Жанр: Боевик
Танцы с волками
...милия твоя - Дорохова. Я видела тебя на фото... И я знаю, что
тебя похитили.
- Как?.. Откуда? Ничего не понимаю...
- Я знаю твоего брата Сашу. Он мне, кстати, жизнь спас, но это длинная история... Он
сейчас в Москве и ищет тебя. Я не знаю подробностей, но он показал мне твою фотографию и
сказал, что найдет тебя, чего бы это ему ни стоило.
При этом известии у Лены Дороховой из глаз брызнули слезы. Это заставило Грету,
которая рядом с этой двадцатилетней девочкой чувствовала себя умудренной опытом, многое
испытавшей в жизни женщиной, взять себя в руки и заняться поиском выхода из их
безнадежного, казалось бы, положения.
Впрочем, ее новая знакомая и сама достаточно быстро совладала со своими эмоциями.
Заметив обеспокоенные взгляды, которые та бросала в направлении двери, Грета
поинтересовалась:
- Лена, сколько людей охраняют этот объект?
- Всего здесь пятеро охранников. Дежурят они по очереди, но продумано все так, что
сбежать отсюда практически невозможно... Меня, правда, пока особо не обижают и даже
наркоту не заставляли принимать. Я тут у них вроде разнорабочего: на мне уборка, мойка
посуды, ну и прочее, по мелочам... Кроме меня, тут было еще четверо ребят. Спецы, которые
работают в лаборатории, называли их "крысами" и "зомбисами". Закололи их инъекциями так,
что ни один из них уже не способен был ничего соображать! Пару дней назад их всех куда-то
отвезли, и с тех пор здесь только я одна, да вот еще тебя привезли...
- Ты боишься, Лена, что наш разговор могут прервать?
- Да, в любой момент! Один из спецов уже появлялся здесь часа полтора назад...
Пощупал у тебя пульс, посветил в глаза фонариком... Предупредил, чтобы я сообщила ему, как
только ты очнешься.
- Скажи, Лена... Зачем им нужны такие, как я?
- Ох-ох...
- Давай без охов и ахов. Будет лучше, если ты расскажешь мне всю правду.
- Ты думаешь, они посвящают меня в свои секреты? - после паузы сказала Лена. -
Хотя я нахожусь здесь уже три с лишним недели, сама до конца не врубилась, чем они здесь
занимаются...
- Но какое-нибудь предположение у тебя есть?
- Понимаешь, Грета... Сдается мне, здесь у них оборудована тайная лаборатория. Спецы
разрабатывают какие-то препараты, что-то типа сильнодействующих наркотиков. Слыхала про
сталинские "шарашки"?! Вот и здесь держат спецов взаперти, под охраной, заставляя их что-то
изобретать...
Дорохова подошла к двери, какое-то время прислушивалась, чутко замерев на пороге,
затем вернулась обратно.
- Показалось, что к нам... Сейчас по моим прикидкам около семи вечера. Ровно в восемь
за мной заходит охранник, и мы с ним поднимаемся наверх. Я каждый вечер кормлю
сторожевых псов. Грета, видела бы ты этих чудовищ... Ну и заодно мне дают возможность
минут тридцать побыть на свежем воздухе.
- Эти твои прогулки бывают лишь раз в сутки?
- Да, Грета. Остальное время я вынуждена проводить здесь, в этих подземных
помещениях...
Некоторое время они подавленно молчали, затем Грета решительным, не терпящим
возражений тоном произнесла:
- Вот что, Лена... Мы обе должны отсюда бежать! Причем сегодня же! А то эти гады
обколют меня, напичкают своей "дурью", и тогда мы точно обе пропадем! Твой брат, конечно,
крутой, но мы должны надеяться прежде всего на себя!
- Ты предлагаешь устроить побег? - оживилась Лена. - Знаешь, я давно вынашиваю
такую идею...
Но уже в следующее мгновение ее слегка осунувшееся от переживаний лицо помрачнело.
