Жанр: Боевик
Танцы с волками
... изменилось вдруг лицо его "гостьи", как расширились и заблестели ее глаза,
Караев с усмешкой сказал:
- Хорошего "сэта", Алина! Надеюсь, путешествие будет приятным...
Бельскую действительно "догнало" капитальнейшим образом. Всякий психоделик, а
особенно препарат ЛСД, требует правильного "сэта". Иными словами, употреблять его следует
под настроение. При этом важно выбрать подходящее время и место. Иначе вместо райского
наслаждения можно получить "бэд трип" - плохое путешествие.
Что отчасти и произошло с Алиной Бельской.
Когда поднялся занавес и слегка развеялся туман, выяснилось, что она находится на
ратушной площади какого-то старинного города. Время действия, судя по картинке, мрачное
Средневековье. Погодка выдалась пасмурная, но не холодная: накрапывает мелкий дождик,
глянцево блестит булыжная мостовая... Площадь обжимают со всех сторон каменные строения,
чьи узкие стрельчатые окна смахивают на крепостные бойницы. Фасады грязно-серых зданий
украшают скульптурные изображения химер. Ранняя готика... На скатах крыш угнездились
мифические грифоны. Чудовища гордо расправляют гигантские орлиные крылья, перебирают
когтистыми лапами, их круглые блестящие глаза цепко и настороженно следят за
чужестранкой... Вокруг стоит оглушающая тишина. Даже капли дождя падают на мостовую
бесшумно...
Бельская увидела себя как бы со стороны: высокий женский силуэт, чьи очертания
скрывает длинный, весь в складках плащ, в который она закуталась с головой, оставив лишь,
как амбразуру, небольшой просвет для глаз.
Плащ у нее черный, как печная сажа, но с кровавым подбоем.
После этого она смогла хорошенько посмотреть вокруг... Так, вот оно что... Оказывается,
в этом городе есть лобное место. Посреди площади на небольшом возвышении оборудован
помост. Рядом с поставленной на попа колодой каменным изваянием застыла внушительная
фигура палача. Он одет в просторный алый плащ, голова опущена, лицо скрыто под балахоном.
Стоит, опираясь локтем на длинную рукоятку, на которую насажен острый как бритва,
сделанный в форме полумесяца топор.
Что-то неправильное было в картинке, которую Алина сейчас наблюдала... В большой
крытой повозке доставили с полдюжины мужчин, осужденных на казнь. Руки у каждого
связаны сзади, на голову нахлобучен полотняный мешок. У самого помоста сгрудились
стражники и помощники палача. Одного из приговоренных уже поволокли на лобное место...
Но чего-то здесь явно недоставало. В Средневековье ведь казнили публично, при большом
стечении народа: для исправления дурных нравов, а еще потому, что сам народ в ту пору
жаждал подобных зрелищ. На этот же раз площадь была пустынной. Если не считать
непосредственных участников "процесса", собравшихся возле лобного места, у этого действа
имелся лишь один зритель - молодая женщина, кутающаяся в черный плащ с кровавым
подбоем, да и она, кажется, оказалась здесь против собственной воли.
Палач решительным жестом отбросил на спину балахон. Но лицо этого человека Алина не
смогла толком разглядеть, потому что его скрывала черная шлем-маска с прорезями для глаз.
Необычный наряд для средневекового палача... Глаза человека в красных одеждах - наверное,
такой цвет выбран, чтобы на его одеяниях не была видна кровь казненных людей, - смотрели
ей прямо в душу. Узнаваемые, притягивающие ее взгляд как магнит, они теперь были суровыми
и беспощадными, как сама смерть.
- Вы здесь единственный представитель общественности, - строго сказал палач. -
Какие будут пожелания и распоряжения?
- Можете приступать, - прыгающими от ужаса губами произнесла молодая
женщина. - Они все закоренелые преступники и не заслуживают милосердия.
