Жанр: Боевик
Заказ
...лила Аня, скрывалось застарелое
невеселье. Или, может, просто усталость? Нет. Карие глаза были определённо
печальными. Одинокими. И вообще, если присмотреться внимательней, была в
"дядьке
со вкусом" какая-то... неухоженность, что ли. Неустроенность. Есть,
оказывается,
разница, кто тебя собирает в дорогу - ты сам или другой человек, притом тебя
любящий. От мужского взгляда это можно скрыть. От женского...
Аня невольно потупилась. Нехорошо, в самом деле, вот так рассматривать
человека.
- Простите, - произнёс незнакомец. - Вы Путятин? Сергей?
- Да, - внутренне собираясь в комок, ответил Серёжа.
- Разрешите представиться - Панаморев. Антон Григорьевич. Следователь
Сайской городской прокуратуры. - Мужчина пожал руку Сергею. - Вот моё
удостоверение...
Ладонь у Антона Григорьевича была широкой на удивление - кисть маленького
жокея в ней попросту утонула. Панаморев спрятал удостоверение обратно в карман
и
решил смягчить несколько напряжённую обстановку. Было ясно, что девушка,
вошедшая вместе с Путятиным, доводится парню далеко не случайной подружкой, и
он
вежливо поклонился:
- Можно просто - Антон...
- Аня... - Ладошка у неё оказалась крепкая, твёрдая и мозолистая. -
Знаете,
а мы вас так ждали!..
- Пойдёмте куда-нибудь, где можно спокойно поговорить, - предложил Антон.
Комната оргкомитета, в которой, кроме них, находилось всего двое, чем-то не
удовлетворяла его.
Аня сразу предложила:
- Может, в кафе? Там сейчас, наверно, вообще ни души, все на трибунах
сидят. Да и вы небось проголодались с дороги, хоть по кофе с плюшкой
употребим...
- Питерское гостеприимство, - улыбнулся Антон. - Ведите, ребята.
В "заведении для всех" действительно было почти совсем пусто. Лишь за
одним
столиком кофейничали несколько работников "Юбилейного": благополучно
начавшиеся
соревнования для них означали временное затишье в работе. Лошадники - Анины
знакомые, способные вольно или невольно помешать разговору, - отсутствовали
начисто.
Антон сразу облюбовал столик в углу, самый дальний от входа, и они
заказали
кофе на всех. Панаморев и Аня взяли ещё бутербродов. Сергей отказался.
- Веса гоняю, - пояснил он с некоторым смущением.
- Веса?.. А-а, вес... понятно. Диета. Вы ведь жокей, - кивнул Антон.
Помешал ложечкой густой, раскалённый напиток, попробовал его, одобрил и
кивнул:
- Ну, рассказывайте.
- Я скакал в Сайске Дерби... - обстоятельно начал Сергей. - На Заказе. Он
в
этом сезоне не ладил, хотя по всему должен был. Вот меня и...
- Что значит "не ладил"?..- спросил следователь. Сергей непонимающе
смотрел
на него, а Панаморев добавил: - И насчёт Дерби поясните, пожалуйста,
поконкретнее. Что это такое?
Сергей принялся объяснять, хотя сердце у него порядком упало. И это -
сыщик, на которого они так надеялись?.. Да может ли он что-нибудь про Заказа
понять, если азов конного дела не смыслит?.. Если ему один хрен - то ли
английская чистокровная, то ли владимирский тяжеловоз, то ли последняя
беспородная кляча с Дворцовой?.. Пять минут назад, на трибуне, Сергей сам себя
выпороть был готов за мальчишество. Туда же, мол, голливудских боевиков
насмотрелся! Поперёд батьки в пекло полез! Потерпеть не мог, профессионала
дождаться!.. Вот - дождались. Приехали...
Панама был бы плохим следователем, если бы не заметил досаду и
разочарование молодого жокея. Но реагировать на эмоции не стал. Он молча
слушал,
не торопясь жевал бутерброды - и безжалостно останавливал Серёжу, если находил
нужным что-нибудь уточнить или потребовать разъяснений.
Пока очевидно было одно. За своего Кузю, то бишь Заказа, молодой жокей
полезет на какой угодно рожон. Если не прямиком в петлю.