- Боюсь, Грета, это невозможно... Когда меня привезли сюда, здесь работали пятеро
спецов. Среди них, кажется, был только один нормальный мужик, я его звала по отчеству,
Алексеичем... Когда я убиралась на кухне и у них, на мужской половине, он мне кое-что по
секрету рассказал, надеясь, очевидно, заиметь в моем лице сообщницу...
- Нормальный мужик, говоришь? - хмыкнула Грета. - Как же его угораздило сюда
попасть?
- Да все из-за проклятых тугриков, Грета... Его, как и других специалистов, соблазнили
высокими заработками. Он не знал, сколько заплатили остальным, но ему дали сразу двадцать
пять тысяч долларов "подъемных" - эти деньги он оставил семье. Еще пять тысяч баксов,
плюс какие-то "бонусы", пообещали выплачивать ежемесячно, банковским переводом на его
личный счет. Контракт у него на шесть месяцев, причем, как рассказывал Алексеич, его
предупредили, что работать придется на закрытом объекте, в условиях секретного режимного
производства... Он был чем-то очень расстроен, и когда я говорила с ним последний раз,
шепнул, что надо немедленно отсюда бежать, потому что добром это не кончится... В
отношении его судьбы у меня имеются дурные предчувствия: Алексеича, он, кстати, по
специальности микробиолог, увезли вместе с наркошами, а едва я спросила у его коллег, когда
он вернется, они тут же заложили меня охранникам...
- Тем более мы должны последовать его совету! - тем же решительным тоном сказала
Грета. - А теперь, Лена, выкладывай, что тебе удалось здесь разнюхать. Учти, дорогая, у нас
будет только одна попытка, так что мне нужно знать подробности о системе охраны этой
чертовой тайной лаборатории...
Глава 12
Их беседа, когда они сидели голова к голове, обмениваясь рваной, нервной
скороговоркой, была прервана появлением на пороге их девичьей кельи одного из охранников.
Это был мужчина лет тридцати, чуть выше среднего роста, кряжистый, плотно сбитый, в
черной униформе, с закрепленными на поясе портативной рацией, дубинкой и кобурой, из
которой торчала рифленая рукоять пистолета.
- Новенькая наша, вижу, оклемалась? - сказал он, бросив на тумбочку сверток в
целлофане. - Я тебе одежку принес, давай переодевайся!
Грета, не обращая на него внимания или же, наоборот, примагничивая к себе мужской
взгляд, эдак сладенько потянулась, прогнулась всем своим гибким телом, как кошка, затем,
мечтательно забросив руки за голову, вновь улеглась на свое ложе. Ее мятая юбка лежала на
стуле, так что она была сейчас лишь в блузке и тончайших прозрачных колготках. Все это
подействовало на мужчину столь сильно, что он даже по-лошадиному тряхнул головой, чтобы
справиться с наваждением и вернуться на землю.
- Марш на выход! - сказал он Дороховой, кивнув на дверной проем. - А ты,
новенькая, чего разлеглась?! Ладно... Через пару минут вернусь и познакомлю тебя с нашими
правилами.
Охранник и вправду отсутствовал считаные секунды и когда вернулся, то был уже один,
без Дороховой, которую он перепоручил одному из своих коллег.
- Подъем! - скомандовал он. - Ты же не хочешь, чтобы наше знакомство началось с
неприятностей?!
Он демонстративно похлопал дубинкой по ладони, а его глаза тем временем жадно
разглядывали открытое его взорам полуобнаженное тело девушки... А девица эта, как отметили
все охранники, очень недурна собою. Что за божественная у нее фигурка, какие дивные
очертания этих длинных, стройных, крутобедрых ножек... Уже три месяца они вынуждены
вести здесь образ жизни монахов-отшельников. Насчет Лены даны строжайшие инструкции -
даже пальцем не моги к ней притронуться! Зато насчет этой фифы, которую доставили сюда в
обдолбанном состоянии, Никита Изотов высказался определенно: эта куколка ваша, мужики,
она поможет вам скрасить однообразную жизнь...
