Жанр: Боевик
Боевой расчет
...лючил связь. Все срослось, Никитин не подвел, и послезавтра.., послезавтра он покинет эти края навсегда!
В пятницу к обеду грязный милицейский "уазик" высадил Жилина у здания прокуратуры. Развернулся и отправился на
стоянку местного ОВД. Водителю необходимо было отдохнуть перед обратной дорогой.
Проводив взглядом машину, Дмитрий Сергеевич пошел от здания прокуратуры. Путь его лежал на улицу Пушкина,
которая располагалась в частном секторе, почти на берегу Аллы. В дом № 16/2, купленный им еще лет восемь назад, когда он
только стал начальником прииска. Сюда Дмитрий Сергеевич наведывался редко, оттого сад густо зарос диким кустарником.
Дом, обнесенный местами поваленным забором, находился в полном запустении и, судя по некоторым признакам, был
излюбленным местом игр местных пацанов.
Жилин вошел в дом. Его окружила своим ароматом атмосфера медленного умирания. Но это было неважно.
Главное погреб, а в погребе, под одной из небольших бетонных плит, которыми выложен пол, тайник.
Дмитрий Сергеевич спустился в погреб, включил свет. Вытащил штырь в углу, открывая нехитрое запорное
приспособление, и поднял нужную плиту. Внутри, в объемной яме - пять брезентовых пакетов. Открыл один - золото. Другой
- то же самое. Проверив таким образом остальные пакеты и убедившись, что Сулема сделал все точно, не позарившись на
общее богатство, закрыл тайник. Поднялся наверх, подготовил постель, лег и тут же уснул. Ночная дорога вымотала и его.
Утром, в шесть часов, его разбудил Сулема, явившийся первым.
Он был с большой спортивной сумкой.
- Прошел незаметно?
- Как положено, шеф!
- Открывай сумку!
В нее пересыпали полтора пакета. Получилось около двадцати килограммов. Ноша вполне подъемная, особенно если
нести на плече.
Позднее, с промежутком в два часа подошли Алим с Филиппом. Золото равномерно распределили на всех.
Жилин приказал:
- Сулема, давай на вокзал, возьми билеты и возвращайся. Остальные располагайтесь где кто захочет. До 18.00 будем
находиться здесь!
- А если в одно купе билетов не будет? - спросил Сулема.
- Ты что, не знаешь, как с кассиршей разговаривать? Подбрось ей четвертной, она тебе все и сделает!
- Посмотрим!
- Никаких "посмотрим"! Все четверо должны ехать в одном купе. Крутись там на вокзале как хочешь! Задачу понял?
- Понял.
Вернулся Сулема через два часа. Довольный.
- Все нормально, шеф! - Он бросил на стол билеты. - Вагон № 5, третье купе! Отправление в 19.00 с первого пути.
- Молодец, - похвалил его Жилин и добавил:
- Мне нужно тут, в Верхотурске, кое с кем проститься, я на часок выйду, вы тут смотрите - никакой водки! Сулема,
отвечаешь за порядок! Тронемся - обмоем!
Жилин вышел из дома, прошел до переговорного пункта, попросил телефонистку соединить его по номеру с Москвой.
Пришлось полчаса ждать, пока женский голос через динамик не пригласил его в третью кабину.
- Рудаков слушает!
- Николай Степанович? Это Дмитрий!
- А! Здравствуй, дорогой! Чем обрадуешь?
- В 19.00 выезжаем на Москву, пятый вагон.
- Загрузился полностью?
- Да!
- Это очень хорошо! Тогда слушай! Решишь проблему с нерусскими попутчиками, выйдешь с тем, кого подобрал в
напарники, на последней остановке перед столицей. Это будет Рязань. Там тебя встретит капитан милиции, да, да, не
удивляйся. Это мой человек! Поезд будет в Рязани ночью, в три часа по расписанию, он обеспечит тебе безопасность от
местной милиции и привезет на машине ко мне на дачу. По дороге сами решите, где сбросить балласт. Все понял?
- Понял, Николай Степанович!
- До встречи, Дима, удачи тебе, дорогой!
- До свидания!
