Жанр: Боевик
Солдаты удачи 01: Их было семеро
...ash; Разрешите представить: генерал-лейтенант Анатолий Федорович Волков.
Начальник одной из самых секретных спецслужб России. Она называется—
Управление
по планированию специальных мероприятий.
Маленький метнулся к камере и приник к объективу. Зажглась красная
контрольная лампочка. Высокий все еще не понимал.
— Он— убил тебя?
— Да. С неделю назад. Естественно, не своими руками.
— Но ты— жив?
— Анатолий Федорович, не лучше ли вам присесть?— Пастухов подождал, пока
Волков пройдет по кабинету и займет место за своим письменным столом, и
продолжал, обращаясь к нему:— Познакомьтесь. Арнольд Блейк, самый тупой из
стрингеров Си-Эн-Эн. Его оператор— Гарри Гринблат. Не нужно путать.
Стингер
—
это ракета. А стрингерами называют журналистов, работающих в горячих точках.
Не
понимаю, как он умудряется зарабатывать на жизнь.
Блейк вопросительно взглянул на Волкова:
— То, что сказал Серж,— правда?
— Никаких комментариев,— отрезал Волков.— Предлагаю немедленно покинуть
мой
кабинет. Вы незаконно проникли в правительственное учреждение. Вы рискуете
лишиться аккредитации.
— Сколько раз нас лишали аккредитации, Гарри?— спросил Блейк, обращаясь к
телеоператору.
— Раз двадцать, наверное. Начиная с Анголы.
— Ты спутал. В Анголе нас расстреливали.
— Может быть,— равнодушно согласился Гринблат.
Пастухов вынул из кармана радиопередатчик, бросил в микрофон:
— Зайдите на минутку, все… Арни, даю тебе еще один шанс… Анатолий
Федорович, оставьте в покое кнопки. Сигнализация отключена, охрана
нейтрализована.
— Вы… убили тридцать человек охраны?!
— Мы не убийцы. Мы попросили их временно прекратить исполнение своих
обязанностей. Они согласились.
— Вы не могли сделать этого вшестером!
— А кто вам сказал, что нас только шестеро?
Дверь кабинета открылась. Волков уже знал, кого он увидит. И увидел тех,
кого ждал.
Он помнил, как они представлялись ему в кабинете командарма Гришина:
— Капитан медицинской службы Перегудов.
— Старший лейтенант Хохлов.
— Старший лейтенант Ухов.
— Лейтенант Злотников.
— Лейтенант Мухин.
Сейчас они не представились. Да и как они стали бы представляться?
Санитар
.
Охранник в пункте обмена валюты
.
Саксофонист в подземном
переходе
.
Артист-недоучка
.
Продавец газет в электричках
?..
Они вошли в кабинет свободно, молча остановились по обе стороны от двери,
как на милицейском опознании. Но не он опознавал их, а они его. Они смотрели
на
Волкова без любопытства, без интереса, без ненависти, без презрения, без
вражды.
Просто смотрели.
— Это— тоже трупы?— догадался Блейк.
— Да,— подтвердил Пастухов.
Дверь оставалась открытой. Лицо Волкова исказило невольное выражение
ужаса.
Он не мог взять себя в руки. Он знал, кто сейчас войдет.
— Генерал ждет появления седьмого трупа,— прокомментировал Пастухов.
— Прайм-тайм!— восхитился Блейк.
Но вместо полковника Голубкова в кабинет вошел незнакомый Волкову молодой
человек в элегантном темном костюме, с длинными черными волосами и в таких же,
как у самого Волкова, очках фирмы
Цейс Голд
. Он мельком, равнодушнобрезгливо,
взглянул на Волкова, подошел к Пастухову и положил на стол перед ним
компьютерную дискету.
— Получилось?— спросил Пастухов.
— Да.
— Спасибо. Все, ребята, смотрины закончены. Посидите пока в приемной,
посмотрите телевизор. А когда будет что-нибудь интересное— скажете.
— А где… Голубков?— спросил Волков, когда команда Пастухова и незнакомый
длинноволосый молодой человек вышли из кабинета.
— Летит из Грозного. Он звонил мне часа два назад. Сказал, что раздобыл
копии документов, которые вез в Ставрополь командарм Гришин. Не хотите
спросить,
что это за документы?
— Где майор Васильев?
— Там, где, по вашим расчетам, полагалось быть мне. Мы поменялись
местами.
