Жанр: Боевик
Боевой расчет
...ил Егор.
- А кому же? Экзамен ты сдал на пять с плюсом, пойдем, отметим победу. К тому же узнаешь кое-что, обдумаешь. Идем.
Глава 6
Вишняков с Астафьевым прошли длинным коридором и вошли в обширный холл. По лестнице поднялись на второй этаж,
в кабинет Дмитрия Петровича.
- Присаживайся, Егор. За столик для гостей.
Вишняков открыл бар, достал бутылку водки, две рюмки, поставил их на столик, затем принес тарелку с лимонными
дольками, бросил пачку "Парламента" рядом с зажигалкой "Zippo".
- Давай выпьем за твою победу. Ты просто поразил меня!
- Вы хотите, чтобы я вновь ушел в запой?
- Ах да! Ну а я приложусь.
Вишняков выпил, закусил лимоном.
- Кури, - разрешил хозяин кабинета и сам "поднес огонь к сигарете Астафьева. - Скажи мне, Егор, вот ты сейчас убил
человека, и что? Ничего не чувствуешь?
- Я убил того, кто хотел убить меня, это самозащита.
Согласен, неоправданно жесткая, но все же самозащита, а не расчетливое убийство. Так что я должен чувствовать?
Жалость? Ее нет. Как и нет удовлетворения от содеянного. Угрызения совести? Подобные эмоции меня давно уже не
волнуют. И вообще, Дмитрий Петрович, давайте сменим тему, вы же привели меня сюда не для того, чтобы говорить о
каком-то Горшке?
- Нет, конечно, не для этого. Просто хотел заглянуть тебе в душу.
- Заглянули?
- Заглянул.
- И что увидели?
- Кусок льда.
- Гм, возможно, вы и правы.
- Я редко ошибаюсь в людях, - с неким пафосом сказал Вишняков.
- Сомневаюсь, - неожиданно ответил ему Егор.
- Что? Сомневаешься?
- Да.
- Интересно... Объясни.
- Ваше окружение говорит об этом. Один Карельский чего стоит! Подонок!
- Это в тебе ревность говорит.
- Нет, не ревность.
- А что же?
- Вам лучше знать.
- Разговор не обо мне. Чем тебе так не нравится Карельский, если ревность действительно не имеет места?
- Он из породы потенциальных предателей. Есть такая категория людей. Он хорош, пока служит сильному хозяину, но
появится более сильная личность, поманит его к себе, и Карельский в момент переметнется, сдав при случае своего бывшего
шефа. И сделает это с удовольствием, потому что делает подлянку тому, перед кем вынужден был стоять в свое время на
задних лапках.
- А ты не такой?
- Вы мое личное дело читали, могли бы и не спрашивать.
- Да, подполковник спецназа Астафьев не из категории предателей и трусов. Это верно. Но его принципы служат ему же
во вред. Ведь ты отказался бы работать на меня, предложи я тебе такой вариант?
- Отказался бы.
- Вот видишь! А Карельский служит и не бедствует, а ты кто? Нищий бывший офицер с полной грудью боевых наград
кажущей в небытие страны. Ну ладно. Разговор какой-то гнилой получается, а пригласил я тебя для другого.
- Ну и давайте об этом, другом.
- Я обещал тебе объяснить, в каких целях захватил тебя? Объясняю. Слушай только внимательно, ибо каждое мое слово
будет напрямую касаться твоего будущего.
- А не много вы берете на себя, Дмитрий Петрович?
- Не много, Егор, не много, и сейчас ты в этом убедишься. И чтобы не питал иллюзию скрыться отсюда, что, в принципе, в
твоих силах, я кое-что тебе покажу.
Надеюсь, у тебя крепкие нервы?
- Крепкие.
- Тогда смотри.
Вишняков вытащил из бокового кармана несколько фотографий. На снимках была изображена одна и та же сцена, но в
разных ракурсах. Освещенная вспышкой фотоаппарата яма, в которой, скрючившись на каком-то мужчине, с перерезанным
горлом лежала его бывшая супруга Галина.
- Узнаешь? - внимательно глядя на Астафьева, спросил Вишняков.