Садились в поезд поодиночке, как бы не зная друг друга. И только когда поезд тронулся, Жилин достал литр водки,
вареную курицу из буфета, с десяток яиц и хлеб с зеленью.
- Ну что, ребятки, обмоем успех нашего дела?
- Какой базар, начальник? - ответили подельники.
Выпили. Пошел оживленный разговор. Чеченцы достали нарды, сели на полке Сулемы кидать шеш-беш.
Жилин подал знак Филиппу выйти.
Они прошли в тамбур. Жилин протянул Филиппу сигарету:
- Кури, Саня, и слушай меня внимательно.
Филипп закурил, Дмитрий Сергеевич заговорил:
- Как ты думаешь, Саня, стоит с чеченами золотом делиться?
- Не понял?
- Ребята они хорошие, слов нет, дело свое сделали, деньги заслужили, базара нет! Но уж очень они горячи и до баб охочи,
а нам сначала притихнуть надо. Не получится так, что мы им бабки, а они в кабак? Спалятся по пьянке! У ментов к ним
вопрос - откуда столько денег?
Что они ответят?
- Придумают что-нибудь! Не знаю!
- С такими бабками, Саша, ничего не придумаешь.
Вот менты и расколют их, как орехи грецкие. Да там и раскалывать, по большому счету, нечего. Откуда прибыли? Из
Верхотурска. Что там делали? На прииске золотодобывающем работали! А там три года назад вертолет с "рыжьем"
бандюганы приземлили. Семь трупов и исчезновение шестидесяти килограммов золота... Дальше продолжать объяснять?
Через них и мы влетим! Ты хочешь на зону? Если не к стенке?
- Да, - задумался Филипп, не замечая, как пепел падает ему прямо на грудь, - такой расклад возможен! У них, особенно
после дури, башку напрочь сносит! Это точно, и бабками они могут начать сорить, не думая! В принципе, ты прав, Дмитрий
Сергеевич!
- От них надо избавляться, Саня! Согласен?
- Согласен!
- Короче, так! В следующую ночь, на подъезде к Рязани, ровно в час, кончаем их. Ты берешь на себя Алима, я - Сулему!
Валим заточками, они у меня с собой. Чтобы крови не было. Пересыпаем золото в свои сумки, их долю делим поровну,
сумки, с которыми они садились в поезд, оставляем на месте. Мало ли проводник решит проверить, выходить ведь будем
раньше?
- Раньше?
- Да! В три часа, в Рязани. Нас встретят. И отвезут куда надо!
- Ладно!
Филипп на минуту задумался.
- А ведь ты с самого начала планировал убрать чеченцев, Жилин?
- Почему ты так решил?
- Заточки приготовил! Может, и для меня у тебя что-то имеется?
- Нет! Ты мужик с головой, опасности не представляешь, так что против тебя у меня ничего нет, клянусь!
- Клятва - это хорошо, но я с золотом останусь в Рязани, с тобой и встречающим в Москву не поеду! У тебя свой путь, у
меня - свой!
- А ты молодец, Филипп. Хороший ход! Дело твое, как и доля! Оставайся, где захочешь, ничего не имею против!
Заметано?
- Заметано!
Следующие сутки прошли в сплошной пьянке. Чеченцы как с цепи сорвались. Потребовали женщин в купе, подняли шум.
Жилину с Филиппом еле удалось успокоить их. И то лишь после того, как Жилин достал свой служебный "ТТ",
прихваченный из прииска, и предупредил:
- Не прекратите шалман - пристрелю, вы меня знаете!
Зная, что Дмитрий Сергеевич слов на ветер не бросает и если достал оружие, то при необходимости применит его,
чеченцы подчинились. Так и ехали дальше, напряженные, обозленные, настороженные. Жилин внимательно следил за
обстановкой, разрешая выходить только до туалета и обратно. Вечером налил всем по стакану водки из своих запасов и по
полкам, спать!
Часов в одиннадцать вечера Жилин с Филиппом вышли в тамбур. Дмитрий Сергеевич передал подельнику заточку.
- Ровно в час, Саня! - напомнил Жилин.
- Да понял я все!
Вернулись в купе. Сулема с Алимом что-то обсуждали, быстро говоря на своем родном языке.
- Это что за базар иностранный? - спросил Жилин.
