Жанр: Боевик
Николас Линнер 6. Вторая кожа
...чие -
чувствовалось, что она не хотела говорить об отце, но говорила.
- Расскажите о своей матери, - сказал Николас, когда принесли салат. Он
надеялся, что это снимет напряженность.
- Тут не о чем рассказывать. Мой отец встретил ее здесь, в Роппонжи, -
ответила Хоннико, наблюдая, как новая свадебная компания - молодые были одеты в
черные кожаные мотоциклетные куртки с блестящими заклепками - шла через
террасу под руководством несколько экзальтированного фотографа. - Вот и вся
история.
Фотограф начал расставлять компанию на солнце. Хоннико молча разглядывала
свой салат.
- Забудьте про это, - сказал Николас. - Это не мое дело.
Члены компании начали снимать свои кожаные куртки, обнаженная кожа под
которыми была так густо покрыта татуировками, что трудно было найти
неразрисованное место. Хоннико, которая рассматривала татуированные тела с таким
вниманием, с каким хозяйка на рынке рассматривает выложенную свежую рыбу,
сказала:
- Собственно говоря, это не вся история.
Пока свадебный фотограф лихорадочно занимался своим делом, Николас ждал
продолжения.
- Моя мать работала недалеко отсюда, в торуко, - сказала Хоннико после
долгой паузы. Ее глаза, встретившись с его глазами, скользнули в сторону. - Вы
знаете, что это такое?
- Да. Сегодня это называется мыльней. - Он набрал полную вилку салата и
отправил ее в рот. - Это что-то вроде турецких бань.
- Тогда вы должны знать, что мужчины приходили в торуко не только для того,
чтобы помыться.
- Вероятно, это зависело от того, сколько они хотели оставить там денег.
- Им нравилось, что их моет женщина. - Хоннико взглянула на свой нетронутый
салат. - Моя мать была хало. - Слово было жаргонным и в буквальном переводе
означало "ящик". Основным его значением было "кошечка", но, кроме того, так
называли женщину, работающую в традиционном торуко.
- Как ваш отец узнал об этом?
- Заведение, где работала моя мать, называлось "Тенки". - По-японски это
означает "глубокий секрет". - Отец получил анонимный звонок и, сделав обыск,
выудил дельца черного рынка, которому мыли не то, что надо. Всех, кто был в торуко,
арестовали, включая мою мать.
- И тогда они полюбили друг друга?
- Черта с два. - Хоннико невесело рассмеялась. - Мой отец был
стопроцентным американцем и неисправимым романтиком. К тому же он ровным
счетом ничего не понимал в японцах. - Так и не использовав вилку по назначению,
она отложила ее в сторону. - Он захотел оторвать ее от всего этого.
- И она, конечно, пошла за ним. Не потому, что хотела, а потому, что этого хотел
он.
- Да, она стала его женой. - Хоннико смотрела, как официант забирает их
тарелки.
- А был ли у нее выбор?
Хоннико отрицательно покачала головой:
- По сути дела, нет. Он спас ее от тюрьмы. Ее семья, жившая в Исе, даже не
знала, что она в Токио. - Перед ними поставили тарелки с овощами. - Отец
заплатил за нее штраф и убрал из ее досье все компрометирующие данные - как он
сказал ей, для того чтобы она могла начать жизнь сначала. - Хоннико, с несколько
излишней энергией, ткнула вилкой в отросток спаржи. - Его жизнь, не свою. - Она
посмотрела на вилку с ростком спаржи, как будто он мог ожить и зашевелиться. - И
все-таки, как вы понимаете, она была весьма ему благодарна.
На залитой солнцем веранде фотограф суетливо расставлял гостей по
многочисленным группам.
- С этого момента ее гири по отношению к нему стало настолько велико, что она
не могла отказать ему ни в чем. Как не смешно, если бы отец заподозрил это, он был
бы вне себя. Но этого, разумеется, не случилось.
Николас потыкал вилкой в тарелку. Отсутствие аппетита у Хоннико оказалось
заразительным.
- Полюбила ли она его в конце концов?
Хоннико бросила на него задумчивый взгляд и отодвинула тарелку.
