Жанр: Боевик
Тамара Астафьева 1. Пленница
...беззаботный голос Олега. Он
подходит ко мне и по-простецки прижимается сзади, правая ладонь, которая еще минуту назад
сжимала волыну, несущую смерть, ложится мне на грудь, это вызывает у меня легкое
возбуждение. - Ф-у-у!!! Ну и затрахался же я за сегодня с вами, девчонки!
- Еще и не трахал, - доносится до меня насмешливый голос Дианы. - Впрочем, если
желаешь снять напряжение, только скажи.
- Да я бы с большим удовольствием! - смеется Олег. - Но только нет времени.
- Так мы по-быстрому.
- По-быстрому тоже нет времени, - уже совершенно серьезно произносит Олег и, к
моему великому разочарованию, выпускает меня из объятий. - Мы в цейтноте, красавицы.
Так, - распоряжается он, - Дина-Ди, останешься здесь. Поглядывай в мониторы. Пес его
знает, случится какой маракеш на последних минутах. Будет обидно. Лариса - со мной. Мы
аллюром, за десять минут. Потом отправитесь на свободу. - Он кивает мне, чтобы следовала
за ним, и устремляется к лестнице.
На втором этаже по длинному узкому коридору Олег уверенно направляется к одной из
дверей, достает связку ключей, которую еще в предбаннике нашел в одежде Юрия Ивановича,
безошибочно выделяет на связке нужную выдру. Но прежде чем прикоснуться к замку, он
надевает перчатки, настолько тоненькие, что, если сжать их в комок, этот комок окажется не
больше грецкого ореха.
Мы входим в комнату с эркером, скудно обставленную кривобокими модернистскими
стеллажами ядовито-фиолетовых тонов. Даже монитор компьютера здесь фиолетового цвета.
Просторный рабочий стол завален бумагами и разнообразным хламом. На полу огромный
черный ковер с изображением распятого Иисуса Христа - настолько яркое и реалистичное, что
это первое, что сразу бросается в глаза, стоит мне переступить порог комнаты.
"На то и рассчитано", - думаю я, с интересом разглядывая Христа. У него нет
привычной глазу повязки на чреслах, а гениталии вытканы с вызывающей тщательностью. Ко
всему прочему, у Иисуса эрекция.
- Покойный Юрий Иванович был с прибабахом, - поясняет Олег, проследив за моим
взглядом. - Это его кабинет. - Он подходит к стене, свободной от фиолетовых стеллажей,
зато украшенной несколькими авангардистскими картинами.
Когда перед моим взором предстает маленькая никелированная дверца, я воспринимаю
это как само собой разумеющееся. Окажись за картиной голая стенка, вот тогда бы я удивилась.
- Олег.
- Да? - звенит он ключами.
- Можно я задам один дурацкий вопрос?
- У этого самоуверенного дурака простой несгораемый шкаф, - презрительно хмыкает
Олег. - Здесь нет даже кодового замка... Что ты хотела спросить?
- Весь вечер меня не оставляет ощущение, что мы здесь, в этом доме, шпилим какой-то
дешевый боевичок. Там, где все можно сделать до элементарного просто, идем кружными
путями, усложняем все в тысячи раз.
- Ты уже задавала мне этот вопрос, - спокойно замечает Олег, продолжая звенеть
связкой ключей. - Помнишь, насчет того, что тех пятерых в бане было проще перестрелять из
вольты? А помнишь, что тогда я сказал насчет декораций?
- Помню. Но когда я наблюдала за тем, как ты прячешься за колоннами, чтобы
незаметно подкрасться к стояку со спины, у меня создалось впечатление, что это мальчишки
играют в спецназ. Не проще ли было попросту встретить его во дворе и расстрелять в упор, как
тех двоих у предбанника? Или дождаться, когда он войдет в дом?
- Хм... - Мне кажется, что Олег немного смущен. - Даже не знаю, сможешь ли ты
понять меня, но попробую объяснить. У нас есть еще минут пять, так что, надеюсь, успею. И
начну вот с чего. Так же, как ты с одной стороны Лариса, а с другой - Герда, так же и я. С
одной стороны Олег, а с другой... Ну, у меня погоняло не столь звучное, каку тебя. "Гепатит".
