Клэмс владел пятнадцатиметровым катером - одним из тех сверхбыстрых,
сверхмощных и скоростных судов, которые были для многих жителей Флориды
пределом мечтаний. Окрашенный в цвет ночного океана, катер при свете дня выглядел
грязновато, но совершенно сливался с водой в сумерках. Подобные катера
использовались для перевозки контрабанды, поэтому их и красили в такой цвет.
Но катер Чезаре даже по флоридским стандартам считался очень быстроходным.
Не успели они отъехать от расположенного в Вест-Палм дока, как Веспер вся
покрылась гусиной кожей и, чтобы не упасть, вынуждена была ухватиться за поручни.
Шум был почти непереносим, как будто она стояла рядом с реактивным лайнером,
костяшки пальцев у нее побелели, дух захватывало как в детстве во время катания на
американских горах. Наклонившись, она увидела, что нос лодки опирался на
подводное крыло и полностью приподнялся из воды, брызги, слетающие с гладких
бортов, казались твердыми, как градины.
- Тебе не нужен свитер, крошка? Там внизу, кажется, есть какое-то барахло. -
Бэд Клэмс, старался перекричать рев-ветра и огромных сдвоенных двигателей.
Веспер, чье тело все тряслось от вибрации моторов, покачала головой.
- С какой скоростью мы плывем?
- Быстрее, чем любое другое судно, - доверительно сообщил Бэд Клэмс, -
включая посудины береговой охраны.
Утром этого дня Чезаре казался очень возбужденным. Ходил взад-вперед по
комнате, посматривая на телефон, и, когда тот зазвонил, бросился к нему сломя
голову. Веспер показалось, что сначала он был разочарован, будто ожидал другого
звонка. Несмотря на это, повесив трубку, он сказал, чтобы она оделась.
- Я сейчас не в состоянии валяться в постели. - Настроение у него было
одновременно приподнятым и нервным, но она могла только гадать, что случилось.
Вылезая из кровати, Веспер, думала о том, как Лью сработается с Ведом
Форрестом, главой подразделения, занимающегося Леонфорте. Не совершила ли она
ошибку, привлекая его к делу? Конечно, он умен и человек крутой, но она отлично
знала, насколько амбициозен. Форрест и понимала, что, если Кроукер не будет себя
вести надлежащим образом, тот немедленно выставит его. А этого ей не хотелось,
Лью начал нравиться Веспер, потому что походил на героя Роберта Митчема, а она
всегда была его почитательницей.
- Завтра прибудет один человек, мой друг, - сказал Чезаре, направляя катер
вдоль лунной дорожки. - Он парень что надо. Думаю, тебе понравится. Поживет
здесь пару дней. С ним будет подружка, она тоже в порядке. - Он помолчал. - В
общем-то, это не имеет значения, но она баба больная, так что ты вряд ли встретишься
с ней.
- Значит, мы завтра не поедем на Саут-Бич? - Веспер поправила
растрепавшиеся волосы. - Ты обещал мне.
- Конечно, поедем. Мой друг, Поли, появится не раньше, чем во второй половине
дня. Мы там пообедаем, ладно? Все равно "Палаццо" мне осточертел.
Отъехав километра на три от берега, он неожиданно выключил двигатели.
- Взгляни на закат, - сказал он, указывая на оранжево-зеленое зарево в западной
части небосвода. - Смотришь на него и понимаешь, что жизнь штука стоящая,
правда?
Тут, вдали от гомона прибрежных птиц и корабельного фарватера, было на
удивление тихо. Прогулочные суда стояли на якорях или в доках. Иногда слышался
лишь гул пролетающего где-то самолета. В отдалении, как отблеск иного мира на
фоне отражающих краски заката волн, виднелись огни Палм-Бич.
- Есть не хочешь?
- Да нет. - Рядом с рулевым колесом она заметила большую пенопластовую
коробку.