- Какие мы сердитые, - мягким грудным голосом сказала Грета. - А я ведь девушка
ласковая, нежная... Что, служивый, для тебя сделать?
- Сначала ты должна переодеться, - сказал охранник, проглотив слюну. - Потом будет
медосмотр, ужин... ну и так далее.
Девушка встала напротив него и, глядя ему в лицо своими широко распахнутыми,
темными, жгучими глазами, принялась медленно расстегивать пуговицы на блузке. Ее тело
стало ритмично раскачиваться, и это проходящее через нее волнами странное напряжение
вкупе с ее завораживающим взглядом действовало на охранника как сильнейший гипноз. Ее
чувственные губы шептали бесстыдные слова, еще сильнее распалявшие его воображение, ее
восхитительное тело говорило с ним, с его мужским началом, каким-то древним, безошибочно
найденным языком, а глаза, втягивающие его в какую-то захватывающую дух игру, не
позволяли расфокусироваться его жадному взгляду ни на одну секунду, приглашая его сделать
какие-то ответные шаги.
Когда этот немало повидавший на своем веку мужчина наблюдал за "стриптизершей", у
него вдруг возникло очень странное, ирреальное ощущение... Ему почудилось, что девушка эта,
оголяясь исподволь, не снимает одежду, а, наоборот, все предметы ее женского туалета
растворяются в ее теле, исчезают без следа, уступая место ослепительной женской наготе -
хотя как такое может быть?
И вот, когда ее тело, обнажившееся таким странным способом, было целиком, во всех
своих деталях доступно его алчному взору, он сам вдруг стал растворяться, тонуть в этих
похожих на бездну черных шальных глазах, безумных и ни на что не похожих... Он сам не
заметил, как его пальцы лихорадочно начали расстегивать пояс, на котором висела сбруя, и как
его рука швырнула этот пояс на топчан, вместе с хранящимся в кобуре заряженным пистолетом
и как еще до этого, еще раньше, подчиняясь властному зову и разнузданным жестам этой
околдовавшей его девицы, он позволил ей завладеть дубинкой - в руках очаровательной
нимфы резиновая палица выглядела очень эротично.
...Грета что есть сил ударила крепыша, запутавшегося в штанинах, по стриженому
затылку. Гипнотический транс тут же сменился полной отключкой. Охранник рухнул ей под
ноги как подкошенный. Отбросив дубинку, она завладела его боевой амуницией. Расстегнула
кобуру, извлекла "ПМ", затем, сама изумляясь своей сноровке, выщелкнула обойму, проверив,
снаряжена ли она патронами. Вставив обойму на место, не без усилий передернула затвор,
дослав патрон, после чего, сняв пистолет с предохранителя, положила его на топчан, чтобы
оружие находилось под рукой, и стала быстро, как солдат в учебке, переодеваться...
Экипировавшись в униформу и обувшись, за неимением другой обуви, в собственные
полусапожки, выглянула в освещенный тусклым светильником коридор. Как ей и рассказывала
Лена, здесь было нечто вроде тамбура: дверь, что по левую руку от нее, вела в лабораторные
помещения, а другая дверь, тоже металлическая, закрывала проход на лестницу, поднявшись по
которой можно было попасть в сторожку, где сейчас, если не будет никаких неожиданностей,
должен находиться всего один охранник.
Она еще раньше завладела "индкартой" охранника, и теперь эта штуковина ей очень
пригодилась... Как только Грета сунула ее в прорезь электронного замка, раздался сухой
металлический щелчок. Стараясь не шуметь, она проскользнула в дверной проем и, удерживая
пистолет двумя руками перед собой, стала подниматься по крутым бетонным ступеням туда,
где в своем напичканном электроникой помещении коротал время дежурный охранник...
