Жанр: Боевик
Солдаты удачи 01: Их было семеро
...т тусоваться с артистами и писателями.
Сам Сталин не лишен был этой слабости.
И даже Берия.
Так что же такое мой контрагент? Умен. Свиреп. Жаден. Самовлюблен. И вот
что еще— агрессивен. Не помочь же он взялся Владасу, а захватить оставшийся
без
хозяина бизнес.
Отсюда, пожалуй, нужно и танцевать.
— Извините, Граф,— сказал я.— Невольно задумался. О странностях жизни,
которая сводит таких разных людей, как мы с вами. Одинаковых лишь в одном.
— В чем?
— В стремлении достичь своей цели.
— Вы не представились,— напомнил он. Интеллигент! А подумал небось:
Да
кто
же ты, сука, такой?
— Сергей,— назвался я.— Для друзей— Серж. Или Сережа.
— А для врагов?
— У меня нет врагов.
— Ну, ладно! Так не бывает.
— Бывает. Я расскажу вам о своем методе. Чуть позже. Прежде чем перейти к
делу— у вас, вижу, есть вопросы ко мне?
— Как вы на меня вышли?
— Владас.
— Как вы вышли на него?
— Он сам вышел на нас.
Строен
.
— Проклятый кретин!
— Не нужно, Граф. Ибо сказано: о мертвых или хорошее, или ничего.
— А он?..
Я пожал плечами.
— Увы. Ему отвернули голову.
— То есть как?
— Никогда не видели, как отворачивают головы?
— Кто отвернул? Вы?
— Ну почему обязательно я?
— А кто?
— Наш разговор напомнил мне американский детский анекдот. Учитель
спрашивает:
Джон, почему ты вчера не был в школе?
—
Водил корову к быку
.—
А
отец не мог этого сделать?
—
Он бы мог, но бык лучше…
Правда, смешно?.. Нет,
это сделал мой помощник Коля. Рекомендую,— показал я на Трубача, который
полулежал в кресле и ловил кайф от нашего разговора.— Он очень не любит, когда
его друзьям тыкают в грудь горящую сигарету. Он от этого становится очень
нервным. Так что Владас, можно сказать, сам виноват… Колюня, покажи Графу, что
там лежит в кузове
фиата
. А то у нас слишком много времени уйдет на
предварительные вопросы.
— Пойдемте,— охотно предложил Трубач. В это время Ленчик зашевелился и
сделал попытку встать. Трубач еще раз
сыграл в ладушки
и гостеприимным
жестом
раскрыл перед Графом дверь.
Не было их минут шесть-семь. Когда Граф вернулся и опустился в свое
кресло,
он уже был не похож на маленького Наполеона. Ну, разве что на Наполеона после
битвы при Ватерлоо. И вопрос у него остался только один:
— Кто вы такие?
Ну, прямо проклятый вопрос. Из разряда вечных:
Кто виноват?
и
Что
делать?
Я даже и попытки не сделал ответить на него.
— Давайте, Граф, перейдем к делу. Вы знаете, что произошло на вилле
Креон
? Ваше знание состоит из того, что рассказали вам трое
шестерок
Пана,
и
ваших догадок. Я расскажу вам то, что было на самом деле. Для определенных
целей
нам понадобилась небольшая партия товара и через надежных людей мы вышли на
Пана…
— Для каких целей?— перебил Граф.
— Как говорил один мой знакомый:
Меньше знаешь— лучше спишь
.
— Значит, вы были знакомы с Паном?
— Не слишком долго,— объяснил я, и это была чистая правда.— Так вот. Мы
отнеслись к Пану со всем уважением и приняли все его условия. Мы проплатили
миллион долларов, а потом еще шестьсот тысяч. Пан заверил нас, что у него есть
надежный канал доставки товара в Москву. Мы условились, что окончательный
расчет
произведем при получении товара. Нормальная схема, не так ли?
Граф молча кивнул.
