Жанр: Боевик
Тень луны
...фганец, открыто принимавший наркотики. За ним
потянулся и Клим,
перешедший с "травки" на амфетамины и опиаты. Но Игорь подозревал, что дома он
принимает куда более
сильные препараты, включая героин. Уж больно выглядит скверно, а то наоборот -
втроем не удержишь. Но
главное - тот пример, который они оба подавали "молодым", кое-кто из них уже
начинал тянуться к "дури",
не смотря на строгий запрет Хмурого. За всеми не уследишь. Игорь несколько раз
"по душам" разговаривал
и с Климом, и с Афганцем, но если первый во всем соглашался и клялся "не
подвести", то подрывник,
чувствуя свои козырные карты в игре с Кононовым, завольничал до крайней степени.
Надо было с ним как-то
решать, но не хотелось рубить с плеча.
Одно утешение - Лена. С ней все складывалось, как и положено в семье. Если ей и
было тяжело, тревожно,
холодно - то она не показывала вида, ничем не проявляя свое отношение к занятиям
мужа. Словно между
ними стояла запретная тема, касаться которой нельзя. Это не было пограничной
чертой двух государств, а
очерченным кругом без права доступа, возле которого носились другие силы, ей
непонятные, и слава Богу,
что она оставалась в нем. Порою Игорю казалось, что она смирилась со своим
положением, приняла его как
должное, как неизбежность судьбы и отныне нет и не будет сомнений в защите тыла.
Одно это и радовало.
5
Той же осенью началась эта история с памятниками. Разбитые гранитные плиты,
искореженные ограды,
сломанные кресты. Больше всего доставалось могиле Стаса... Когда придурковбомжей
выловили и
выяснили, что крыс кладбищенских нанял Кирильчик, стали решать. Крот не только
глумился над усопшими,
но и бросал вызов. Это понятно. Сейчас он совсем отморозился, а дальше будет еще
хуже. Припомнили и
"стрелку", на которой Игоря повязали руоповцы. Хмурый у него взят на прицел, и
если его не опередить -
сливай воду. Горячий Серж предлагал лобовые варианты, идти на пролом.
- Забьем новую "стрелку" и всех покрошим!
Это был его главный недостаток - невыдержанность. Хорош всем, но требует
управления: наломает таких
дров - мало не покажется. А как к этой крошиловке отнесутся другие авторитеты?
Ждать сходки? Так время
упустишь, а Крот медлить не станет. Но Игорь все никак не мог принять
определенного решения. Конечно,
Крот должен быть наказан. Но не слишком ли много крови уже пролито? Не дать ли
ему последний шанс?
- Сделаем так... - произнес Хмурый.
Кирильчика изловили вечером на кладбище, спустя неделю, когда он расплачивался с
теми бомжами новым
ящиком водки, а заодно и проверял их "работу". К шоферу Кирильчика, оставшемуся
сидеть в "БМВ",
подкрался Леша и приставил дуло к виску.
- Выползай аккуратно, - тихо сказал он.
Самого Кирильчика накрыли возле могилы.
- Урод ушастый, ты еще не угомонился? - спросил Валера, появляясь откуда-то
сбоку, из-за памятника
какого-то контр-адмирала Краснушкина. В спину Кирильчика уперся пистолет Игорямаленького.
Бомжи
начали потихоньку линять, даже позабыв про спортивную сумку с водкой, но Валера
сделал знак
остановиться. Подняв приготовленную лопату, он показал на свободный участок.
- Вон там копайте.
Подошли трясущийся мелкой дрожью шофер и Леша. Лопаты звонко ударяли в мерзлую
землю... Пока
копали яму, подъехал вызванный по мобильному Хмурый.
- Ага, все в сборе, - сказал он удовлетворенно, взглянув на бледного Кирильчика.
- Тело есть, не хватает
обшивки.
Но гроб - простенький, сколоченный из досок - уже несли по дорожке. Вернее, нес
один Серж,
взгромоздив его на свои могучие плечи, а Мишель больше мешался, то подталкивая,
то забегая вперед.
Увидев, что гроб в единственном экземпляре, шофер облегченно вздохнул, хотя
неизвестно - может быть
их запихают в один ящик?