— Вы сумасшедший! Вы государственный преступник! Вы даже не можете
представить себе, на что замахнулись! Щенок! Вы…— Волков понимал, что все это
пустые, ничего не значащие слова, что сейчас нужно совсем другое— собрать в
кулак всю волю, весь ум, психологически переломить ситуацию в свою пользу. Но
остановиться не мог.— Вы грязный подлый наемник! Подонок!.. Вы получили деньги
и
не выполнили свою работу! Какого обращения к себе вы ждали? Что вас будут
встречать с оркестром? Вы можете меня убить, но от своей участи не уйдете! А
участь у наемника только одна!..— Волков повернулся к журналистам.— Господа
стрингеры, я не знаю, каким образом вы здесь оказались, но эта точка для вас
слишком горячая. И чем скорей вы уберетесь отсюда, тем для вас лучше!
— Вы все сказали?— спросил Пастухов.
— Мистер Волков,— вмешался Блейк.— Мы оказались здесь, потому что об этом
попросил нас Серж. Он в свое время спас нас от смерти. Рискуя своей жизнью, он
и
его друзья освободили нас из чеченского плена. Мы в долгу у него. Поэтому мы
здесь. Но я чувствую, что в чем-то вы правы… Серж, я не знаю, какую игру ты
ведешь, но у тебя вид человека, который пришел из ада.
— Примерно оттуда я и пришел,— равнодушно подтвердил Пастухов. И Волков
вдруг внутренне похолодел, он понял, что никаких его сил не хватит, чтобы
противостоять тому сгустку страшной энергии, какой заряжен этот внешне
спокойный, даже как бы слегка безучастный к происходящему молодой человек. Он
потому и спокоен, что боится выплеснуть эту энергию до срока, разрядить ее
мимо
цели. А цель его— это он, Волков.
— Я обещал вам сенсацию,— продолжал Пастухов.— Сейчас она будет. Нужно ли
вам объяснять, кто такой Аркадий Назаров?
— Мой Бог! О его смерти кричат все газеты и Ти-Ви всего мира!— ответил
Блейк.
— Будет ли сенсацией имя человека, который отдал приказ взорвать яхту
Анна
в Гамбурге и виллу в Ларнаке?
— Прайм-тайм на всех мировых каналах.
— Можете на него посмотреть,— кивнул Пастухов в сторону Волкова.
Дверь кабинета открылась, заглянул Перегудов, сообщил Пастухову:
— Через четыре минуты.
— Понял. Дверь закрылась.
— Господин Волков, это правда?
— Я дал вам совет, что делать. Больше нечего мне добавить.
— Сначала частности,— продолжал Пастухов.— Непосредственным руководителем
операции по нейтрализации Назарова был полковник госбезопасности Вологдин. С
целью сохранения секретности полковник Вологдин подал рапорт об увольнении из
ФСБ и был зачислен в штат Управления господина Волкова. Законспирированность
этой организации такова, что даже их компьютеры никак не связаны с внешними
коммуникациями. На этой дискете— все кадры Управления. Один из лучших хакеров
Москвы три часа работал сегодня в информационном центре Управления, пока сумел
взломать коды. Если господин Волков позволит воспользоваться его компьютером,
вы
своими глазами убедитесь в правдивости моих слов. Вы разрешите, Анатолий
Федорович?
— Вам нужно мое разрешение?
— В общем, нет… Ладно, дискету мы сможем изучить в любое время. Здесь же—
имя радиста, внедренного в команду яхты, а также анкета офицера
госбезопасности
Петерсона, который под видом бармена проник на борт и заложил взрывное
устройство. Здесь же— данные офицеров Веригина и Куркова, взорвавших виллу
Назарова в Ларнаке и погибших при взрыве. Я не знаю, почему не успел уйти с
борта яхты Петерсон, но почему погибли Курков и Веригин, знаю совершенно
точно.
Они использовали взрывные устройства типа
ФЗУД
. Эти устройства были
специально
настроены таким образом, чтобы взрыв произошел в момент активизации заряда.
Кстати, таким же устройством с тротиловым эквивалентом в два килограмма и
радиоуправляемым взрывателем был уничтожен вертолет командующего армией
генерал-лейтенанта Гришина. Но к этой теме мы вернемся чуть позже…
— Убийство Назарова— акт политического террора?— спросил Блейк.
