Жанр: Боевик
Тамара Астафьева 1. Пленница
... а для себя переливала в графин из пакетика сок. Доставала из холодильника ведерко со
льдом и корзиночку с фруктами. И, придерживая узкий подол платья от Пьера Кардена,
скромно пристраивалась на уголке своего кресла. Плотно сдвинув коленки, обтянутые чулками.
Все! Эффектные стрип-шоу с тренажером вместо пилонаи показательные выступления по
боевому у-шу исчерпали себя!
...Когда, выдержав генацвале на голодном пайке две недели, Тамара все же легла с ним в
постель, он, прежде чем прикоснуться к ней, прошептал:
- Помнишь, когда ты только еще у меня появилась, я напророчил тебе, что ты станешь
или знаменитой писательницей, или актрисой, или самой отъявленной бестией в мире?
- Помню.
- Не знаю, как насчет писательницы или актрисы, но в третьем ты явно преуспеваешь.
Генацвале стал просто душкой. Он вдруг обнаружил, что о Тамаре можно не только
заботиться и выполнять ее скромные просьбы, за ней, оказывается, еще можно ухаживать. Было
всё... За исключением разговора о Тамарином будущем. Монучар упорно обходил этот вопрос
стороной. Тамара же терпеливо ждала, когда генацвале наконец первым коснется этой темы.
Но прошел месяц... еще один месяц... миновала зима, наступила весна.
Тамара заканчивала программу десятого класса.
Монучар молчал.
В середине апреля она торжественно объявила:
- Все, со средним образованием вроде покончено! Остается лишь сдать экзамены!
И при этом подумала:
"Вот теперь, дорогой, уже никак не отвертишься. Готовься выпускать птичку на волю,
птичке надо продолжать образование. Пора обсудить вопрос: где продолжать? Где жить? И как
жить? С какими документами? Под какой фамилией - вымышленной или своей? И не пора ли
уже вплотную заняться Светланой Петровной и дядькой Игнатом?"
По ее просьбе Моча несколько раз аккуратно наводил справки о житье-бытье этой
парочки, которая, провернув свое черное дело, против всех ожиданий не распалась, а
продолжала обитать в квартире на Красноселке. При этом судьба дядюшке и
домоправительнице явно благоволила. Первый, как сообщал Монучар, уже два года как не
берет в рот спиртного, зарегистрировал фирму, купил грузовик, нанял продавцов и довольно
успешно торгует по всему Пушкину яйцами и "ножками Буша". Светлана Петровна, взяв старт
с должности рядовой инспектрисы РОНО, умудрилась стремительно вскарабкаться по
служебной лестнице, достичь ее верхних ступенек и теперь занимает весьма тепленькое
местечко в районной администрации.
"А не пора ли свергнуть этих уродов с вершин, на которые они взгромоздились, и
посмотреть, с каким грохотом они покатятся вниз? - подумала Тамара, выслушав отчет
Монучара. - Пора! - решила она. - Я уже набралась достаточно сил, чтобы устроить им
преисподнюю. Мне для этого не хватает только свободы. И когда же проклятый грузин наконец
соизволит завести разговор о моей дальнейшей судьбе?!!"
- Я тебе помогу сдать выпускные экзамены, - вместо этого предложил он. - Вернее,
попробую их принять.
Тамара не сдержалась и откровенно расхохоталась:
- Не сомневаюсь, что при этом раскладе я окажусь или круглой отличницей, или получу
одни неуды.
Но Монучар, к ее удивлению, отнесся к обязанности экзаменатора с полной
ответственностью, и уже через три дня Тамара получила на выбор три темы и засела за
выпускное сочинение по "Преступлению и наказанию" Ф. Достоевского. И получила за него
две четверки. Потом заработала трояк по литературе за то, что не знала ни одного
стихотворения Блока. И пятерку по физике.
Все остальное она сдала на пятерки.
- Несмотря на две тройки... - подвел итог Монучар девятого мая, приняв последний
экзамен, - будем считать, что со школьной программой ты справилась. Поздравляю! Что тебе
подарить?
- Определенность.