Может быть, слышала?
- Да, - ошарашенно замираю я. - На зоне про тебя рассказывали не раз.
- Так вот, милая девочка. Сразу предупреждаю: тому, что рассказывали, не верь. Ни
единому слову. Это все лабуда. По зонам и крыткам развелось чересчур много сказочников.
Хотя в каждой сказке есть доля правды. Слышала байку о том, что кенты порой добавляют к
моему погонялу еще одну букву?
- "Гепатит "С""? - с трудом выдавливаю я, не в силах поверить тому, что так свободно
общаюсь с легендарным парашютистом, маравихером, киллером - этаким Робин Гудом
российской глубинки. И он, секретный до мозга костей, осторожный - осторожнее не
бывает, - вдруг так буднично обзывает себя перед самой обычной девчонкой, которую увидел
впервые каких-то пять часов назад. Не верю!!! И сиплым голосом произношу: - "Ласковая
смерть" .
- Да. Меня так дразнят потому, что я, если и убиваю, то стараюсь, чтобы человек не
испытал ни капли мучений. Обратила внимание, те пятеро в бане откинулись, даже не заметив,
что им кирдык. Владимир с напарником ничего не успели понять, как уже оба валялись поперек
коридора. Те парни в дежурке просто крепко заснули, а только потом умерли.
Олегу наконец удается разобраться с замками. Он настежь распахивает довольно
массивную - толщиной в полторы моих ладони - дверцу шнифера и с азартом запускает во
внутренности сейфа обе руки. Что он там ищет, что тасует, что сортирует, видеть я не могу -
шнифер от меня закрывает спина Олега.
- Того малахольного, которого ты отправила за выпивоном, - продолжает рассказывать
он, - я положил сзади в затылок, так что он тоже ничего не сообразил. Он меня даже не видел.
То же самое и с последним. Впрочем, если тебе так больше нравится, можешь считать, что
напоследок я с ним чуть-чуть поигрался. Как кошка с придушенной мышью. Признаться, меня
порой тянет на какие-нибудь дешевые понты. Держи, - Олег разворачивается и протягивает
мне ZIP-дискету.
- Что это?
- Зип, - улыбается мне Олег.
- Я вижу, что зип. Емкостью в сто пятьдесят мегабайт. Но я имею в виду, что на нем?
- Для того, кто сумеет кракнуть защиту, на нем миллионы. Береги его как зеницу ока.
- И что мне с ним делать ? - На зипе наклеен стандартный ярлык с лейблом TDK, но без
единой записи. "Как же он сумел определить, что это именно то, что ему нужно? - думаю я. -
Только потому, что зип был спрятан в сейфе?" - Ты не ответил, что мне с ним делать?
- Скоро его у тебя заберут. Отдашь без возражений. - Олег снимает с пояса сотовый
телефон, набирает номер, бросает в трубку: "Все хорошо. Через десять минут они выйдут... Да,
дискета у Герды... Хорошо, вольту ей сейчас передам. Подъезжайте" и отключается.
Он разговаривает меньше минуты, при этом, опять запустив одну руку в шнифер, что-то
еще выуживая оттуда. Я же пока отхожу к похожему на огромную свалку всевозможных
хозяйских бебех столу и с интересом изучаю содержимое этой свалки, постоянно помня о том,
что ничего нельзя мацать руками.
- Лариса, - отвлекает меня от этого занятия голос Олега. - Порой ты бываешь какая-то
заторможенная. Тебе надо обязательно отдохнуть. На вот, возьми. Здесь двадцать кусков. Это
вам с Диной на первое время. Подъемные, так сказать.
- Спасибо, - только и способна промямлить я, растерянная от столь царского подарка.
И, понимая, что надо бы к этому куцему "спасибо" добавить еще что-нибудь, ляпаю совсем
невпопад: - Олег, у меня впечатление, что ты ориентируешься в этом доме не хуже хозяина.
- Я хорошо подготовился, - пожимает плечами он. - Я всегда хорошо готовлюсь к
тому, на что подписался. - И резко кивает на выход: - А теперь отправляйтесь. Калитка
открыта. За калиткой вас уже ждут.