- Залазь! - сказал Хмурый Кирильчику. Тот попятился.
- Не-е-е-т...
Кирильчик сначала тихо завыл, а потом заорал во весь голос.
- Ленту!
Ему заклеили рот, впихнули в гроб и начали приколачивать крышку. Один из бомжей
крестился, другой
потянулся к сумке за водкой. Достав бутылку, он отхлебнул из горлышка.
- Дай-ка и мне тоже! - протянул руку Игорь. - Холодно сегодня чего-то. Надо было
одну в ящик
положить.
Бутылка пошла по кругу. Гроб опустили на дно ямы, стали забрасывать землей. Но
засыпали не доверху -
так, сантиметров тридцать. Шофер опустился на колени.
- Не убивайте... дети...
- Никто тебя трогать не собирается, - сказал Игорь. - Ты смотри и запоминай.
Передашь Кроту - что с
ним будет то же самое. Если не остановится. Пусть лучше уезжает из Москвы на
свой Кипр.
Постояв еще минут пять-десять, Хмурый махнул рукой:
- Выкапывайте.
Когда сняли крышку и вытряхнули из гроба Кирильчика, на него было страшно
смотреть: смертельно
бледный, трясущийся и пованивающий весьма специфически. Серж отлепил ленту, влил
ему в рот немного
водки. Потом повторил те слова, которые говорил шоферу Игорь. Но понял их
Кирильчик или нет - было не
ясно. Он только кивал головой, разбрызгивая катившиеся по щекам капли.
Но Крот не остановился и предупреждению не внял.
- Ты "заказан", - сказал как-то Большаков Хмурому. - У меня есть информатор в
его бригаде. Лучше
тебе временно исчезнуть, пока мы тут сами не разберемся.
Игорь оставил его слова без внимания. Информация информацией, а дело делать
надо. К тому же, кто
поручиться, что это не "деза"? Пущенная тем же Кротом? Он любил стращать и
запугивать громкими
фразами, хотя воздуха в его резиновой оболочке оставалось все меньше. Скоро
превратится в
обыкновенную тряпку для ног.
- А Кирильчик в Кащенко, - добавил Геннадий. - Лечат хвойными ваннами и
седуксеном. А может быть,
это пойдет ему на пользу, и он, наконец, начнет думать? Кто ты есть - человек
или смерд поганый? От чьего
семени взрос? Среди психов попадаются очень неплохие, масштабные мыслители. Я бы
и сам провел там
недельку-другую, в философской изоляции...
- Ты считаешь, что мы поступили с ним слишком жестоко? Может быть, но как иначе
достучаться до его
разума, если только не комьями земли? Что еще нужно человеку - такому как
Кирильчик, как Крот, -
чтобы он стал человеком?
- Время, только время, - ответил Геннадий. - Но оно может опоздать. И завтра,
получив шальную пулю,
тело так и останется телом. Только с иными биохимическими процессами. А ты
поступил хирургически. Я не
думаю, что Кирильчик вернется на тот же путь. В общем-то, ты прав.
- А я не уверен... - задумчиво произнес Кононов. - Если Господь хочет наказать
человека - Он лишает
его разума. И он же наставляет его на путь истинный, прозревает, если так
надобно. Все это - в руках
Божьих. А кто мы?
Большаков не ответил, лишь неопределенно пожал плечами.
Но он тоже оказался прав - в своем предупреждении Несколько дней спустя, когда
выпал первый
декабрьский снежок, Кононов возвращался домой, предупредив по сотовому жену, что
"через час будет".
Вначале за рулем сидел его охранник и водитель - Борис, паренек из простой
рабочей семьи, надежный и
скромный, но вскоре они поменялись местами - Игорю хотелось самому проехаться по
намокшему
асфальту: освежить навыки бывшего таксиста. Их темный "БМВ" пятой модели
неспешно двигался по
улицам, попутно Кононов объяснял Борису - в чем сложность по такой погоде езды
на скоростных
машинах с задним приводом - особой осторожности требует ускорение и вхождение в
поворот, да и с места
надо забирать не резко, а постепенно. На подступах к дому фары высветили
пустынный двор. Только
одинокая мужская фигура в черном плаще и маленькой собачкой на поводке
прохаживалась по тротуару.