- Узнаю, - спокойно ответил Егор. - Вот, значит, как закончился ее путь, ее стремление к роскоши и беспечной разгульной
жизни... Что же, она получила то, что заслужила. И кто порешил ее?
- Как кто? Конечно, ты!
- Я?
- Ну не я же? Я даже знаком с ней не был.
- А с чего вы взяли, что это я убил Галину? - Холодок пробежал в груди Егора, он почувствовал хорошо организованную
ловушку.
- Ты в могилку-то повнимательнее глянь. Туда, где голова мужика, бывшего следователя прокуратуры, покоится, тоже,
кстати, тобою конченного. Ты что, застал их вместе? И ревность помутила твой разум? - явно издевался над Егором
Вишняков. - Неплохая версия для ментов, не так ли?
Егор всмотрелся в снимок и увидел кухонный нож, а рядом какие-то часы.
- Нож и часы мои?
- Твои, Егор, с твоими отпечатками. Такие вот дела!
Но Егор не слушал Вишнякова.
- Когда же вы успели их изъять у меня? А, ну конечно, их прихватила с собой Галина, когда приходила ко мне якобы
насчет квартиры. Значит, собственную смерть себе приготовила и, конечно, по сценарию Карельского.
Да...Дура!
- Что ты о ней, ты о себе подумай!
- А что мне думать?
- Как что? Представь себе, что будет, если эти фото с указанием точного адреса захоронения слить ментам? И нужным
ментам! Что с тобой будет? Тебя арестуют и закроют в СИЗО для начала. А там, глядишь, на очной ставке ты вздумаешь
бежать, ну и пристрелят тебя, как положено.
- Часы и нож в могиле могут оказаться не моими, а весь ваш базар - блеф!
- Это не блеф, а нож и часы твои, Астафьев.
- Что вы хотите? Чего добиваетесь?
- Я хочу от тебя немного, а именно вернуть свою дочь.
- Ничего не понимаю, какую дочь?
- Она у меня приемная, но тем не менее я люблю ее так, как большинство родителей не любят своих родных детей.
- И откуда вернуть?
- Из Чечни!
- Хорошее предложение, ничего не скажешь, и как вы видите это в реальном исполнении?
- Это твоя проблема.
- Зашибись! Ну, если вы считаете, что эта моя проблема, то хоть посвятите в курс дела.
- Это другой разговор, слушай.
И Вишняков рассказал Астафьеву подробности исчезновения дочери и о последующих звонках с требованием выкупа.
- А вы, вместо того чтобы заплатить, тянете резину и готовите человека, который должен вытащить вашу дочь.
- Не только вытащить Вику, но и уничтожить похитителей.
- И все это должен сделать один человек? Вы чем думаете, Вишняков? Это же невозможно! Даже теоретически.
- Я думаю тем, чем надо, и если бы считал, что акция изначально обречена на провал, не стал бы привлекать тебя.
- Может, объясните понятнее?
- Конечно, иначе зачем бы я привел тебя сюда. Подожди немного.
Вишняков подошел к своему рабочему столу, достал потертую военную карту.
- Подойди сюда.
Когда Вишняков наклонился, Егор увидел у того за поясом пистолет. План созрел мгновенно, но его еще рано было
воплощать в жизнь - послушаем, что задумал этот подонок. Дмитрий Петрович начал:
- По моим данным, подтвержденным данным, дочь содержится в горном заброшенном ауле Алтан-Юрт, вот он, отмечен
на карте. Почти на самой границе с сопредельным государством. Наших войск там не было и нет, боевых действий не
ведется, нейтральная, скажем так, зона. Самое сложное - добраться туда, но с твоей подготовкой это возможно. Чеченцы
держать там большие силы не смогут, в этом просто нет необходимости, они не допускают мысли, что кто-то может
посягнуть на них там.
- Откуда вы знаете, что чечены допускают, а что нет?
- Ты бы стал держать там большой отряд? Его кормить надо, платить... Чем платить, если в боевых действиях они не
участвуют и никого не грабят, там просто некого грабить. Они ждут выкупа!
- Так и отправляйся к ним сам.