- А ты? - Как же мне хочется, чтобы Олег сейчас подошел ко мне, крепко обнял, еще
крепче поцеловал! Я отдалась бы ему прямо на этом ковре, прямо на распятом Иисусе с
вздернутым членом! - А как же ты... милый?
- А я остаюсь, - улыбается Олег. - Как ты считаешь, что же получится, если среди
всего этого мамаева побоища легаши завтра не обнаружат меня? Им сразу же станет ясно: эту
кашу заварил я. И меня объявят в федеральный розыск. А я этого не хочу.
- И какой же выход?
- Сейчас отправлюсь в предбанник, разденусь, устроюсь поудобнее на диване и напьюсь
бренди с клофелином. И в результате: ни черта не знаю, ни хрена не помню. Самого обнесли
эти мерзавки, Лариска с Дианой. Хорошо, что хоть не замочили, как всех остальных. Наверное,
в спешке обо мне просто забыли.
- Ловко придумано, - замечаю я.
- Вздор! - фыркает Олег. - На этом не провести и деревенского участкового. Но те,
кто будет расхлебывать сегодняшнее дерьмо, сожрут все, что им подадут, было бы это немного
похоже на правду, да приложились бы к этому зелененькие бумажки.
- Так ты сейчас в баню?
- Не сразу. Надо сделать здесь кое-какую приборку. И отмыть руки от порохового
налета. К тому же мне еще предстоит разобраться с твоей подменой.
- Какой подменой? - не понимаю я.
- Скоро увидишь. Иди, малышка. Тебя уже ждут.
- Погоди! - Я просто молю: - Еще минуту! Последний вопрос!
- Я, кажется, знаю, о чем ты хочешь спросить. - Олег вдруг подходит ко мне, кладет
ладони на мою обнаженную талию, легким движением привлекает меня к себе. У меня
моментально перехватывает дыхание. Я утыкаюсь лицом ему в шею, с наслаждением втягиваю
в себя легкий запах его дорогого парфюма, жадно приникаю к его покрывшейся за ночь
щетиной щеке. У меня темнеет в глазах. И словно откуда-то из другого мира до меня доносится
голос: - Ты беспокоишься, почему так легко открылся перед тобой, кто я такой, и не будет ли
у тебя из-за этого неприятностей. Так вот, открылся я потому, что те, кто заказал достать тебя с
зоны, все равно уже сегодня расскажут, с кем ты работала в связке. У них языки как помело.
Кстати, в отличие от тебя. Поверь, уж о Богдановой Ларисе Васильевне, Герде, я навел рамсы
по полной программе... Повторяю: что касается меня, ни о чем не беспокойся.
- Олег...
- Что, малышка?
- А ведь ты не угадал. Я хотела спросить совсем не об этом.
- Интересно? О чем же тогда? Подожди-ка... Дай все-таки отгадаю... - Он прижимает
меня к себе еще крепче, и я чувствую, как неумолимо на меня надвигается оргазм. Сейчас
застону! - Ты хочешь узнать, кто заказчики всего этого предприятия?
- Нет, - с огромным трудом выговариваю я. - Я их знаю. Я знаю, кому и зачем я
понадобилась на воле.
- В натуре?!! - Олег отстраняется от меня, даже и не пытается скрыть, насколько он
поражен. - Впрочем, чему я удивляюсь? Ведь это же Герда! Как же Герда могла всего не
прощупать, прежде чем вписываться в такую историю! Сдаюсь, крошка. Я так и не угадал. Так
о чем ты хотела спросить?
- Всего-навсего о том, как тебя разыскать, когда у меня все наладится? Если это,
конечно, возможно.
- Для тебя да, - совершенно серьезно отвечает Олег. - Запоминай номер. - Он
медленно и отчетливо диктует семь цифр. - Это московский сотовый. На нем мой диспетчер.
Назови себя и сообщи, куда тебе перезвонить. И после этого не отключай телефон.
- Трахались, что ли? - климаксует Диана, когда мы с довольными вывесками
объявляемся в дежурке. - И это-то ваши десять минут!