- Завтра часам к семи утра, ладно? - произнес Игорь, присматриваясь к этому
сутулому человеку с
облезлой болонкой. Почему-то он пошел навстречу машине, а собака тянула в
сторону. Что ему, места для
прогулок мало? Когда машина остановилась у подъезда, а человек поравнялся с ней,
он вдруг выронил
поводок и, выхватив из-за пазухи пистолет, прямо через боковое стекло, которое
разлетелось после первого
выстрела, разрядил всю обойму в сидящих в салоне. Превозмогая боль Игорь
"воткнул" первую скорость и
дал газ, а человек в черном, бросив пистолет, побежал наискосок через двор -
куда-то к параллельной
улице. Остановившись в конце длинного многоподъездного дома, Кононов наклонился
к рулю, переводя
дыхание и еле сдерживая стон от горящей пульсирующей боли в правой руке и боку.
Две пули попали в него,
остальные - в Бориса. Киллер стрелял в пассажира, думая, что тот - Хмурый. У
него не было времени в
темноте сверять удостоверение личностей.
Открыв дверь машины, Игорь понемногу вылез из-за руля и лег на снег, лицом вниз.
Ему казалось, что из ран
вытекает "жидкое тепло", и он не мог видеть, как белизна под ним и вокруг
окрашивается кровью. Рукав
кожаной куртки стал намокать. Холодно. Никто не выбежал из подъездов, не
открылось ни одно окно. Через
несколько минут, постанывая и согнувшись, опираясь левой рукой на автомобиль, он
обошел его спереди и
открыл дверцу пассажирского места. Обмякшее тело Бориса стало вываливаться
наружу, а у Игоря даже не
было сил, чтобы его удержать... Он встал на колени, пытаясь нащупать пульс -
бесполезно. Основной удар
по ошибке пришелся на парня. Господи... Надо как-то соображать, выбираться... У
него совсем вылетело из
головы, что в салоне "БМВ" лежит сотовый телефон. В полушоковом состоянии,
останавливаясь через два
шага на третий, Игорь добрался до своего подъезда, набрал кодовый шифр (хорошо
что вспомнил!), вызвал
лифт. Открыть дверь собственным ключом сил уже не было. Оставляя повсюду
кровавые следы, он начал
стучать и звонить в дверь, а потом повалился прямо на Лену, появившуюся на
пороге квартиры. Она
испуганно вскрикнула, пытаясь его поддержать.
- "Скорую"... - процедил он. - Нет... Денису... позвони Денису... дай телефон...
Лена, чуть не плача, дотащила его до дивана, положила подушки. Затем,
сосредоточившись, принялась за
дело: освободила Игоря от верхней одежды, разрезала ножницами рубашку, бросив
окровавленные куски на
пол, промыла спекшуюся рану на боку и наложила марлевый тампон, а руку в
предплечье перетянула жгутом.
Там рана оказалась сквозной, это уже полегче. Чтобы уменьшить боль, Лена дала
ему две таблетки
баралгина. Все это время Игорь находился в сознании, только кусал губы и все
время порывался звонить. Но
Лена еще раньше вызвала и "скорую", и Дениса, и Сержа.
- Где Борис? - спросил вдруг Игорь и тотчас замолчал. Ему почудилось, что тот
внизу, возле машины, и
вообще все это произошло не с ними. Боль уже отступила. Он все-таки подтянул к
себе телефон и набрал
номер Большакова.
- Меня подранили, - глухо проговорил он. - Борис мертв. Сейчас увезут в
больницу, ты держи связь
через Лену.
Но Серж и Денис приехали раньше "скорой". Осмотрев раны и одобрив Ленины
действия, Денис, опытный
врач, начал названивать своим коллегам, проговаривая с ними различные варианты.
- Чего нам ждать "скорую"? - сказал он. - Сейчас погрузим тебя и повезем в
лифортовскую больницу,
там мой друг - отличный хирург. Он уже готовит операционную.
Серж молча, словно проглотив воды, расхаживал по коридору, еще больше напоминая
древнегреческого
Аякса перед сражением. Затем он ушел вниз - объясняться с вызванной кем-то
милицией. Те уже
копошились возле расстрелянного "БМВ" и мертвого тела, отгоняя выползших из
подъезда зевак. Лена и
Денис начали осторожно, поддерживая с двух сторон, переводить Игоря к лифту.