- Че-го?!! - непонимающе раззявился грузин.
- Определенность. Я хочу точно знать, какая судьба мне уготована. Свобода, дальнейшее
образование, долгожданная месть Толстой Заднице и дядьке Игнату? Или по-прежнему
заточение в этом подвале с абсолютно размытыми перспективами...
- По-прежнему заточение в этом подвале, - ни секунды не размышляя, ответил
Монучар. - С абсолютно размытыми перспективами.
- Ты не погорячился, генацвале? Не поторопился с ответом? - оторопела Тамара.
- Нет. Я давно ждал от тебя этого разговора.
- И как долго еще продлится этот мой плен у тебя? - Тамара почувствовала, как у нее
задрожали коленки.
Она ожидала всего, чего угодно, но только не такого резкого и категоричного отказа.
- Откуда я знаю? - ухмыльнулся грузин.
Тамара замерла посреди комнаты и никак не могла решить, то ли ей сейчас разрыдаться,
то ли подпрыгнуть и от души закатать пяткой в небритую челюсть этого деспота. Она выбрала
третье - шагнула к беспечно застывшему на своей жесткой пружине каучуковому болванчику
и с разворота влепила ему по башне ногой столь хлестко и резко, что пружина под манекеном
аж загудела.
- Так же будет с тобой. - Тамара развернулась к развалившемуся в кресле Монучару и
исподлобья обожгла его ненавидящим взглядом.
- Ты хочешь сказать, что убьешь меня, детка? - улыбнулся Моча. - Но ведь умру я -
подохнешь и ты. Так что подумай.
- Подумаю... - Тамара почувствовала, как у нее запершило в горле, защипало в
глазах. - Генацвале, послушай... А может быть, ты пошутил? Решил меня испытать? Скажи,
что ты пошутил!!!
- Нет, я серьезно, - спокойно ответил он. - Не забывай, что ты моя собственность. Моя
любимая игрушка, которую, пока сам с ней не наиграюсь, я никому не отдам. И никуда не
отпущу. - Монучар поднялся из кресла и, на ходу доставая из кармана ключи, направился к
двери. - Я на неделю уезжаю из города, - уже с порога обернулся он. - Жратвы в
холодильнике предостаточно, так что с голодухи ты не помрешь. Впрочем, наверное, ты все
равно решишь объявить голодовку. Что ж, вольному воля... - И он закрыл за собой дверь,
оставив растерянную Тамару стоять посреди просторной комнаты-"студии".
Она не знала, что теперь делать. Она не знала, как теперь жить и стоит ли жить вообще.
Она не знала, что психологический эксперимент, начатый Монучаром почти два года
назад, еще ни на шаг не приблизился к завершению.
Тамара отключила компьютер, откинулась на спинку рабочего кресла и бросила взгляд на
часы: "21-35" и "+19°С". Монучар так и не появился. И, похоже, уже не появится. Чтобы
сделать еще один шажок к окончательному разрыву в их отношениях.
Сколько их уже было, подобных шажков, за последние месяцы? Этакой семенящей
походочкой медленно, но верно Монучар ведет Тамару к чему-то неведомому и ужасному. Она
это чувствует.
Она уже давно знает, что этим все и закончится. Вот только, чем именно?
"Нет сомнений, что моей смертью. Потому, что живой меня Моча отсюда не выпустит. Он
не привык рисковать, а я, способная отправиться в прокуратуру и рассказать там веселенькую
историю о том, как провела два с половиной года в роли "любимой игрушки" этого деспота...
стану для Монучара непроходящей головной болью. А головные боли ему ни к чему.
До Нового, 1995-го, года осталось чуть более суток. Завтра уже 31 декабря.
Когда-то, давным-давно, это был мой любимый день. Утром мы с мамой ходили по
магазинам, выбирая подарок для папы и закупая продукты к праздничному столу. Потом
возвращались домой, и к этому же времени приходил с работы отец. Мама начинала возиться
на кухне с салатами и тортом "Наполеон", а папа доставал с балкона загодя купленную елку,
устанавливал ее в ведро с мокрым песком, и по всей квартире разносился аромат оттаивающей
в тепле хвои. Я приставляла к антресолям стремянку, снимала оттуда картонную коробку с
игрушками и принималась украшать елку. Праздник начинался...