— Но Пан повел себя некорректно,— продолжал я.— Он трижды срывал сроки, а
потом сообщил, что его канал связи сгорел и он передаст нам товар на своей
вилле. Нам это показалось подозрительным, и мы послали к нему нашего человека
для проверки. В задачу мою и моих людей входило страховать этого человека. Эта
предосторожность оказалась нелишней. Пан застрелил нашего связника и попытался
застрелить нас. Это ему, к счастью, не удалось.
— После чего вы забрали товар, а трех
шестерок
отправили в Варшаву,
чтобы
сбить всех со следа,— закончил Граф.— Это было остроумное решение.
— Не слишком, раз вы о нем догадались,— возразил я.— Хорошо хоть не
догадалась полиция.
— Вы же не приравниваете, надеюсь, меня к полиции?— На его лице вновь
появилась самодовольная усмешка.— Так в чем же ваша проблема?
— В том, что в это дело оказались втянуты вы. Ваши люди сработали,
конечно,
грубовато, когда попытались перехватить нас в Болгарии…
— Это были люди Хруста. Мои так не работают.
— И в этом тоже часть проблемы.— Я понял, что пора дать ему в руки
козырь,,
чтобы он чувствовал себя поуверенней.— Сейчас у нас только один способ решить
проблему. Убрать всех ваших людей… вместе с вами, Граф, извините за
откровенность. И уйти с товаром.
Окно
на границе готово, и мы им
воспользуемся
сегодня ночью.
Судя по выражению его лица, этот способ ему не очень понравился.
— Но этот вариант нас не устраивает,— продолжал я.— По двум причинам.
Владас любезно рассказал нам, что вы вызвали из Афин десять своих боевиков и
они
появятся здесь в ближайшее время.
— Что он еще рассказал?
— Все.
— Ему нужно было язык выдрать, а не голову откручивать!— заявил Граф,
довольно правдоподобно изобразив гнев.
— Не горячитесь,— посоветовал я.— Возможно, это и к лучшему. Нам не очень
улыбается перспектива начинать здесь войну с вашими людьми. Хотя сомнений в
исходе ее у меня нет.
— Вы плохо знаете моих людей.
— Зато я хорошо знаю своих. Но дело даже не в этом. Нам нужен регулярный
и
надежный канал получения товара. Эта партия— первая, пробная. Нам понадобится
по
десять килограммов примерно раз в полтора-два месяца. Хруст и Пан выбыли из
этого бизнеса. Почему бы вам не заняться этим?
— Почем?
— С вашей доставкой в Москву— по пятьсот баксов. За грамм, само собой. С
нашей— по четыреста шестьдесят. Это те же условия, которые предложил нам Пан.
А
он не любил оставаться внакладе. Мы навели о вас справки в Москве и получили
хорошие отзывы. Правда, и о Пане отзывы тоже были неплохие. Но я уверен, что
вы
человек другого калибра, чем этот, как говорят на зоне, гнилой бажбан.
— Вы не топтали зону,— заметил Граф.
— Нет. И не собираюсь.
— Кто в Москве может мне вас порекомендовать?
— Надеюсь, что никто.
— Так не бывает. Мир тесен. Вам же кто-то рекомендовал Пана и меня.
— Когда это нужно, мы сами находим таких людей.
— Я должен знать, с кем имею дело.
— Партнера узнают не по рекомендациям. Лучшая гарантия в бизнесе—
предоплата. Мы на нее согласны. Таким образом, ситуацией будете владеть вы. А
мы
будем ее всего лишь контролировать. Не напоминаю, чем может быть чревато
нарушение обязательств.
— Но все-таки напомнили,— заметил Граф.
— Чтобы между нами не осталось недоговоренностей.
— Вы не похожи на людей, которые занимаются наркотой.
— Мы ею и не занимаемся. У нас совсем другой бизнес.
— Зачем же вам товар?
— Это последний вопрос, на который я отвечу. Есть регионы, где наркота
котируется выше доллара.
— Чечня,— предположил он.