С этими словами Егор выхватил пистолет Вишнякова, ударом рукоятки на короткое время вырубив последнего. Обыскал
его. Кроме заряженного пистолета "ПМ" и дополнительной обоймы, никакого оружия при нем не оказалось. Прошел к двери,
закрыл кабинет на ключ.
Затем Астафьев усадил тучное тело Вишнякова в кресло, плеснул ему в лицо водки, так как воды не нашел.
Дмитрий Петрович пришел в себя. Встряхнул головой, посмотрел на Егора, сидящего напротив с направленным в живот
Вишнякова стволом.
- Вот ты как, Егор? Лихо! Молодец!
- Своих поджопников хвалить будешь, я не нуждаюсь.
- И все же умели раньше готовить, "спецов", ни малейшей оплошности не прощают! Используют каждую мелочь!
- Ты дифирамбы-то заканчивай петь. Лучше думай, как теперь следует поступить.
- А что ты предлагаешь?
- Во-первых, всю свою стаю собери на первом этаже и предупреди, чтобы не вздумали пойти на штурм, это для тебя
смерть. Хотя нет, это как раз и спровоцирует штурм.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Я думаю, что Карельский не упустит такой шанс убрать тебя. Кому ты доверяешь больше всех?
- Своему троюродному брату, Рудакову.
- На телефон, свяжись с ним, пусть он рассеет охрану, а Карельского держит под контролем.
- Дался тебе этот Карельский!
- Ты прав. Он еще ответит за смерть Галины!
- Ну хорошо, а что дальше? Захватил ты меня, молодец, недооценил я тебя, но дальше-то что? Думаешь уйти отсюда,
прикрываясь мной? Куда, Егор? Следом последует "хвост". Тебя в любом случае уничтожат.
- Вполне вероятно. Но сначала я пристрелю тебя.
- И обречешь своих престарелых родителей на медленную, мучительную смерть.
- Что?
- А то. Плохой ты сын! Давно родителей не навещал.
А мы вот побывали у них в гостях, довольно милые старики. Даже поселенца к себе на лето пустили. Как понимаешь,
моего человека. Что будет с ними, если ты убьешь меня, догадаться нетрудно. Они-то при чем в опасных играх своего,
поверь, горячо любимого сына?
- Ах ты, собака!
- А ты как думал? Ты даже можешь своему другу детства позвонить. Тому, что в ФСБ служит. Ты же просчитывал такой
вариант? И он бы сработал на все сто. Ребята из госбезопасности разнесли бы мое гнездо в несколько минут, но.., ты плохой
сын и совсем забыл про родителей!
Или они тебе безразличны? Тогда действуй, Егор, все козыри у тебя на руках!
- Заткнись!
Астафьев задумался. Если Вишняков не обманывает, а он, скорее всего, говорит правду, то его отцу и матери реально
грозит смерть, соверши он ошибку. Как же он, бывший командир "Вепря", не просчитал, что бандиты могут использовать его
родителей? У него просто в голове не укладывалось, что можно таким подлым образом зацепить его. Оказывается, эти твари
на все готовы.
Что же делать? Созвониться с Кулагиным? Но успеет ли он прикрыть родителей? Может не успеть. Кто знает, когда и кто
даст сигнал этому постояльцу на акцию уничтожения? Ведь им может оказаться любой из окружения Вишнякова, как только
спецназ ФСБ атакует это осиное гнездо! Да! Кулагин ему поверит и примет кардинальные меры, но потерять родителей из-за
какого-то Вишнякова, Карельского и иже с ними? Может ли он, Астафьев, так рисковать? С другой стороны, постояльца
необходимо срочно убирать из дома отца с матерью, да и их прятать! Но это возможно лишь согласившись на условия
Вишнякова. Только он может убрать постояльца, а Володя Кулагин укрыть родителей. И при этом школьный друг ничего не
должен узнать про его злоключения. Да! Приходится признать, что Вишняков выиграл этот раунд! А Дмитрий Петрович
будто читал мысли Егора.
- Ну что, Егор Васильевич, не все так просто, да?
- Ладно, Вишняков, будем считать, ты уговорил меня отправиться за твоей дочерью.
- Я был уверен, что ты согласишься мне помочь.
- При помощи самого подлого шантажа!
- Такова жизнь, Егор.
- Но я еще не все сказал.