Похоже, на этот раз у меня в комнате не будет даже искусственной елочки. И, вообще,
неизвестно, успею ли я дожить до Нового года. Или навечно останусь в старом.
Или все же сегодня удастся сбежать?
Черт! Придет или не придет все-таки Монучар?
Вырубить Мочу, забрать у него из кармана ключи, запереть его в этой комнате - проще
некуда. Но вот дальше... Черт его знает, какие сюрпризы преподнесет этот дом, заснеженный
японский сад перед ним, высокая ограда, которую еще надо суметь преодолеть, чтобы оказаться
на воле!
Ограда, до которой еще надо добраться. Не попавшись на глаза кому-нибудь из
охранников, не напоровшись на собак и не угодив в какую-нибудь хитроумно расставленную
ловушку".
Впервые она всерьез задумалась о побеге в мае, после того разговора с Мочей, когда он
четко дал ей понять, что на благополучный исход ее плена рассчитывать не приходится.
Что ж, времени Тамаре с избытком хватило на то, чтобы трезво осмыслить все шансы,
которые у нее оставались, чтобы все-таки вырваться на свободу. И первый - по правде сказать,
и единственный - шанс она видела в банальном побеге. Никаких вариантов не
просматривалось.
"Что же, побег так побег. Только не надо с этим спешить. Неплохо бы для начала усыпить
бдительность генацвале, изобразить из себя полностью сломленную, смирившуюся с судьбой
несчастную девушку. Кажется, такие роли мне раньше удавались".
Монучар был искренне удивлен, когда через неделю его встретила у дверей прежняя
Тамара - накрашенная, тщательно одетая, со свежим маникюром и дежурной улыбочкой. Не
было только поцелуя в щеку.
- Проходи, дорогой, - безразлично кивнула она на его любимое кресло. - Как
командировка? Удачно?
И на следующий день, и через неделю, казалось, ничего не изменилось. Они, как и
раньше, проводили вечер в беседах, сидя за журнальным столиком, потягивая кофе и легкое
красное вино, закусывая горячими бутербродами, которые Тамара быстро готовила в
микроволновке, и фруктами. К вопросу о будущем девушки они не возвращались.
Однажды Монучар преподнес своей пленнице большой букет роз.
...казалось, что все, как и прежде...
- Хочешь, я сегодня останусь у тебя на ночь?
- Хочу, - улыбнулась Тамара. - Но ты не останешься... Очень красивые розы.
- Почему не останусь?
- У меня месячные.
- Раньше тебе было на это плевать.
- Раньше из меня так не хлестало. Давай больше не будем об этом. Все, тема закрыта, -
отрезала девушка.
Моча грустно вздохнул и развел руками - мол, нельзя так нельзя; придется подождать.
Он ждал ровно неделю, прежде чем снова вернуться к этому вопросу.
- Не желаешь перебраться в постельку? - игриво улыбнулся он, отставляя в сторону
чашечку с кофе.
- Желаю. Но... не получится.
- Почему не получится?
- У меня месячные.
Монучар откинулся на спинку кресла и расхохотался:
- Наступили вечные месячные. Для меня. Этакий ледниковый период, который
закончится, только при стечении самых благоприятных для этого обстоятельств.
- Ты что, мне не веришь?
- Неделю назад я поверил. Но теперь...
Тамара поднялась и молча направилась в ванную. Там она извлекла из мусорного пакета
завернутую в лист писчей бумаги окровавленную прокладку.
Лист писчей бумаги отправился обратно в пакет. Прокладку Тамара швырнула Моче на
колени.
- Теперь веришь?!!
- Верю, - зло процедил Монучар. На несколько секунд он буквально окаменел. Потом
брезгливо смахнул прокладку на пол и отправился в ванную мыть руки.
Тамара проводила его насмешливым взглядом, отлично понимая, что нанесла горцу
смертельное оскорбление тем, что отказала ему в любви второй раз подряд.