- Давай, шлюха, колись. - Приподняв пальцами ей подбородок, Караев пристально
посмотрел в чуть затуманенные наркотиком глаза журналистки. - Кто конкретно дал тебе
наколку на меня? Кто организовал слив?! Где, в каких изданиях ты собиралась печатать компру
на меня и моих друзей?! Говори, чей это заказ?
В этот момент в помещении прозвучал ее мрачный смешок.
- Первый уже готов, - сказала она чуть заторможенным голосом. - Давайте волоките
следующего...
- Не прикидывайся дурочкой, - неодобрительно произнес Караев. - Посмотри на
меня! Я твой друг, я желаю тебе добра, а потому ты должна мне все рассказать!
- А, это ты, Горелый?! - распахнув еще шире глаза, сказала Алина Бельская. - Еще не
подох?! Ничего, ничего... Недолго осталось! Скоро ты и твой рыжий приятель - вы оба
подохнете!
Караев медленно процедил воздух сквозь стиснутые зубы. На скулах у него
перекатывались тугие желваки. Он с трудом сдержался, чтобы не ударить ее, чтобы не наказать
за эти дерзкие слова... За ним наблюдают. Да хоть бы здесь и никого не было, разве это что-то
меняет?! Если он сейчас начнет избивать эту хамоватую журналистку, то выставит себя в
собственных глазах дешевым фраером. А Артамоновым его несдержанность может быть
воспринята и как признак слабости.
- Девушка с непривычки малость окосела, - спокойно сказал Вадим. - Давай выждем
чуток, чтобы ее забрало как следует, тогда она не сможет нам втирать, расскажет все как есть...
Заметив липкие взгляды, которые бросали на журналистку босс и его приятель, Полкан
понимающе усмехнулся. Опять навис над сидящей в кресле девушкой и, не утруждая себя
расстегиванием пуговиц, рванул ее блузку. Тр-р-р... Блузка разошлась на две половинки... Под
материей оказался бюстгальтер, почти не скрывавший от мужских взглядов великолепной
формы грудь...
- Осади назад, Полкан, - подал реплику Караев. - Не надо действовать так грубо,
иначе ты нам с Вадимом весь кайф обломаешь! Вот что, дружок... Приготовь одну дозу
"сексовухи"! Да, прямо сейчас...
Охранник ухмыльнулся. Рецепт приготовления этого зелья был ему хорошо знаком.
"Сексовухой" знающие люди называют смесь первитина с аскорбиновой кислотой.
Полученный состав вводится в организм внутривенно. Отведав такой "коктейль", даже самые
целомудренные особы превращаются в ненасытных шлюх. Такое вытворяют...
После того как Полкан на время покинул их общество, Караев и его рыжеволосый
приятель обменялись многозначительными взглядами.
- Вадим... А что, если и нам "догнаться"?!
- Ты предлагаешь "сифануть" ? А что, хорошая идея, Коля... А потом распишем эту
телку на двоих, верно?
- А почему нет, Вадя? Кто нам запретит? Давай загрузимся "коксом", как в старые
добрые времена...
Бритвенно острый топор со свистом рассек воздух и опустился на затылок очередной
жертвы... Взмокшие, запыхавшиеся помощники грузили обезглавленные тела в выстланные
соломой телеги, а отрубленные головы складывали в высокие плетеные корзины...
Грифоны, эти ужасные существа, беспокойно перебирали железными когтистыми лапами,
и иногда в этих скрежещущих звуках ей чудился чей-то голос, он требовал ответить на какие-то
вопросы, на которые Бельской отвечать не хотелось - в этом неприятном лязгающем голосе
отчетливо звучали нотки угроз в ее собственный адрес.
Но молодую женщину, с головой закутавшуюся в аспидно-черный плащ, больше
интересовали не жуткого вида химеры, эти ожившие чудовища, пытающиеся взять ее в плотное
кольцо, а те события, что неумолимо разворачивались посередине площади, на лобном месте.
