На войне как на войне

страница №12

...гка тяжеловат
был... Хотел
пару бутылок пива взять. А вагон-ресторан закрыт. И там же, рядом с рестораном,
какой-то
мужик с бутылкой попался. Мы с ним прямо в тамбуре и выпили. Может, больше
пятнадцати
минут. За разговором время быстро летит.
- И в соседнем тамбуре?..
- Не было уже его. Никого там не было.
- А вот этого не видели? - Сыскарь в штатском показал второй
факсимильный
портрет. Капитан Югов собственной персоной, в форме Вот и информация...
- Нет. Этого не видел. У этого лицо никакое. Скучный, судя по всему,
человек. А что
случилось?
- Ничего, - грубовато отказал мне в праве на знания сыскарь. Вот же
рожа хамская. К
нему с душой, по-человечески. И о своем вчерашнем состоянии рассказал. И
собственными
наблюдениями поделился. И мнением насчет лица человека. А он в ответ так вот...
- Ладно, - мент в форме достал блокнот и карандаш. - Сообщите ваши
данные.
- Айвазян Рамзес Эдуардович, - сказал я и повторил, чтобы не вышло
ошибки. И
назвал адрес, который был указан в паспорте.
Документы мент проверить не захотел.
- Спасибо. А где ваши соседи?
- Гуляют. Может, в ресторане сидят. Сходите... - предложил я. - Только
пиво там не
пейте. Прокисшее...
Сыскари ушли, как я видел, довольные. Нетрудно догадаться по вниманию
исключительно к себе, что я дал первые показания, которые им удалось добыть. Но
поиск
продолжился. Они перешли в следующее купе, чтобы там пытать пассажиров.
Бесполезно.
Никто событий в тамбуре не видел и ничего им не расскажет. Выстрел заглушился
стуком
колес, и едва ли кто смог принять его за выстрел.
С этими успокаивающими мыслями я откинулся на спину и уподобился соседке -
закрыл глаза. Но не заснул. Надо будет попытаться дозвониться Захватову с первой
же
станции. Югов обречен. Если я не ликвидировал его, пусть это сделает Труповоз. У
него сил
для этого хватит.

2

Ближе к утру генерал Легкоступов решил съездить домой, хотя знал, что
никто его там
не ждет. Жена с дочерьми и с собаками - их у генерала по две, две дочери и две
собаки -
на даче. Но хотелось ощутить себя в домашней обстановке и хотя бы чуть-чуть
расслабиться,
отдохнуть.
-При первом же сообщении немедленно мне звони, - предупредил он
подполковника
Сазонова. Подполковник тоже ночь не спал, генерала дожидался вместе с офицерами
отдела,
но, при внешней медлительности и рыхловатой круглотелости, Сазонов отличается
небывалой работоспособностью.
Может сутками из-за стола не выходить и не выпускать из рук телефонную
трубку. -
И еще вот что... Через каждый час звони сам, узнавай, как там обстоят дела
относительно
Мороза, и поторапливай их. Дави, чтобы поменьше пьянствовали и побольше
работали. Без
контроля они работать не умеют.
Гибель сотрудника, если в самом деле погиб майор Мороз, вещь не
каждодневная. И
дело даже не в том, что с генерала за это спросится. Просто управлению брошен
вызов. Кто
этот вызов бросил? Рисковый человек. Или был вынужден, или знает себе цену...
Но в любом случае этот человек должен ответить.
С этими мыслями генерал отправился домой, а не на доклад к начальству,
потому что
докладывать было пока нечего, да и начальство в такие ранние часы еще не
появляется.