Конечно, куда разумнее было бы покорно отправиться с Монучаром в постель. Но именно
в этом, даже во имя великой идеи побега, Тамара переломить себя не могла. "Больше ничего
никогда от меня не получит, урод!" - решила она еще девятого мая после того, ставшего
реперным в их отношениях, разговора. И не имела никакого желания вносить в это решение
какие-либо изменения.
Зато внести изменения серьезно вознамерился Моча.
- Ты ведь понимаешь, что я могу без проблем взять тебя силой, - уже на следующий
день после истории с прокладкой ледяным тоном произнес он.
- Не знаю. - Тамара поставила перед ним тарелочку с тостами, заботливо подлила в его
бокал вина. - Возможно, что можешь. Возможно, что нет. Проверить нетрудно прямо сейчас.
Я готова. А ты?
Моча взял тост, надкусил, положил его назад на тарелку. Отхлебнул вина. И промолчал.
- А ты не готов, - с наигранным сочувствием вздохнула Тамара. - Конечно, ведь для
этого предстоит заручиться поддержкой парочки мордоворотов, которым удастся меня
удержать, пока ты "будешь брать меня силой". - Что же, возможно, удержат, если они
большие и толстые. А возможно, и нет. Я их искалечу. И тебя заодно.
- Есть миллион других способов. Например, всего за несколько дней я могу подсадить
тебя на наркотики так, что ради дозы ты будешь готова на все...
- Можешь. Дорогой, ты все можешь! Ведь я в твоей власти и сопротивляться у меня нет
возможности. Так что смелее переходи от слов к делу. Подсаживай меня на наркотики,
подсыпай мне в сок какое-нибудь сонное зелье. Но прежде подумай о том, что за свои слова
надо уметь отвечать... Все, генацвале! - Тамара легонько хлопнула ладошкой по столику. -
Довольно об этом! Давай заключим договор: ты больше ни разу не заводишь разговор о
постели, я никогда не возвращаюсь к вопросу о своей дальнейшей судьбе. Договорились?
- Договорились, - вдруг ослепительно улыбнулся Монучар.
Если бы при этом можно было прочитать его мысли!
Свое слово Моча сдержал. При этом продолжал регулярно навещать Тамару по вечерам,
был любезен и предупредителен, не отказывал ей в маленьких просьбах, интересовался ее
успехами в изучении французского и освоении компьютера. Даже несколько раз дарил ей
цветы. Частично обновил ее гардероб, дополнив его дорогими вещами, приобретенными явно
не в сэконд-хэнде и не на рынке.
"Генацвале опять настоящая душка, - удивлялась Тамара. - Неужели таким образом он
рассчитывает вернуть мою любовь? Добиться того, чтобы я опять возжелала его?"
И однажды она не удержалась и напрямую задала этот вопрос Монучару:
- Ответь, только честно: это действительно так? - Моча слегка улыбнулся и покачал
головой.
- Нет, Тома. Ты ошибаешься. Я никогда, за исключением единичных случаев, не
испытывал к тебе полового влечения. В этом плане ты мне абсолютно не интересна. У меня
есть женщина, к которой меня, действительно, тянет. Которую я люблю. И почти каждый вечер,
выходя от тебя, я сразу же еду к ней.
Тамара с удивлением отметила, насколько, оказывается, ей неприятно слышать об этом.
"Вот так. Оказывается, ничто не проходит без следа. Всегда остается рубец. А Монучар
молодец! Сумел сравнять счет. Сумел отыграться за то, что два раза подряд отшила его по
полной программе".
- Тогда не понимаю, - сказала она. - Какого черта тебе надо держать меня здесь,
тратить на меня деньги, рисковать тем, что эта история откроется и тебя привлекут к уголовной
ответственности? Не проще ли вышвырнуть меня вон? Или убить?
- Говоришь, убить? Или вышвырнуть? - хмыкнул грузин. - Нет, расставаться с тобой
еще рано. Но, возможно, когда-нибудь я всерьез это обдумаю. А пока буду держать тебя здесь,
тратить на тебя не такие уж грандиозные деньги и рисковать тем, что на меня могут наехать
менты. Потому, что привык к тебе, Тома. И уже не представляю без тебя этого дома. Считай,
что ты стала неотъемлемой частью его интерьера.