- Так говори. Я внимательно тебя выслушаю.
- Делаем так. Ты немедленно убираешь постояльца от родителей, я же связываюсь с другом из ФСБ, он забирает из
деревни моих. Чтобы больше подобный шантаж не прошел.
- Но твой друг наверняка почувствует в твоей просьбе неладное и предпримет меры, чтобы через родите лей, которые
могут дать описание моих людей, начать раскрутку этого дела и в конце концов выйти на меня. И все твои просьбы никакой
роли не сыграют. Комитетчики не упустят своего шанса, несмотря на все заверения. С ними такие вещи не проходят. Я не
согласен на эти условия.
- Что ж, тогда я вызываю комитетчиков сюда и в деревню, глядишь, и успеют спасти стариков, а нет, то ты пожалеешь,
что родился. Вот такой расклад.
Егор взял трубку сотового телефона, набрал номер справочной.
- Подожди, - остановил его Вишняков, - не горячись, выслушай мое предложение.
- Ну?
- Кончим игру.
- Не понял?
- Все ты понял. Ты выиграл, я сделал ставку не на того человека и совершил ошибку. Что ж, надо уметь и проигрывать! Я
сейчас уберу охрану, вывезу тебя отсюда.
В машине мы будем втроем: я, ты и водитель. Он будет без оружия. Поедем к месту захоронения Галины, водитель
вскроет могилу, заберешь улики против себя, потом к твоим в деревню, заберем стариков, и я доставлю тебя куда угодно,
хоть к зданию ФСБ на Лубянку. И.., разойдемся. Живи, как хочешь, никто тебя не тронет!
Егор не мог понять, почему вдруг Вишняков так легко признал поражение и предлагает вариант полной реабилитации
Астафьева и свободы. Он не мог знать, насколько хитер Вишняков, решившийся на последний ход, разыгрывая карту
несчастного отца, которому не удалось организовать акцию спасения дочери. Дмитрий Петрович играл и делал это умело.
Если бы Егор имел хоть десятую часть коварства этого человека, он, возможно, и раскусил бы его. Но Астафьев был
человеком порядочным и не мог предположить, что вновь попадает в сети Вишнякова. Ему бы согласиться и принять
вариант Вишнякова, но его неожиданно охватили сомнения. Он хотел понять логику Вишнякова, а ее не было, был лишь
точный, подлый расчет. Астафьев вдруг подумал о дочери Вишнякова, которая решением отца по сути приговаривалась к
смерти. И Егор спросил:
- А как же твоя дочь? Ты успеешь выплатить выкуп?
Вот этого и ждал Дмитрий Петрович. Клюнула честь офицерская! С заглотом клюнула. Вишняков сыграл скорбное
раздражение:
- Тебе теперь какая разница? Ты и твоя семья не пострадают, а это для тебя главное. Какое тебе дело до моей дочери?
- Я спросил, ты успеешь заплатить выкуп?
- А где я возьму три миллиона долларов? Может, ты займешь мне?
- Три "лимона" "зеленых"?
- Ты думаешь, если сумма была бы реальной, я пожалел бы денег и стал искать профессионала? Да мне плевать на деньги,
но у меня нет той суммы, которую запросили похитители, и взять ее негде! Ну что ты застыл? Мы едем? Или и дальше
будешь мне мозги сношать? Выиграл? Радуйся!
- Стой! Погоди! Отдай команду вывезти моих родителей на Лубянку, я им записку передам, кого там спросить. Друг
сделает для них все, что нужно! И нож с часами прикажи сюда доставить. Потом говорить будем. Звони, не теряй времени!
- Я не пойму тебя, герой!
- Звони, говорю, потом поймешь! Я пока думать буду!
Через два часа условия Астафьева были выполнены.
На сотовый телефон Вишнякова позвонил Кулагин.
- Егор, что все это значит? И где ты?
- Володь, мои у тебя?
. - Да!
- Сними где-нибудь для них квартиру, чтобы никто, кроме тебя, адреса не знал, и, если есть возможность, обеспечь их
безопасность.
- Ты можешь мне объяснить, куда ты попал?
- Со мной все в порядке, еще встретимся. Назови свой мобильный номер.