— Логично,— согласился я.— Если бы нам понадобилось похищать людей или
время от времени взрывать нефтепровод. Но это нас не интересует.
Он прищелкнул пальцами.
— Я понял! Колыма— золото. И Мирный с Якутией— алмазы. Я прав?
— Все, Граф. Я больше не отвечу ни на один ваш вопрос. Ни на прямой, ни
на
косвенный. Вы слишком опасный собеседник. Похоже, я слишком молод для
переговоров с вами.
Он прямо-таки расплылся от моих слов.
— Я обдумаю ваше предложение,— пообещал он.— Как я сообщу вам о своем
решении?
— Сколько времени вам нужно на обдумывание?
— Недели две-три.
— Ровно через три недели наши люди позвонят вам на виллу в Афины. Тут он
слегка побледнел.
— Вы знаете, где моя вилла?
— И где ваш офис— тоже знаем.
— Откуда? Этого вам не мог сказать Владас!
— Граф, я вас предупредил: больше ни одного вопроса.
Похоже, мой блеф проскочил.
— А как быть с этой партией товара?— задал он, наконец, вопрос, которого
я
больше всего ждал. Я пожал плечами.
— Никак. Проехали.
— Серж! Я понял вашу игру! Вы вешаете мне лапшу на уши только с одной
целью: чтобы я не помешал вам сегодня ночью уйти с товаром! Вы не дурак, но со
мной вам тягаться рано! Все, что вы мне в уши надули,— блеф!
Пора было его слегка остудить.
— А четверо теплых в
фиате
и один холодный— тоже блеф?— Я поднял сумку
и
встряхнул звякнувшими пушками.— И это блеф? Может, и мой друг Коля блеф? Очень
жаль, Граф, что мы не достигли с вами взаимопонимания. Я обещал вам
рассказать,
как мне удается не иметь врагов. Вот как: я превращаю врагов в друзей. Или
уничтожаю. Нам с вами до дружбы далеко, но я надеялся сделать из вас партнера.
А
хороший партнер— это почти друг. Не вышло.— Я кивнул Трубачу.— Приступай. Ни к
чему нам ждать, когда появятся его афиняне.
Граф даже втянул голову в плечи. Тут, к собственному его несчастью, снова
ожил и приподнялся с дивана Ленчик. Трубач мимоходом грохнул его своим
кулачищем
по темечку. Это уже не
ладушки
. Это— пара недель в больнице. После чего
Трубач
взялся сзади за подбородок Графа и повернул его голову примерно на девяносто
градусов по часовой стрелке. Следующие градусов десять переправляли бы этого
несостоявшегося наполеончика прямиком на его остров Святой Елены.
Он захрипел:
— Нет!
И посмотрел на меня, как курица: сбоку и круглым глазом.
Я кивнул Трубачу:
— Секунду!
Голова Графа встала на место.
— Вы хотите сказать последнее слово?— спросил я.
Он откашлялся, помассировал шею и ответил:
— Серж! Так не делаются дела!
— Именно так они и делаются,— возразил я.
— Я согласен на ваши условия. Я верю, что вы не блефовали. Поверьте, я
полностью вам доверяю.
— Доверие предполагает откровенность. Полную. Докажите се. Это ваш
последний шанс.
— Как?
— Ваши проблемы. У вас всего три попытки, Граф.
От напряженного раздумывания он даже вспотел. Наконец, сказал:
— Это я сдал Хруста. Я с самого начала хотел забрать его бизнес.
— Это я и сам знал,— ответил я, и наполовину это было правдой.
— Я…
— Только не признавайтесь, что предпочитаете мальчиков,— предупредил я.—
Ваша сексуальная ориентация меня не волнует.
— Я и не собирался этого говорить. Тем более что это не так.
— Тогда скажите то, что собирались.
— Я… В общем, это я приказал убрать ваших двух— тех, что сидели на
губе
.
— Это я тоже знал. Последняя попытка.
Возможно, я даже пожалел бы его, если бы не знал, сколько крови на этих
холеных, с маникюром, руках.