- Мы с братом решили в Москве сразу же линять домой. Долю на бабки разменяем на родине. Здесь не будем. Так что
сразу же по прибытии разойдемся!
Чеченцы вопросительно посмотрели на Жилина, ожидая его реакции. Но тот был спокоен и равнодушен.
- Мне без разницы, Сулема! Твое "рыжье" - это твоя доля. Что ты с ней будешь делать, меня не касается.
Не хочешь сбросить по хорошей цене в столице у надежных людей, тащи золото на Кавказ! Рискуй дальше. Это твое
право! Только прошу, чтобы расстаться друзьями, давай спокойно, не привлекая ненужного внимания, доедем до Москвы?
- Договорились, шеф! - чеченцы успокоились.
Они остались довольными ответом Жилина. Легли на свои полки. Алим внизу, Сулема наверху. Выключили свет. Вскоре
раздался храп.
Кто спал, а кто бодрствовал, определить было трудно. Но ровно в час Жилин, находившийся на верхней, напротив
Сулемы, полке, приподнялся, перебросил ногу к чеченцу и сверху в грудь вонзил длинную заточку, целясь в сердце. Хоза
только вздрогнул, дернулся, не издав даже стона. Протерев пику и оставив ее жало в теле Сулемы, Жилин накрыл его
одеялом, сложив руки убитого так, чтобы они скрывали торчащую из груди рукоятку.
Действия начальника наверху послужили сигналом для Филиппа.
Тот пересел на место Алима, который, отвернувшись к стенке купе и поджав коленки, как ребенок, беззаботно спал,
похрапывая. Филипп рывком повернул чеченца на спину. Алим открыл глаза, но тут же в них блеснула боль и застыла
смерть. Длинная заточка, пробив сердце, пригвоздила его к спальной полке. Он так же, как и Сулема, несколько раз дернулся
и затих. Убрав следы и также оставив заточку в теле, Филипп оторвал тело Алима от полки, закрыл ему глаза и перевернул к
стене, в то положение, в котором щуплый чеченец находился до смерти.
Затем поднял глаза наверх. Оттуда, сверху, спустив ноги, Жилин показал ему большой палец.
Дмитрий Сергеевич спрыгнул вниз, сел рядом с Филиппом:
- Ну что? За завершение дела, Саня? Выпьем?
- Можно!
Выпили по сто пятьдесят граммов.
Состав, как ни странно, шел по расписанию, и в 2.50 Жилин с Филипповым, каждый со своей потяжелевшей вдвое
сумкой, вышли в тамбур. Там уже находился проводник. Он удивился.
- У вас же до Москвы билеты?
- Да вот, - Жилин кивнул на Филиппа, - попутчик уговорил заехать к его родителям. Город посмотреть, немного
расслабиться. Я же в отпуске. А Москва... Куда она денется? До нее часа четыре электричкой. Успею еще!
- Ну дело ваше, только белье надо бы сдать.
- А мы его возле титана сложили, у тебя купе закрыто же!
- Да?
Проводник вошел в вагон. Действительно, белье аккуратной стопкой лежало у титана. Он прошел до третьего купе,
открыл дверь, заглянул внутрь. Двое оставшихся пассажиров лежали на своих местах. В купе стоял ядовитый запах перегара.
Проводник посмотрел на багажную полку. Там стояли две спортивные сумки, багаж тех, кто спал.
Поезд подошел к перрону, и проводнику пришлось прекратить осмотр, он вернулся в тамбур.
- А эти чечены здоровы жрать водку, хоть и мусульмане! - сказал проводник, открывая дверь.
- Не то слово, шеф! Одно мучение с ними было! Ну, пока! Счастливого пути!
- До свидания!
Проводник вышел на улицу следом за пассажирами.
Их встречал офицер милиции.
Капитан подошел к Жилину с Филиппом:
- Здравствуйте, кто из вас Жилин?
- Я, - ответил Дмитрий Сергеевич, - а со мной мой напарник, вы должны знать о нем.
- Я знаю, Николай Степанович предупреждал.
Меня зовут Игорь! Давайте я помогу вам, машина на привокзальной стоянке.
- Друга моего придется оставить здесь, - сказал Жилин...