Панама решил дать парню время собраться с мыслями и остыть:
- Может, ещё по чашечке? Кофе у вас тут действительно мировой, давно
такого
не пил. У нас в Мухо... в Сайске... Да что я говорю, сами знаете.
Серёжа с некоторым трудом вернулся к реальности:
- Ой, да... Конечно... - и вскочил со стула.
- Ты лучше рассказывай. - Аня придержала его за руку и встала сама.- Я
принесу. Антон...- она запнулась, - Григорьевич, вам ещё бутербродик?
- Спасибо, Анечка, хватит мне. - Антон улыбнулся и подумал, что с
подругой
жокею определённо повезло. - Только чашечку кофе. И мы ведь договорились -
просто Антон.
Серёжа тем временем слегка перевёл дух, вспомнил кое-какие подробности и
снова начал рассказывать. Об отсутствии у Заказа клейма, о хлыстике с кожаной
шишечкой на рукояти, о лёгких скаковых подковах, самодельных, а стало быть,
уникальных...
Аня вернулась к их столику с тремя чашечками кофе.
- Так, - услышала она голос Панамы. - Теперь давай подведём результат.
Что
мы имеем?.. Ты абсолютно уверен, что это - ваш конь?
- Голову на...
- Твою голову в протокол не запишешь. - Антон положил руки на стол, как
припечатал. - Скажем так - серьёзное подозрение?
- Как в газетах пишут, "человек, похожий на...", - хмыкнул Сергей,
вспомнив
"банные" разоблачения, недавно отгремевшие в прессе. Он понимал, о чём говорит
следователь. - "Конь, похожий на Заказа"... ну, процентов на восемьдесят
пять...
- Очень хорошо. Но надо, - Панама вздохнул, - все сто, и притом железно
доказанные. Что мы, грубо говоря, в суде предъявлять будем?.. У тебя, извини,
в
основном эмоции, а у шведа - документы с печатями...
- Липовыми, - заявил Сергей мрачно. Ему снова вспомнился благородный
индеец
Нико, именно в таких случаях и вступавший на тропу войны: ну вот же он, вот
он,
злодей, и всем вроде всё про него ясно... а хвост стервецу прищемить нечем.
Окромя железного кулака...
- Хлыстик в зубах - доказательство косвенное. - Панама объяснял
юридические
азы, пожалуй, терпеливее, чем Сергей - конные. - А возраст, из-за которого ты
тут так бился, вообще, кстати, не доказательство. Да, привёз трёхлетнего
коня...
Что, права не имеет?
- Ни в коем случае! - убеждённо мотнул головой Сергей. - На эти
соревнования - не имеет. Тут только старшего возраста...
- А кто тебе сказал, что он его привёз именно для участия в
соревнованиях?
Если он не совсем дурак, именно так он и будет утверждать. Соревнования -
повод,
а цель может быть совершенно другая. Коммерческая, например. Продажа, обмен,
мало ли ещё что...
- Но ведь это точно Заказ! - повторил Сергей с отчаянием.- Я знаю.
Панама откинулся в пластмассовом кресле:
- Меня-то ты что за Советскую власть агитируешь?.. Я тебе верю... Но,
если
мы хотим, чтобы он остался в России, это надо доказывать. Причем очень жёстко,
с
вещественными доказательствами. Иначе нас не поймут... А вещдок у нас, как я
понял, пока один - скаковые подковы. Для прыжков такие точно не
употребляются?..
- Никогда...
- Уже хорошо. Зато всё остальное, пардон, - в пользу бедных. Похож,
говоришь?.. Как две капли воды?.. И свидетели подтвердить могут?.. А тебе
ответят - зрительный обман. Да и правильно сделают. Видел я разок, на всю
жизнь
запомнил... Купил я давно когда-то фотообои с берёзовой рощей...
Аня, давно уже мысленно примерявшая к своей квартире то один, то другой
фотопейзаж, заинтересованно слушала.