Она права: мы пропадали почти полчаса.
- Прости, Дина-Ди, - извиняется Олег, обняв Диану за плечико. - И прощай. Даст бог,
еще свидимся.
Он берет брошенный прямо на загаженный стол "Сикемп", тщательно протирает его
полой рубашки и протягивает пистолет мне.
- Держи, малышка. И, когда будешь его отдавать, тоже не забудь убрать с него свои
пальчики. - Олег опять крепко обнимает меня, с той лишь несущественной разницей, что на
этот раз кладет ладони мне не на талию, а на ягодицы. - До свидания, Лариса. До встречи. -
И, прижавшись губами к моему уху, заговорщицки добавляет: - Маленькая засранка. Я ведь
как знал, что от этого ты не удержишься. Только смотри, не наживи себе этой аферой больших
геморроев. Впрочем, кто не рискует, тот не выигрывает. А если станет туго, звони. - Он резко
отстраняет меня от себя. - Всё, девочки. Спасибо за веселую вечеринку. Калитка открыта.
Больше он не произносит ни слова. Просто стоит на крыльце с четырьмя колоннами и
смотрит нам вслед, пока мы не выходим за калитку на улицу.
Но нам уже не до него. Совершенно не до него! Потому что неумолимо приближается
момент, когда нас должны встретить. У меня остается совсем децл времени, а мне еще многое
надо успеть сказать Дине-Ди чрезвычайно важное!!! Иначе все может сложиться для нас очень
дерьмово.
Особенно для Дианы!!!
Тамара. 1995 г. Январь
Стараясь не скрипнуть ступенькой, она поднялась из подвала по деревянной лестнице с
вычурными балясинами и обвела настороженным взглядом темную прихожую. Замерла,
прислушиваясь. В доме стояла гробовая тишина.
"А что, если все разговоры об охранниках блеф? Никаких охранников в этом доме и
отродясь не бывало? Или они все распущены на рождественские каникулы? Было бы здорово.
Тогда бы уже можно было считать, что я на свободе. Но только всегда следует надеяться на
лучшее, а предполагать худшее - то, что здесь полным-полно и собак, и ловушек, и
головорезов-секьюрити. Сидят в какой-нибудь комнате, заставленной мониторами. И стоит
только мне направиться к двери, как дюжий охранник, зафиксировав подозрительное движение
на экране, насторожится, снимет с предохранителя пистолет, свистнет огромной немецкой
овчарке и отправится мне на перехват. И чего, дура такая, раньше, когда выходила гулять, не
позаботилась о том, чтобы пошарить взглядом - а есть ли здесь эти камеры слежения?
Тамара наконец набралась решимости и крадущейся поступью стремительно пересекла
прихожую. Входная дверь оказалась заперта изнутри не на ключ, а на обычную щеколду,
которая не издала ни единого звука, когда девушка отодвигала ее в сторону.
"Такое впечатление, будто здесь все специально подготовили к моему побегу, -
недовольно поморщилась Тамара. - Никаких охранников, никаких неприятных сюрпризов. -
Она распахнула дверь и шагнула на тщательно очищенное от снега крыльцо. - Вот и
пожалуйста. Сюрприз номер один".
Планируя побег, она размышляла только о том, как вырубить Монучара и по возможности
незаметно преодолеть путь от подвала до ограды, как перебраться через эту ограду. Но ни разу
Тамаре и в голову не пришло, что на улице январь и, вполне возможно, трескучий мороз.
Мороз и был. Как по заказу! Градусов под тридцать. Чтобы это почувствовать, не
потребовалось долго стоять на крыльце, хватило нескольких секунд. Ее, одетую в легкий
спортивный костюмчик и летние кроссовки, насквозь пробрал ледяной холод.
"О, дьявол! - поежилась Тамара. - Да пока я достигну ограды и переберусь через нее,
уже успею заработать пневмонию. А ведь я даже не представляю, где находится этот дом. Если
в городской черте - тогда хотя бы остается надежда добраться живой до какого-нибудь
тепленького местечка или остановить машину. А если за оградой с одной стороны дремучий
лес, а с другой - бескрайние заснеженные поля? Так что, в этих полях и подыхать от
гипотермии? Ну уж нет! - Тамара вернулась в дом, прикрыла за собой дверь, аккуратно
задвинула щеколду. - Хочешь, не хочешь, а придется одеться. Было бы только во что!"