- Эй, а знаешь, чем я сегодня занимался? - спросил он по-прежнему легким,
непринужденным тоном. - Проверял тебя. И как ты думаешь, что обнаружилось? -
Чезаре двинулся к ней, и Веспер собрала всю волю в кулак, что было нелегким делом,
таким разъяренным был его взгляд. - Обнаружилось, что ты работала на федеральное
правительство. - Теперь он был совсем рядом. - Мало того, ты работала в
засекреченной организации, которая называлась "Зеркало". - Девушка чувствовала
исходящий от него запах, тот необычный, резкий, звериный, запах, который так пугал
в нем других людей. - И, мало того, ты работала на моего отца, Джонни.
- Все это правда, - тихо сказала Веспер.
Он фыркнул:
- Это я и так знаю, леди. Чего я не знаю, так это того, что ты здесь делаешь. -
Он сделал угрожающий жест руками. - Я хочу сказать, что по какому-то странному
совпадению ты оказалась в "Палаццо" именно в тот момент, когда я должен был
прийти туда.
Веспер чувствовала себя как человек, пробирающийся по минному полю, не зная
схемы минирования. Вот что значило иметь дело с Чезаре Леонфорте. Не то чтобы ей
не хотелось этого - почти всю свою жизнь она подвергалась риску. И, к ее чести или
проклятию, смотря с какой точки зрения посмотреть, ее тянуло к опасности, как
мотылька к пламени.
Рисковать - для нее значило каждый раз превращаться в другую личность. Это
было похоже на мастерство актера. Перевоплощаясь на сцене, актер не в состоянии
оставаться самим собой, то же самое можно сказать и о риске. В крайне рискованных
ситуациях вы должны быть тем, кем хочет видеть вас противник. До поры до времени,
конечно. А потом, чтобы получить от него то, что вам нужно, вы должны поменяться с
ним ролями.
Взаимоотношения Веспер с Бэдом Клэмсом пока еще находились в первой, самой
опасной стадии игры. Она понимала, что, если ее раскроют, следующего акта просто
не будет. Занавес опустится.
Веспер знала, что лучшая защита - это нападение, она бросилась к Чезаре, обняла
и крепко поцеловала его в губы. Потом отстранилась, заглянула ему в глаза и
усмехнулась.
- И я чудесным способом заставила тебя взять меня с собой?
- Нет, конечно, но все же...
- Но я действительно надеялась на это.
Его глаза сузились.
- И почему же?
- В результате предпринятого Пентагоном расследования контактов твоего отца с
УНИМО мне понадобилось безопасное место, где бы я могла укрыться. - Она имела в
виду Управление научных исследований министерства обороны.
УНИМО было организацией настолько засекреченной, что финансировалось из
секретных фондов, поэтому конгресс не должен был голосовать по его ассигнованию и
ничего не знал о его существовании. - Твой отец фактически в любой момент мог
запускать свои руки в склады секретного оружия УНИМО. Когда все раскрылось,
многие люди в Пентагоне пришли в ярость, потому что генералов оставили в дураках
и сама программа разработки Новейшего вооружения оказалась под угрозой.
- Хорошо, но какое отношение к этому имеешь ты?
- Мне необходимо было навсегда убраться из Вашингтона, потому что это
расследование угрожало и мне.
Тут у него, казалось, возникли серьезные подозрения.
- Но почему? Ты ведь не имела никакого отношения к сети УНИМО.
Как бывает почти всегда в жизни, за все нужно было платить. Она заставляла его
все больше подозревать ее, но при этом вынуждала приоткрывать завесу тайны,
которую пыталась сама раскрыть. Теперь Веспер была уверенна: Чезаре знал, что его
отец участвовал в похищении ценнейших разработок УНИМО.
- Нет, но я была тесно связана с твоим отцом.
- Что у вас было общего?
- Наркотики.
Чезаре так удивился, что на некоторое время потерял дар речи. Потом
расхохотался, да так сильно, что обхватил себя за бока, а на глазах у него выступили
слезы.
- Ты? - еле выговорил он. - Красивая, образованная баба вроде тебя в грязном
мужском мире наркобизнеса? Ты смеешься надо мной, что ли?
- Нет.
Чезаре перестал хохотать.
