Жанр: Боевик
Пауки
...щекой.
— Ты скоро? — спросила та.
47— Сейчас.
— Пойти с тобой?
— Я одна. Узнаю, как с помещением.
Денисов подошел, когда Жанзакова стояла у автомата,
— на другом конце провода трубку никто не снимал,
слышались протяжные громкие гудки.
— Денисов, старший оперуполномоченный уголовного
розыска, — он представился. — Управление транспортной
милиции...
Она молча посмотрела сквозь него, однако все слышала.
— Мне поручили розыск вашего мужа, актера Сабира
Жанзакова. Можете на меня рассчитывать.
— Транспортная милиция? — Из всего, что Денисов
сказал, она, похоже, обратила внимание на это кажущееся
несоответствие. — Почему?
' — Съемки и временная прописка киногруппы в Москве
на участке нашего обслуживания... — Он объяснил. — Мы
проводим первые неотложные действия. Местный розыск...
— А здесь, в Шереметьеве?
— Я приехал, чтобы с вами встретиться.
— Очень хорошо... — У нее поднялось настроение.
Видно было, что происшествие представлялось ей до этого
делом сугубо личным. — Как вы назвались?
— Денисов.
— Старший оперуполномоченный? По-моему, это как |
раз то, что сейчас требуется?
— Где мы сможем поговорить? — Денисов посторонился
— мимо шли иностранцы, на лацканах меховых курток!
сверкали цветные блестящие изображения их национапь-{
ного лидера.
— Вы спешите?
— У меня нет других неотложных дел.
— Тогда вам лучше поехать с нами. Подруга оставила!
мне и Сабиру ключи. — Злое выражение, которое до этого!
заметил Денисов, исчезло — перед ним стояла стройная,!
с тонким, умным лицом, модно одетая женщина. Некоторые
из проходивших оборачивались, чтобы взглянуть на]
нее. — Я сейчас звонила: квартира пуста, подруга не
вернулась. Там есть телефон, справочник Союза кинематографистов.
У нас будет время поговорить.
— Согласен.
Она взглянула на часы.
— Пока приедем, добрые люди в Душанбе, в Ташкенте
начнут вставать. Всех обзвоним, все узнаем.
Денисов кивнул.
— Там, в зале, мои друзья. Режиссер, у которого снимается
Сабир, — Сухарев Гена.
— Мы знакомы. Второй — в яркой куртке, в клетчатых
брюках?..
— Это Аркадий. Не обращайте внимания. Ему нравится
шокировать окружающих. Создает ситуации, потом их же
описывает. — Она держалась и говорила свободно, не
испытывая ни малейших затруднений. — Между прочим,
известный драматург. Я вас с ним познакомлю, может, вы
даже друг другу понравитесь. — Они двинулись в обратный
путь. — Аркадий — человек напористый, за его спиной
до определенной поры чувствуешь себя как в танке. Он
автор сценария этого детектива, про поезд, в котором
Сабир снимается. Мила — его жена, работает в АПН, моя
подруга. — Энергичный настрой уже покидал ее. — Постараемся
найти Сабира. Вы на машине?
-Да.
— Тогда мы уедем первыми. Аркадий все равно с "Жигулем"...
— Жанзакова'открыла сумочку. — Ключи здесь.
А ребята получат вещи, приедут следом. Больше никого
нам не надо, — она положила руку Денисову на локоть. —
Есть какие-то частности, не нужно, чтобы и друзья их
знали. Согласны, Денисов?
— Через Химки, потом по Кольцевой, — актриса не
колеблясь села впереди, к шоферу. —И дальше через
Кунцево. — Она что-то поискала в кабине рядом с дверцей,
рассмеялась. — Показалось, что еду с "леваком"
и надо накинуть предохранительный ремень. Девушка совсем
потеряла голову...
Пожилой водитель-милиционер, соскучившись по разговору,
спросил:
— Думали, двадцать второй таксопарк? — "Двадцать
вторым" обозначали любителей заработать на "подвозе",
в Москве официально значился двадцать один таксомоторный
парк. — Отчаянные ребята! Особенно у аэропортов.