- Дурное дело нехитрое: принёс и наклеил, - продолжал следователь. -
Рядом
столик поставил на берёзовых ножках, табуретки такие же... Идиллию развёл, аж
противно. И дверь в комнату закрыл - от кошки, а то, не дай Бог, мокрые
окарябает... День да ночь - высохли. Прихожу домой... а кошка моя мне мячик
всегда приносила, чтобы сразу играть. Я его у неё забираю, дверь настежь - и
без
всякой задней мысли бросаю мячик об стену. Кошка за ним... И вдруг слышу
грохот!
Мячик-то отскочил, а кошка нет - дальше в лес побежала... Это я к тому, чтобы
и
нам с тобой, Серёжа, шишек случаем не набить...
Сергей расстроенно смотрел в стену. Его очень тянуло спросить Антона
Григорьевича: "Ну что? Можно смеяться?.."
- Кстати, о фотообоях! - Аня вновь переключилась на "вещдоки" и
"косвенные
доказательства". - Между прочим, у нас фотографии Заказа есть. Как раз в день
Дерби прямо на ипподроме снимали! Правда, на одной он там скачет, а на другой
-
только голова и рядом Серёжка...
- Уже кое-что! - Панама сам был не слишком в этом уверен, но не желал
упускать ни малейшего пустяка. - А такой нет, чтобы конь во весь рост? Просто
стоял, как в программках?
И он кивнул на объёмистую пачку печатной продукции, которой его не
преминули снабдить в оргкомитете.
- Такой... - задумалась Аня. - Такой нет.
- Погоди, - неожиданно воспрянул духом Сергей. - Он ведь нас всяко-разно
снимал... И без седла - точно помню! И наверняка во весь рост, зря, что ли,
всё
пятился, подальше отходил... А мне подарил только те, где я есть. - Сергей
вдруг
умолк и озадаченно посмотрел на Антона. - Правда, он тоже швед...
- Всюду шведы, - насторожился Панама. - У них что, заговор?.. И "он",
кстати, - это вообще кто?..
- Фотокорреспондент, - улыбнулся Сергей. - Из конного журнала. Как его...
Ульрикссон. Мужик первый сорт! С королевским конюшим меня познакомил... Тут,
на
этих соревнованиях. Надо у него поинтересоваться, может, фотку какую надо
найдёт...
- А соотечественнику не заложит? - недоверчиво спросил Панаморев. - Вдруг
они с ним знакомы...
- Конный мир тесный вообще-то, - нахмурился Серёжа.
- И шведов всего миллионов, кажется, восемь, - добавила Аня. - Небось все
знают друг друга!
- Значит, решено. - Антон отхлебнул кофе из чашечки. - Ты, Серёжа,
попробуешь раздобыть у фотографа снимок, причем хорошо бы не акцентировать наш
повышенный интерес. Мол, на память... Так классно снимаете, на доску почёта
повесим... Да что я тебе объясняю, сам лучше придумаешь. Ну, чтобы
правдоподобно
звучало, по-вашему, по-конному...
- А то! - Получив конкретное задание, Сергей опять рвался в бой. - Я
прямо
сегодня... Он наверняка тут, где-нибудь в зале...
- Вот и славненько. Времени-то у нас с гулькин нос: на всё про всё день
да
ещё чуть-чуть. Спешить надо... - Панама помешал ложечкой в чашке. - Только,
прямо вам скажу, пока шансов не густо. Я, конечно, всё следствие запущу с
космической скоростью... Завтра с утра должны подогнать материалы из Сайска и
Михайловской. Там тоже работают... - Он снова подумал о ночном звонке
прокурора,
бросившем его из Сайска в Санкт-Петербург, о громадной следственной машине,
как
по мановению волшебной палочки раскрутившей свои тяжёлые маховики... О
погибшем
пенсионере, ради которого не предпринималось и половины подобных усилий... И
проговорил с очень нехарактерной для себя откровенностью: - Надо же, целый
сыр-бор из-за какой-то лошади... Пусть хорошей, но всё-таки... На полстраны
страсти-мордасти устроили...
- Что значит - из-за какой-то? - неожиданно взвился Сергей. - Да вы
знаете
хоть, что это за конь?!! Ни черта вы не знаете!..
Панаме показалось, что парень готов был наброситься на него с кулаками. И
в
какое-то мгновение он был недалёк от истины. Но мгновение миновало. Сергей
покрылся жаркими пятнами и сказал только:
- Мы-то надеялись... Аня, пошли!