- Да сам я! - пытался сказать он, но это прозвучало очень тихо и неразборчиво.
Сказывалась большая
потеря крови, и тянуло вниз, к полу. На улице, пока шли к "тойоте", он уже почти
ничего не видел.
- Потребуется переливание! - крикнул Денис подбегавшему к ним Сержу. - Срочно
собери ребят, как
можно больше - я не знаю, какая у него группа крови. И скорее, ради Бога,
скорее!
К больнице по двое-трое стали подтягиваться стриженые и "кожаные" люди, грозного
вида и внушительных
габаритов, пугая своим присутствием дежурный медперсонал. Серж отсылал их в
амбулаторную, где у них
брали пробу крови, доноров с нужной группой оставляли. Кононова на каталке уже
везли в операционную.
Денис, в белом халате, выйдя в коридор, пытался объяснить Лене:
- Проникающее ранение в брюшную полость... сделали рентгеноскопию - пуля
застряла в сантиметре от
печени... чуть в сторону и... Но состояние крайне тяжелое, повреждена воротная
вена, внутренние излияния
Артериальное давление очень низкое
Но Лена ничего не слышала, сама находясь в каком-то шоке, который настиг ее
здесь, в больнице.
- Вот это и случилось, - повторяла она одну фразу. - Вот это и случилось...
- Успокойся! - Денис взял ее за плечи и потряс. К ним шел Серж, от которого
жались к стенам медсестры.
- Скажи им: если они что-нибудь напортачат, я...
- Заткнись! - рявкнул на него Денис. Серж с удивлением посмотрел на обычно
спокойного медика и
умолк. Наверное, понял, что сила здесь ничего не значит. И как-то сник.
- Займись лучше Леной, - добавил врач и скрылся в операционной.
Там уже вовсю шла работа. Двое хирургов, анестезиолог, медсестра, ассистент.
Вторым ассистирующим
был Денис, договорившись с коллегами. Бесчувственное тело Кононова было
подключено к аппаратуре и
мониторам, капельнице, наготове стоял фибриллятор - в случае остановки сердца.
Все внимание было
уделено брюшной полости. В предплечье оказалась повреждена мышечная ткань,
сосуды сшили, наложили
шовный материал. Хирурги и анестезиолог обменивались между собой и ассистентами
репликами:
- Усилить наркоз... Как давление?.. Падает... Вошли в брюшную полость,
расширители... Ввести
миорелаксанты, больной напрягается... Кровоостанавливающее... Включить
электрокоагулятор... Пульс?..
Приготовьте печеночное зеркало... Стоп!
Звуковой сигнал изменился, на мониторе пошла прямая линия.
- Остановка сердца. Фибриллятор!
Хирурги отступили от операционного стола, в дело вступил анестезиолог.
Зафиксировав электроды к голове
и туловищу Кононова, он пустил электрический разряд. Еще. Снова, усилив
напряжение. Денис и другие
смотрели на монитор. На экране вновь начала слабо и прерывисто биться синусоида.
- Завелось, - кивнул один из хирургов. - Продолжаем. Готовьте кровь...
По коридору то и дело пробегали медсестры, а Серж и Лена стояли словно
оглушенные, пытаясь угадать -
как там сейчас, в операционной? Но никто ничего не отвечал. Судя по суете и
жестко-напряженному лицу
Дениса, выглянувшему на минутку, дело обстояло самым серьезным образом.
- Надежда есть, - произнес он всего одну фразу. Но так говорят все врачи, когда
им больше сказать
нечего.
Лена заплакала, и Серж увел ее в сторону, подальше от чужих глаз. Но ей было все
равно.
- Я уйду от него, - сказала она, сквозь слезы. - Я не могу так жить.
- Молчи, молчи... - отозвался Серж, неловко поглаживая ее по плечу. - Как бы ему
не уйти от нас...
В двенадцать двадцать семь было зафиксировано извлечение пули. Операция еще
продолжалась около
сорока минут.