За несколько минут до этого Лена Дорохова, надев полушубок и взяв в руку довольно
тяжелый пакет с собачьим кормом, выбралась с разрешения охраны наружу, на свежий,
настоянный на запахах хвойного леса воздух. То, что она оказалась за пределами серого
приземистого строения, второй этаж которого был недостроен или же, наоборот, частично
разобран, и то, что рядом с ней не было кого-либо из охраны, вовсе не значило, что она стала
свободной и была вольна идти куда ей заблагорассудится. Во-первых, территория вокруг
объекта контролируется при помощи телекамер, так что охранник в сторожке может постоянно
видеть ее на одном из мониторов. А во-вторых, и это главное, объект окружен укрепленной на
столбах металлической проволокой, и внутри этого огороженного пространства несут
караульную службу дрессированные собачки... Вот и сейчас, когда вольеры открыты, все до
единого ротвейлеры, а этих тварей здесь аж шесть штук, угрюмо бродят в своем огороженном
мирке, готовые порвать в клочья любого, кто попытается перелезть через проволоку и
приблизиться к охраняемому ими серому приземистому зданию...
Лена, хотя ей доводилось кормить их каждый божий день, в душе опасалась этих
свирепых псов. Она знала их всех по кличкам, даже успела изучить особенности характера
каждой из этих тварей, но оказаться с ними там, за проволочной изгородью, - нет, на такой
подвиг она, кажется, никогда не смогла бы решиться...
Перед входом в здание, где она сейчас и находилась, было оборудовано нечто вроде
прогулочного дворика. Он тянулся метров на двадцать, вроде тоннеля с проволочными стенами,
вплоть до ворот, сделанных из прочных металлических прутьев. Через эти ворота прямо к
входу могла подъехать машина - такое происходило почти каждый день. На ночь, чтобы
никто из персонала не сбежал, - их здесь, как и Дорохову, держат взаперти, и они согласились
терпеть неудобства за приличную плату, - метрах в шести от ворот ставят еще одну
перегородку и запускают в этот закуток одного из псов... Короче говоря, из внутреннего
дворика выбраться на свободу невозможно: либо псы загрызут, либо, если каким-то чудом
удастся оказаться по другую сторону ограды, настигнут сами охранники - они здесь такие же
свирепые, как и их натасканные на охрану спецобъектов сторожевые собаки.
Такие безрадостные мысли бродили у нее в голове, пока она распределяла по глубоким
мискам собачью еду и затем выставляла посудины через "амбразуры", устроенные в изгороди,
приговаривая при этом:
- Кушайте, собачки, на здоровье... Чтоб вы, твари, все подавились!
Грета целилась в охранника, который, опешив при ее появлении, сидел в своем кресле,
возле пульта с мерцающими голубым светом экранами телемониторов, и тщилась нажать на
курок нервно подрагивавшего в ее руках пистолета... Спуск оказался чертовски тугим, и когда
ей уже казалось, что все, она пропала, наконец басовито рявкнул выстрел, да так громко, что у
нее с непривычки заложило уши...
Первый выстрел оказался зряшным, пуля прошла в полуметре над головой охранника,
который инстинктивно втянул голову в плечи.
- Ты че дела...
Пуля, попавшая охраннику в плечо, развернула его вокруг собственной оси; следующая
уже попала ему в спину, точно меж лопаток, заставив его вывалиться из кресла на пол. Еще две
пули угодили в его распростертое на полу тело, вырывая из камуфлированной спины кровавые
ошметья... Громко лязгнул затвор, но Грета успела еще несколько раз нажать на курок, прежде
чем сообразила, что она израсходовала всю обойму.
Опасливо подойдя к убитому ею охраннику, она вначале осторожно, ногой, дотронулась
до него, потом, присев на корточки, расстегнула кобуру и завладела его пистолетом. Затем,
руководствуясь инструкциями Лены Дороховой, нащупала у него на поясе связку ключей; ей
удалось завладеть ими, отстегнув укрепленный на металлическом кольце карабинчик.