Пользоваться не рекомендую...
¦ Отъехали быстро, так же быстро гнали по шоссе.
Город спал. Впереди тянулись к горизонту красные,
словно фишки в детской игре, огни. Водителя охватил
гоночный азарт, он весь подобрался: по правилам ночной
игры надо было оставить все идущие впереди машины
позади себя.
— Люблю профессиональную езду, — актриса вынула
сигареты. Денисов достал спички. — Особенно по Кольцевой.
— Вы москвичка?
— Родилась в Душанбе. Но с шестнадцати лет, как
закончила школу, в Москве. Дядю пригласили преподавать
в университете. У меня была золотая медаль, я уехала
с ним. Поступать во ВГИК...
— Потом?
— Вышла замуж. Муж был ленинградец, журналист.
Почти пять лет прожили в Африке: Нджамена, Бамако,
Дакар. В основном, во франкоязычных странах.
— Как там? — водитель ненадолго снизил скорость. —
Интересно?
— В то время было много удивительного, я долго не
могла привыкнуть. В Бамако, например, белой женщине
не дадут на улице нести сумку. Кто-нибудь, совершенно
незнакомый человек, обязательно поможет...
Денисов отвлек ее:
— Потом?
— Когда муж первый раз заболел, мы уехали в Ленинград.
Московскую прописку я к тому времени потеряла.
После его смерти вернулась в Душанбе. Воспитывала сына.
Потом познакомилась с Сабиром. С первого дня знако
мства мы вместе.
— Взаимоотношения?
— Подруга удивляется: "Сабир влюблен в тебя, как
мальчишка!" Это точно. — Жанзакова затянулась, дым
сигареты оказался легким, ароматизированным. — Учил
французский язык, чтобы писать мне письма! Я как-то
сказала, что Митя, мой муж, долгое время переписывался
со мной только на французском. Сабир возит с собой на
гастроли серебряный прибор — вилку, ложку. Вдруг я заеду!
Крахмальные салфетки.
— А ваше отношение?
Она выпустила дым.
— Прошлое, если оно было прекрасным, как мое, нельзя
зачеркнуть. Видимо, и нельзя повторить. Все другое.
От брака у меня сын, он сейчас с родителями. В этом году
заканчивает школу. Он и Сабир, больше у меня никого нет.
И ни к кому я не отношусь лучше...
Казалось, она снова повторит в конце: "И все же —
прошлое, если оно было прекрасным, как мое, нельзя
зачеркнуть. Видимо, и нельзя повторить..."
Денисов больше не касался этой темы. Жанзакова время
от времени сама возвращалась к ней.
— Сабир принимал меня как есть. С моими проблемами.
Но и сколько я с ним повозилась! Вы бы видели, каким
он был! Как себя вел, одевался, разговаривал... Что читал!
А какие анекдоты рассказывал...
— Когда вы виделись в последний раз?
— В феврале я была в Москве, а через неделю он
прилетел в Мурманск.
— Съемки в самом Мурманске?
— Там недалеко. Он прилетел выступать по линии
пропаганды киноискусства. Режиссер дал машину, я его
встречала.
— Долго пробыл?
— Три дня. У него было несколько выступлений.
"Жанзаков, выходит, совершил в феврале довольно
большое турне, — подумал Денисов. — Москва —¦ Ухта —
Мурманск. Снова Москва!"
— Кроме того, мы почти через день разговаривали по
телефону. Дьявол!..
Встречная машина пронеслась у самого крыла.
— Как люди ездят!
Они выехали на Юбилейный проспект, после Ленинградского
шоссе он казался безлюдным унылым проселком.
— Как он звонил вам? Заказывал или набирал по
автомату?
— По автомату. Из центра...
"Пока я ни в чем особенно не ошибся. Вот и междугородная-автомат
засветилась".
— Сабир избаловал меня звонками. Говорили по полчаса...