Взгляд девушки был не таким откровенно враждебным, но по выражению её
лица
Антон понял, что сморозил страшную ересь. Он перегнулся через стол и крепко
взял
Сергея за руку:
- Сядь! Остынь!.. На эмоциях далеко не уедешь!.. - Жокей руку выдернул,
но
всё-таки подчинился, и следователь продолжал: - Ты подумай лучше о том, что
дело
получается международное. Они там эмоций не понимают, им всё обоснуй... Вот ты
сам как, например, думаешь? Почему швед именно к вашему коню прицепился? Что,
других мало? Их ведь за рубеж пачками продают, я же справки навёл. Прямо
здесь,
в Питере, покупают. А его - почти через всю Россию тащили... Что он,
бриллиантовый?.. Из чистого золота?..
- Из чистого!.. - Серёжа в лицо Панаме старательно не смотрел, но тон
оставался ершистым. - У него кровь золотая!
И, неожиданно вскинув глаза, принялся зло и азартно пересказывать
Панамореву то, что сам недавно услышал от тренера Петра Ивановича. Рассказывал
горячо, сбивчиво, путано. Приводил множество кличек, которых Панама,
естественно, не запомнил - только то, что все как одна были замысловаты и
благозвучны.
Антон слушал молча. Потом вылил в рот изрядно остывший кофе и задумчиво
произнёс:
- Секретариат, говоришь?.. Семь миллионов долларов?.. "Лошадь столетия"?
Поня-атно... А ведь это, пожалуй, версия... И очень может быть, что реальная.
Слушай, Сергей, а можно как-нибудь у лошади происхождение подтвердить? Ну не
знаю... По крови там?.. По генам?
Серёжа задумался:
- Можно-то оно можно... Есть в Москве лаборатория иммуногенетики. Там
должны этим заниматься... Но, как я слышал, им нужна кровь отца, матери...
Только у Заказа матери нет - при родах погибла. А папенька - в Англии...
- Всё равно кровь "Сирокко" получить необходимо. Причём самым что ни есть
официальным путём. С протоколом забора, со свидетелями... Чтобы если уж
аргумент, так весомый! По Заказу у вас в заводе небось все данные есть? Так
вот,
коли они совпадут... Даже если коня, не дай Бог, уже увезут...
- То есть как увезут?..
До сих пор Сергей этой возможности даже и в мыслях не допускал. Как
угодно,
каким угодно способом, - но Заказ должен был остаться в России. Даже если для
этого...
- А вот так, Серёжа, и увезут. - Панама был откровенно безжалостен,
словно
врач, не боящийся огорошить пациента страшным диагнозом: сопли в сторону,
брат,
будем вместе бороться! - Времени у нас, повторяю, кот наплакал. А
доказательств... Ладно. "Ближе к телу"! Сейчас мы найдем директора
соревнований
и обговорим забор крови. Где он может быть?
- Если в оргкомитете нет,- включилась в разговор Аня, - значит, на
трибуне
сидит.
- Что ж, сперва в комитет, потом на трибуну...
В оргкомитете директора не оказалось. Расспросив у секретаря, где
конкретно
его можно найти, все трое направились в зал. Они как раз поднимались на
трибуну
рядом с судейской ложей, где по логике вещей следовало находиться Александру
Владимировичу, когда новое объявление комментатора буквально пригвоздило их к
месту:
- На старт приглашается Бенгт Йоханссон на Сирокко. Лошадь чистокровной
верховой породы, девяностого года рождения. Команда Швеции...
"Интересно", - подумал Панама. Аня закусила губы... А Сергей, теряя дар
речи, так и впился взглядом в ведущий на арену проход.
Шведа не было видно.
"Неужели я так ошибся...- билось в голове у Сергея. - Девяностого года...
Господи, неужели... Но тогда где же Заказ?!!"
Время шло. Бенгт Йоханссон не появлялся...
- С момента вызова до момента явки на старт всаднику даётся минута, -
шёпотом пояснила Аня Панаме. - Если в течение этого времени он не явится, его
исключают из соревнований...
- Понятно, - кивнул Антон Григорьевич... и, сделав для себя совершенно
правильный вывод, произнёс очень спокойно: - Ну что ж... подождём...