- Мы всегда ожидаем счастливого конца, правда? - Она бросила и вилку. -
Если по правде, то я не знаю. И никогда уже не узнаю. Она умерла в прошлом году, а
отец... - Хоннико тяжело вздохнула. - Я не знаю, где находится мой отец, не знаю
даже, жив он или нет. Он ушел от нас, когда мне было двенадцать, и больше я о нем
ничего не слышала. Он никогда не присылал матери денег на мое воспитание. Ни
иены. Как будто никогда не существовал, и с той поры мать ни разу не произнесла его
имени. - Женщина взглянула в глаза Николасу. - Так что, я думаю, да, в конце
концов она его полюбила, потому что он разбил ее сердце.
Наблюдая за свадьбой, которая сейчас направилась в церемониальный зал, Линнер
подумал, что мысль пригласить эту женщину сюда была не такой уж удачной, как ему
казалось.
Внезапно окружающая реальность снова скользнула куда-то в сторону. Последние
уходящие гости свадьбы стали похожими на столбики турецких ирисок, а небо
приобрело цвет жевательной резинки. Встревоженный, Николас взглянул на свою
правую руку. Действительно ли она прошла прямо сквозь стол, как ему почудились?
Он потряс головой, но жужжание миллионов пчел в ней не исчезло, Николас
чувствовал, что Хоннико смотрит на него с изумлением, но сам не мог видеть ее.
Небесная жевательная резинка спускалась все ниже. И опять неожиданно, как
возвращающая свою прежнюю форму натянутая резина, реальность встала на прежнее
место.
- ...в порядке? - услышал он голос Хоннико. - Сначала вы страшно
побледнели, а теперь покрылись потом.
Николас вытер лоб салфеткой. Язык казался деревянным. Что произошло?
Очередное посещение тау-тау, но это была не Акшара, нет. Кшира; Непрошеная сила
все возрастала. Чем это кончится? От этого вопроса он поежился.
- Ничего, - ответил он. - Все в порядке. - Но, говоря это, он понимал, что
лжет.
Тридцать лет назад гостиница "Золотые ворота" была местом для отдыха и
развлечений. Несмотря на невзрачную наружность, местонахождение этого
шестиэтажного здания вполне устраивало крутых ребят из Куинс и восточного НьюЙорка.
Оно стояло на перекрестке авеню Кони-айленд и аллеи Белт и смотрело на
залив Шипсхед. Тут было все, что больше всего нравилось крутым ребятам: пляж,
лодки и тела.
Тела эти - мертвые тела врагов - частенько находили в том поросшем густой
травой и частым подлеском местечке, где в 1961 году Мик Леонфорте прикончил
Джино Скальфу. Однако Скальфа был отнюдь не первым, кто расстался здесь с
жизнью, и, конечно же, далеко не последним.
Ныне отель уже не угощал крутых ребят спиртным, девочками и теплой
компанией. Он был фактически закрыт и только что не заброшен. Но примыкающий к
служебной дороге участок, годами удобряемый кровью, мозгами и густо заросший
дикой травой, все еще оставался нетронутым.
Именно здесь Чезаре Леонфорте назначил Маргарите встречу. Она приехала на
десять минут раньше и сидела в машине, скрестив на груди руки. Ее била нервная
дрожь. Чтобы успокоиться, женщина решила вновь прокрутить в голове события
недавнего времени. И тут же поняла, в каком нервном напряжении находилась эти
последние два дня. Маргарита была в таком шоке, что они показались ей неделями.
Чезаре, этот умный ублюдок, нанес ей три удачных удара подряд и, кроме того,
преуспел в том, что отнял у нее ее самую надежную защиту - разум. Страх за жизнь
Фрэнси заглушил горе, которое она испытывала, потеряв любимое дело и мужа - с
ним ее связывало все-таки что-то хорошее. Конечно, Тони плохо обращался с ней, но
при этом любил жену, в этом у нее не было никаких сомнений. Маргарита понимала,
что за последние годы она выросла, а муж остался на месте, поэтому как личность
перестал ей соответствовать. Тони был из тех мужчин, которые считали, что
женщины, имеющие цель и свое дело в жизни, никуда не годятся. А если добиваются
успеха, то становятся вовсе не выносимыми. Тони считал, что она должна сидеть дома
и растить маленьких де Камилло, Маргарита же получила образование, занялась
собственным бизнесом. Но, поступив так, она, по мнению мужа, потеряла себя как
женщина. И, в довершение ко всему, ему был нанесен окончательный удар -
Доминик сделал его своим наследником и Доном только формально. Всю реальную
власть он передал Маргарите, учил ее, поведал ей все свои секреты. Это было для Тони
последней каплей, которая переполнила чашу его терпения.