Кононов лежал в реанимационной палате, соединенный проводками со следящей
аппаратурой, с
подключенной капельницей и дренажами в брюшной полости. Он уже пришел в себя
после операционного
наркоза и как-то безучастно, вяло смотрел на Дениса и Лену - в белых халатах.
Апатия ко всему и всем. Что
с ним было? Теперь он стал понемногу вспоминать. Медсестра, проверявшая в
аппаратуре параметры,
закончив осмотр, начала изгонять из палаты "лишних".
- Все, хватит, уходите!
- Что тебе принести? - спросила Лена, он услышал ее голос сквозь какую-то вату.
Не сразу понял.
- Ничего ему не надо, все есть, - ответил Денис. Тоже через слой воды. Смешно,
будто все они плавали в
огромном аквариуме, прямо в одежде. Как рыбы. Нет, рыбы в чешуе, а эти трое - в
халатах. А где Стас? Ах,
да... Он же умер. А почему жив ты?
- Лена, тебе не идет эта прическа, - с трудом проговорил он, закрывая глаза. И
уже не видел, что она,
отвернувшись, заплакала и пошла к двери. За ней двинулся и Серж, помахав на
всякий случай рукой спящему
Игорю.
- Зачем он так? - спросила в коридоре Лена. Серж, пожав плечами, уселся на
принесенный заранее стул.
Здесь был его пост - он так решил - и никто бы был не в состоянии сдвинуть Аякса
с места. Еще двое
ребят дежурили у входа в больницу. Ожидать можно было всякого. А Лена, вздохнув,
пошла дальше по
коридору, к лестнице. Она тоже очень устала и теперь ей хотелось лишь одного -
спать, забыться.
В тот же день явился дознаватель в штатском, врачи разрешили ему короткую
беседу, минут на пять. Сержу
пришлось смириться с необходимостью, хотя, будь его воля, он бы больше не пустил
к Игорю никого.
- Можете говорить? - спросил дознаватель, присаживаясь на стул, в ногах
Кононова. Тот кивнул головой.
Говорить он мог: чем скорее отвяжется - тем лучше.
Вопросы были стандартные: чем зарабатываете на жизнь? связаны ли с преступными
группировками? есть ли
враги? кого подозреваете? Но такими же стандартными оказались и ответы:
коммерцией; нет; у кого их нет;
никого. Удовлетворенный дознаватель, усмехнувшись, закрыл блокнот, пожелал Игорю
скорого
выздоровления и удалился. Потом заглянул Серж, но Кононов, закрыв глаза,
притворился что спит, и тот,
смущенно кашлянув, прикрыл дверь. Разговаривать больше ни с кем не хотелось.
В реанимационной палате он пролежал семь дней. Лена появлялась два-три раза в
сутки. Затем его перевели в
реабилитационное отделение. Тоже отдельное помещение, телевизор, разрешили
пользоваться сотовым
телефоном. Понемногу он стал возвращаться в себя, к делу. Чаще начали приходить
ребята, но вот Лена -
напротив - все реже и реже. Иногда ее не было четверо суток. Бориса похоронили
достойно, как положено.
Оформлялись визы в Швейцарию, куда должен был отбыть через пару месяцев на
заключительное лечение
Кононов. Но один и тот же вопрос задавали все: Серж, Клим, Большаков, Мишель.
- Что теперь делать?
- Не пороть горячку, - ответил Игорь. - Разберемся. Дайте время поправиться.
Пока ничего не
предпринимайте.
Выздоравливал он очень быстро - организм крепкий, все-таки, никогда не курил,
почти не пил, на болезни не
жаловался. Денис удивлялся, кивая головой:
- Тебя можно использовать в рекламных роликах про здоровый образ жизни: в него
всадили сто двадцать
пуль, а он бегает. Кстати, возьми на память! - на протянутой ладони лежал
сплющенный, деформированный
кусочек свинца.
Игорь подбросил его в воздух, поймал левой рукой. Правая, с пробитой мышечной
тканью, еще плохо
действовала. Разрабатывал ее специальным комплексом упражнений, Сойдя с
велотренажера, Игорь спрятал
извлеченную пулю в нагрудный кармашек спортивной куртки. Разве что детям
показывать? Если они когданибудь
появятся Но, судя по всему, в это было трудно поверить. А с Леной
происходило что-то непонятное.