Следовало все выяснить окончательно. С подробностями.
Геннадий Рудольфович вызвал дежурную машину, которая быстро отвезла его в
старый
дворик на улице Гоголя. В предутренние часы движение еще небольшое, и у бордюров
тротуаров на узких старомосковских улицах паркуются только те машины, которые
здесь
привычно ночуют. Генерал вышел у въезда во двор, отпустил "дежурку" и
осмотрелся. Так
всегда бывало, когда он возвращался откуда-то издалека. В душе поднималась
теплая волна.
По сути своей он был человеком домашним, свой дом любил и в каждой командировке
или в
отпуске скучал по нему.
Метла старого дворника привычно шуршала по выщербленному асфальту.
Геннадий
Рудольфович поздоровался с дворником за руку, как здоровался всегда. Обменялся
парой
ничего не значащих фраз и поднялся к себе на третий этаж.
На удивление, в квартире было совсем не пыльно. Не то что в кабинете. Не
иначе жена
вчера приезжала и навела порядок.
Взгляд отметил в пепельнице целую кучу окурков. Жена не курит. Да и на
фильтре
помады не видно, как бывает на окурках старшей дочери. Но если бы и приезжала
дочь, то в
квартире сейчас царил бы не порядок, а разгром. Неприятно кольнуло в груди, но
привычка
притупила чувство ревности. Генерал любил свою жену и всегда на нее надеялся. И
сейчас
постарался усилием воли заставить себя думать о другом. А думать ему было о чем.
Что могло случиться в поезде? Капитан Югов или поездка на юг? Мороз, если
это
действительно был он, ни о каком юге говорить не мог. Он мог сказать только о
Югове. А
врач понял его неправильно. Если бы это был милиционер, а не врач, тот обратил
бы
внимание на слова умирающего. А врачу простительно пропустить их мимо ушей.
Но все же?
Геннадий Рудольфович постарался вспомнить каждую из непродолжительных
минут
своего общения с капитаном. Он даже поставил их в воображении рядом - Югова и
Мороза.
Опытный и тренированный боевой майор, участник многих опасных операций - не
должен
он был позволить такому человеку, как капитан Югов, застать себя врасплох. Тем
более
основательно пьяному капитану. И вообще - как они встретились? Как Югов оказался
в
поезде? После резкой и справедливой взбучки, полученной от генерала, он должен
бы был
отправиться домой отсыпаться, потому что утром его вызовет собственное
начальство. И
предстать перед ним он должен бы в нормальном виде - на это-то хоть ума у
капитана
должно хватить.
Не хотелось верить, что человека, с которым ты несколько часов назад
расстался, уже
нет в живых. Тем более не верилось, что убийство мог совершить пьяный Югов. Не
просто
- что он в состоянии такое совершить, а что он вообще мог решиться на такое.
Зазвонил телефон. Генерал бросился к аппарату.
- Товарищ генерал, - уже по севшему голосу подполковника Сазонова
Геннадий
Рудольфович понял, что тот не с добрыми вестями. - Только что передали через
сеть
фотографии убитого.
- Мороз?
- Без сомнения. Сообщить семье или вы сами?
- Я с его женой не знаком. Пусть кто-нибудь из его близких друзей
сходит домой,
сообщит. Так, мне кажется, лучше будет. Только так... Почеловечнее... Что-то
насчет Югова
известно?
- Не могут его найти. Вчера вечером после звонка вам он ушел из дома,
попросив у
жены сто рублей, потом она хватилась, что он и без разрешения еще сто взял.