Иногда, перед тем как отрубить голову очередному негодяю, палач оборачивался в
сторону единственной свидетельницы казни и строго спрашивал:
- Желаете прекратить казни?
Поскольку среди обезглавленных преступников не было ни Горелого, ни его рыжего
дружка, а крытая повозка доставила на площадь очередную партию негодяев, остановить казни
никто был не в силах, да никто и не собирался.
- Делай свое дело, палач, - сказала молодая женщина. - Мочи их всех, этих сволочей,
никто из них пощады не заслуживает...
Караев собственноручно протер и без того идеально чистую поверхность стола. Извлек из
выдвижного ящичка сделанную из золота коробочку, взял лопаточку, зачерпнул ею порошок,
на глазок отмеряя дозу... Из того же верхнего ящика стола достал нож с инкрустированной
золотой насечкой рукоятью и острым лезвием.
Разровняв высыпанный прямо на столешницу порошок, он принялся мельчить лезвием
комочки - хотя "кокс" был высочайшего качества, меленький, как мука, - затем разделил
кокаин на четыре равные части, сформировав из них дорожки.
- Он уже близко, Горелый... Я слышу его. Он скоро будет здесь!
Караев удивленно посмотрел на нее, затем криво усмехнулся.
- Ты кого здесь на понт берешь, шалава? Совсем страху лишилась?! Или у тебя в натуре
глюки начались?!
Он почти лег на стол, шмыгнул, втягивая в себя через ноздрю кокаиновую дорожку...
"Приход" получился недурственный: все его чувства сразу же обострились до предела,
которого никогда не достичь простому смертному.
Караев опять наклонился и шмыгнул уже другой ноздрей... Славненько эдак, в масть
пошло... Давненько он не испытывал такого кайфа!
К их компании присоединился Полкан, он доставил "заряженный" первитином шприц и
резиновый жгут. Караев довольно усмехнулся. Он живо представил себе, какие безумства будет
вытворять эта неприступная особа, когда ей вколют хитрое зелье... Гордячка чертова! От ее
гордости скоро не останется и следа. Она будет выделывать такое, о чем даже составители
древней "Камасутры" не имели представления...
- Заряжайся, Вадя. - Он уступил место приятелю, чтобы тот мог употребить
предназначенные ему две дорожки. - У меня, кстати, есть хорошая идея... Когда "пробьем"
тех, кто помогал этой Бельской, надо будет их наказать! Этого Сарычева, к примеру, подставим
по новой под статью! Устроим ему опять двести двадцать восьмую! А как только он попадет в
СИЗО, его там опустят!
Он посмотрел на журналистку - кажется, она постепенно уже приходила в себя.
- Слышала, шкура, какая судьба ожидает твоих корешей?!
В кабинете опять послышался какой-то неестественный женский смешок:
- Тебя скоро самого отпетушат, урод! Тебя и всю твою банду!
Артамонов, успевший зарядиться кокаином, по-приятельски похлопал Караева по плечу:
- Полный улет, Николай... У меня такое ощущение, что мы с тобой славно проведем эту
ночь!
Глава 8
На часах Заварзина было ровно час ночи. Он решил накинуть еще десять минут, чтобы
бойцы, уже скрытно выдвинувшиеся к стенам резиденции Караева, освоились на местности и
были готовы качественно выполнить каждый свою задачу.
От двух своих сотрудников, спрятавшихся в лесочке, вплотную подступавшем к
огражденному стеной периметру караевского поместья, и с семи вечера осуществлявших
скрытое наблюдение за домом и подъездными путями, Заварзин получил всю информацию,
какая требовалась для проведения задуманной им акции.
В его группе сейчас было десять бойцов, включая "временно прикомандированного"
Дорохова. Еще двое сотрудников, каждый на своих "колесах", заняли позиции для наблюдения
с таким расчетом, чтобы визуально контролировать развилки двух дорог, по которым можно
проехать к расположенному на юго-западной окраине поселка особняку Николая Караева.