Сергей не думал уже вообще ни о чём - он просто смотрел. Вот сейчас в
проходе покажется гнедая голова... Распахнутся створки ворот, и высокая гнедая
лошадь, вышедшая на манеж, "нулём" отпрыгает весь маршрут. И ускачет под
аплодисменты... как положено опытному турнирному бойцу, да ещё в умелых
руках...
Швед-то прыгать мастер, это мы уже видели... Вот тебе и двести процентов! И
голова на отсечение!.. И главное - тогда где же Заказ? Всё-таки у цыган?..
В проходе, перед самым выходом на манеж, действительно возникла голова
гнедого коня...
Сергей вздрогнул и окаменел.
- Спортсмен исключается из соревнований из-за неявки на старт! -
прогремел
усиленный электроникой голос. - На старт приглашается...
Сергей понял, как чувствуют себя помилованные на эшафоте.
В манеж выехал всадник на гнедой лошади. Но - не швед.
- Вот вам и ещё одно доказательство, - тихо проговорил Панаморев.- Тоже,
правда, косвенное...
- А я было подумал - совсем крыша поехала... - Голос у Сергея дрожал. -
Неужели, думаю, всё ж таки обознался? Ан нет... Нет, не мог...
- Пока всё за нас. - Панама положил Серёжке на плечо руку. - Ну, двинули.
Дело делать надо.
Они подошли к судейской. Охранник, стоявший у входа, решительно преградил
им дорогу. Антон вытащил удостоверение. Бдительный страж изучил панаморевскую
"ксиву" внимательно и с уважением, но внутрь всё равно не пустил. Лишь
обернулся
и окликнул мужчину, с рацией в руках стоявшего у одного из столов:
- Александр Владимирович! Вас тут спрашивают! Директор встрепенулся,
вопросительно глянул на незнакомца и, заметив рядом с ним Аню, приветливо
улыбнулся, шагнув к выходу из судейской:
- Аннушка? Что-нибудь случилось? Проблемы?.. - Панама представился, и
лицо
директора стало сразу серьёзным: - Чем могу?..
Антон Григорьевич немедля взял быка за рога.
- У нас чрезвычайно серьёзное дело, так что прошу уделить нам несколько
минут. Желательно не здесь...
- Какого рода дело? - Директор напрягся, как усталый лис, вновь
заслышавший
вдали рога псовой охоты. Ему и так следовало быть в пяти местах одновременно,
а
тут ещё...
- Касающееся одной из лошадей. И действительно серьёзное, - подчеркнул
Панама.
- Друзья мои!..- Теперь на лице Александра Владимировича было форменное
страдание. - Через одного всадника у нас перепрыжка. Всего шесть человек. А
потом я целиком и полностью в вашем распоряжении... Понимаете? Пе-ре-прыжка...
Панама вопросительно покосился на Аню, и Аня кивнула. Смысл слова
"перепрыжка" оставался покрыт мраком неизвестности, но Антон Григорьевич понял
-
для конников это было нечто столь же важное, как для него самого -
вещественные
доказательства.
- Хорошо, - уступил он. - А где мы потом вас найдём?
- Приходите в оргкомитет. Я предупрежу секретаршу, она сразу вас в
кабинет
ко мне... Договорились?
Панама предполагал дожидаться директора либо в том же кафе, либо ещё
где-нибудь, где можно будет продолжить разговор с Серёжей и Аней, а то и
заново
пересмотреть лежавшие в портфеле бумаги... Но не судьба. Свихнутые конники
немедленно нашли рядом с судейской ложей свободные места на трибуне - и,
видимо
продолжая "знаменитое питерское гостеприимство", задались целью объяснить
дремучему невежде суть таинственной перепрыжки.
Неохотно устроившись на трибуне, Антон Григорьевич впервые как следует
присмотрелся к конкурному полю... и ощутил где-то глубоко внутри тот особенный
трепет, который испытываешь, встретившись с настоящим. Будь то картина
Рубенса,
или песни Высоцкого, или... вот эти устрашающие, по полтора метра, заборы - и
люди верхом на великолепных, одно другого краше, животных. Люди, сумевшие
превратить достаточно странное, с точки зрения современного технократа,
занятие
в искусство самого высокого толка...