Теперь муж был мертв, и, хотя Маргарита искренне жалела Тони, она спрашивала
себя: настанет ли тот день, когда она почувствует, что ей его не хватает?
Женщина взглянула на зияющую дыру в приборной доске, где раньше был
проигрыватель компакт-дисков. Она выломала его ломиком, взятым из багажника, и,
проезжая по аллее Белт, выбросила в окно. Убедившись в том, что Чезаре не сможет
прослушать ее звонки, она набрала номер одного из контактов семьи Гольдони,
высокопоставленного чиновника мэрии, и попросила его, чтобы он освободил Джека
Барнета, полицейского, расследующего убийство Тони, от ведения этого и всех прочих
дел.
- Вот, что мне нужно от Барнета, - сказала она чиновнику и продиктовала
необходимые инструкции.
Чиновник не возражал. Он был одним из множества муниципальных и
федеральных служащих, на которых у Доминика было заведено подробное досье. С
помощью сети Нишики эти досье постоянно обновлялись, и после смерти Доминика
Маргарита унаследовала папки и ту власть, которую они давали своему обладателю.
Этот правительственный чиновник, насколько знала Маргарита, был не просто
эксцентричным чудаком, с чем публика могла бы еще смириться. В свободное от
работы время он носил женскую одежду, что вызвало бы, появись это в прессе,
скандал гигантских масштабов.
Зазвонил телефон, и женщина подпрыгнула, словно от выстрела.
- Слушаю, - сказала она слабым голосом. Что если Чезаре опять решил
помучить ее?
- Миссис де Камилло? Говорит Барнет.
Она облегченно закрыла глаза:
- Где вы, детектив?
- Близко, - ответил он. - Очень близко.
Маргарита взглянула на часы:
- Подходит время.
- Я знаю.
- Моя дочь Франсина...
- Вы все прекрасно объяснили, миссис де Камилло, - сказал Барнет. - И
потянули за очень важную веревочку в мэрии.
- Само собой разумеется...
- Ваше дело, миссис де Камилло. Меня только и приглашают подчищать за вами
и вам подобными.
Маргарита собралась с духом и включила зажигание.
- Я еду.
- Вас понял.
Она поехала по служебной дороге к зарослям кустарника. Позади них виднелся
залив. Низко висящие облака мрачновато подсвечивались огнями города. Воздух был
сырым и тяжелым - собирался дождь. Внезапно над головой раздался громыхающий
звук авиалайнера, заходящего на посадку в аэропорт Кеннеди.
"Бернис была не права", - подумала Маргарита, высматривая другой автомобиль.
И, кроме того, как она могла оставить мысль о мести? Ведь речь шла о ее дочери! Дело
делом, но Бэд Клэмс нарушил все законы их мира, тронул членов ее семьи. Это была,
как выразилась миссис Палья, infamia - подлость, и теперь, как бы ни сложилась
судьба Чезаре, он сам навлек на себя беду.
Маргарита знала, что идет на отчаянный риск. Но медлить было нельзя. Захватив
ее дочь, Чезаре переступил черту и должен быть уничтожен! Она сама исполнит этот
приговор.
На асфальтированной площадке между дорогой и спускающимся к заливу
травяным склоном она увидела темный "линкольн", сидящий низко, как будто в
засаде. Света в салоне машины не было, но, когда она подъехала ближе, загорелись
дорожные огни. Маргарита остановилась, не выключая мотора, и впилась глазами в
автомобиль, как будто могла проникнуть взглядом сквозь его броню и разглядеть в
машине свою дочь.
"Франсина! - в отчаянии мысленно воскликнула она. - О Бернис, ты прекрасная,
умная женщина, но не можешь понять того ужаса и боли, которые испытывает мать,
когда ее ребенок в опасности".