— Я не вызывал людей из Афин!— наконец выпалил он.— Все, больше нечего
мне
сказать. Это соврал Влад… Ну? Доказал?
— Теперь— да. Только это соврал не Влад, а я.
— Зачем?!
— Как раз для этого. Чтобы проверить, могу ли я вам доверять.
Расслабьтесь,
Граф. Вы выдержали испытание. Может, хотите выпить?
Он закивал:
— Да, очень хочу.
Трубач подошел к бару, разглядывал бутылки и налил в высокий стакан сразу
из нескольких.
— Коктейль
Авто-Хилтон
,— сообщил он, передавая стакан Графу.— Я его
только что изобрел.
Граф сделал глоток и отставил стакан в сторону.
— Неужели не понравилось?— огорчился Трубач.
— Откручивать головы у вас получается лучше. Я засмеялся.
— Прекрасно, Граф. Я уже говорил, что вы остроумный и находчивый человек.
И
смелый. Теперь я понимаю, как вам удалось создать свой бизнес и встать во
главе.
— А я начинаю понимать, почему при вашей молодости главный в вашем
бизнесе
вы. У вас все задатки большого босса.
— Я? Что вы! По сравнению с моим боссом я просто щенок. Поверьте, я
говорю
искренне.
— Да?.. Хотел бы я знать, кто он.
— А вы его знаете. Его все знают. Только очень мало кто знает, что он—
это
он. Оставим эту тему. Вы вправе спросить меня, зачем я разыгрывал всю эту
комедию.
— Зачем?— спросил он.
— Именно затем, что нам нужен надежный партнер для того самого дела, о
котором мы говорили. Очень надежный. По-моему, вы подходите на эту роль. Я
докажу вам серьезность своих намерений. Разумеется, эту партию товара мы могли
бы вывезти без всяких проблем и без вашего участия. Два
но
. Мы не хотим,
чтобы
поползли слухи о якобы нашем беспределе по отношению к Пану…
— Вы же сказали, что вас никто не знает.
— Правильно. Но у слухов есть пакостная особенность проникать во все
щели,
как керосин. А мы дорожим своей репутацией. Второе
но
: нам все равно
пришлось
бы искать партнера. Это— время. И никаких гарантий, что снова не нарвешься на
такого же Пана. Поэтому мы готовы видеть вас в роли правопреемника Хруста и
Пана
и готовы выполнить все наши обязательства.
— То есть заплатить за товар?
— Вам это кажется странным?
— Немного.
— Это говорит лишь о том, как мы еще далеки от цивилизованного бизнеса.
Вспомните, Граф: русские купцы заключали миллионные сделки под простое слово.
Даже без всяких расписок.
Честность— лучшая политика
.
Слово дороже
золота
…—
Я взглянул на часы.— Черт! Время звонить!.. В мотеле должен быть международный
автомат. Он в офисе, наверное?
— Куда вам нужно звонить?— спросил Граф.
— В Москву.
— Можете воспользоваться моим сотовым телефоном.
Он подал мне трубку. Я заметил, что рычажок поставлен на громкую связь,
но
переключать не стал.
Прикрыв пульт от Графа, я набрал номер Москвы.
— Диспетчер,— прозвучало достаточно громко.
— Говорит Серж. Посылка готова. Сегодня от часу до двух ночи.
— Вас понял. Пароль
Москва
, отзыв
Киев
. Удачи!..
Я набрал еще один номер— тот, что дал мне для связи Губерман. Он ответил
после первого же гудка:
— Слушаю.
— Ефим, это Серж. Нужен самолет в Гродно. Небольшой. Вылет из Гродно в
три
или четыре утра. С посадкой в Жуковском или Чкаловском без таможни.
Подробности
при встрече.
— Сделаем. Назовешь ночному диспетчеру свою фамилию. Встречу сам.
— До встречи,— сказал я и вернул Графу трубку.— Спасибо, теперь все в
порядке. На чем мы остановились? Да, деньги. За товар мы проплатили
лимон
шестьсот. Осталось семьсот тысяч.