Вообще в чем-то мне повезло в жизни... Наши
отношения с Сабиром чисты, как слеза. Он принес мне
счастье, когда уже ни на что не надеялась.
— Когда Жанзаков в последний раз звонил?
— Позавчера, в четверг. После восьми вечера. Быстрые
звонки междугородной. Думаю, это он. Я была в ванной.
Выбежала — уже поздно.
— И больше звонков не было?
— Он все равно бы не дозвонился. Я уже сдала номер
в гостинице. Вчера и сегодня мы снимались в районе,
ночевали в финских домиках. Там не было телефона.
А разговаривали мы с ним накануне. В среду. Ничего
такого, что могло бы насторожить.
— Он не говорил, что собирается оставить съемки?
— Ни разу.
— Может, предложили участие в каком-то фильме?
— Сабир бы сказал.
— У вас есть какое-нибудь объяснение случившемуся?
Ссора, ревность...
— Нет. О ревности, вообще, не может быть речи... Мне
все кажется, что он вот-вот даст знать о себе и все
объяснит. И все окажется простым — только нам почему- ]
то это не приходит в голову. Я привыкла: за ним как за
каменной стеной.
— Не думаете, что с ним могло что-то произойти...
— Страшное? Нет. Физически Сабир очень сильный.]
Феноменально. В свое время занимался каратэ, кон-фу. ]
Потом тхеквондо— корейской борьбой. Бывший председа- \
тель федерации считал, что он наиболее способный из!
учеников... За это я не боюсь.
— Нам прямо в Крылатское? — Водитель оторвал
взгляд от дороги.
— До Рублевского шоссе. Там на улицу академика;
Павлова.
— Вам уже приходилось жить здесь?
— Куда мы сейчас едем? Конечно! По нескольку недель.
Хозяйка — моя лучшая подруга. Сейчас она с мужем
за границей. Ее и мужа я тоже знаю по Мали.
— Жанзаков тут жил?
— У него даже есть ключи. Он мог пользоваться квартирой:
все равно стоит пустая. Правда, далеко ездить на
съемки.
— В ваш приезд в Москву, в феврале, вы приезжали
сюда?
— Я жила здесь вместе с Сабиром.
— А может, сейчас вы увидите его? — спросил вдруг
шофер, которому по правилам водительской этики следовало
делать вид, что он нем и глух.
— Все может быть, отступать некуда! — тон у нее
внезапно стал неприязненным, жестким. Денисов понял:
мысль о том, что актер по какой-то причине мог эти дни,
пока его искали, находиться в Крылатском, приходила
и к Жанзаковой, но актриса спешила от нее избавиться.
— Поворот, — она показала рукой.
Шофер понял свою ошибку — ничего не сказал.
— Этот длинный дом. Второй подъезд от угла. Спасибо.
Еще не выйдя из машины, актриса вскинула голову —
было поздно, ни в одном из окон не горел свет.
— Ждать? — спросил водитель у Денисова.
— Пока да.
Они прошли в подъезд.
— Код? — поинтересовался Денисов.
— Кода нет. Лифтерша. Наверное, спит. Девятый этаж...
— Жанзакова уже волновалась.
— Он знал, что вы прилетаете сегодня?
— Сабир ждет через неделю.
Останавливаясь на девятом, лифт громко щелкнул —
мог разбудить весь дом. Тереза подошла к двери напротив,
быстро вставила ключ, повернула.
Дверь не открылась.
— Внутренняя задвижка... — актриса побледнела.
Изнутри не доносился ни один звук.
— Лучше вы, — она уступила место Денисову.— Вдруг
что-то случилось. Не могу. Выключатель справа — дерните
шнур.
Дверь поддалась неожиданно легко. Еще входя, Денисов
на весу поймал шнур выключателя, мягко потянул —
в прихожей вспыхнул неяркий свет. Впереди была незакрытая
дверь кухни, задернутое шторой окно.