Кулагин продиктовал цифры. Егор, обладавший отличной памятью, не стал записывать. Спросил:
- Я могу, Володь, на тебя рассчитывать?
- Насчет родителей или ты еще что-то имеешь в виду?
- Насчет родителей.
- Можешь не волноваться, они будут в резиденции одной секретной службы.
- Спасибо, и прошу тебя, не пытайся что-либо выяснять обо мне, только навредишь. Как встретимся, я тебе все объясню.
Ну пока, мне пора.
Вишняков, слышавший этот разговор, был доволен.
Все же он добился своего!
Нож и часы были уничтожены. Егор обратился к Вишнякову:
- У тебя есть фотографии дочери? Желательно последние.
- Конечно.
- Покажи.
Вишняков достал альбом из книжного шкафа, вытащил несколько фотографий, разложил на столе. Егор подошел. Взял в
руки одно фото, где девушка была снята одна.
- Какая она красивая! - невольно вырвалось у Егора.
И в самом деле, его поразила необыкновенная, какая-то естественная, природная красота Вики. Егор взял другой снимок,
где Вика была уже в свадебном платье рядом с молодым человеком, который сразу не понравился Астафьеву.
- И этого урода твоя дочь выбрала себе в мужья?
- А что тебя в этом удивляет? Любовь - она не выбирает.
- Заговорил стихами. А удивляет потому, что не могла Вика полюбить этого самовлюбленного типа!
- Почему?
- Потому, что не могла! Это твое наверняка решение связать их браком.
- Разве можно насильно заставить девушку выйти замуж, это в наше-то время?
- В вашем гадюшнике все возможно! А такой новоиспеченный отец мог сделать из ребенка послушную игрушку, такую
бессловесную овечку, во всем подчиненную прихотям пастуха - деспота отчима!
- Этот брак в ее же интересах!
- Да? Значит, я оказался прав? Ты заставил Вику выйти замуж за нужного тебе человека?
- Я ее не заставлял. Просто сказал, что этот союз был бы выгоден всем!
- И тебе в первую очередь! Ну и подонок ты. Вишняков!
- Послушай, выбирай слова!
- Да пошел ты!.. Хотя, подожди, после твоей смерти кто получает наследство и в каких долях?
- Тебе это зачем?
- Ответил бы я тебе... Так как обстоит дело о наследстве?
- Все переходит к Вике.
- А после ее смерти к мужу?
- Да, но лишь при наличии прямого ее завещания, которое должно быть составлено и зарегистрировано в Москве. Она его
еще не составляла, насколько я знаю.
- А как в твоем окружении оказался будущий муж дочери?
- - Ты учинил мне настоящий допрос! Зачем тебе все это?
- Так, выяснить для себя кое-что.
- Эдуард Хованский, так его зовут, сын Геннадия Львовича Хованского, с которым, мы начинали ювелирный бизнес.
Естественно, его сын остался в деле, когда оно расширилось.
- А Карельский как попал к тебе?
- Он протеже моего дяди. Специалист по драгоценностям отменный.
- Как и по организации Убийств этот подонок тоже спец отменный, так?
- Про убийства я ничего не знаю, но он меня устраивает.
- Еще бы, такие всегда в цене!
- Что еще?
- Скажи мне, как быстро сможешь подготовить мой отъезд в Чечню?
- Что конкретно мне нужно сделать?
- Во-первых, подготовить джип с оформленной по всем правилам генеральной доверенностью. Во-вторых, разрешение на
пистолет твой, я его прихвачу с собой.
- Но на оружие потребуется время и немалое, - перебил Егора Вишняков.
- Это твои дела. Хочешь, чтобы я отправился быстрее, сделаешь. Через свои связи сделаешь. Намекал же на продажных
ментов? Так через них и работай. В-третьих, деньги - сто тысяч баксов с собой в дорогу, как аванс. По возвращении с Викой
еще двести кусков. Это нормальная плата за риск, и это гораздо меньше трех "лимонов". В-четвертых, маршрут я выбираю
сам, и не пытайся за мной следить, себе дороже выйдет. Ну а остальное - мое дело! Объяви своим людям, что переговоры
закончились удачно, компромисс достигнут, и начинай работать. Деньги передашь перед самым отъездом, настоящие деньги,
не вздумай подсунуть подделки, прогорю я - всему делу мандец!