- Если ты, зараза, вешаешь мне лапшу на уши, я с тебя шкуру спущу. - Когда
Чезаре начинал разговаривать так, сразу вылезало наружу все его уличное воспитание.
- Никакой лапши, - ответила Веспер. - Официально я была помощницей
твоего отца по административной работе, то есть занималась документацией. На
самом же деле координировала операции с наркотиками.
- Почему же я никогда не слышал о тебе?
- Потому что я отвечала за Азиатское направление, - ответила девушка. -
Кроме того, у Джонни секретов было хоть отбавляя.
- Что-что, а это верно, - успокаиваясь, проговорил Чезаре. - Этот сукин сын ни
одному человеку не сообщал больше того, что, по его мнению, он должен был знать.
Всегда был таким. Не доверял никому, даже собственным детям. - Он снова
фыркнул. - Э, да что я говорю - своим детям особенно. Никто, ни один сукин сын,
не был близок с Джонни Леонфорте. - В голосе Чезаре чувствовалось уважение, но,
кроме того, Веспер услышала в этих словах застарелую, как незаживающий синяк,
обиду и боль.
Бэд Клэмс присел на корму катера и взглянул на девушку.
- Он скрывал твое существование, потому что приставал к тебе?
Не зная, что ответить, Веспер на мгновение запнулась. Теперь она понимала, что
если скажет да, то возбудит его ревность. Вопрос состоял в том, хотела ли она этого.
- Конечно, он пытался это делать, - сказала она, надеясь, что интуиция
подсказывает ей правильный ответ. - Несколько раз.
Чезаре задумчиво смотрел на нее. Он никогда еще не встречал женщины, хотя бы
отдаленно похожей на Веспер, и увлекся. К своему великому удивлению, он
обнаружил, что ему нравится ее вызывающее поведение почти так же, как
понравилась ненасытность в любви. Для него, чьи страсти требовали нечто большего,
чем просто жизнь, она явилась подарком судьбы. Все в ней было большим, чем жизнь,
- накал страстей, юмор, ум, даже ярость. То, что устрашило бы в ней большинство
других мужчин, его влекло. Всю свою жизнь он считал женщин существами второго
сорта, призванными лишь заполнять обширный задник жизненной сцены, и вот
встретил родственную душу, которая одной своей животной силой сумела
выдвинуться на авансцену, где раньше находился он один.
Неудивительно, что подобное открытие привело в движение его душу, возбудило в
ней неведомые доселе токи и чувства, от которых его бросало то в жар, то в холод.
Чезаре потряс головой:
- Ну и чертова же ты баба.
Они рассмеялись, и Веспер почувствовала, как рухнула одна из его защитных стен.
Значит, она вела себя правильно.
Приближалась ночь, цепочка огней на берегу становилась все ярче. Восточная
часть небосвода была уже совсем темной.
- Ты знаешь, в первый раз встречаю бабу, которую не смог добиться мой отец.
- Твоей матери, наверное, приходилось тяжело?
- Ах, моя мать! - Чезаре перекрестился. - Господь да успокоит ее душу. Она
сейчас в раю и вполне заслужила это. Мать любила отца до самой смерти, и ничто не
могло поколебать эту любовь. Но его вечно не было дома. Хотя иногда мне кажется,
что отец делал то, что должен был делать. - Чезаре посмотрел куда-то вдаль, потом,
опершись локтями о колени, уставился в палубу. - Но не могу понять, зачем он так
обижал ее, постоянно оставляя одну? Мы, дети, вечно были заняты своими играми и
не замечали его отсутствие. Я по крайней мере никогда не обращал на это внимания.
- Несмотря на эти слова, что-то в выражении глаз Чезаре говорило о том, что он лгал
не только Веспер, но, может быть, и самому себе.
Он покачал головой.
- Мать любила только отца, он был для нее единственным мужчиной в целом
мире. А он, по существу, и не жил дома. Но послушай, у него же было дело, должна же
она была это понимать, как ты думаешь? Хотя дело делом, но ей настолько не хватало
его!.. Это ее и сгубило, любовь сожгла ее. Когда я был еще молод и глуп, то, болтаясь
по улицам Озон-парк, часто задавал себе подобные вопросы.