Возвращаться в свою комнату не имело смысла - всё равно там нет ни одной теплой
вещицы. О ее гардеробе на зиму проклятый грузин так и не позаботился.
Ничего не оставалось, как подняться на второй этаж и пытаться найти там какие-нибудь
хозяйские шмотки. Как ни странно, но в прихожей не было ни привычной вешалки, ни шкафа
для верхней одежды. Скорее всего, Монучар и его гости раздевались в какой-нибудь комнате
наверху. Вот только, где эта комната и существует ли она вообще, Тамара не знала.
Она осторожно поднялась на второй этаж, отметила, что здесь не так темно, как в
прихожей - оставлены включенными несколько тусклых бра, - пересекла знакомую летнюю
гостиную, скользнула в приоткрытую дверь и оказалась в той части дома, где за два с
половиной года ей побывать так и не довелось.
Широкий коридор, уютно обставленный мягкой мебелью, напоминал еще одну гостиную
- только без окон, зато с несколькими застекленными дверями. Тамара решительно дернула на
себя первую из них. Дверь оказалась заперта. Вторая - тоже.
"Проклятье! Неужели придется возвращаться в подвал за ключами?!! И почему не забрала
их у Монучара сразу?!!"
Но третья дверь легко подалась, и Тамара шагнула в темную комнату.
"Не видно ни зги! Ничего не поделаешь, придется, включать свет". Она провела ладонью
по стене слева от двери, нащупала большую кнопку выключателя и провозилась с ним кучу
времени, пока не сообразила, что эту "кнопку" надо вовсе не нажимать, а крутить и этим
регулировать яркость незатейливой люстры с тремя круглыми матовыми плафонами.
Тамара установила яркость на минимум, да и то ненадолго - всего на несколько секунд,
которых ей хватило, чтобы обвести взглядом небольшую, но богато обставленную комнату и
понять, что угодила в кабинет и чего-нибудь из одежды здесь ловить нечего. Она выключила
свет, прикрыла дверь и затаила дыхание, прислушиваясь - в доме по-прежнему никаких
признаков жизни. Хорошо. А найти бы поскорее какие-нибудь теплые тряпки - так было бы
еще лучше!
Следующая дверь привела ее туда, куда надо - в просторную спальню с широченной
кроватью посередине, огромным телевизором, установленным в одном углу, и красивым трюмо
- в другом. А еще с двумя дверями, одна из которых вела в ванную, а другая - в гардеробную
комнату.
Через минуту, стоя в набитом всевозможной одеждой "шкафу", она с радостным
возбуждением отбирала из стопки аккуратно сложенных свитеров тот, что потолще. Сорвала с
вешалки "аляску" с большим капюшоном. Довольно хмыкнула, наткнувшись в одном из
ящичков на теплые рейтузы и шерстяные носки. Из нескольких пар зимних сапог отобрала те,
что показались поменьше размером. Отложив в сторонку отобранные вещи, обвела комнатку
взглядом - что еще взять? К сожалению, почему-то не нашла ни единой пары перчаток. Но это
всё мелочи. Вместо перчаток вполне сойдут и носки.
Тамара сгребла в охапку свои трофеи, толкнула плечом дверь, шагнула обратно в
спальню.
И замерла, уткнувшись взглядом в невысокого худощавого мужика, спокойно
поджидавшего ее возле кровати, на которую девушка собиралась свалить отобранное тряпье
прежде чем начать одеваться. Но с этим явно приходилось повременить.
- А теперь отнеси все обратно, - чуть глуховатым голосом попросил мужчина и
выразительно стукнул длинной резиновой дубинкой по раскрытой ладони.
Кроме дубинки у него были маленькие бесцветные глазки и обширная лысина.