Капитан внимательно посмотрел на Дмитрия Сергеевича.
- Почему?
- Таково его решение. Пусть поступает как знает, если считает это для себя лучшим вариантом. Давай, Игорь, его до
гостиницы подбросим?
- Так вон она, гостиница-то, - указал на семиэтажное здание Филипп.
- "Ловеч"? - спросил капитан. - Туда вам не устроиться. Нет, если хотите, попробуйте. Но там мест, как правило, не
бывает, да и милицейский патруль в холле постоянно находится. Там я вам не помощник, несмотря на свои погоны!
Пойдете? "
- А вы что предлагаете? - спросил Филипп.
- Если останавливаться в гостинице, то лучше в "Центральной". Там у меня есть кое-какие знакомства.
- А вы что, капитан, местный?
- Родом отсюда, десять лет здесь отпахал, пока в столицу не перебрался. Ну так что? "Ловеч" или "Центральная"? Учтите,
нам с Дмитрием Сергеевичем еще двести верст с гаком ехать! Принимайте решение быстрее!
- "Центральная" далеко отсюда? - спросил Филипп.
- Вон светофор, видите? Там направо и по проспекту, до следующего светофора. За ним слева и будет гостиница!
- Поехали в ту, что на проспекте! - решился наконец Филипп.
Капитан встал посередине, взялся за лямки обеих сумок, и так цепью пошли они на привокзальную площадь, где стоял
"жигуль" капитана. Офицер открыл заднюю дверь:
- Вы, Дмитрий Сергеевич, свою сумку давайте в багажник, ну а вы свою держите на коленях.
Он завел двигатель, повернул зеркало салона так, чтобы ему стал виден Жилин, который понял, что надо делать. Перед
первым светофором при выезде на проспект капитан подал в зеркало знак кивком головы, и Дмитрий Сергеевич через куртку
с левой руки выстрелил из своего "ТТ" в бок Филиппу. Тот охнул, пуля попала прямо в сердце. Голова упала на грудь, и все
тело пошло вперед.
- Держите его ровно! - сказал капитан и повернул машину налево, под железнодорожный мост, на шоссе, ведущее в
сторону Москвы. - Выедем из города, выбросим в одном месте.
Пост прошли спокойно, сыграла роль форма офицера милиции. За мостом через реку Вожу спустились вниз, к кустам.
Туда и бросили труп Филиппа. Вернулись на трассу. За все это время по ней не прошло ни одной машины.
- Может, пересядете вперед, Дмитрий Сергеевич? - спросил Игорь.
- Да нет, я лучше сзади, здесь попросторней!
- Дело ваше!
Капитан, набрав приличную скорость, повел машину в сторону столицы. Не доезжая Окружной дороги, свернул в лес. В
семь утра, открыв ворота в высоком заборе, капитан ввел свою "шаху" на обширный двор внешне невзрачного одноэтажного
дома.
Встречать Дмитрия Сергеевича, несмотря на раннее время, вышел сам Рудаков.
- Ну, здравствуй, здравствуй, племянник! Все ли удачно?
- Удачно! Здравствуйте, Николай Степанович! - вздохнул облегченно Жилин. - Не верится, что весь этот кошмар позади!
- Позади? Позади самое худшее, основное только начинается. Завтра же в клинику, на пластическую операцию, немного
изменим твою внешность. Пальчики, надеюсь, на прииске не оставил?
- Не оставил! Личное дело уничтожил!
- Вот и хорошо! Под новую личину и документы получишь. Ты у нас теперь будешь Вишняковым Дмитрием, имя
оставили, чтобы сам не путался, но уже Петровичем.
Давай, Игорек, сумки ко мне в кабинет и на службу, с богом! После дежурства отвезешь племянника в клинику Иосифа
Марковича, предварительно созвонившись с ним.
- Понял, Николай Степанович, все сделаю!
- Давай, Игорек, а это, - Рудаков протянул офицеру солидную пачку, - тебе за службу верную. Езжай!
"Шестерка", доставившая Жилина-Вишнякова, ушла по лесной дороге.
Рудаков обнял племянника за плечо:
- Пойдем, Дмитрий Петрович Вишняков, обсудим перед отдыхом дела насущные!
Дядя и племянник вошли в дом.