Актриса уже взяла себя в руки, шумно ступая, прошла
вперед, зажгла везде свет.
— Никого нет.
Квартира была двухкомнатная, улучшенной планировки,
как и в большинстве здешних зданий. Мебель, показалось
Денисову, куплена недавно, расставлена впопыхах,
как попало. Повсюду на стенах висели африканские маски,
довольно живописные, искусно вырезанные.
— Смотрите, — позвала Жанзакова из дальней комнаты,
— Сабир приезжал сюда!
Денисов прошел в большую комнату. Прямо против
двери стояла тахта, которую, уходя, забыли прибрать, подушки
в изголовье были смяты, в ногах лежало ватное
одеяло. Свежий пододеяльник был тоже измят.
— Я приберу, не против? — актриса, не снимая жакета,
взялась за подушки. — И что-нибудь сготовим. В Мурманске
мне подарили югославскую ветчину в банках. Вы голодны?
— Нет. Спасибо.
— Сейчас ребята подъедут. Аркадий, тот в любой момент
хочет лопать, Милка готовить не любит... — Не переставая
объяснять, она сбросила постель в тумбочку. —
Кофе должен быть — я оставила две банки. Подкрепимся
и начнем искать беглеца. Но сначала переоденусь.
— Я могу позвонить?
— Сколько угодно. Параллельный аппарат в той ком- \
нате.
Во второй комнате стояла еще оттоманка, секция с книгами,
среди которых, похоже, не было ни одной читаной,]
все новые — только из издательства. Ни один клочок!
бумаги не валялся на глазах, нигде не было ни одной!
старой вещи, из тех, с которыми переезжают з новую|
квартиру без надежды расстаться.
Хозяева, безусловно, были людьми, лишенными сен-|
тиментапьных предрассудков, — тем более удивил Денисова
предмет, валявшийся рядом с оттоманкой. Денисов;
поднял его, осмотрел, сунул назад за тахту.
"Огрызок старого деревянного гребня!.."
Гребень был ручной работы, частый, расколовшийся от|
долгого употребления. Как он здесь оказался?
Телефон в дежурной части был свободен. Трубку взял!
оперуполномоченный Кравцов. Он подстраховывал Денисова.
— Проверь, заказывали ли отсюда переговоры по межгороду.
— Денисов назвал номер, с которого звонил. —\
С кем? Когда? Кто?
— Вас понял, шеф. — Кравцов был моложе, работал!
недавно и сохранил манеры и жаргон выпускника Спор-!
тивной школы Олимпийского резерва, кем, в сущности,}
и оставался все это время. — Ждать вас к завтраку?
— Непременно.
Денисов осмотрелся.
Пыли — свидетельство того, что в квартире долгое
время никого не было, — Денисов не увидел. В хлебнице
на кухне лежал кусочек батона, не успевший до конца
зачерстветь. На пустом пакете из-под молока стояла дата:
"24".
— Вот и я! — Жанзакова была в вельветовых брюках,
в безрукавке, надетой поверх кофточки. Лицо ее выглядело
усталым. Денисов подумал, что она никак не моложе
сорока. — Сейчас все сделаем...
Из кухонного серванта появилось блюдо, актриса принялась
быстро заполнять его крохотными квадратными
бутербродами с ветчиной, не забывая проткнуть каждый
маленькой, словно игрушечной, шпажкой.
— Подкрепимся и будем звонить. Если бы кто-нибудь
знал, как мне противопоказана нервотрепка и как часто
именно со мной она происходит!
— У вашего мужа есть деньги?
— Конечно!
— На счете?
— В сберкассе. Одно время он не был в штате, зарплата
не шла. Поэтому создавал сбережения. И жил на них,
когда бывал в простое.
— У него одна сберкнижка?
— Несколько. Сабир не любит получать наличные. Или
истратит. Или выпросят — отказать не может.
— Суммы большие?
—- Никогда не заглядывала. Во всяком случае, не бедствуем.
И у меня тоже есть деньги.