— Девятьсот,— поправил Граф.
— С какой стати?— удивился я.— Девятьсот— это если по пятьсот баксов за
грамм. А мы берем по четыреста шестьдесят. Доставка-то наша.
— Хорошо, семьсот.
Я позволил себе усмехнуться.
— Еще бы не хорошо. Не вложили ни цента, а получаете семьсот штук.
— Я вложил сто в джип и оружие,— напомнил Граф.
— Бросьте! Ваш
паджеро
со всеми стволами тянет от силы на полтинник. И
потом, Граф, вы что, хотите слупить с нас бабки за стволы, которыми нас же
хотели прикончить?
— Мне придется разбираться с корешами Хруста.
— Ваши трудности. Еще вопрос: как передать вам эти бабки? Банковский
трансферт исключен.
— Почему?
— Нам не нужны следы. Да и вам тоже. У вас есть человек, которому вы
полностью доверяете?
— Ну, Ленчик,— не очень уверенно проговорил Граф.
— Ленчик отпадает,— вмешался Боцман.— Примерно на месяц. Сотрясение мозга
средней паршивости.
— А ваш телохранитель Гриша?— спросил я.
— Вы его отпустите?
— Ясно, отпустим. Сейчас же. На черта он нам нужен?
— Он парень туповатый, но вполне надежный.
— Значит, так и решим,— заключил я.— Он идет с нами через границу, на той
стороне получает бабки и возвращается.
Окно
будет открыто не меньше двух
часов.
— А разве бабки не с вами?— насторожился Граф.
— Да что же мы, спятили? Мы ехали контролировать ситуацию, а не брать
товар. Бабки подвезут те, кто нас встретит.
Граф надолго задумался, а потом покачал головой:
— Нет, Гриша не подходит.
— Значит, свою жизнь вы ему доверяете, а семьсот штук зеленых— нет?
— Вот именно нет,— подтвердил Граф.
— Тогда я вижу только один выход. Колюня, сколько у нас бабок осталось?
Штук пятьдесят?
— Около того,— отозвался Трубач.— Ну, и за
ситроен
чирик–полтора можно
взять.
— С
ситроеном
нам уже возиться некогда. Значит, полтинник. Сейчас,
Граф,
мы отдаем вам пятьдесят тысяч баксов, а остальные— когда привезем предоплату
за
следующую партию товара… Опять несогласно? Тогда я не знаю. Предлагайте сами.
В
конце концов, это вам нужно, а не мне,— добавил я, а сам подумал:
Черт!
Неужели
не клюнул?
Граф немного помолчал и спросил:
— Когда я могу получить эти пятьдесят штук?
— Как только приедем в Нови Двор.
— Я смогу увидеть товар?
— Не доверяете?
— Вы осторожный человек, Серж. Я тоже.
— Сможете,— сказал я. Клюнуть, может, и не клюнул, но интерес к наживке
проявил. Теперь главное— не спугнуть.— Могу я еще раз воспользоваться вашим
телефоном? Какой здесь код?
— Четыреста восемьдесят пять,— ответил Граф, передавая мне трубку.
Я набрал номер нашей комнаты в отеле-теремке. Ответил Док.
— Это Серж,— сказал я.— Звоню от Графа. Товар подготовлен?
— Да.
— Возьми с собой Митю и через час будьте в
ситроене
. С товаром.
Соберите
все бабки, что у нас остались, и тоже принесите. Сидите в кабине и ждите меня.
Остальные пусть страхуют со стороны. И если что— никаких нежностей. Все ясно?
— Все, Серж,— ответил Док и положил трубку.
— Почему в
ситроене
, а не в вашем отеле?— спросил Граф.
— Вас интересует, где мы живем?
— Не очень.
— Я так и подумал. Ну что, переодевайтесь, Граф, и поехали. Да, чуть не
забыл!— Я вытряхнул из сумки пистолеты на полированную поверхность журнального
столика.— Забирайте ваш арсенал.