Малиновый двубортный пиджак и аккуратные черные брючки. Недобрая ядовитая улыбочка на
тонких губах. Только взглянув на этого монстра, услышав от него всего одну фразу, Тамара уже
поняла, что в поединке с ним не выстоит и десяти секунд. Но спускать флаг, не приняв боя, она
была не намерена.
Все равно подыхать, так уж лучше поскорее. К тому же перед гибелью проведу поединок
с достойным противником.
- Если я сейчас отнесу все обратно и не оденусь, - постаралась как можно беспечнее
улыбнуться Тамара и, освобождаясь от ненужного груза, свалила все трофейные тряпки себе
под ноги, - то замерзну. На улице Арктика.
- Ни на какую улицу ты не пойдешь. Я сейчас отведу тебя вниз. Между прочим, там до
сих пор валяется без сознания твой повелитель, которому ты крепко стряхнула мозги.
Присоединишься к нему.
"С "повелителем" я уже два с лишним года. "Внизу". Пора сделать хоть короткую
передышку и погулять на поверхности. А ты, мужичок, путаешь все мои планы". Тамара
сделала осторожный шаг в направлении своего противника, продолжавшего безучастно
похлопывать дубинкой по ладони левой руки, и постаралась рассчитать траекторию
неожиданного броска, при котором удастся вырубить монстра с первого же удара. В том, что на
вторую попытку можно и не рассчитывать, она даже не сомневалась. Впрочем, так же, как не
сомневалась и в том, что и первая обречена на полнейший провал. Ввязываться в этот, заведомо
обреченный на поражение, поединок ой как не хотелось! Но что поделать, если тебе не
предоставлено выбора? "Только вперед! Тем более, что дежурными фразами мы уже
обменялись, с полминуты поглазели друг на друга - формальности соблюдены. К тому же
начинать первой, пожалуй, и выгоднее. Как-никак, а неожиданность нападения - половина
победы. Хотя, какая уж там неожиданность!"
Резким скачком Тамара сократила расстояние с противником до пары шагов и,
сымитировав начало атаки "усира-гири", в прыжке с разворота попыталась провести
сложнейший "ура-маваши-гири". Не попасться на обманный маневр и сблокировать этот удар
способен лишь человек, знакомый с боевыми искусствами не только по гонконгским боевикам.
Невысокий и щуплый "двубортный пиджак" не попался... сблокировал... Притом очень
жестко, использовав для этого свою дубинку. Ощущение, словно кто-то с размаха влепил
тяжелой подошвой ботинка точнехонько в голень. Тамара аж взвизгнула от боли. И тут же
почувствовала, как некая мощная сила приподняла ее и с размаху обрушила на серый ковролин,
которым был покрыт пол в спальне. Падение и дикая боль в ноге оглушили Тамару. Но она,
действуя уже чисто автоматически, сумела найти в себе силы, чтобы откатиться в сторону. И
попыталась провести прием "хвост дракона", - резко присев и опершись руками, прочертить
правой ногой широкий полукруг у самого пола, подсечь мужика под колени, опрокинуть его.
Это оказалось последним, что она смогла сделать в тот вечер.
Потому что уже через мгновение на спину девушки обрушился удар резиновой дубинки.
И еще один. И еще... Как когда-то давным-давно в стычке с дядькой Игнатом, жуткая боль
пронзила все ее тело.
После третьего удара она потеряла сознание.
Сперва пришла боль - дикая боль, сковавшая буквально каждую клеточку тела. Потом
вернулось сознание. Потом Тамара сумела открыть глаза и нашла в себе силы повернуть голову
и обвести взглядом полутемное помещение, в котором она оказалась. И лишь после этого
начала вспоминать.
Сначала о том, как когда-то давным-давно до полусмерти избитая дядькой Игнатом, она
точно так же пришла в себя в этой маленькой комнатушке.
Шагов пять в длину, шага три в ширину. Из меблировки только узкая панцирная кровать,
"больничная" тумбочка и обычный кухонный табурет. Дверь обита железом, зато в ней нет
ни глазка, ни окошечка. В углу около двери параша. На тумбочке алюминиевая кружка.
Освещает камеру единственная тусклая лампочка, надежно прикрытая полукруглым
плафоном из металлической сетки.