— Предстояли ли ему какие-нибудь траты в ближайшее
время?
— Крупные?
— Довольно крупные!
— Нет.
— Может, кто-нибудь попросил?
— Он мог взять деньги для первой жены. Я никогда
не препятствовала. Это его дело — там ребенок, тем
более девочка. Нужно то и другое. Сабир к ней очень
привязан. — Тереза явно не знала о снятых со счета
Деньгах.
— Не собирались, например, покупать машину?
— У меня есть "Жигули". В Душанбе. Правда, никак не
приведем их в порядок. Одной машины нам хватит. — Она
не придала значения вопросам, мысли ее заняты были
другим: — Может, связаться со съемочной группой? Вдр\
Сабир появился?
— Я проверю.
Для себя Денисов не делал ставку на звонки в съеме
ную группу.
"Все равно как человек, который потерял деньги. То и де
ло он заглядывает в пустой бумажник... Искать надо не там'.'^
Сухарев, кинодраматург Аркадий и его жена ввалилис
около трех ночи — голодные, усталые. Под самым КрьЦ
латским на Рублевском шоссе у них сломалась машинг
около часа простояли на дороге.
— Сплошные напасти... — экзотически одетый кинодре
матург снял очки-консервы, сразу же набросился на бутер
броды. — От Сабира ничего?
— Нет пока.
— Аркадий, Милочка, — Тереза представила ДенисоЕ
драматурга, его жену.
— Денисов, оперуполномоченный розыска.
— С Геннадием вы знакомы.
Сухарев церемонно, как перед тем в аэропорту, кивнул
отошел к окну.
— Никуда не звонили? — Аркадий хватал с блюда сраз|
по нескольку бутербродов.
— Первый звонок — своим. В три! Так я решила. Пото
старикам Сабира, в Союз. Дальше как выйдет.
Актриса заварила кофе, в помещении, похожем нг
мебельный салон, запахло жильем.
— Я пока воспользуюсь телефоном. — Сухарев пони
в комнату.
— Хабибуло может что-то знать, — сказал драматур
с набитым ртом. Он назвал еще несколько имен. — Поде
жди, надо записать всех.
— А Рахим? — спросил Сухарев.
— Мы звонили с Милой. Он в Ашхабаде.
— Тогда Рахим отпадает, — Тереза принялась
вать кофе.
— А вы почему не едите?
Жена драматурга уже несколько минут присматривг
лась к Денисову, ей не терпелось начать привычный трег
— Какая ветчина! Как Тереза все красиво сделала!
Я думаю, она для вас постаралась! Правда, Тереза? Что бы
ни случилось, мужчина, тем более молодой, крепкий, должен
есть! Без этого нельзя, вы согласны со мной?
Она чувствовала себя как рыба в воде в беспрестанном
варьировании ни к чему не обязывающих полунамеков,
недоговорок. Денисов в таком общении всегда проигрывал,
как человек, для которого слово и дело были крепко
и тяжело связаны, а любой намек становился поводом
к наблюдениям и выводам.
— Вы действительно не едите ветчину? Между прочим,
зря! Она совершенно свежая.
— Я знаю.
— В чем же дело?
Она делала вид, что не понимает его скованности,
несвободы, нежелания есть с людьми неблизкими.
Жена Жанзакова взглянула на часы:
— Три. В Душанбе шесть часов. Папа встал. Готовится
сесть за письменный стол. — Она пояснила для Денисова:
— Он писатель, — Тереза назвала незнакомую короткую
фамилию. — Это псевдоним. Каждый день, что бы ни
случилось, садится работать. И так на протяжении многих
десятков лет.
— В каком он возрасте?
— Он у меня пожилой. Восемьдесят два года. Я была
замой младшей в семье. А теперь мой сын.
— Ваши еще ни о чем не знают?
— Не хотела беспокоить. Расстроятся!
— На два дня исчез! — вмешалась Мила. — Аркадий
неделями пропадает. Представляешь, сколько я могла
подкинуть работы уголовному розыску в наше пятидесятое
отделение? В "полтинник"!