Заварзин и четверо его бойцов расположились метрах в двадцати от ограждения. Поверх
двухметровой стены из монолитных бетонных блоков торчали острыми пиками наружу прутья
арматуры, оплетенные вдобавок "колючкой". Те деревья, что росли близко к ограде, спилены
под корень - очевидно, для того, чтобы недобрые люди не могли перепрыгнуть с дерева прямо
на участок... По всему видно, Караев уделял немало внимания собственной безопасности. Ведь
чтобы соорудить такую стену и вдобавок снабдить округу следящими телекамерами, наверняка
потребовались серьезные денежные затраты.
Заварзин решил посмотреть на округу еще и с этой точки. Подчиняясь его жестам, один из
бойцов мигом разложил легкую металлокерамическую лесенку, зафиксировав нехитрые
крепления. Заварзин взобрался по ней на крепкий дубок, росший метрах в двадцати от ограды.
Расклинился в развилке, упираясь ногами в крепкие ветви, вскинул к глазам бинокль ночного
видения, но тут же сунул его обратно в чехол: практически весь участок был хорошо освещен, а
потому нужды в ночной оптике не было.
Массивный особняк в четыре этажа, выстроенный из темно-красного кирпича, находился,
если смотреть с этой точки, в глубине участка. На двух первых этажах из некоторых окон
выбивался свет, ложившийся золотистыми и голубоватыми полосами на тщательно очищенный
от снега участок. Почти сразу за оградой, чуть правее того участка стены, возле которого они
расположились, возвышалось еще несколько двух- и одноэтажных строений, составлявших
комплекс хозпостроек. В одном из них обосновались охранники, там же, судя по всему, был
устроен пульт следящих телемониторов. Несколько камер, в том числе и та, что
контролировала этот участок периметра, было оборудовано на десятиметровой мачте, также
снабженной осветительными приборами.
Заварзин перевел взгляд на темный человеческий силуэт у запертых ворот, где была
оборудована сторожка. Он уже дал указание одному из двух снайперов своей группы, чтобы тот
держал этого камуфлированного мужичка, которому почему-то не сидится в теплой сторожке, в
оптическом прицеле своего "винтореза".
В помещении для охраны находится от трех до пяти сотрудников Караева. Сколько их там
в действительности, покажет время. Один охранник у ворот и еще наверняка пара самых
доверенных бодигардов стерегут покой хозяина внутри особняка. Плюс один или два человека
из числа прислуги, что следит за порядком в доме и остается тут на ночь.
- Форсировать стену будем здесь, - сказал он, спустившись с дерева. - Снайперы
должны одновременно выбить оба "глаза" - тот, что смотрит на ворота, и другой, что
контролирует периметр возле хозпостроек, Второй, ты меня слышишь?
У каждого бойца группы на голове красовались наушники со скобкой микрофона, на
которые сверху была надета черная вязаная шапочка: прятать лица в данном случае не было
резона, а потому спецназовские маски Заварзин приказал не брать.
- Принято, Первый. Моя группа заняла исходные позиции.
- Охранник у ворот - ваш. Мочите его из "бесшумки", затем выдвигайтесь к особняку и
заблокируйте оба входа!
- Добро, Первый, - донесся из наушников спокойный голос Трофимова. - Все будет
исполнено.
На то же дерево, с которого Заварзин разглядывал особняк Караева, взобрался один из его
бойцов. Перехлестнул через ствол страховочный конец, защелкнув его карабином. Снял со
спецназовского "винтореза" чехол, приторочил его к поясу. Затем прикипел к "ПСО-1",
выцеливая через свою снайперскую оптику длинненький тубус следящей телекамеры.
Расстояние до "глаза" составляло примерно семьдесят метров, и стрелок не сомневался, что
выведет камеру из строя первым же выстрелом.
Охранник у ворот был одет в камуфлированный бушлат и меховую шапку. Он сделал
несколько шагов по направлению к сторожке, но достигший его ушей какой-то странный звук
- будто лопнула туго натянутая гитарная струна - заставил его в нерешительности застыть на
месте. Повторявшая все его движения красная точка наискось прошлась по его спине и замерла
под левой лопаткой. А в следующее мгновение туда вошел раскаленный кусочек свинца.