Вот выехал на золотистом коне седовласый спортсмен. Судя по тому, как
публика его принимала, - всадник высочайшего класса и вероятный претендент на
победу. И в самом деле, первые несколько препятствий он взял совершенно
играючи.
Но Аня опытным глазом отследила нечто, для Панамы совершенно невидимое, и
предрекла:
- Ой, рискует-то как... не упал бы... У него Малинник недавно болел,
только-только восстановился...
Лучше бы она этого не говорила! Конь на манеже ни дать ни взять услышал
её
и немедленно вспомнил о своём нездоровье. Очередной прыжок... и в момент
приземления ноги у Малинника подломились. Невесомый клубок рыжих мышц, вдруг
ставший беспомощным и очень тяжёлым, в полном смысле слова грянулся оземь.
Человек в алом рединготе перелетел через голову лошади...
Антон сжался, словно от удара. Так, будто сам пролетел кувырком и
распластался в желтовато-буром песке... Он испытал величайшее облегчение,
когда
всадник и конь благополучно поднялись на ноги и стали отряхиваться.
Аня же отозвалась на падение именитого спортсмена загадочной фразой:
- Ох ты!.. Ну, Наташе теперь за двоих...
Панама хотел спросить, что она имела в виду, но сразу забыл. Золотого
Малинника сменил на поле иссиня-вороной жеребец под седлом спортсменаармейца...
Позже Антон Григорьевич сформулировал свои тогдашние чувства точно и
коротко: зов предков. Его предки были казаками, не мыслившими себе жизни без
стремени и седла. И вот теперь он, далёкий потомок, ни разу не прикасавшийся к
живому коню, сидел на трибуне в большом северном городе. И, забыв обо всём,
пытался решить, который конь ему нравится больше всего. Вороной? Серый в
яблоках? Белоногий рыжий Рейсфедр?..
То есть под конец перепрыжки Аня и Сергей казались Панаме гораздо менее
свихнутыми, чем поначалу. Или, может, их сумасшествие оказалось заразным?..
В оргкомитете секретарша без промедления отвела их в маленькую комнатку -
временный офис директора-распорядителя. Александр Владимирович был уже на
месте
и разговаривал с кем-то по телефону. Прикрыв трубку рукой, он кивнул на стулья
возле стены:
- Присаживайтесь. Я сейчас... - И оперативно, в несколько фраз, свернул
разговор. - Слушаю.
- Александр Владимирович, в Сайской городской прокуратуре возбуждено
уголовное дело по факту кражи лошади с ипподрома... - начал официальным тоном
Панаморев.
- А я тут при чём? - поднял брови директор. Нападение есть лучшая защита;
матёрого администратора этому не требовалось учить.
- Дело в том, что, по свидетельству очевидцев, в том числе и его
непосредственного жокея... - Антон кивнул на Серёжу.- Вы, между прочим,
знакомы?
Александр Владимирович нейтрально-вежливо улыбнулся:
- Весьма косвенно.
- Сергей Путятин, мастер-жокей международной категории.
- О-о, премного наслышан!.. - Улыбка директора стала искренней, он явно
был
рад, что не ошибся и вручил VIP-карточку тому, кому надо. - Очень рад
официальному знакомству!
- Так вот, - неумолимо продолжал Панаморев, - по утверждению очевидцев,
этот конь находится сейчас здесь. У вас во дворце. В команде шведов под
кличкой
"Сирокко"...
Судя по лицу Александра Владимировича, поверить в это ему было не легче,
чем в сообщение о внезапном захвате "Юбилейного" марсианами. Сергей
приготовился
яростно отстаивать свою правоту... и вспомнил, как сам точно так же не верил
меньше суток назад, когда Аня брякнула очевидную, с его точки зрения, дикость.
Директор даже аргументы привёл те же самые, что и он в том разговоре:
- Исключено! - Александр Владимирович поднял перед собой обе ладони,
словно
отгораживаясь от Панамы. - Вы, как мне кажется, не вполне понимаете, о чём
говорите. Лошади, которых привозят сюда, имеют международные ветпаспорта. С
цветными фотографиями. Плюс разные сертификаты, ветеринарные документы!