Дверь, через которую можно было попасть во внутренний дворик, как и предполагалось,
оказалась заперта. И только когда Грета попробовала открыть ее при помощи длинного,
похожего на щуп ключа, она вдруг поняла, что в своих расчетах они с Леной не учли одну
важную вещь: эта дверь поставлена на блокировку, и, чтобы открыть ее, нужно знать, какую
кнопку или тумблер следует нажать на пульте...
На экране одного из мониторов она видела Лену, которая нервно расхаживала в
защищенном сеточной изгородью пространстве внутреннего дворика, а по другую сторону
прогуливался ротвейлер, чьи глаза светились мрачным злобным пламенем...
Не зная, что ей предпринять, в отчаянии Грета стала нажимать на все кнопки, какие здесь
имелись, и включать все тумблеры и рубильники... Некоторые из них были снабжены
предохранительными скобками из красного пластика, но она, ничего уже не соображая,
разбивала рукоятью "ПМ" пластик, чтобы добраться и до этих переключателей... Потухли, но
затем вновь вспыхнули голубоватым светом телемониторы, из рации, висевшей на ремне у
убитого ею охранника, доносился сквозь шипение чей-то мужской голос, сердитый и
требовательный, - какой-то частью своего перевозбужденного сознания она поняла, что
проход в "бункер" заблокирован и что те, кто находится внизу, откуда она и сама только что
сюда попала, требуют от оператора объяснений... Неожиданно для нее вспыхнул один из
дисплеев, что-то мигнуло тревожно красным, затем на узком экранчике включился таймер,
начавший почему-то обратный отсчет: 60.00... 59.59... 59.58...
Дорохова находилась спиной к входу, когда послышалось глухое, полное скрытой угрозы
рычание... Обернувшись, она увидела в освещенном дверном проеме чей-то силуэт и, только
когда Грета, запахивая на ходу полушубок, бросилась к ней, тихонько охнула - нет, этого не
может быть...
- Лена, все путем, - ободрила ее Грета. - Представляешь, долго не могла справиться с
этой чертовой дверью? Отойди... Надо пристрелить эту тварь, а то она нас отсюда живыми не
выпустит!
Словно почувствовав неладное, все псы залились хриплым злобным лаем. А ротвейлер по
прозвищу Шайтан, который бегал в загородке, отделяющей их от ворот, присел вдобавок на
задние лапы и, кажется, готов был прошибить своей могучей башкой изгородь - лишь бы
добраться до человеческого горла.
- Заткнись, Шайтан! - гневно сказала Лена Дорохова. - Не будь такой сволочью, как
твои хозяева!
Заметив, что Грета целится из пистолета в пса, она торопливо выкрикнула:
- Не стреляй! Сейчас я эту проблему решу...
Отомкнув ключом замок, она бесстрашно шагнула в проем калитки, затем, не обращая
внимания на страшную ощеренную пасть, опустилась возле собаки на корточки и стала строго,
но в то же время и с ласковыми интонациями выговаривать опешившему от такой наглости
сторожевому псу:
- Шайтан, я тебе сейчас всю морду разобью! Я вас, собачек, кормлю каждый день,
верно?! Я к вам, можно сказать, по-человечески отношусь! А вы как себя ведете?!
Она обняла ротвейлера за шею, потом, прижимая к себе его крутолобую башку, стала
горячо шептать ему в ухо:
- Шайтанчик, миленький, ну пропусти нас... Ты же не хочешь, чтобы тебя застрелили?
Нет? Умница... Хорошая собачка... Вот так, спокойно... Грета хорошая девочка, она тебя не
тронет... Мы тоже не будем на нее бросаться, верно?
Когда Грета, опасливо пройдя мимо них, стала отпирать замок, стягивающий звенья
накрученной на створках ворот цепи, ротвейлер попытался было рвануться к ней, но Лена,
навалившись на него едва ли не всем телом, не позволила ему обрести свободу.
- Спасибо, Шайтан! - крикнула она, оказавшись с другой стороны ворот, которые они
заперли за собой. - Если кто-то будет за нами гнаться, ты их не пропускай!
Пробежав пару сотен метров по хорошо наезженной дороге, которая в этом месте ныряла
в темный, незнакомый и от того жутковатый для них лес, они остановились.