Маргарита несколько раз сморгнула, потом медленно расцепила побелевшие
пальцы, мертвой хваткой сжимающие руль.
- Миссис де Камилло. - Голос, раздавшийся в темноте, заставил ее задрожать.
"Дыши, - скомандовала она себе. - Дыши глубже".
- Да, - крикнула она в открытое окно машины. - Я здесь.
- Выходите из тачки и откройте все четыре дверцы. "Это займет не больше
минуты, - говорила она себе медленно выходя из машины. - Так обещал Барнет, а я
ему верю. Я должна ему верить".
- Теперь отойдите от тачки, чтобы мы могли видеть, нет ли кого-нибудь в вашей
машине.
- Я обещала Чезаре...
- Я должен проверить, миссис де Камилло. Разное бывает, знаете ли. У меня
приказ. Встаньте так, чтобы мы вас видели перед тачкой.
Маргарита сделала, как ей сказали, прикрыв сумочкой пистолет. Она уже убила
человека, чтобы спасти свою жизнь, и знала, что ради спасения Фрэнси готова стать
палачом Чезаре.
- Женщина в порядке, и машина тоже, - произнес тот же голос. - Она одна, как
и обещала.
Хлопнула дверца, и Маргарита, щурясь от света фар, попыталась разглядеть когонибудь
в машине. Это оказалось нелегко, оттуда, где она стояла, видно было плохо.
Маргарита шагнула в темноту, но ее остановили.
- Будет лучше, если вы останетесь на месте, миссис де Камилло, - сказал другой
голос, более глубокий и густой. - В машине ваша дочь, и уверен, что вы не хотите,
чтобы с ней случилось что-нибудь плохое в этот поздний час.
У Маргариты от боли встрепенулось сердце.
- Фрэнси!
- Мама!
"Слава Богу! - Женщина облегченно вздохнула. - Дочь здесь!"
- С тобой все в порядке?
- Мама, что происходит?
Сердце Маргариты рвалось навстречу Фрэнси! Сколько пришлось пережить
бедной девочке!
- Не волнуйся, ангел мой. Все в порядке. Чезаре просто хочет...
- Ну-ка, хватит сюсюкать! - прорычал грубый мужской голос. - Миссис де
Камилло, меня зовут Марко. Теперь, когда вы убедились, что ваша дочь с нами, я хочу,
чтобы вы подошли ко мне. Я стою у задней дверцы "линкольна". Влезете внутрь, я
посажу к вам дочь и дело с концом. О вашей машине мы позаботимся.
- Ноя...
- Миссис де Камилло, делайте, что вам говорят, ни больше ни меньше. Имейте в
виду, ваша дочь стоит прямо передо мной. Винни за рулем, и он вооружен. Я тоже.
Мой пистолет приставлен к затылку вашей дочери. - Он понизил голос и обратился к
Фрэнси: - Ну-ка, детка, скажи ей об этом.
- Он что-то прижал к моей голове, мама! - крикнула Фрэнси слегка дрожащим
от страха и напряжения голосом.
- Хорошо, хорошо! - ответила Маргарита. - Я иду к вам. - Она вышла из света
фар и направилась к Марко и Франсине. - Я сделаю так, как вы скажете.
- Вот правильно, миссис де Камилло, - усмехнулся Марко. - Мне меньше
хлопот, и ваша дочь...
Он не успел договорить, потому что в этот момент Маргарита вплотную подошла
к нему и, уткнув дуло пистолета в его челюсть и спустив курок, снесла ему полчерепа.
От резкого звука выстрела и судорожного движения Марко Фрэнси вскрикнула.
Оттолкнув труп Марко, Маргарита схватила дочь и направила дуло пистолета на
Винни. Но в этом уже не было необходимости. Раздался еще один сухой выстрел, и в
ветровом стекле "линкольна" появилось, на удивление, маленькое отверстие. По всему
стеклу разбежалась густая паутина трещин, за которой был виден Винни,
раскинувшийся на заднем сиденье с дырой во лбу.
Увидев быстро приближающийся силуэт лейтенанта Барнета, Маргарита
швырнула свой пистолет и ногой запихнула его под труп Марко.