— Разное отношение к мужьям, — заметил драматург,
не переставая жевать.
— Ладно, — Мила смягчилась, — какая там сейчас
погода, в Душанбе?
— Весна. В самом разгаре.
— Папе привет.
В дверь заглянул Сухарев: телефон освободился. Все
перешли в большую комнату. Жена Жанзакова подсела
к журнальному столику, набрала восьмерку, подождала,
затем принялась быстро накручивать диск.
— Занято! Очень странно...
— Ты быстро вращаешь диск, — заметила жена драматурга.
Муж ее не замедлил вмешаться:
— Набирать номер следует совершенно бестрепетно;
Спокойной рукой. Все равно как во время стрельбы. Н
одушевленный предмет, а все чувствует.
— Пример телекинеза?
— Я наблюдал за одним типом в Лаг-Вегасе...
— Занято! Я же говорю! — Тереза успела набра
номер. — Отец с кем-то разговаривает.
— Дай я! Какой телефон? — Мила взяла трубку.
Номер в Душанбе был занят.
— Куда он может звонить так рано?
— А может, ему звонят?
Актриса пожала плечами.
Несколько минут сидели молча, в стекле отражала
незамысловатый интерьер с перекошенными лицами аф
риканских колдунов в простенках.
Наконец Жанзаковой удалось дозвониться:
— Папа, это я. Из Москвы... — Тереза говорила
русски, Денисов решил, что она не знает родного язык;
либо не владеет им в совершенстве. —У вас все здоровы
Как ты? Тофик? — Денисов понял, что она спрашивав
о сыне. — Как мама? У меня? Тоже, в общем, все в поряд
ке... — Казалось, говорила она одна, а отец, успевал лиши
вставлять отдельные слова. Такой разговор требовал на
выка — слушать и говорить требовалось одновременно.
— Сабир не звонил? Нет, я его еще не видела. С кем ты
сейчас разговаривал — у тебя было занято? — В это!
месте Тереза сделала единственную паузу — молча вы
слушала ответ и повторила: — Звонки, как междугород]
ный, берешь трубку — не отвечает. И сразу гудки. Занято!
Три раза так. Папа! Ну, я кладу трубку. Может, перезво!
нят? Если Сабир, скажи.что я у Эллы. У меня все в поряд
ке. Я буду тебе еще звонить через час... У Тофика вс(
нормально? Ну, ладно. Маме привет, Тахмине, Нигине
Джамиле... — Она положила трубку. — Кто-то звонит ем]
по междугородному, не может соединиться.
— Будем надеяться, что это Сабир, — сказала Мила.
— Я, пожалуй, выпил бы еще чашечку кофе, — остора
жно сказал Сухарев. .
— Я приготовлю, — Тереза поднялась.
Режиссер тоже встал, не ожидая, следом за ней отправился
на кухню.
"С прилетом Жанзаковой, — подумал Денисов, — Сухареву
ни на минуту не удалось переговорить с Терезой
наедине. И вот теперь такая возможность впервые ему
представилась".
ГЛАВА ПЯТАЯ
Ночной разговор о мастерстве
Минуты неуверенности и раздумья закончились. Денисов
сосредоточился на драматурге и его жене.
— Когда вы в последний раз видели Жанзакова у себя?
— Сабира? По-моему, он был у нас в марте? — Мила
взглянула на мужа. — Ты тогда уже вернулся из Братиславы...
Для всех словно существовало два разных человека:
"Жанзаков" и "Сабир", и прежде чем ответить, большинство
производило в уме простой, но важный обмен.
"Жанзаков" был популярным актером, лауреатом республиканской
и ведомственных премий, он снимался в характерных
ролях, закончил высшие режиссерские курсы,
"Сабир" был другом всех и вся, спортсменом, рубахойпарнем,
у него не было комплексов, самозабвенно любил
свою вторую жену, эта любовь сказывалась благотворно
на его облике, манерах: в последние годы актер стал
мягче, интеллигентнее...