— Наконец-то ты начал работать,— заметил Пастухов.— А то я думал, что мне
придется брать интервью у самого себя. Нет. Господин Волков выполнял заказ
теневой власти— нефтяных магнатов, стремившихся прибрать к рукам всю
российскую
нефть. Они остались довольны его работой. И в качестве гонорара перевели на
счет
господина Волкова в
Народном банке
триста пятьдесят тысяч долларов.
— Это ложь,— заявил Волков.
— Назвать счет? Номер платежного поручения? Реквизиты отправителя?
— Вы не могли получить эту информацию законным путем,— заметил Блейк.—
Это
коммерческая тайна.
— Арни, заткнись!— вмешался Гринблат, не отрываясь от камеры.— Мы не
прокуроры. Нам нужна информация, а не способы ее получения.
— Скажу больше,— продолжал Пастухов.— Заказчики господина Волкова были
столь великодушны, что подсказали ему способ увеличить эту сумму в несколько
раз. По их совету сын господина Волкова, президент
Фонда развития
, продал
под
залог этих денег акции нескольких российских нефтяных компаний в расчете на
дальнейшее падение их курса… Анатолий Федорович, как вы назвали наемников,
которые берут деньги и не выполняют контракта? Грязными подонками?
— Да! И я не отказываюсь от своих слов!
— Включите, пожалуйста, телевизор. Программу
Деловая Россия
. Она уже
началась.
— Серж, мы пришли сюда не смотреть Ти-Ви, а делать его!— запротестовал
Блейк.— У меня еще куча вопросов!
— Замри, Арни!— взмолился Гринблат.— Ты что, не видишь? Парень знает, что
делает!
Волков безразлично пожал плечами, пультом включил
Панасоник
с крупным
экраном. И подался вперед. В студии, рядом с ведущим программы, сидел Назаров.
По-моему, я схожу с ума
,— подумал Волков.
— Это же Назаров!— заорал Блейк.— Сам Назаров! И он, годдэм, живой! Серж,
сукин ты сын! Ты знал это!
— Конечно, знал. У нас был контракт: обеспечить безопасность Назарова и
переместить его в Россию. Мы это сделали. Правда, не на определенный участок
польско-белорусской границы, а в Москву. Но наш заказчик, надеюсь, не станет
придираться к таким мелочам… Анатолий Федорович, сделайте погромче. Давайте
немного послушаем.
Волков прибавил звук.
— …презентации проекта в
Президент-отеле
присутствовали крупнейшие
финансисты и предприниматели России, видные журналисты, ученые, политические
деятели и члены правительства. Герой дня, инициатор проекта Аркадий Назарович
Назаров— надеюсь, мне не нужно его представлять?— был так любезен, что
согласился сразу после презентации приехать к нам в студию и ответить на
вопросы
программы
Деловая Россия
. Добрый вечер, Аркадий Назарович.
— Добрый вечер.
— Разрешите поздравить вас с очередным воскрешением.
— Спасибо.
— С каждым разом вы делаете это все эффектнее и эффектнее.
— Набираюсь опыта.
— Вам не надоело с грохотом погибать, а потом воскресать?
— Очень утомительное занятие. Но оно разнообразит жизнь.
— Рассказывают, что Хемингуэй любил запираться от домашних и читать
собственные некрологи. Вам нравится читать статьи о собственной смерти?
— Нет, в них все время одно и то же.
— А теперь перейдем к серьезным вопросам,— продолжал ведущий.— Наши
эксперты предсказывают, что после сегодняшней презентации акции нефтяных
компаний взлетят в цене. Как вы думаете, на сколько пунктов?
— Завтра узнаем.
— И все-таки? На тридцать? На пятьдесят? На сто?
— Думаю, что не меньше.
— Значит, те, кто крупно играл на понижение, будут разорены? Вы не
боитесь
мести с их стороны?
— Нет. Им не на что будет нанять приличного киллера.
— А с неприличным справится ваша охрана?
— Я намерен совсем отказаться от нее. Полагаю, что охранять меня сейчас
бросят все спецслужбы России. Потому что, если мне на голову даже случайно
упадет кирпич, Кремль все равно обвинят в сведении счетов с политическим
противником.
— Вы являетесь противником президента?
— Только тогда, когда он отступает от им же провозглашенного курса
реформ.
— Вы взвалили на себя огромное дело. Оно потребует колоссальной отдачи
сил
и не сулит быстрых прибылей. Во имя чего? Вы и так являетесь одним из самых
богатых людей России. Можете ли вы сказать, что работаете для блага Родины?
— Это не из моего словаря. Но, если угодно, можно сказать и так.