- Я не полечу вместе с тобой в Швейцарию, - неожиданно сказала она, за три дня
до его окончательной
выписки. - Я еще раньше предупредила Сержа, чтобы на меня визу не оформляли.
- Почему? - резонно спросил Игорь. - Мы ведь, вроде, обо всем договорились?
- Нет... - твердо ответила Лена. И повторила: - Нет. Понимаешь... Дело в том...
что я вообще ухожу.
Совсем.
- Вот как?
- Да. Я не могу... и не хочу тебя хоронить.
- А ты уверена, что это скоро случится? - хладнокровно спросил Игорь. Странно,
но он воспринял ее слова
спокойно, словно давно ждал их и был готов услышать. Может быть, только не
сейчас - а потом. Через год,
через пять лет.
Лена не стала отвечать. Она лишь улыбнулась и пошла к двери. Но на пороге всетаки
задержалась и
негромко обронила:
- Ведь между нами никогда не было понимания, не так ли?
И затем ушла. Энергично и яростно сжимая в кулаке ручной эспандер, Игорь
произнес вслух, хотя в палате
никого не было:
- Ну что ж! По крайней мере, в квартире отныне будет экологически чистая зона.
...На следующий день Кононов обговорил с Мишелем и Большаковым различные
вопросы, касающиеся
ближайшего будущего. Они оставались "на бригаде", как бы дополняя друг друга.
Последняя информация:
Крот вошел в связку с Афганцем, а тот негодует, что Игорь не "выдвинул" его на
время лечения, считает,
что его обошли.
- Будьте предельно внимательны, - сказал напоследок Хмурый.
Через три недели он улетел в Швейцарию. Вместе с ним отбыли Серж, Клим и Валера.
Накануне вылета Кононов заехал в Балашиху, к родителям, которых навещал редко,
раз в полгода. Отцу под
семьдесят, матери чуть меньше. О его ранении они ничего не знали - и слава Богу!
Но что они вообще
знали о своем сыне? Почти ничего. С юных лет Игорь был замкнутым,
сосредоточенным в себе ребенком,
не делясь ни с кем своими секретами. "Интроверт" - как определил бы психолог. Из
друзей - только
живший неподалеку Серега. Обычная школа, однокомнатная квартирка. Что могли дать
ему простые,
малообразованные люди? Что он видел с детства? Каждодневный труд отца и матери,
серые будни, редкие
праздники с общим застольем, издерганную шалопаями завуча, соседа-фронтовика,
прозябающего в нищете
и пьянстве, малолетних одноклассниц, позволяющих трогать себя "по-всякому",
бурого от власти
участкового, редкие поездки в Москву, где люди, казалось, жили совсем иной,
недосягаемой жизнью.
Хорошо, что окончил школу, не попал в тюрьму, даже поступил в институт. Уже одно
это было для
родителей счастьем. "Выбился в люди!" - считали они с тех пор. Но они даже не
знали, что он несколько
лет крутил баранку простым шофером, а уж что было потом - подавно. Игорь не
рассказывал, или
уклонялся от ответа, а родители не настаивали. Жив - и ладно. Вот только Лену
как-то сразу "не приняли".
Слишком красива, изыскана, словно из другого мира. "Изнеженная душа", - говорила
о ней мать.
"Барышня", - добавлял отец. Что ж, оба они, в общем-то, оказались правы. Сейчас
они получали
небольшую пенсию, на жизнь едва хватало, хотя Гайдар "со товарищи" и ободрал их
в числе других
презрительно именуемых им "совков" до последней нитки - почище любого разбойника
с большой дороги.
Все, что было создано руками этих обыкновенных "совков" перешло в собственность
вылупившихся
Лозовских и прочих. Вот где настоящие-то преступники. А теперь обобранных
вымаривали голодом,
холодом и ядовитой ненавистью к ним, льющихся с голубых экранов. Но много ли
надо сейчас родителям?
Приезжая, Игорь оставлял деньги или продукты, но мать всегда отказывалась:
- Тебе, поди, самому не хватает, время-то какое!
- Ничего, скоро мы всю эту нечисть из России выметем! - добавлял отец. - Ты,
сынок, держись только.