"И мало кто знает про его раздвоенность, — подумал
Денисов, — то, о чем рассказал бритоголовый. Мальчикбоксер,
одержав победу в восьмом раунде, женившись
на дочери менеджера, не получил то, о чем мечтал.
Потерял дар легко привлекать сердца, истинных друзей.
Дочь..."— Денисову показалось, что он нашел верную
модель.
— Из Брно, — драматург двинул кресло, — не из
Братиславы.
— Все едино, — возразила жена. — Значит, это был
Уже март.
Они сидели втроем вокруг журнального столика. Свертеть
за окном и не думало.
Из кухни, где режиссер все еще пил кофе, не доносилось
ни одного звука. Сухарев и жена Жанзакова
разговаривали почти неслышно.
— Он пришел к вам один? ¦
— Один. Потом появился оператор со студии Горького...
Коля... Он сейчас в отъезде. Сидели, разговаривали...
— О чем? Помните?
— О Будде, махатмах...
Денисов не понял.
Аркадий пояснил:
— Коля большой специалист по Индии, увлекается
буддизмом, дзенбуддизмом.
— Он шутит, — Мила пересела на тахту. — Знаний там
никаких. Все на уровне брошюр атеистической серии.
— Я забыл, что оперуполномоченный может об этом не
знать.
Аркадий расстегнул сорочку — под подбородком на
шее блеснула довольно толстая цепочка. Животом он налег
на журнальный столик, отодвигая кресло назад.
— Махатмы — сейчас общее увлечение...
— Больше никого в тот вечер не было?
— Нет. Посмотрели телевизор. Попили чай. Все поН
домашнему.
— Жанзаков о чем-нибудь говорил?
— Больше молчал. По-моему, он ушел первым.
— Лишь уходя, — вмешался драматург, — Сабир поверг
Колю в легкий транс. Когда тот демонстрировал осведомленность
в древнейшей религии, Сабир процитировал
кого-то из наисовременнейших исследователей. Коля так
и отпал.
— Вы заходили к нему в вагон?
— Неоднократно. И я, и Мила.
— Кого-нибудь видели из тех, кто может сейчас помочь?
— Жанну Рудь... С ней тоже стоит поговорить. Подруга]
Терезы.
В комнате было жарко.
— Вы не откроете окно? — попросила Мила.
Денисов поднялся, приоткрыл форточку.
— Так?
— Да, — она сбросила туфли, устроилась поудобнее. —
Вам часто приходится вот так, ночами, вести розыск?
— Бывает...
— Как интересно!
Присмотревшись, жене драматурга можно было дать
лет пятьдесят и больше, тем не менее морщин на ее лице
видно не было, а в какой-то момент оно казалось даже
юным.
"Словно маска, — подумал Денисов.— И неизвестно,
что за человек за ней. Как относится к тому, что ты
говоришь".
— Жена, наверное, вас совсем дома не видит...
Денисов не поддержал тему.
— Чем Жанзаков занимался в свободное время? Как
проводил вечера?
— Читал. Я привозил ему книги. У него очень широкий
диапазон чтения. Психология творчества, восточная медицина,
наука, спорт. Огромный круг интересов. Пожалуй,
я еще с таким не сталкивался. Художественной литературы,
правда, он читал мало. Ромен Роллан, Маркес.
Из последних — Чингиз Айтматов. Гусейнов. Взял из
библиотеки Валентина Сидорова — "Семь дней в Гималаях".
Денисов взглянул на часы. Было начало пятого. Надеяться
на то, что Жанзаков, дозвонившись до тестя в Душанбе,
свяжется сразу с квартирой в Крылатском, не приходилось.
"Профессии юриста и врача похожи, —любил говорить
один из старых оперуполномоченных, наставник и друг
Денисова. — Но в отличие от врачей, юрист не может
надеяться на то, что человеческая природа в случае казуса
обойдется без него и здоровый организм побе
...Закладка в соц.сетях