- Грета, как ты думаешь, - выравнивая дыхание, сказала Лена, - они будут за нами
гнаться?
- Понятия не имею... Я там что-то не то нажала на их пульте управления... Вроде как
заперла их внутри.
- Хорошо, если бы так.
- И еще на экранчике какие-то цифирки пробились, и мне это, Лена, не очень
понравилось... У-ф-ф... У них разве здесь нет своего транспорта?
- Как это нет? С другой стороны здания гараж, там у них джип... и еще пикапчик. Да,
машина нам бы ох как пригодилась...
- А как теперь добраться до того гаража? - глядя в том направлении, куда показывала
ее новая знакомая, сказала Грета. - Там эти чудовища бегают... Лена, хотя мы с тобой два
психа, если на такое решились, но по новой к твоим собакам я не пойду! К тому же там может
не быть ключей зажигания... Кстати, ты хотя бы представляешь себе, где мы находимся?
- Очень приблизительно, - после паузы сказала Лена Дорохова. - Тот же Алексеич
мне говорил, что объект находится где-то в полутора сотнях километров от Москвы, едва ли не
на территории Вятской области... Вот это здание, под которым находится лаборатория, здесь
когда-то... то ли уже существовало, то ли его недостроили... Короче, это туберкулезный
диспансер, давно уже не работающий... Ближайшее сельцо отсюда километрах в шести, если
идти через лес. Место это издавна пользуется дурной славой, транспорт здесь проезжает крайне
редко, так что...
Грета, оборвав ее рассуждения, решительно показала на заснеженный массив то ли
подмосковных, то ли уже вятских лесов:
- Подумаешь, ночью через темный лес пройти... Для таких смелых девушек, как мы, это
раз плюнуть!
Подомацкий свернул с шоссе на Вятку и Питер в карман отстойника, где обычно
парковались на ночь фуры дальнобойщиков. Они находились теперь рядом с развилкой,
свернув, можно было проехать к резиденции Мезенцева. Километрах в трех от них дальше по
шоссе имелся еще один поворот на проселок - по нему можно было добраться до небольшого
коттеджного поселка, на окраине которого выстроил себе дом Алексей Асмолов.
Здесь Заварзина поджидали две легковые машины с сотрудниками П-ЗР, задействованные
командиром подразделения для наружного наблюдения за резиденцией председателя Фонда и
обитающими в ней людьми. Еще одна группа "наружки" находилась в окрестностях владений
Асмолова, а приданное П-ЗР подразделение электронной разведки и перехвата наладило
тайную прослушку всех каналов связи, в первую очередь телефонных, которыми могли бы
воспользоваться для переговоров Асмодей и его партнеры.
- Должен признать, командир, мы не сразу врубились, что там произошло, в доме
Мезенцева, - сказал сотрудник "наружки", выбираясь из своей машины. - На первый взгляд
не было никаких оснований для беспокойства... На территорию въехал "мерсовский"
микроавтобус, причем нормально проехал, через ворота, которые ему открыл один из
охранников. Транспорт пробыл там около получаса, потом они уехали... Минут через
пятнадцать "наружка" от Асмодея сообщила нам, что этот же "мерс" подъехал к его дому.
Оттуда вышли сам Асмолов, Никита Изотов и еще трое... Они скрылись в особняке, а водила
погнал свой микроавтобус в сторону нашего шоссе и дальше на Москву. Ну а потом, с
наступлением сумерек, мы обратили внимание на такой тревожный факт, что ни в сторожке, ни
на участке не видать охранников, да и вообще ни одной живой души... Опять же электрическое
освещение с наступлением темноты никто не позаботился включить! А я ведь был уверен,
командир, что Мезенцев и его "личники" находятся в доме, что они никуда отсюда не уезжали!
А вохровцы?! Они-то куда могли подеваться?!
- Вы хорошо осмотрели все там, в доме? - спросил Заварзин. - Не может быть, чтобы
они не оставили после себя следов...