Подомацкий, устроившись на лесенке, мигом покромсал "сталкером" колючку,
протиснулся меж двумя пиками, затем, зависнув на мгновение на руках, мягко опустился на
землю уже по другую сторону стены. Следом прыгнули Заварзин, за ним Дорохов и еще один
боец. Оба снайпера, висевшие на деревьях на противоположных углах периметра, на манер
финских "кукушек", остались на своих позициях, позволяющих контролировать и
простреливать, коль возникнет нужда, весь огороженный участок и подъездную дорогу к нему.
Трое вошли внутрь флигеля. В одном из помещений находился пульт с полудюжиной
мониторов, на которые подавалась картинка от следящих телекамер. Здесь же имелась комната,
где расположилась дежурная смена караевских охранников.
В помещении с пультом обнаружился, как и следовало ожидать, всего один охранник, на
боку у него висела кобура с пистолетом. Он, очевидно, решил, что в электронной начинке
системы что-то вышло из строя, поскольку пытался, щелкая тумблерами, вернуть изображение
на два ослепших монитора... Увидев на пороге незнакомого боевика да еще в спецназовской
амуниции, он от изумления открыл рот... И тут же рухнул с отвисшей челюстью на пол,
получив пулю в лоб.
Сделав контрольный выстрел, Подомацкий присоединился к двум боевикам, стоявшим в
коридоре по обе стороны от двери, из-за которой доносились мужские голоса. Поскольку
начальство этих охранников, несмотря на поздний час, все еще бодрствовало, то и они,
дежурящие здесь сутки через трое, вынуждены были коротать время за разговорами да
карточными играми, ибо сон на вахте им был запрещен.
Леший поднял руку, прислушиваясь к доносившимся из-за дверей голосам. Там как
минимум трое... Он показал на себя, потом на застывшего у дверного косяка Дорохова, после
чего решительно толкнул дверь от себя.
Двое здешних охранников и телохран Вадима Артамонова, вяло перекидывавшиеся в
картишки за столом, дружно уставились на двух боевиков, перешагнувших поочередно порог
комнаты и вдруг оказавшихся с ними лицом к лицу.
- Вы че?! - нервно отреагировал сидевший по центру стола, у которого под мышкой
была прилажена кобура с пистолетом. - Кто вам...
Получив от Лешего пулю меж глаз, он опрокинулся на пол вместе со стулом. Дорохов
тоже не колебался ни секунды, вернее сказать, прежде чем в мозгу его возникли хоть какие-то
мысли, палец сам плавно потянул спусковой крючок снабженного глушаком короткоствольного
автомата... Двумя экономными, но яростными очередями он разложил караевских охранников
по обе стороны от стола - эти тоже свалились на пол.
Подомацкий обошел все помещение вкруговую, сделав каждому из застигнутых врасплох
охранников по "контрольке".
- Мы работаем без брака, - сказал он, прикрыв ладонью скобку микрофона. -
Напрасно они сели играть в карты... Сам видишь, какой у них нынче хреновый расклад.
Осмотрев тщательно флигель, они спустя короткое время выбрались наружу и вслед за
своим командиром перебрались под самые стены резиденции Николая Караева...
- Полкан, вмажь ей для начала кубик "винта", - скомандовал Караев. - Хочу
посмотреть, как на нее подействует твое "ширево"...
Бельская тем временем постепенно приходила в себя. Действие галлюциногенного
препарата ЛСД, сравнительно небольшой дозой которого попотчевали ее эти господа, хотя и не
исчезло полностью, все же несколько ослабело, после чего и средневековый город, и палач с
топором в спецназовском шлеме, которые являлись всего лишь продуктом ее подсознания,
растаяли, как радужный туман, оставив ее наедине с жестокой реальностью.