- Миссис де Камилло, с вами и вашей дочерью все в порядке?
У нее хватило сил ответить ему:
- Мы в порядке, детектив.
Маргарита прижимала к себе Фрэнси, что-то торопливо шепча ей на ухо, целовала
в щеки, ласкала вьющиеся рыжие волосы, длинные и непричесанные, заглядывала в
живые, светло-карие глаза, пытаясь прочесть в них ответ на все свои вопросы. "Какая
она красивая", - подумала Маргарита, хоть что-то хорошее получилось у нее в браке
с Тони. Но Фрэнси вылитая Гольдони, если в ней и есть что-то от де Камилло, то мать
этого не замечала. Длинноногая, по жеребячьи неуклюжая, одетая в расклешенные
джинсы, поношенные ковбойские башмаки, черную футболку и мятую ветровку с
закатанными рукавами Фрэнси дрожала в объятиях матери как испуганный зверек и
не отрывала глаз от трупа Марко.
- Этот первый выстрел подал мне сигнал. - Барнет разглядывал дырку,
проделанную его пулей в ветровом стекле "линкольна". В одной руке он держал
снабженную инфракрасным прицелом винтовку, в другой - служебный револьвер.
Ему было немногим больше сорока, и выглядел он очень элегантно. Лицо детектива
говорило о том, что он много повидал в своей жизни, прошел сквозь огонь, воду и
медные трубы, приобрел достаточный опыт, но сохранил веру в человека.
Барнет подошел к Маргарите, обнимавшей свою дочь, и взглянул на труп Марко.
- Гм. Двое убитых, а выстрел всего лишь один. - Он фыркнул. - Скажу без
ложной скромности, я хороший стрелок, но не настолько же. - Его пронзительный
взгляд остановился на женщине. - Разумеется, вы по этому поводу ничего не можете
мне добавить, миссис де Камилло?
Маргарита лихорадочно думала, что ему ответить, как вдруг Барнет откинулся на
кузов автомобиля. Винтовка выпала из его рук, а на лице появилось удивленное и
слегка грустное выражение. Он посмотрел на Маргариту, потом его глаза закатились.
И только тут она увидела кровавое пятно, быстро расплывающееся по элегантному
костюму. Подавив готовый вырваться крик, Маргарита еще сильнее обняла Фрэнси.
Она инстинктивно попыталась подхватить беднягу Барнета, но Фрэнси глухо
застонала, ее начало трясти. Маргарита поцеловала ее в голову. Она не могла
выпустить из объятий дочь, но чувствовала, что должна что-то предпринять,
потянулась было за пистолетом Барнета, но внезапно прозвучавший голос остановил
ее на полпути.
- Бери, бери пистолет! Стрелять в вооруженную женщину гораздо легче, чем в
безоружную. И намного интереснее.
Маргарита повернулась и в свете фар увидела фигуру приближавшегося к ней
человека. У него была странная, прихрамывающая походка, как будто одна его нога
плохо действовала или была короче другой. Он двигался как бесцветный песчаный
краб, однако ничуть не казался бесцветным.
Хотя человек был невысок, в его фигуре было что-то внушительное. Лицо
широкое, квадратное, похожее на глыбу льда, глаза как у мертвой рыбы. Он носил
короткую, давно вышедшую из моды козлиную бородку, делавшую его похожим на
Вакха, римского божества вина, женщин и песен, бывшего, по преданию, наполовину
животным. Его угольно-черные, вьющиеся волосы завитками спускались на лоб и
затылок, рот был большим и чувственным, а длинный, прямой нос истинно римским.
Хотя из-за некоторой массивности фигуры этого человека никто не отважился бы
назвать красивым, что-то в нем поражало воображение. Мужчина был одет в дорогой,
цвета виски замшевый пиджак, полосатую рубашку без воротника, черные джинсы из
крокодиловой кожи, башмаки с высокими каблуками, под цвет пиджака.
- По-моему, я тебя знаю, верно? - спросила Маргарита.
- И да и нет. Я призрак Черного Пола Маттачино, его сын, Пол Чьярамонте.
- Это имя мне знакомо. Ты принадлежишь к семье Абриола, охранявшей моего
мужа. Абриола десятилетиями верно служили Гольдони.