— Какой смысл вы вкладываете в это понятие? Если хотите, можете не
отвечать.
— Почему? Я отвечу. Родина— это то, что остается у человека, когда у него
не остается больше ничего…
Пастухов взял пульт и выключил телевизор.
— Продолжим,— проговорил он, обращаясь к журналистам.— Сенсация номер
два.
Примерно в начале этого года Управление по планированию специальных
мероприятий
начало реализацию программы под кодовым названием
Помоги другу
. Специалисты
фирмы
Медикор
предполагают, что за это время на нелегальный рынок поступило
трансплантационных органов не меньше, чем на сто миллионов долларов наличными…
— Нет!— прервал его Волков.— Нет! Вы этого не расскажете!
Пастухов повернулся к нему и спокойно сказал:
— Расскажу.
И Волков понял: расскажет. А эти стервятники вынесут сенсацию на первые
полосы газет и в прайм-тайм ведущих телеканалов мира.
И это будет для него…
Это будет страшнее смерти.
Это включит в себя его смерть как само собой разумеющийся и далеко не
главный элемент. Неважно, что это будет: случайное ДТП на темной подмосковной
дороге или приступ сердечной недостаточности. Но включит и многое другое.
Слишком многое. Там будет и разорение дома, который он строил. И клеймо
проклятья на семье, которую он любил. И позор России, которой он служил.
Как мог.
— Пусть они уйдут,— попросил Волков.— И заберут камеру.
Блейк выжидательно взглянул на Пастухова. Тот кивнул: выйдите.
— Чего вы хотите?— спросил Волков, когда они остались одни.
— Куда ушли эти сто миллионов? На избирательную кампанию президента?
— Не уверен.
— А я уверен. Вы с упорством маньяка уничтожаете всех, кто хоть что-то
знал
о программе
Помоги другу
.
— Я выполнял приказ.
— Такой приказ отдают, когда хотят сохранить страшную и грязную тайну.
— Эта тайна гораздо страшней и грязней.
— Вот как?— не поверил Пастухов.— Бывает и так?
— Да. Лишь часть этих денег могла поступать в избирательный фонд
президента. Но я думаю, что не поступало и части. Все деньги оседали на
частных
счетах в западных банках.
— И вы, русский офицер, служили этой мрази?!
— Я стал догадываться обо всем слишком поздно.
— Последний вопрос. Понятно, почему командарм Гришин. Понятно, почему
Жеребцов. Понятно, почему мы. Но почему Голубков? Он знал только название
программы. И услышал его от меня по чистой случайности.
— Он следил за виллой в Ларнаке. Мог увидеть Веригина и Куркова. И узнать
их. У него феноменальная память.
Пастухов вынул из кармана какой-то листок и положил перед Волковым.
— Я хочу, чтобы вы оплатили этот счет.
—
Свечи церковные…
Что это значит?
— Расшифровать? Лейтенант Тимофей Варпаховский…
— Хватит,— сказал Волков.
— Здесь не хватает еще одной свечи. Я узнал об этом только сегодня. Анна
Назарова. Врачи считали, что она в бессознательном состоянии. Они ошибались.
Она
услышала по радио о взрыве виллы в Ларнаке.
— Я сожалею.
— Вот как?— вскинулся Пастухов.— И это все, что вы можете сказать?
— У меня нет оружия.
Пастухов вынул из-за спины тяжелый револьвер и швырнул его на письменный
стол Волкова. Волков едва успел поймать его на краю стола.
Он знал эту модель. Кольт-коммандер 44-го калибра. Червленый ствол,
серебряная насечка на рукояти. Самый мощный револьвер в мире.
— Один патрон?— спросил он.
— Все восемь. Из этого кольта не стреляли ни разу.
Волков проверил барабан и взвел курок.
Спросил, в непроизвольной усмешке кривя губы:
— Не боитесь, что начну с вас?
— Нет,— сказал Пастухов.
И его
нет
было для Волкова, как пощечина.
Пастухов повернулся и пошел к выходу.
Стукнула дверь.
Волков поправил очки, сунул ствол под подбородок и нажал спуск.
Приемная была отделена от кабинета тамбуром из двух тяжелых дубовых
дверей,
но звук выстрела, даже приглушенный, прозвучал резко и страшно.
Помедлив, Док заглянул в кабинет, постоял на пороге и вернулся в
приемную.
— Он это сделал.
Гринблат снял камеру со штатива и метнулся к дверям.