- А ты циник! Злобный напыщенный циник!
- Ты права, милая. Порой я, и правда, становлюсь злобным напыщенным циником...
Когда-то я был к тебе очень привязан, теперь - куда меньше. Но все равно продолжаю
заботиться о тебе по инерции. Вот если эта инерция когда-нибудь сойдет на "нет"... -
многозначительно недоговорил Монучар. Помолчал с пару секунд и великодушно позволил: -
А пока живи, Тома.
...Однажды он заявился к Тамаре утром, когда она проводила очередную тренировку.
Достал из холодильника бутылочку "Пепси", привычно устроился в своем кресле.
- Сегодня ты в неурочный час, генацвале, - заметила девушка, не прекращая легкой
пробежки на "беговой дорожке".
- Лучше оставь в покое эту "дорожку" и исполни мне парочку своих военных танцев, -
попросил Моча.
- Легко.
Минут сорок Тамара отрабатывала удары по каучуковому болванчику и проводила "бой с
тенью". Потом, отдыхая, села на шпагат напротив Монучара и, бросив на него взгляд
исподлобья, хитро спросила:
- Всё никак не пойму, как это ты не боишься заходить в клетку к пантере, которая в
любой момент может шутя разорвать тебя на куски и вырваться на свободу?
- Почему же? Боюсь. Я постоянно нахожусь в напряжении. Но как же приятно это
щекочет нервы! С другой стороны, я знаю, что ты разумная девушка и отлично понимаешь, что,
дальше входных дверей дома ты не уйдешь. Тебя остановит охрана.
- Что-то за два с лишним года ни разу не видела ни одного из твоих хваленых
секьюрити.
- Это одно из отличительных качеств хороших охранников - умение быть
незаметными. - Моча поднялся из кресла и направился к двери. - Спасибо, Тома, за
представление. Вообще-то, я зашел предупредить, что мне надо срочно уехать из города.
- Пока, дорогой, - безразлично пробурчала Тамара и вернулась на "беговую дорожку".
...На этот раз Моча пропал на одиннадцать дней. Тамара уже начала всерьез
беспокоиться. Холодильник стремительно пустел, и она впервые за два последних года снова
задумалась о перспективах смерти от голода.
Когда Монучар, загорелый и, похоже, весьма довольный жизнью, появился на пороге,
Тамара не могла скрыть своей радости.
Но в сентябре 1994 года опять наступил перелом в их отношениях. Как всегда, не
утруждая себя объяснением причин, Монучар почти перестал навещать Тамару по вечерам. Все
чаще он заходил лишь для того, чтобы занести продукты, видеокассеты и дискеты и, прихватив
пакет с мусором, сразу же удалиться. Порой без всякого предупреждения он не появлялся у
своей пленницы на протяжении трех, а то и четырех дней.
В тот вечер он так и не пришел.
Все еще на что-то надеясь, Тамара не ложилась до трех часов ночи. Опять включила
компьютер, безуспешно пытаясь взломать защиту неуступчивого вэб-сайта. Потом на все
плюнула и отправилась в ванную.
"Рассчитывать на то, что он появится завтра, глупо, - размышляла она, расслабившись в
теплой воде, покрытой высоким сугробом розовой пены. - Куда важнее подготовка к
празднику, чем посещение опостылевшей девки. Также не стоит ждать его и первого января.
Будет отходить от новогодней попойки, продолжать празднования. Но вот второго числа
появление генацвале вполне реально.
Итак, все переносится на 1995 год. Если, конечно, завтра ко мне вместо Мочи не заявятся
его головорезы. И не увезут в какой-нибудь лес.
Эх, пожалуй, не стоит думать о грустном!
Хотя, о радостном думать не получается. Разве только о том, как это прикольно, что этот
Новый Год я буду отмечать в одиночестве и у меня не будет даже искусственной елочки. -
Тамара выбралась из джакузи и накинула на плечи махровый халатик. - Нет, лучше думать о
том, что второго числа все сложится для меня более чем удачно!"