— Успели разрядить,— предположил Граф, не притрагиваясь к стволам и
сверля
меня своими пронзительными глазами-буравчиками.
Я взял
глок
, направил в пол длинный от глушителя ствол и два раза
подряд
нажал курок. Раздались два хлопка, в ковре появились две дырки с оплавленным
по
краям ворсом.
Я положил пистолет на стол.
— Убедились? Хотите сами попробовать?
Граф взял
глок
и повертел его в своих маленьких пухлых руках. Я
заметил,
как Трубач подсобрался. Но на этот раз ему не представилось возможности
продемонстрировать свою рысью хватку.
— Вы сказали, что вам нравится эта машинка,— проговорил Граф.
— Да, очень,— вполне искренне признался я. Он взял пистолет двумя руками,
как чашу, и протянул мне через стол.
— Дарю!
— Вы шутите, Граф?
— Дарю!— повторил он с таким самодовольством на физиономии, что прямо
хоть
руками разводи.
Странные вещи вытворяет с нами наше самомнение. Очень странные. Если
человек считает, что он красив, он и ведет себя, как красавец. И что самое
поразительное— и женщины-то к нему чаще всего относятся, как к красавцу. А вот
если человек считает, что он умен, то ведет себя, как последний дурак. И
дураком
же выглядит в глазах окружающих.
А уж когда человек самовлюблен…
Я принял
глок
. Не потому, что он мне действительно нравился. А потому,
что понял: я должен его принять. Но
спасибо
не сказал— это слово в его
глубинном, изначальном смысле никак не годилось для этого случая. Не сказал я
и
благодарю
. А сказал то, что он и хотел услышать:
— Графский подарок!
И он сразу стал Наполеоном после Аустерлица.
Небрежно-благосклонным к свидетелям своего триумфа.
И мысли не допускающим, что кто-то может не восхищаться им и его не
любить.
Доверчивым дураком.
Что для меня в этой ситуации было самым главным.
Я попросил Трубача:
— Пойди развяжи этих. Гришу сюда приведи, а остальные пусть сидят в
фиате
.
— Гриша— это который с перебитым носом?— уточнил Трубач.— Или без зубов?
— Который самый целый из них,— подсказал Граф и удалился в гардеробную,
даже и не подумав убрать пистолеты с журнального столика.
Тут я их слегка и перезарядил. Патронами от
Макарова
заклинил магазины
байарда
и браунинга, а
маслятами
калибра 6,35 от этих дамских игрушек
зарядил ПМ. Так что из браунинга и
байарда
теперь не смог бы выстрелить даже
КИО, а стрелять из
Макарова
патронами калибра 6,35 вместо штатного 7,62 я не
пожелал бы и моему первому взводному, который считал строевую подготовку
важнейшей дисциплиной для будущих офицеров-десантников.
Эту нехитрую работу я закончил как раз к тому моменту, когда из
гардеробной
появился Граф в белых брюках и синем блейзере с золотыми пуговицами, а Трубач
с
улицы ввел его телохранителя Гришу— крепенького мужичка, который выглядел так,
словно побывал в руках у людей, не подписывавших Женевскую конвенцию о
гуманном
отношении к военнопленным. А если подписывавших, то не читавших. А если и
читавших, то не очень внимательно. С виду-то он был вполне в норме, но
двигался
как робот с несмазанными шарнирами. Он тупо посмотрел на полусвалившегося с
дивана Ленчика, потом на стволы передо мной, потом на меня, а уж только потом—
со слабо обозначенным во взгляде вопросом— на Графа.
— Все в порядке,— сказал Граф,— сейчас поедем в Нови Двор.
Он взял со стола ПМ и сунул в подмышечную кобуру телохранителя, а
браунинг
и
байард
убрал в ящик письменного стола.
— Он не сможет сейчас вести машину,— заметил я.— Ему нужно хоть пару
часиков отдохнуть.
— На заднем сиденье отдохнет. Сам поведу,— ответил Граф.