- На стене в сторожке видны бурые капли, вроде как кровищей забрызгана... Но кто его
знает, может, это кетчуп? Нужна экспертиза, нужен тщательнейший осмотр особняка и всех
прочих строений! Куда подевались Мезенцев и его люди?! Это ж не Бермудский треугольник, а
Подмосковье... Если бы их всех загрузили в транспорт и попытались вывезти оттуда, мы бы это
обязательно засекли!
Выслушав доклад своего сотрудника, Заварзин задумчиво покивал головой. Асмодей, не
подозревая, что он попал в поле зрения спецслужб, подставился на этот раз капитально.
По-видимому, он, руководствуясь какими-то своими соображениями, отдал приказ на
ликвидацию Мезенцева. И даже лично, вопреки своим привычкам, участвовал в этой акции...
Если это так, а похоже, именно по такому сценарию развивались события, то трупы Мезенцева
и его охранников спрятаны ими в подвале или в одном из тайных схронов, оборудованных для
своих нужд бывшим милицейским генералом.
Если бы не секретная лаборатория, местонахождение которой все еще неизвестно, то
Асмодея и его подручных можно было бы уже сейчас брать за шкирку и привлекать к суровой
ответственности.
Существовало еще одно неприятное обстоятельство, его тоже нельзя было не брать в
расчет, принимая решение о судьбе Асмолова: до сих пор неизвестна судьба двух девушек,
Лены Дороховой и Греты, которых эти негодяи, если допустить какую-то оплошность, могут
попросту ликвидировать.
Из задумчивости его вывел бодрый голос Леши Подомацкого:
- Командир, тебя "слухачи" вызывают на связь! Говорят, срочно!
Асмолов в этот вечер оставил при себе самых доверенных своих сотрудников, с кем его
связывала многолетняя служба в ГРУ в тот период, когда он втайне от руководства
осуществлял в республиках Средней Азии свои хитрые акции. Эти четверо, включая Никиту
Изотова, не раз и не два на деле доказали ему свою преданность, беспрекословно подчиняясь
любому его приказу, за что он им щедро платил и всячески их поддерживал, выделяя своих
"янычаров" из массы подчиненных и просто зависящих от него людей.
Приняв решение о немедленной ликвидации Мезенцева, он и его люди осуществили эту
акцию, не колеблясь ни секунды. Асмолов, продолживший вопреки решению верхушки Фонда
работы над усовершенствованием ИФС-наркотиков, прекрасно понимал, на что идет. Деловая
разведка со временем перешла под полный контроль Асмолова, так что ему уже нетрудно было
отслеживать действия и замыслы своих "партнеров", даже такого влиятельного человека, как
председатель фонда "Возрождение"...
Решительно все указывало на то, что Мезенцев, заподозрив своего основного партнера в
нечестном ведении дел и даже в двурушничестве и предательстве, сам готовил акцию по
устранению Асмолова. А учитывая крайне неприятный поворот событий, когда в одни сутки
кем-то была ликвидирована почти вся верхушка наркобизнеса в Москве, рубить концы, убирать
Председателя и Фармацевта следовало немедленно.
Из бывших партнеров у Асмолова теперь остается лишь один серьезный конкурент -
генерал Гордеев. Но на этого милицейского чина у Асмодея имеется столько компромата, что
договориться с ним о дальнейшем плодотворном сотрудничестве можно будет без особого
труда. Сам по себе Гордеев не такой уж блестящий организатор, и он это понимает. Конечно,
рано или поздно факт гибели Мезенцева вскроется, но прямых доказательств, что к этому делу
причастен Асмолов, никто не сможет добыть. И когда после всех этих потрясений наркобизнес
вновь наберет свои обороты, такие коррумпированные личности, как Генерал, Чиновник и
Законник, развращенные получением сверхдоходов от тайной стороны деятельности Фонда,
вновь активно включатся в их общий бизнес.
Первым делом Асмолов поднялся к себе
...Закладка в соц.сетях