Наконец,
сразу после мандатной комиссии они проходят выводку, где всё сверяется... Нет,
нет! - Директор даже рассмеялся.- Полный абсурд!
- И тем не менее, - голос Антона Григорьевича остался спокойным и
скучноватым, и Аня поняла, что он имел в виду, говоря об эмоциях, на которых
далеко не уедешь, - тем не менее, - продолжал Панама, - есть факты,
позволяющие
предположить, что дело обстоит именно так.
Люди, облечённые полномочиями следователей-важняков, редко отправляются в
дальние командировки просто затем, чтобы отмочить дурацкую шуточку и уехать
обратно. Директор перестал смеяться и заподозрил, что по крыше "Юбилейного"
действительно разгуливали марсиане. Он положил руки на стол:
- Какие факты?
- Простите за избитую фразу, но я не имею права их разглашать. Тайна
следствия. Просто подумайте, послали бы меня за тыщу верст киселя хлебать без
веских причин?
- Ну, не знаю...- Директор потёр рукой лоб.- В наше время всяко бывает...
Панама был всё так же бесстрастен:
- Если возникают какие-либо сомнения относительно моих полномочий,
свяжитесь с областной прокуратурой. Там вам подтвердят, что я не самозванец. А
в
горпрокуратуре Санкт-Петербурга лежит факс, где написано, что я - начальник
следственной бригады, следователь по особо важным делам. Позвоните прямо
сейчас,
чтобы легче было разговаривать. Прошу. Телефон перед вами...
Александр Владимирович закачался на стуле.
- Ну... зачем уж так... Я вас понимаю. Но и вы поймите меня... Я за эти
соревнования отвечаю. Вы представляете, какой разразится скандал?.. Это
крупные
международные!.. Петербург только-только рейтинг начинает набирать как
европейская конноспортивная... Устроим скандал - и кто к нам после этого
поедет?
Да никаким калачом...
- Понимаю. Очень хорошо понимаю. - Панаморев пристально смотрел на
директора. - Мне тут, - он впервые позволил себе слегка улыбнуться, - господа
конники уже кое-что объяснили. Так что давайте без конфронтации. Лучше вместе
подумаем, как бы и соревнованиям вашим репутацию не испортить, и следственные
мероприятия должным образом произвести...
Директор-распорядитель ответил важняку столь же пристальным взглядом.
"Остановить следствие я не имею права, - вот что на самом деле сказал ему
Панаморев. - И вам, милейший Александр Владимирович, не позволю..."
- Хорошо. Чего вы хотите?
- Нужно подтвердить или опровергнуть факт наличия у шведов чужой лошади.
Для этого - первое: никто не должен знать о наших подозрениях. Повторяю -
никто!
Второе: необходима кровь лошади по кличке "Сирокко". Для генетической
экспертизы.
- Так он же сегодня не выступал, - удивился директор.
- Вот именно. А как вы думаете, почему?
Александр Владимирович забарабанил пальцами по пачке "Мальборо", лежавшей
перед ним на столе.
- Понятно...
- Имейте в виду, эта кровь нам нужна совершенно официально. Взятие должно
быть произведено с согласия владельца. И оформлено протоколом за подписями
самого шведа и свидетелей... Надеюсь, Александр Владимирович, вам вполне по
силам это организовать. Чтобы без международных скандалов...
- Да... - Директор потянулся за сигаретой. - Задали вы мне задачку...
Курите, прошу...
Пододвинул гостям пачку и пепельницу и крепко задумался...
Конь шёл и шёл...
Середина лесной дороги заросла тонкой реденькой травкой, но в колеях
лежал
плотно сбитый песок, и копыта оставляли на нём чёткую вереницу следов. Ночью
будет дождь. Он смоет следы.
Паффи плёлся вперёд, вяло перебирая ногами и низко опустив сухую, точёную
голову, словно уставшую держаться на некогда гордой шее.
Куда он шёл? А Бог знает... Ему было всё равно. Люди его не искали. Люди
не
хотели любить его, не хотели помочь. Но дорога оставалась местом, где их
присутствие всё-таки ощущалось. И к тому ж
...Закладка в соц.сетях