— Могу я,— предложил Трубач.— Никогда не ездил на
альфа-ромео
. А в
фиате
я все равно не поеду. Там этот Владас воняет. Ну, не воняет, Но мне
кажется, что воняет. А это одно и то же. Пусть сами едут. И с трупом пусть
сами
разбираются. Скажите им, Граф.
— Прикажу.— Он обернулся ко мне:— Вы вернете моим людям оружие?
— Не раньше, чем мы исчезнем.
— Вы мне не доверяете?
— Вам— да. Им— нет.
Он даже оскорбился, но я не дал ему и рта раскрыть— пора было переместить
этого Наполеона с Аустерлица в более подходящее для него место. Скажем, на
старую Смоленскую дорогу, по которой он чесал из Москвы.
— Не забывайтесь, Граф. Сейчас приказываю я. И смените свой блейзер. Мы
едем на барахолку, а не в гей-клуб.
Он послушно выполнил приказ, но за руль Трубача не пустил и всю дорогу до
Нови Двора обиженно молчал. Мы с Трубачом тоже помалкивали. А про Гришу и
говорить нечего. Возле военного городка я велел Трубачу покараулить машину,
чтобы ее не сперли вместе с Гришей, и прошел с Графом к
ситроену
. На лобовом
стекле висел листок с крупным словом
Продано
, а в кабине нас ждали Боцман и
Док. У Дока в руках был его
Экономист
, а на коленях Боцмана лежал светлый
металлический кейс с цифровыми замками. Где-то успели найти. Правда, он был
чуть
великоват для пяти килограммов
дури
, но выбора, видно, не было.
Мы с Графом влезли в кабину и заперли дверцы. Док молча передал мне
полиэтиленовый пакет. Я заглянул внутрь: там были пачки баксов.
— Только тридцать пять штук,— объяснил Док.
— У меня еще десять.
Я вынул из кармана две пятитысячные пачки, бросил их внутрь и передал
пакет
Графу.
— Все, что есть. Можете взять в уплату
ситроен
, но я не советовал бы.
Он
может быть засвечен в болгарской полиции и объявлен в международный розыск.
Граф кивнул:
— Хороший совет.
Он пересчитал пачки в пакете, пролистнул их с краю, чтобы убедиться, что
это не
кукла
, а одну купюру вытащил и быстро ее осмотрел— как это сделал в
Москве Боцман, только гораздо быстрей. Видно, глаз у него на это дело был
лучше
наметан.
— Значит, с вас— шестьсот пятьдесят пять,— заключил он и кивнул на
кейс.—Товар?
Боцман набрал шифр на замках и приоткрыл кейс. В нем лежали плотные
полиэтиленовые колбаски с белым порошком. Героин и героин. Представляю, как
ребята матерились, перемалывая в кофемолках сахарный песок в пудру, а потом
запаивая пакеты утюгом или термомашинкой, если ее удалось найти в местных
лавках. Граф протянул руку к кейсу, чтобы пощупать пакеты. Это был
нежелательный
момент. Я хотел было вмешаться, но Боцман невозмутимо и даже с готовностью
открыл крышку повыше. Рука Графа отдернулась. Я понял почему: поверх пакетов
лежал трубачевский кольт-коммандер.
— Хотите попробовать?— спросил я Графа. Боцман захлопнул крышку кейса и
закрыл замки.
— Не хрен пакеты рвать,— буркнул он.— Мы проверяли товар.
— И как?— спросил Граф.
— Обыкновенное турецкое говно,— тем же тоном ответил Боцман.— Говорил же—
надо было бразильский искать. Или хоть гонконгский.
— Ладно, сойдет,— оборвал я его.— Все, Граф. У нас еще куча дел. Стволы
ваших кадров будут на
губе
. Ключи— под камнем у порога. Скажите Николаю,
чтобы
шел сюда. Через три недели я вам звоню.
Я спрыгнул с высокой подножки, помог спус
...Закладка в соц.сетях