Она только сейчас стала понимать, в какую жуткую историю влипла со своим
расследованием... И как прав был Андрей Заварзин: чего-то и не договаривая до конца, он все
же предупреждал ее об опасностях, каким она себя подвергает.
Он, кажется, обещал ей защиту на случай возможных осложнений... Ну и где он, этот
крутой с виду "детектив"? Да что он может сделать против Караева, которому сам черт не
брат?!
Громила взял со стола жгут и стал перетягивать ей руку выше локтя.
- Не надо... Пожалуйста, прошу вас, - взмолилась она против собственной воли. - Не
делайте этого... Вас потом... всех накажут!
Ответом ей был громкий хохот. Возможно, именно поэтому они не расслышали звона
битого стекла, донесшегося одновременно снизу, где у входа, в привратницкой, коротал время
охранник, и на этаже, где они находились сами, - со стороны летней террасы.
Распахнув дверь, Заварзин на мгновение застыл на пороге. Он в один миг вобрал в себя
всю картину: Алину Бельскую, которая в разорванной одежде полусидела-полулежала в
глубоком кожаном кресле в полуобморочном состоянии с туго перетянутой жгутом
обнаженной рукой; он видел двух подонков, один из которых сидел в кресле, а второй стоял к
нему спиной, и еще он внимательно наблюдал за верзилой, одетым в черный похоронный
костюм, - тот, первым заметив возникших на пороге незваных гостей, взял со стола не шприц,
как собирался, а хищно сверкнувший в его ладони острым лезвием нож.
Не раздумывая более ни секунды, Заварзин вскинул ствол и всадил сразу половину
обоймы в его широченный торс...
Девушку переодели в теплый свитер цвета хаки, доходивший ей почти до колен, закутали
в ее собственную дубленку, которая нашлась в гардеробе на первом этаже дома, после чего
двое сотрудников Заварзина вынуждены были отвезти ее на спецобъект в Петрово-Дальнем.
Бельскую нужно было немедленно показать врачу, ну а впоследствии слишком рисковую и
любознательную журналистку ждал "специнструктаж": Заварзин намеревался провести с ней
определенную воспитательную работу.
Что касается Караева и двух его давних приятелей - Зяму спецназовцы вытащили из
постели и доставили в резиденцию Караева, - то разговор с ними затеялся короткий,
конкретный, деловой.
Все трое валялись на полу в просторном каминном зале на первом этаже особняка. Лицо
Землянкина напоминало кусок отбитой телячьей вырезки, а из груди его вперемешку со
стонами вырывались неприятные булькающие звуки. Двое других пока выглядели чуть лучше,
но лишь потому, что за них взялись всего несколько минут назад.
Заварзин пинком перевернул Караева на спину. Придавив ему коленом грудь, вставил
провонявший пороховыми газами ствол ему в пасть, в которой уже не хватало нескольких
зубов.
- Ты, Караев, убил моего друга! А ну не мотай башкой, тварь, а то разнесу череп! Да, я
знаю, кто это сделал... Червонец свое уже получил! Но моего товарища убил именно ты,
Горелый!! Потому что сделано это было по твоему приказу! Во-вторых... Ты приказал выкрасть
девушек, одну из которых я обязался защищать от таких, как ты! В-третьих... Ты, действуя по
беспределу, накачал мою подзащитную наркотиками и намеревался ее изнасиловать! Знаешь,
что за все это тебе полагается?!
Выдернув ствол из окровавленной пасти Караева, Заварзин вначале вытер его о
леопардовую накидку, которой был застлан один из диванов, сунул пистолет в наплечную
кобуру и лишь затем закончил свою мысль:
- Ты всю жизнь был отморозком, Горелый... Но как ты жил все эти годы по беспределу,
так по беспределу ты и сдохнешь!
В резиденции Караева спецназовцы пробыли ненамного дольше, чем до этого у Григория
Сагалаева.