Его взгляд остановился на Веспер.
- И, знаешь, никак не мог найти ответов, до тех пор пока не пришлось отвезти
свою сестру в Асторию, в монастырь, в который она стремилась как ненормальная. -
Рассказывая, Чезаре нервно сплетал и расплетал пальцы. - Моя сестра Джеки была
такая странная. Видит Бог, я никогда не мог ее понять! Джеки всегда хотела стать
монахиней, потому и бегала все время в монастырь Святого Сердца Девы Марии. Я
был там всего один раз, но никогда не забуду этого названия.
Он вздохнул.
- Так вот, когда я вез туда Джеки, мы разговорились по дороге. Она, бедняга, и
раньше пыталась поговорить со мной, но я старался от этого уклониться. Да и зачем
мне было обсуждать с ней то, в чем я и сам не мог разобраться? Но в этот раз все
вышло по-другому. Я сам спросил ее о том, что не давало мне покоя: "Когда отец
вернется домой? У матери сердце разрывается от боли". А она мне ответила: "Неужели
ты так ничего и не понял? Он не вернется никогда".
Чезаре широко развел руками.
- Я, естественно, вышел из себя и накричал на сестру. Просил ее не болтать
чепуху, убеждал, что отец вернется, он не может бросить свою семью.
Чезаре опять посмотрел себе под ноги.
- Но, знаешь, как ни странно, она оказалась права. Отец больше так и не
вернулся.
Внезапно Бэд Клэмс поднял голову и грубо расхохотался. Его настроение
странным образом переменилось.
- Из Джеки могло бы кое-что выйти. Ты немного напоминаешь мне сестру,
потому что у нее было кое-что здесь. - Он постучал пальцем по голове. - Знаешь,
она никогда не называла его папой или отцом. Отцом она звала священника. Мне
кажется, Джеки ненавидела его потому, что чувствовала себя брошенной. Но, может
быть, она и жалела отца.
- А ты? - спросила Веспер. - Ты чувствовал себя одиноким?
- Кто - я? Нет, я был слишком занят, учился семейному бизнесу у этой крысы,
дяди Альфонса. - Девушке показалось, что он что-то недоговаривает. Чезаре опять
вдруг впал в меланхолию, и она почувствовала себя как бы качающейся на волнах его
меняющегося настроения. - Кроме того, я, знаешь ли, всегда ощущал какую-то связь
со стариком. Не то что Джеки. У нее был острый язычок и никакого уважения к семье.
- Он потер руками, как будто они у него замерзли, потом перевел взгляд на море.
- А что случилось с твоей сестрой? - Веспер положила руку ему на спину и
начала потирать ее круговыми движениями, а сама в то же время стала, как учил ее
Оками, отделяться от оков физического тела, пока не перестала ощущать даже биение
собственного сердца и не погрузилась в абсолютное безмолвие мысли. Невидимые
птицы забили своими крыльями, ринулись сквозь разделяющий человеческие
существа барьер и проникли в психику Чезаре. Связанная с ним неосязаемой нитью,
девушка пыталась подтолкнуть его. Самым трудным было начало. Теперь же
откровение должно было последовать за откровением. Раковина, в которую прятался
Бэд Клэмс, начинала приоткрываться.
- Все получилось совсем дерьмово, - отмахнувшись, ответил он. - Джеки
погибла в автомобильной катастрофе, когда ей было двадцать лет. Через год после
того, как ушла в монастырь. - Невидящими глазами Чезаре продолжал смотреть на
море. - Боже мой, в двадцать лет! - Он повернулся к Веспер. - Ты знаешь, странно,
но сейчас мне ее не хватает, чего не было, когда она была жива и находилась в
монастыре. Тогда я даже редко вспоминал о ней, только злился, что она не уважает
отца. Но теперь думаю о ней все время. Странно, не правда ли?
- Сов
...Закладка в соц.сетях