Он и держался. На том месте, где стоял. Вот и в этот приезд отец с матерью стали
повторять то же, когда он
с Сержем внесли полные сумки овощей, зимних фруктов, купленную на рынке
говядину, другие припасы.
- А что-то ты совсем бледный, исхудалый какой-то! - заметила мать: она уже плохо
видела, носила очки с
толстыми стеклами.
- Зато Серега, вон, словно Геринг, пудов на десять тянет, - добавил отец,
посмеиваясь. Он для них как
второй сын считался.
- А мы, теть Марусь, дядь Валь, собрались прокатиться в Швей - начал было Серж и
осекся,
встретившись с предупредительным жестом Игоря.
- ...в швейную мастерскую, - закончил он.
- Зачем это, - удивилась мать.
- На работу туда устраиваемся, - ляпнул Серж.
- Да вы разве шить научились?
- Шьем-шьем, всех обшиваем, - сконфузился Сергей, представить которого за
машинкой "Зингера" было
невозможно - она бы развалилась на части, через минуту.
- Оно тоже дело, - произнес отец. - Нынче любая работа, любое шило - в строку. А
вот скажите-ка мне,
ребята, долго ли еще над нами эта поганая власть издеваться будет? Сколько ж
терпеть можно? Хуже татаромонгольского
нашествия. Фашисты так не мучили. А тут - вроде свои, русские.
- Ну-у, запел песню! - вмешалась мать. - Сам же и голосовал за него, за Борьку!
И где это ты там
русских углядел?
- Дурак был, - согласился батя. - Так скоро ли? Дожить-то успеем? Или уж все -
конец. Капут полный.
Партизанен - сдавайс, выходи по одному, руки за голову! Будет рашен аль нет? -
любил отец слегка
ерничать на ломаном немецком. Но говорил-то серьезно: по лицу видно.
- Не знаю, - нахмурился Игорь. - От нас самих не зависит.
- О! Я, я! Либер-унтер-мундер! - закивал Серж, вытаскивая из-за пазухи шнапс.
Из Москвы до Цюриха самолет летел около четырех часов. В небольшом чистеньком
аэровокзале их
встречал знакомый сотрудник русско-швейцарской фирмы, Саломатин. Только подняли
руку - подъехало
такси. Поскольку все в нем не уместились, Клим и Валера взяли следующее. Клим
знал разговорный
немецкий и английский, но Кононов прихватил его с собой в поездку не только как
"толмача", а чтобы
"оторвать" от Афганца и, возможно, в последний раз наставить на путь истинный.
Иначе придется
расставаться, выхода нет.
Саломатин, ошвейцарившийся руссак, сдержанно рассказывая о Цюрихе, привез их в
отель "Сант-Готар",
неброский, но по-домашнему уютный, с элементами русской культуры. Разместились в
двух номерах, затем
спустились вниз, в итальянский ресторанчик, перекусить. Утром ели макароны в
Балашихе, вечером в
Цюрихе - то же самое, но родительские, по-флотски, гораздо вкуснее. Потом
немного погуляли по тихим
улочкам, заглядывая в магазинчики, сфотографировались на фоне католического
костела на набережной, но
заходить внутрь не стали. Сделали кое-какие мелкие покупки: Клим приобрел часы,
Валера - колечко для
своей сестры-подростка, Серж - нож-бабочку из отличной стали, и Игорь - кожаный
собачий ошейник,
хотя у него не было никакого пса. Просто понравился. С металлическими
заклепками-шипами, мягкий,
упругий, фосфорицирующий в темноте, да еще и с серебристым колокольчиком - на
сенбернара, не иначе.
Такой и самому поносить приятно. Ладно, кому-нибудь подарит, в Москве. Когда-то
они с Леной хотели
завести собаку. Может потому и разошлись, что некому было их облаивать? Игорь
гнал от себя мысли о
Лене, если дать им волю - совсем раскиснешь. Очевидно, поэтому и согласился
заглянуть вместе с
ребятами в единственный в городе стриптиз-бар.
Народу немного, полумрак, уютные столики, освещенный подиум, на котором под
музыку по очереди
раздевались девушки - разных цветов кожи, из самых экзотических стран. Но
большинство было
славя
...Закладка в соц.сетях