Часть II
Глава 1
Сильный порыв ветра распахнул окно и неожиданной для лета прохладой ворвался в комнату Егора Астафьева, который,
съежившись на старом диване, спал, укрывшись старым тонким пледом. От этого порыва и проснулся Егор. Он поднялся и
сел. Тут же тошнота ударила судорожными рвотными позывами. Астафьев, качаясь, прошел до туалета. Его вырвало. Стало
немного легче.
Егор посмотрел на себя в зеркало. То, что он в нем увидел, не привело в восторг. На Астафьева смотрела одутловатая, с
мешками под глазами и свалявшимися, давно не мытыми космами волос небритая образина. И это был он, Егор Астафьев!
Несколько недель беспробудного пьянства не могли пройти бесследно, и Егор тяжело вздохнул. Вернулся в комнату. Он
чувствовал, что от него и от его одежды, которую он не снимал с себя за все время запоя, несло псиной. Помыться бы, блаю
и ванна с горячей водой под рукой, но не было сил! А было одно желание - похмелиться! И как можно быстрее! Все
остальное - потом!
Егор осмотрел стол возле окна, вернее, то, что на нем в данный момент находилось. Две пустые бутылки из-под
"бормоты", такая же из-под самогона, которую, наверное, притащил вечером его сосед и собутыльник Ваня Хомяк, как все в
доме звали пятидесятилетнего пенсионера по инвалидности Ивана Хомякова. То, что они пили вместе, сомнению не
подлежало, потому что ни с кем другим Егор просто пить не мог. И это он помнил. Рядом с пустой тарой - какая-то шелуха
от сушеной рыбы, мелкие кости, банка рыбных консервов, где осталось немного застывшей начинки. Порезанный черный
хлеб, луковица. И стаканы, грязные и также, как и тара, пустые.
Астафьев почесал затылок.
Вроде и выпито было, по его меркам, немного, а мутит, словно он "БээФа" обожрался. Но все это ерунда.
Главное в другом. Куда он мог затарить похмелку? Егор всегда оставлял себе на утро небольшую дозу спиртного и прятал
ее, чтобы, проснувшись ночью, до времени, не уничтожить лекарственный запас. Прятал вино, водку или самогон, в
зависимости от того, что пил накануне вечером. Прятал всегда в разные места. Потом, утром, сам же и искал забытое за ночь
месторасположение спасительного тайника. Иногда процедура поисков затягивалась, иногда свои двести граммов он находил
сразу. Но оставлял запас и находил его всегда!
Значит, и сейчас где-то в квартире спокойно стоит и дожидается своего часа лечебная влага. Вот только где?
Егор обвел взглядом комнату. В ней почти ничего не было, в смысле из мебели и разной там мелочи, типа ковров, картин,
книг. После того как все перечисленное Егор пропил, она была пуста, только диван, стол с парой табуреток да покосившийся,
никому не нужный шкаф, который в свое время он хотел заменить на новый, но не успел. Семейная жизнь дала трещину. Но
это в прошлом.
В настоящем же найти что-либо в этой комнате было практически невозможно. Автоматически Егор поднял глаза на
потолок, где в люстре можно было спрятать спиртное, но вместо люстры болтался электрический шнур с лампочкой на
конце. И все же спиртное где-то было! Посмотрел за диваном - пусто. В шкафу, кроме старой кожаной куртки, такого же
древнего джинсового костюма и нескольких маек вперемешку с трусами и носками, только толстый слой пыли.
"Черт", - выругался Егор. В этой комнате явно ничего нет. А обычно здесь он прятал свой стратегический запас.
Так! Главное - не отчаиваться, а расширить зону поисков!
В туалете, под крышкой сливного бачка и ведре для использованной бумаги, также ничего. Такая же картина и в ванной
комнате.
Да что же это такое? Смежную комнату, ранее служившую ему и бывшей жене Галине спальней, и обследовать не стоило.
В ней на стеклах окна только пожелтевшие от солнца развернутые листы газет, заменяющие шторы, которые были пропиты
одними из первых - они очень нравились одной соседке.
Для поисков оставалось слишком мало территории, и Егор не на шутку встревожился. Только кухня и балкон.