Перечисляя условия сделки, Егор подошел к окну. И это позволило ему заметить, как колыхнулась штора балконной
двери в противоположном крыле выстроенного буквой Е дома.
Там, на той стороне, кто-то явно находился, и когда Егор показался, неизвестный наблюдатель что-то быстро убрал. А что
мог убрать этот наблюдатель? Бинокль? Бессмысленно. Визуальный контроль за происходящим в кабинете ничего не давал,
кроме некоторого конфликта, который был почти сразу замят. Прослушка? Прибор дистанционного прослушивания? Это
другое дело. Такое вполне могло иметь место. Тогда все, о чем они говорили с Вишняковым, стало известно лицу, которое
очень интересовалось этим разговором. А кто был заинтересован в знании содержания беседы? Только тот, кто мог быть с
похитителями заодно. Егору, в отличие от Вишнякова, с самого начала разговора было ясно, что похитители имеют в этом
доме своего человека. Но кого? Больше всех на эту роль подходил Карельский, но он в больнице, хотя...
- Дмитрий Петрович, - оторвал Вишнякова от отдачи распоряжений Егор.
- Ну что еще?
- Позвони в клинику, узнай, там ли Карельский?
- Что? Зачем? - - Делай, что говорю, а? Но только вызови не самого Карельского, а своего доктора на городской телефон.
И если Карельский там, пусть подойдет, скажешь ему, чтобы возвращался.
Вишняков покачал головой, позвонил в клинику.
Вскоре оттуда ответил Карельский, и ответил по городскому телефону, сообщив, что сможет приехать не ранее чем через
час. Так, Карельский отпадает. Рудаков внизу с охраной, с ним и продолжил разговор Вишняков. Кто-то из охраны? Нет! При
их трехсменном режиме работы наладить тотальный контроль за фирмой невозможно.
Стоп! А если Хованский? Где сейчас Хованский?
Егор вновь оторвал от инструктажа Дмитрия Петровича.
- Ну что еще?
- А где твой зять?
- Он с утра сказался больным, поэтому должен находиться в домашнем лазарете.
- Вот как? И где, если не секрет, находится этот лазарет?
- Какой секрет? Как раз напротив кабинета его окна и балкон.
- Ага! А ну-ка позвоните ему туда.
- Это еще зачем?
- О здоровье справься. Звони!
Вишняков вызвал лазарет. Ему тут же ответил зять.
- Как здоровье, Эдик? - спросил Дмитрий Петрович.
- Слабость и ломота в костях, а что, я нужен?
- Нет. Врач у тебя был?
- Да. И прописал постельный режим.
- Ну лежи, коль врач прописал, и выздоравливай!
- Спасибо.
Вишняков, положив трубку, посмотрел на Егора.
- Ну кого тебе еще проверить?
- Не ерничай, Вишняковский, дело серьезное!
- Вот и ты не наводи лишние понты. Мешаешь только организовать то, что сам и запросил.
- Договорились, Дмитрий Петрович, не буду больше вам мешать.
Значит, все же Хованский слушал разговор в кабинете и был тем самым "кротом". Но что же, тогда получается? Что он
сам и сдал Вику, свою жену, чеченам? А теперь информирует похитителей обо всем, что замышляется в стане Вишнякова,
принимая в решениях самое непосредственное участие? Да, ситуация!
В это время Вишняков закончил ставить задачу своим подчиненным.
Егор ничего не стал ему говорить о своих подозрениях и отправился на отдых, в специально отведенную для него комнату
в гостевом крыле здания.
Он сбросил верхнюю одежду, принял душ, упал на двуспальную кровать, задумался.
Вот и наступают времена, когда ему вновь предстоит окунуться в то, чем все эти годы жил, - в боевую работу.