Он криво усмехнулся и грациозным движением ноги отфутболил оружие Барнета
в темноту. В руке у него был пистолет с длинным дулом.
- Бэд Клэмс предупреждал, что верить тебе нельзя, и оказался прав, - сказал Пол
Чьярамонте. - Он всегда оказывается прав. - Пол негодующе щелкнул языком, как
старуха, увидевшая по телевизору сексуальную сцену. - Что ж, можно попрощаться с
Марко и Винни. - Он пожал плечами. - Не такая уж большая потеря. - Пол снова
криво улыбнулся. На его чувственных губах усмешка казалась злобной, и Маргарита
еще крепче прижала к себе Фрэнси, как бы пытаясь защитить ее. - В старину таких,
как Марко и Винни, назвали бы пушечным мясом, они гибли на полях сражении. -
Пол опять пожал плечами. - Когда-нибудь это должно случиться с каждым. Не
тратить же специалистов, их в наши времена найти не так просто. - И он хихикнул,
обнажив острые, волчьи зубы.
Его взгляд упал на тело лейтенанта Джека Барнета.
- А это кто такой? - Пол пнул детектива в бок своим подкованным ботинком, и,
несмотря на то, что Барнет был мертв, Маргарита содрогнулась. Присев рядом с телом,
он ухмыльнулся: - Телохранитель или дружок? А может быть, и то и другое?
Пол аккуратно, одним пальцем, отогнул залитый кровью пиджак, залез в карман и
вытащил маленький пластмассовый бумажник.
- Не густо, я вижу. - И вдруг как ужаленный вскрикнул и выронил его.
Черные, выпуклые, как виноградины, глаза Пола уставились на Маргариту.
- Ты что, чокнулась? Дева Мария, да это же фараон! - Он сделал какое-то
странное па и стал еще более похож на фавна, заманивающего лесную нимфу. - Я
замочил парня из нью-йоркской уголовки. О дьявол! Кто же мог знать?
- Тебя никто не просил его убивать, - заметила Маргарита. Это было не очень
умно, но она была в таком шоке и страхе от всего случившегося, что плохо
соображала.
С исказившимся от ярости лицом Пол Чьярамонте прыгнул к ней и уткнул ствол
пистолета ей под подбородок, так, что женщина вскрикнула от боли.
- Мама!
- Тише, мой ангел, - сказала Маргарита сквозь хлынувшие из глаз слезы.
- Ты и твой фараон убили двух моих людей, - крикнул ей Пол в лицо. - За это
тебе башку оторвать мало. - На всех пальцах этого человека, не исключая большого,
были надеты золотые кольца, из-за чего рука казалась деформированной и имела
какой-то зловещий вид.
- Убить женщину. Какое геройство! - воскликнула Маргарита.
Пол Чьярамонте отпустил ей пощечину тыльной стороной ладони. Золотые кольца
рассекли кожу, из щеки потекла кровь.
- Заткнись и замри! - сказал он, оскалив зубы. - В такую передрягу я не
попадал с тех пор, как была еще жива твоя мачеха.
- Что ты знаешь о Фэйс Гольдони?
- Достаточно. - Пол ухмыльнулся. - Моей матерью была Сара Чьярамонте,
единственная женщина, которую любил Черный Пол Маттачино. - Он пристально
посмотрел на Фрэнси, которая тоже завороженно, как на какое-то экзотическое
животное, смотрела на него. - Черный Пол был связан браком с этой сукой Фэйс,
браком без любви и взаимопонимания. Но он был католиком старой закалки, и не мог
развестись с ней. - Быстрые, как язык ящерицы, глаза Пола бегали по лицу
Маргариты. - Тогда она, чтобы иметь возможность выйти замуж за твоего отца,
Энрико Гольдони, медленно отравила его ядом, которым начиняла черные фиги,
которые он так любил.
- Ты что, хочешь меня напугать? Эти слухи известны всем, но они не более чем
слухи. Фэйс мне все рассказала. Люди просто завидовали ей, потому что она вышла
замуж за моего отца. Она была не способна убить кого-нибудь.
- У меня другие сведения. Но в конце концов какая разница. Она давно умерла и
больше уже не сможет тебе врать.