Но ничего не поделаешь, надо осмотреть и их.
Он вышел на балкон, открыл боковой ящик, вывалил из него то, что еще сохранилось: молоток, плоскогубцы, разную
хозяйственную мелочь, но главного, чего так требовалось Егору, и здесь не было. Чувствуя, что ему вновь становится плохо,
совершил очередной рейд в туалет.
Вышел оттуда измученный, с крупными каплями пота на лбу.
- Ну не блядство? Не в холодильнике же искать?
А больше на кухне, кроме раковины и старого неработающего "Саратова", ничего и не было. Он открыл дверь ящика,
который когда-то назывался холодильником, и.., остолбенел, увидев стоящую на верхней полке, и что вообще крайне
удивительно, непочатую бутылку! И не какой-нибудь там лабуды, а самой настоящей водки!
Егор непонимающе смотрел на пузырь и пытался думать. Если у них с Хомяком была водка, так какого черта они тогда
жрали "бормоту" и самогон? И кто принес водку? Уж что не он, Астафьев, точно! Так как сам за пределы квартиры за все
время запоя ни разу не выходил, Я за гонца служил Хомяк. Следовательно, только он мог притащить водяру! Но на какие
такие бобы? Если они на самогон денег не наскребли и пришлось отдавать в придачу утюг? С ним и с мелочью Хомяк и
ушел! И вернулся где-то через час, принеся самогон и пройдя от двери прямо в комнату, на кухню не заходя. Потом пили.
Что было дальше, Егор помнил смутно. Выходило, что Хомяк еще раз куда-то мотался и надыбал этот пузырь! Но не стал бы
его Ваня прятать, а наоборот, сразу выставил бы на стол! Непонятно! Если только к этому времени он, Егор, вырубился, и
Хомяк решил оставить водку на похмелку и поставил бутылку в холодильник? Наверное, так оно и было. Иначе объяснить
появление непочатого пузыря сорокаградусной невозможно! Не Барабашка же сжалился над ним? Короче, хрен с тем, как
водка оказалась в квартире, главное - вот она, и не хера ломать голову, когда надо прийти в себя!
Егор взял бутылку, кухонным ножом открыл ее, слегка поранив палец, дрожащей рукой наполнил стакан, по-иному -
лобастый, представил, что будет жевать кислую лимонную дольку, в два судорожных глотка вогнал в себя водку. Замер,
ожидая ответной реакции организма, когда выпитое рванет обратно. Так бывало всегда. Главное, удержать спиртное внутри,
не дать ему выплеснуться наружу. Несколько минут такой своеобразной борьбы, и, оставшись в организме, водка принесет
облегчение. Не просто облегчение, она вернет его к жизни! А дальше видно будет. Так и стоял Егор, пока в нем длилась
внутренняя схватка. Пресыщенный и отравленный организм не принимал очередной дозы яда, а больная душа требовала
допинга. Грубая отрыжка завершила борьбу.
- Ну наконец, провалилась! За что ж такие муки? - Егор вытер грязным полотенцем не более чистое лицо.
Почувствовав облегчение, Егор сразу захотел курить, хотя минуту назад на сигареты и смотреть не мог. Хорошо, что те
еще остались, лежавшие в мятой, но почти полной пачке "Примы". Он закурил. А все же жизнь не так уж и плоха. Но..,
только до той поры, пока есть водка.
Кончится пузырь, что тогда? Продавать больше нечего, кроме, пожалуй, наградных часов "Командирских", но это еще
бутылка, не больше, а дальше? Идти где-нибудь подработать? Невозможно. Здоровье не позволит, да и желания особого
корячиться под мешками где-нибудь на базе тоже не было. Ну ладно, там видно будет, а пока надо укрепить занятые позиции
и.., догнаться еще граммов этак на сто пятьдесят. Что Егор и сделал! После чего его потянуло в сон. Вот так всегда, только
придешь в себя и стоит первоначальному кайфу улетучиться, так сразу появляется нестерпимое желание спать. И ничего с
этим не поделаешь!
Егор закрыл окно, убрал бутылку со стола, поставив ее за диван, укутался грязным пледом и забылся рваным нервным
сном. Тело постоянно вздрагивало, что не давало крепко уснуть.