- На сегодня все, - устало сказал Заварзин, усаживаясь в "Тойоту". - Надо
передернуть чуток остаток "колоды", чтобы сподручнее было добраться до "козырного туза"...
Тебя и твою сестру "заказал" Асмолов. Но я надеюсь, Александр, что вся эта история будет
иметь благополучное окончание...
Ближе к утру опять пошел снег. Он падал густыми хлопьями, безостановочно, укрывая
землю белым пологом, смахивающим на саван... Землянкин, он же криминальный авторитет
Зяма, остался в каминном зале с продырявленной головой. Его приятель и босс Николай
Караев, он же Горелый, остался лежать в своем выстроенном на доходы от продажи наркотиков
огромном, похожем на дворец доме, с горлом, туго перетянутым резиновым жгутом, которым
обычно пользуются наркоманы, и с наполненным наркотой шприцем, воткнутым ему в грудь на
манер осинового кола.
Артамонову пока сохранили жизнь: Заварзин приказал доставить его на базу в Балашиху и
там подвергнуть тщательному допросу.
На другом конце поселка, когда спецназовцев и след простыл, вдруг жутко, по-волчьи, но
явно запоздало завыл чей-то сторожевой пес...
Особняк Мезенцева вкупе с двумя флигелями, хозпостройками, садом и открытым кортом
занимал участок площадью в полтора гектара. Один флигель с четырьмя спальнями
предназначался для приема гостей, каковые, впрочем, в последнее время бывали здесь крайне
редко. Другой аккуратный двухэтажный домик, возведенный для сыновей Николая Ивановича
и их домочадцев, тоже почти всегда пустовал: старший сын Игорь, владелец крупной
рекламной фирмы, купил особняк поближе к Москве, в окрестностях престижного Рублевского
шоссе, в элитном поселке Жуковка-3, и там постоянно жил вместе с семьей, а младший, Юрий,
два года назад закончил МГИМО, женился на своей однокурснице Тамаре, единственной и
горячо любимой дочери Леонида Гордеева, - эти двое жили и работали в Лондоне.
Был четверг, будний день. Николай Иванович вернулся из Москвы раньше обычного, в
час пополудни. Отобедал со своей молодой экономкой Светланой, которая вдобавок
скрашивала его мужское одиночество. Затем улегся почивать, потому что вечером ему опять
предстояло ехать в Москву: сразу по окончании рабочего дня в его столичный офис должны
были подъехать Гордеев и еще один хороший знакомый по многолетней работе в органах.
Резиденцию председателя фонда "Возрождение" охраняла дежурная смена одного из
столичных ЧОП , в штате которого числились исключительно бывшие сотрудники ГУВО .
Она состояла, как обычно, из трех человек. Один из них являлся вдобавок техническим
специалистом, способным квалифицированно обслуживать пульт охранной сигнализации. Он
находился в сторожке - небольшом строении из светлого силикатного кирпича,
расположенном вблизи въездных ворот.
Вместе с Мезенцевым в его загородный особняк приехали двое сотрудников "лички",
один из них был также его личным шофером. Они почти неотлучно находились при своем
боссе, особенно это касалось водилы, он неразлучен с Николаем Ивановичем вот уже почти
полтора десятка лет.
- Я отлучусь по нужде, - сказал один из трех охранников, дежуривших в сторожке. -
А ты, Митяй, поставь чайник и сделай бутерброды.
Выйдя из сторожки, он направился по очищенной от снега дорожке к гостевому флигелю.
Достал из кармана бушлата связку ключей, нашел среди них нужный и открыл им входную
дверь. Прошел в туалетную комнату, справил там малую нужду, затем тщательно, с мылом,
вымыл руки.
Несколько секунд он разглядывал собственное изображение в зеркале, затем приподнял
бушлат, а заодно и свитер, выдернув из-за брючного ремня компактный бесшумный "ПСС" .
Подобные стволы не полагалось иметь рядовым охранникам: у сотрудников дежурной смены
имелись при себе только
...Закладка в соц.сетях