Маргариту охватило чувство такого страха и омерзения, что она уже не в силах
была смотреть на Пола и перевела взгляд на Джека Барнета, хотя это вряд ли могло ей
помочь. Упавшая на глаза прядь волос только подчеркивала красоту лейтенанта. Есть
ли у него жена, ребенок? Может быть, дочь в возрасте Фрэнси? Она этого не знала и
никогда не узнает. Да и какое это теперь имеет значение. Барнет погиб. И все из-за
того, что ей захотелось отомстить! Сказала же ей когда-то Бернис: "С такой же
неизбежностью, как ночь сменяет день, все кончится для тебя страданием и смертью".
Но она посчитала себя умнее других, решила, что сможет переломить судьбу, сменить
правила игры и выиграть партию. И что же из всего этого вышло? Она употребила
власть, власть семьи Гольдони, и это привело к гибели невинного человека.
Как там говорила Бернис? Человека губит не сама власть, а злоупотребление
властью. Она злоупотребила своей властью, и результатом стали страдание и смерть.
Все думали, что Фэйс умерла, даже Пол Чьярамонте. Но на самом деле она просто
сменила личность. Теперь она была Ренатой Лоти, не последней фигурой в
Вашингтоне. Маргарита редко виделась со своей мачехой, и отношения у них были
совсем непростые. Когда ее отец, Энрико Гольдони, женился на Фэйс, Маргарите
было девять лет, возраст слишком большой, чтобы забыть свою настоящую мать и
слишком, маленький, чтобы до конца понять трудности, с которыми столкнулась
Фэйс, обретя нового мужа и новую, враждебно против нее настроенную семью.
Маргарита никогда не верила разговорам о том, что Фэйс с макиавеллевским
расчетом, хладнокровно убила своего первого мужа. Но, может быть, тут просто
сработал инстинкт самосохранения? Какой же ребенок хочет жить в одном доме с
убийцей?
"Твоя душа тоже тонет в слезах", - сказала Бернис, прочитав, что творится у нее в
душе. Маргарита беззвучно всхлипнула, вспомнив эти слова, и вдруг услышала вой
сирены.
- Эй, нам пора двигать, - сказал Пол Чьярамонте.
Подгоняя женщину и девочку дулом пистолета, он повел их вниз, к
полузаброшенной автомобильной стоянке гостиницы. На глади залива что-то
светилось, и Маргарита подумала, что ей лучше не знать, что это такое.
В углу стоянки был припаркован огненно-красный спортивный автомобиль с
откидным верхом. Пол приказал Маргарите связать дочери руки и ноги. Потом он
положил Фрэнси на заднее сиденье и проворно проделал то же самое с Маргаритой.
- В этом нет нужды, - сказала она. - У тебя моя дочь. Ты можешь поверить
мне.
- Как Марко и Винни? - усмехнулся Пол. - Твоя мачеха хорошо воспитала
тебя. Ты настоящая гадюка.
Он засунул ей в рот носовой платок и швырнул на Фрэнси. Потом закрыл заднюю
дверь, сел за руль и выехал со стоянки.
Он ехал под звуки кассетного магнитофона, аккуратно держась в пределах
дозволенной скорости, и на аллее Белт проскочил движущуюся в сторону гостиницы
"Золотые ворота" кавалькаду сине-белых полицейских автомобилей с вращающимися
на крышах огнями и включенными сиренами.
- Пока, ребята, - крикнул Пол Чьярамонте, перекрывая хор мальчиков, поющих
"Не волнуйся, крошка".
ТОКИО - ВЕСТ-ПАЛМ-БИЧ
Николас встретил Танаку Джина в палате госпиталя, где лежал Каппа Ватанабе.
Программист выглядел ужасно. Яд Банх Тома окрасил его кожу в зеленовато-желтый
цвет. Дышать больному помогал аппарат искусственного дыхания, к телу было
подведено множество пластмассовых трубок. Пульс и сердцебиение контролировались
приборами, а рядом с кроватью стояла медсестра, которая дозировала расход
многочисленных препаратов, которые вводили потерпевшему.
- У вас есть пять минут, не больше, - еще в коридоре предупредил их явно
об
...Закладка в соц.сетях