А тут еще стук в дверь!
Звонок давно не работал, поэтому редкие гости им не пользовались.
Никак Хомяка принесло! Но тот пустой не придет, будет метаться по всему району, но что-нибудь достанет.
А может, на водку рассчитывает? Только мало ему там осталось! Ничего, поймет, свой кореш!
Егор вышел в коридор. Открыл дверь. Удивленно поднял опухшие веки.
Перед ним стояла его бывшая супруга Галина.
Вместо приветствия, увидев того, кто когда-то делил с ней постель, в нынешнем виде, она даже отшатнулась:
- Егор? Ты ли это?
- Нет, папа римский! Не узнаешь? Тогда разреши представиться: подполковник Астафьев, командир отряда специального
назначения "Вепрь", собственной персоной!
- Очень приятно, только добавь к сказанному эпитеты: бывший, спившийся и опустившийся до предела.
- А вот это уже мои дела, к тебе, дорогая, отношения никак не имеющие.
- Как же? Мне же не все равно, что сталось с бывшим бравым воякой, к тому же еще и мужем. Выбравшим вместо
нормальной жизни в нормальной семье постоянную войну с внешним и внутренним врагом своей прекрасной Родины'.
Выбросившей его же на свалку, в конце концов.
- Язык свой поганый попридержи. Чего заявилась?
- Может, пропустишь в квартиру? Старое вспомнить, поговорить...
- Проходи, только нос платком заткни, а то как бы без чувств не грохнулась!
Он отступил в сторону, Галина прошла, действительно быстро достав платок, так как кисло-приторный запах с порога
ударил ей в нос.
- До чего же ты дошел, подполковник? Хоть проветрил бы!
- Не нравится? Так тебя никто не держит, можешь валить туда, откуда пришла!
Но Галина прошла в комнату, где еще оставался диван, а ранее был зал их общей квартиры. С порога удивленно и
недоуменно осмотрела обитель бывшего мужа.
- А.., где вся обстановка?
- Продал! А деньги куда сложил, сама догадаешься... - Он намекал на мешки под глазами.
- Неужели все пропил?
- Почему все? Диван вон остался, шкаф, стол, холодильник. Так что пока еще не все.
- Лихо! Впрочем, у тебя всегда и все получалось лихо! Вот только заслуги твои оценили дешево. Нацепили побрякушек и
вышвырнули. Иди, подполковник, в тебе нужда иссякла. Пей, гуляй, вояка!
- Слушай, Галина! Ты зачем пришла? Высказать мне то, что ты думаешь обо мне и моей службе? С чего бы?
Год, да какой там год, глаз не казала, и вдруг на тебе, лови, фашист, гранату, заявилась! И еще мозги мне начала сношать?
А чего же ты мне их не сношала, когда я "за речку" уходил? Не потому ли, что получала здесь мой тройной боевой оклад? И
жила в свое удовольствие? На тебе и сейчас то золото, что я подарил тебе, дурак, а не твои нынешний облитый духами
женоподобный муж или какой-нибудь толстожопый любовник. Такой ведь тоже имеется в арсенале? Ты же и жила со мной в
ожидании, когда я на войну отправлюсь. Тебе не я был нужен, а бабки и статус мой. Так что не хера мне тут мораль читать,
поняла? Живу, как хочу, а кому мой запах не нравится, то мне на это нассать!
- Какой же ты, Астафьев, все же хам! Такое наговорить женщине! Разве офицер, пусть и бывший, может себе это
позволить? Да ладно, ты можешь говорить что хочешь! И злость, что в тебе так и кипит, она не против меня направлена, а
против тебя же самого! И ты знаешь, что я права! Ну хорошо, я стерва, взяла и ушла от тебя. Ну и что? Жизнь кончена?
Давай спиваться? Да не я причина, а вся жизнь твоя неустроенная тащит тебя на дно! Это ты там, на войне, мог чудеса
храбрости и стойкости творить, а оказался оторванным от своих "духов", от армейских "смирно-вольно!" и все, опустил
руки! Ну досталась тебе такая жена сучка, что ж делать! Но ты посмотри вокруг, сколько. Астафьев, женщин свободных? Не
блядей, как я,
...Закладка в соц.сетях