Она вышла из ванной и, оставляя на паркете мокрые следы, направилась к тахте.
Монучар объявился только 3-го января. С большим тортом, бутылкой шампанского и
облезлым букетом из еловых веточек с шишечками.
- Здравствуй, Тамара. С Новым Годом тебя! Извини, что... - успел вымолвить он,
прежде чем пленница с разворота мощно закатала ему пяткой в скулу и, отбросив в сторону уже
отключившегося, но еще не успевшего упасть генацвале, стремительно шагнула из комнаты и
захлопнула за собой железную дверь.
Побег начался!
Глава 13
МОЙ ЛЮБИМЫЙ - ЛАСКОВЫЙ, КАК СМЕРТЬ
Герда. 18 июля 1999 г. 02-25 - 03-30
Ничего другого нам не остается, как тупо сидеть в порядком остофигачившей за
минувшие полтора часа беседке, отмахиваться от комаров и ждать, когда вернется из "местной
командировки" в ночной магазинчик последний из оставшихся в живых стояков. Притом
подозрения покойного Николая насчет того, что Глеб вполне может заквасить где-нибудь по
пути и не появится здесь вообще, заметно портят настроение Олегу.
- Если честно, то ничего кошмарного в том, что этот парень где-то зависнет и в
результате останется жив, я не вижу, - откровенничает он со мной. - Если б я был стопудово
уверен, что он сегодня здесь не появится вообще, то был бы совершенно спокоен. Вы сейчас
отправились бы за территорию, где вас уже давно ждут, а мне в этом доме нашлось бы еще
немерено дел. Но я не хочу, чтобы за этими делами меня здесь застукал врасплох какой-то
сопливый мальчишка и всадил бы мне в бок парочку пулек из своего пугача. Или успел бы
позвонить легашам.
Олег встает со скамейки, набирая номер на сотовом телефоне, выходит за пределы
беседки и с кем-то перебрасывается несколькими фразами, из которых мы с Диной, как ни
стараемся, не можем разобрать ни единого слова. Вернувшись, он бросает взгляд на свои
золотые котлы и объявляет решение:
- В общем так, крошки. Если гонец не появится здесь в течение получаса, черт с ним,
пускай живет. А мы будем действовать в соответствии с планом. Вносить коррективы нет
времени. Так что отдыхаем еще ровно тридцать минут. Если хотите, можете пока подняться на
третий этаж и перекусить. Или идемте в дежурку, надо кому-то быть там на случай, если у
этого вафела нет с собой ключа от калитки и он надумает позвонить.
Но ключ у охранника с собой. И вообще, он оказывается таким милашкой, что не
заставляет ждать себя даже и десять минут. Парнишка в мешковатом сером костюмчике и с
двумя вместительными пакетами, набитыми под завязку бутылками и нехитрой закуской.
Парнишка, который четыре часа назад выглядел таким трогательно застенчивым и неуклюжим,
когда косивший под основательно втертого чела Олег барал ему мозги своей распальцовкой.
Парнишка, которому осталось жить считанные минуты...
- Идет. Это он, - хладнокровно докладываю я, наблюдая в дежурке, уже полностью
проветренной после газовой атаки, за тем, как на экране одного из мониторов появляется
изображение охранника Глеба, спешащего вдоль высокой красной ограды прямо на камеру
внешнего наблюдения. Вот он останавливается напротив калитки, опускает оба пакета на
тротуар и запускает правую руку в брючный карман. Я не сомневаюсь в том, что за выдрой,
поэтому уверенно сообщаю стоящему рядом со мной и наблюдающему ту же картинку Олегу:
- У этого парня есть с собой ключ. Он не будет звонить.
- Я вижу. - Олег протягивает руку, и Дина-Ди - так, словно все это было раньше
отрепетировано не раз - вкладывает в нее маленький никелированный "Сикемп". - Проводи,
Дина. Запрешь за мной дверь, там есть засов. Когда все закончу, впустишь меня обратно, -
отдает распоряжения Олег уже на ходу, выходя из дежурки. Дина-Ди с удивительным
послушанием спешит следом за ним.