Пастухов преградил ему дорогу:
— Не нужно туда заходить.
— Но почему?!
— Потому. Дай мне эту кассету, Гарри.
— Какую?— не понял оператор.
— На которую ты снимал.
— Что ты с ней сделаешь?
— Размагничу.
— Серж, ты лишаешь нас куска хлеба!— возмутился Блейк.
— Зато вы больше нам ничего не должны… Спасибо, ребята, вы меня очень
выручили. Боцман, проводи джентльменов к их машине.
— А какой был материал!— пробормотал Грин-блат, убирая камеру в футляр.
— Сколько вы хотели на нем заработать?— спросил Губерман.
— Не делай нас бедней, чем мы есть,— попросил Блейк.— По-русски как? Не
сыпай нам соль на ранку!
— И все-таки?
— Десять. Двенадцать. Как повезло бы.
Губерман извлек из кармана какую-то книжечку и тонким золотым пером
черкнул
в ней несколько слов. Потом вырвал листок и протянул Блейку:
— Пятнадцать.
Мост-банк
. Чек на предъявителя.
Блейк взглянул на чек, спрятал его в карман и покачал своей рыжей
головой:
— Вы, русские, сумасшедшие!
— Я еврей,— поправил Губерман.
— Русские евреи— тоже сумасшедшие!— повторил Блейк и вышел вслед за
оператором и Боцманом.
Губерман взял из рук Пастухова дискету и бросил ее в мусорную корзину.
— Она пустая. Хакер не справился.
— Но ты же сказал…
— Чтобы ты чувствовал себя уверенно. Код он не смог взломать, но всю
информацию по Назарову и
Помоги другу
уничтожил. Так что вы теперь вообще
невидимки. Вас нет даже в здешних компьютерах.
Пастухов пожал ему руку:
— Спасибо за помощь, Фима. Без твоих ребят нам было бы очень трудно.
Передай Аркадию Назаровичу наши соболезнования.
— Он счастливый человек,— добавил Док.— У него была Анна. Не каждому так
везет.
— Передам,— пообещал Губерман.— Он оценит ваши слова… Все? Пастухов
кивнул:
— Все.
Губерман включил передатчик и приказал:
— Всем. Охрану освободить. Их оружие оставить на вахте, потом заберут.
Уходим!..
Так все и кончилось.
Ребята разъехались.
Каждое утро затопинский пастух Никита гнал мимо нашей избы стадо,
изумляясь
рассвету, а вечером возвращал его хозяйкам, изумляясь закату. Изумляться ему
предстояло не меньше пяти лет. В этом меня клятвенно уверил зарайский
нарколог,
которому я хорошо заплатил за укол какого-то современного антабуса, который он
вкатил Никите.
В
Московском комсомольце
появилась заметка о самоубийстве директора
Информационно-аналитического агентства Контур
г-на Волкова. Вероятная
причина: нервный срыв из-за финансовых трудностей, переживаемых агентством.
Дело
обычное.
В аналитические телепрограммы и в газеты просачивались слухи о
перемещениях, новых назначениях и отставках в верхних эшелонах власти. Но кого
это интересовало!
Генерал-майор Нифонтов, вернувшийся из Грозного после успешного
завершения
работы комиссии, которой удалось доказать, что взрыв вертолета командарма
Гришина произошел из-за неисправностей в топливной системе, был назначен
исполняющим обязанности начальника Управления по планированию специальных
мероприятий.
Полковник Голубков стал и. о. начальника оперативного отдела.
Об этом он сам рассказал, приехав как-то порыбачить на своей плоскодонке,
валявшейся возле нашей избы.
После рыбалки я проводил его до машины и к дому пошел почему-то не
напрямую, а кру'гом— мимо березового околка у родника, вдоль Чесны, вода в
которой начала заметно светлеть. Первый знак приближающейся осени. Снизу
увидел
нашу деревеньку, Ольгу в белой футболке возле избы, мелькающую в огороде
красную
панамку Настены.
И вдруг какое-то щемящее чувство охватило меня.
Я смотрел на привычные, с детства родные для меня места так, словно мне
суждено было очень скоро все потерять.
Как и нужно всегда смотреть на всех, кого ты любишь, и на все, что
любишь.
И я понял, что это за чувство.
Это и была тоска по Родине.
Господи Боже наш! Как величественно имя Твое по всей земле!..
OCR: Sergius— s_sergius@pisem.net
Закладка в соц.сетях