Мог ли он остаться дома? Судя по тому, как развивались события по ходу словесной схватки с Вишняковым, то мог. И
ушел бы, наверное, спокойно, и родителей не дал бы в трату. Остался бы свободным! А дальше что? Опять протухшая
квартира? Опять одиночество! Или идти к Нине? Она любит его, примет с радостью, обласкает, окружит вниманием и
теплом, но он-то не любит ее. И что, играть вот так в счастливую пару? Не получится у него так, сорвется, запьет и себе, и
хорошему человеку жизнь сломает! Имеет ли он на это право? Нет! Вот и получается, что нет у него будущего, жизнь
сломалась вместе с приказом об увольнении. Так почему в конце не тряхнуть стариной, не окунуться в родную стихию
войны, а там, может, и девушку спасти? Удавались же подобные операции двадцать лет назад? И потом, образ молодой
женщины, Вики, Виктории - какое красивое и сладкое имя, не давал покоя Егору Астафьеву. Непонятное тепло разлилось в
его груди, когда он только увидел ее снимок, тот, на котором она была одна, и чувство, похожее на обиду, когда на втором
снимке она стояла рядом с бездушным Хованским. Одно успокаивало и возвращало тепло - это ее глаза, печальные глаза
невесты.
Егор попытался отогнать мысли о Вике, но стремление добраться до нее все более крепло в нем, и сейчас он пошел бы за
ней безо всяких условий, платы, сам, добровольно, безо всякой надежды на возвращение. Да, Астафьев, а ты еще юноша в
душе, рыцарь печального образа, такой же, как и двадцать лет назад, когда старшим лейтенантом пришел в "Вепрь",
командиром группы, рвущимся в бой, словно там тебя ждало что-то необычное, опасное, но такое привлекательное! Ты и
остался таким, пройдя почти всю войну, став командиром отряда спецназа. А затем и на "гражданке" в пьяных, рваных снах
часто видел себя молодым и счастливым рядом с красивой женщиной, которую ты обязательно в кровавой схватке вырвал из
лап бандитов. Может, один из этих снов оказался вещим? С одной оговоркой, что Вика твоей никогда не будет, стар ты для
нее, бывший лихой офицер!
Под эти размышления Егор уснул. И это было кстати - отдых был ему просто необходим.
Вечером его разбудил сам Вишняков:
- Вставай, гладиатор, а то ночью что будешь делать?
- Ты за меня не волнуйся, найду занятие, например, Карельскому морду набить! Чем не занятие? И растянуть его можно
по времени хоть до утра.
- Нет, ты достал меня с этим Карельским!
- Свое он еще получит.
- Ну и черт с ним. Слушай внимательно: документы все готовы, джип тоже, утром в пять начальник службы охраны
передаст тебе деньги, и ты можешь отправляться. - Вишняков положил на прикроватную тумбочку тонкую кожаную папку. -
Здесь все, проверь. Еще мои люди подобрали тебе кое-какую одежду, не поедешь же ты в спортивном костюме?
- С трупов сняли прикид-то?
- Ты что, Астафьев? Тьфу, - сплюнул он. - С трупов никогда ничего не снимали, запомни это!
- Так в цепях и при "болтах" хоронили?
- "Рыжье" не в счет.
- Так где одежда?
- Чуть позже принесут, часам к восьми, придет портной, примеришь. Все, что надо, он исправит.
- И стоило из-за этого меня будить? Только сон оборвал, ты даже здесь паскудничаешь. Вишняков!
- Надо еще определиться, как будешь уходить.
- Вот после портного и определимся. Ты кому из своих людей больше всего доверяешь?
- Рудакову Сергею, он мой брат, пусть и троюродный.
- Вот и прихвати его с собой.
- Тогда до встречи?
- Давай!
Вечером, после того как одежда Астафьева была приведена в порядок. Вишняков, Егор и приглашенный Рудаков вкратце
отработали схему ухода Астафьева из Москвы. Немного поговорили и разошлись. У себя в кабинете, где босса ждал
Карельский, Вишняков спросил:
- Джип пометили?
- Как вы и приказывали, шеф.
- Кто пойдет за джипом?
- Самые проверенные: Граф, Ганс и Крюк.
- Предупреди, чтобы были аккуратны, только слежение, никаких враждебных действий. Мне надо, чтобы этот спецназовец
как можно быстрее достиг Чечни.
- Я так и проинструктировал Графа, - не моргнув, солгал Карельский.
На самом деле задача, которую он поставил сво
...Закладка в соц.сетях