Я же тем временем наблюдаю за тем, как охранник, наконец выудив из кармана связку
ключей, долго ковыряется с замком. Но вот калитка распахнута. Глеб на какое-то время
отвлекается от нее, чтобы забрать оставленные посреди тротуара пакеты.
Одновременно другой монитор показывает, как на крыльцо особняка выскальзывает Олег.
На доли секунды из-за приоткрытой входной двери высовывает мурлетку Диана. Но вот дверь
плотно закрыта. Олег достигает одной из четырех довольно массивных колонн, которые в этом
аляповатом "шедевре архитектуры" играют скорее бутафорскую роль, чем несут на себе
какую-нибудь строительную нагрузку. Впрочем, кое-какая практическая польза от них все-таки
есть - любая из этих приземистых толстушек легко может укрыть за собой человека. К
примеру, Олега.
Глеб уже вошел на территорию участка и затворил за собой калитку. Секунд десять ему
потребуется, чтобы достигнуть крыльца. Именно столько парню отмерила жизнь.
Абсолютно неслышно ко мне подходит Диана, и я вздрагиваю, когда она кладет ладошку
мне на плечо.
- Это я, - негромко произносит она. - Не пузырись, размагниться. Подумай о том, что
все уже позади. Считай, мы на воле.
"Ох, не знаю, не знаю, сестренка, - многозначительно молчу я. - Нам еще предстоит
посмотреть, а будет ли эта воля лучше той зоны, с которой мы нынче крутим ланцы", - и
опять вздрагиваю, на этот раз от пронзительного звонка, словно острым булатом вспоровшего
тишину в комнатушке. Это, обнаружив, что дверь в дом закрыта и никто с распростертыми
объятиями не встречает его на пороге, Глеб пытается пробиться на место несения службы.
На мониторе отлично видно, как охранник, снова поставив оба пакета к ногам, давит на
кнопку звонка. Ничего не замечает вокруг. Ничего не опасается, да и чего ему опасаться здесь
- на надежно отгороженной от внешнего мира территории, куда безнаказанно не просочится и
мышь. Между тем в двух метрах у него за спиной уже стоит его Смерть и хладнокровно
наводит ему в затылок маленький блестящий "Сикемп"!
Пальцы Дианы крепко сжимают мое плечо.
"Ага, оказывается, и ты имеешь нервы, железная Ди", - отмечаю я, когда вольта в руке
Олега два раза вздрагивает, и Глеб, словно получив неожиданный подзатыльник, тыкается
лицом в дверь, ладонь его правой руки соскальзывает с кнопки звонка, и охранник сначала
встает на колени, а потом медленно заваливается на бок.
- Кран-ты! - с торжеством в голосе отчеканивает Диана. - Всё, пошла отпирать дверь
Олегу.
А я в который раз за сегодня обвожу взглядом дежурку:
Один... два... три... четыре...
Четыре трупа охранников здесь. Еще один - тот самый Леха, который с моего
молчаливого одобрения неосторожно сунулся в дом в поисках выпивки и успел пройти по
этому дому лишь несколько шагов, прежде чем короткая автоматная очередь распылила по
прихожей его немногочисленные мозги. На улице в центре беседки - мертвый Колян,
обладавший силой Поддубного и больной головой. На третьем этаже поперек коридора - еще
два мертвяка из секьюрити. А в бане - вернее, в парилке - пятеро: Касторка, Гизель, Юрик,
Дима и Генерал. И последний - охранничек Глеб так и не дотащивший до приятелей продукты
и выпивку, за которыми его отправили в ночной магазинчик.
Четырнадцать мертвяков за четыре часа.
"Впечатляюще! - ошалело покачиваю я головой. - На славу удалась нам с принцессой
Дианой сегодняшняя прогулка! Чисто по-русски "гулять так гулять, стрелять так стрелять!"...
- Как настроение, Герда? - выводит меня из раздумий
...Закладка в соц.сетях