"Время повернуло вспять, и меня, как девочку Элли в страну Оз, каким-то чудовищным
ураганом занесло на два с половиной года назад. Сейчас обитая железом дверь распахнется, и в
комнатушку войдет Монучар... ...Нет, не войдет. Потому что накануне я ударом ноги
стряхнула ему мозги."
Перед тем, как чуть-чуть приподняться и дотянуться до алюминиевой кружки, пришлось
долго набираться решимости в предвкушении ослепительной вспышки боли. И эта вспышка не
заставила себя ждать! Тамара застонала и лишь каким-то чудом сумела остаться в сознании. И
даже отметить, что в кружке на этот раз не апельсиновый сок, а обычная вода.
"Больше не будет заботливого аксакала с пластиковой бутылочкой лимонада, - подумала
она, поставив кружку на место и облегченно откидываясь на тоненькую подушку. - За мной
теперь станут "ухаживать" его андроиды, с одним из которых мне уже довелось познакомиться.
Не будет больше тренажера "Айкон", джакузи с розовой пеной и компьютера. Не будет даже
надежды на то, что когда-нибудь заключение в подвале подойдет к концу, и я получу свободу.
Впереди меня ждет только смерть! И эта келья (шагов пять в длину, шага три в ширину)
теперь уже вовсе не келья, а камера смертников. Вот только когда должен быть приведен в
исполнение приговор?
Почему меня не прикончили сразу? Наверное, ждут, когда немного очухается хозяин,
проведет со мной душеспасительную беседу о том, какая я неблагодарная сволочь, и
исповедует перед смертью. Впрочем, он неверующий, а я некрещеная".
Тамара слезла с кровати и, скрипя зубами от боли, доползла до параши. Это отняло у нее
остатки сил, и если их еще хватило на то, чтобы необходимое время продержаться над
эмалированным ведром и кое-как вернуться к кровати, то залезть на нее Тамара уже не смогла.
Так и свернулась калачиком на жестком холодном полу. И вновь потеряла сознание.
Прежде чем она обрела более или менее человеческий вид, прежде чем боль при
малейшем движении перестала сжимать в адских тисках все ее тело, прежде чем сплошной
синяк, который представляла ее спина, сперва пожелтел, а потом сошел вообще, минуло две
недели. Все это время Тамара провела на узкой кровати, снедаемая навязчивыми мыслями о
суициде. Отвлекалась она лишь на то, чтобы кое-как доползти до параши или, не чувствуя
вкуса, заставить себя хлебнуть несколько ложек какой-то тюремной баланды. Жратву и кружку
с водой приносили раз в сутки поочередно двое охранников - похожие друг на друга, как
близнецы-братья, узколобые питекантропы с внушительной мышечной массой. Выдавить из
любого из них хоть одно членораздельное слово казалось немыслимым делом. Да, впрочем,
Тамара и не стремилась к общению с ними. Только однажды, уже на исходе второй недели, она
прошептала:
- Какое сегодня число?
- Шестнадцатое, - не стал делать секрета из этого цирик.
- А что теперь будет со мной? - решила продолжить столь удачно завязавшуюся беседу
Тамара.
- Скоро увидишь. - Двухметровый гигант звякнул крышкой параши и внимательно
проинспектировал ее содержимое. Похоже, ему это занятие было куда более по душе, нежели
болтовня с какой-то там девкой. - Уже очень скоро, - многозначительно добавил он и
отправился выносить эмалированное ведро.
А Тамара подумала: "Чем скорее, тем лучше. - И, отвернувшись к стене, попыталась
уснуть. - Эх, сейчас бы мне то снотворное, которое когда-то выдавал Монучар. Но к чему
мечтать о неосуществимом. Лучше подумать о чем-то приятном. Например, о том, что моим
мучениям в ближайшее время наступит конец - меня либо все-таки укокошат, либо я найду
способ, как это сделать сама".
Время, проведенное в "камере смертников", Тамара теперь отмеряла посещениями
охранников - по одному в сутки. По-прежнему получала кружку воды, четверть буханки
черствого хлеба и миску безвкусной ба
...Закладка в соц.сетях