Может,
собрался куда-то ехать? Трудно сказать. Утром намереваются объявить в розыск.
- Почему утром? Немедленно надо.
- Провинциальные проволочки. Они еще не решаются поверить и потому
тянут.
- Наши люди туда вылетели?
- Так точно. С ночным рейсом. Еле-еле успели. Их уже после завершения
общей
посадки в самолет сунули. Специально трап возвратили.
- Хорошо. Как только будет первый доклад с места, сразу сообщайте. У
Соломина
новостей нет?
- Ждет начала рабочего дня. Только тогда. Он по автомобильным номерам
собирается
действовать.
- Хорошо. Пусть тоже сразу звонит.
Генерал положил трубку и прошелся по квартире. Судьба майора Мороза больно
задела
его. Такой сильный и такой жизнерадостный. Был... И вот его уже нет. Суток не
прошло, как
разговаривали с ним. И никогда больше не будут разговаривать. И жена Мороза тоже
никогда не услышит его голоса. Не дождется его домой из командировки, не
предвещавшей
никакой, казалось бы, опасности.
И вдруг Геннадий Рудольфович с непонятной тоской подумал - вполне могло бы
так
случиться, что и его жена не дождалась бы мужа. Что толкнуло на преступление
капитана
Югова, если это был действительно он? Нет видимых причин. Вполне может так быть,
что
капитан расстроился из-за того, что Легкоступов позвонил начальнику их
управления.
Какой-то нервный срыв - и решил отомстить? Но он мог бы отомстить не майору, а
генерал-майору, виновнику своего положения. Что бы случилось тогда?
Опять раздался телефонный звонок.
- Слушаю. Легкоступов.
- Товарищ генерал, новое сообщение. Проверены списки. Среди пассажиров
был
Югов Аркадий Валерьевич. Билет купил по броне прямо во время посадки.
- Ищите... - зарычал генерал в трубку.
- Еще сообщили... Предварительная экспертиза. У Мороза от сильнейшего
удара
сломана челюсть. Похоже, удар наносился ногой. И гематома на затылке. Возможно,
его
сначала ударили сзади по голове, а потом ногой в челюсть. Добивали. Он же мужик
крепкий
был и не слишком удачный удар мог выдержать.
- Возможно.
- Но, возможно, сначала в челюсть ударили, сломали, а потом уже
пытались добить.
- Узнайте, владеет ли Югов карате. И мне сообщите.
- Я уже отправил запрос. Сазонов положил трубку.
Значит, все так и было. Значит, Югов поспешил разобраться с майором
Морозом,
который в общем-то капитану симпатизировал и даже защищал его перед генералом. А
мог
бы пожелать разобраться и с самим генералом. Просто дождался бы, когда он выйдет
из
подъезда - генерал один выходил, Мороз еще вещи собирал и по привычке вытирал по
всей
квартире отпечатки пальцев. Только один выстрел или удар, и все - и сегодня уже
плакала
бы не жена Мороза, а генеральская жена. Вдова то есть. Генеральская вдова...
Он подумал о жене, вернулся мыслями к окуркам в пепельнице и опять
почувствовал
себя неприятно. Похоже, те окурки мужчине принадлежат. И мужчина долго в
квартире
находился, потому что почти пачку сигарет успел выкурить. Конечно, есть такие,
которые
курят и по две пачки в день. Но это редкость.
Но Легкоступов не стал зацикливаться на этой мысли. Опять прогнал ее
искусственно.
И подумал о жене иначе. Что стала бы делать она, окажись сейчас он на месте
Мороза? Ведь
вполне могло бы быть и так.

Он представил ситуацию, и ему стало жалко не себя, а жену. Такая
беспомощная,
совсем не приспособленная к жизни. Ведь она после института нигде не работала. И
совсем
потеряла свою квалификацию врача. Что ждет ее, если с ним случится подобная
неприятность? Как она перенесет такой удар судьбы?
Затем мысль перешла на жену Мороза, которой он не знал, слышал только, что
очень
красивая женщина, но уже пожалел. Это тяжелая участь жен, чьи мужья имеют
профессиональную склонность к риску...
И вдруг он подумал о других женах. О жене того же Захватова. Отставного
подполковника Захватова, который обречен стать жертвой Ангелова только потому,
что
генералу Легкоступову понадобилось прижать самого Ангелова, заманить его в
ловушку и
основательно потрясти. Так, чтобы не смогли добраться до капитана-инвалида его
сослуживцы из ГРУ. Чтобы была причина не выпускать его из-под опеки.
Он подумал о жене приволжского мафиозного бизнесмена Таманца, который
должен
стать жертвой Ангелова по той же причине.
Думать о женах было больно. Но там Геннадий Рудольфович видел цель. Людьми
он
жертвует. И делает это негласно. К тому же это не простые люди - это
преступники,
которых давно пора бы посадить, но возможности доказать виновность пока не было.
Пусть
их постигнет такое наказание.
А жен?.. Их за что наказывать?..
Генерал думал так и не вспоминал, как когда-то в молодости, еще на заре
своей службы
в КГБ, он пытался спорить со своим начальником, доказывая, что виновность может
определить только суд и только суд вправе определить меру наказания.
Опять зазвонил телефон...

3

Когда-то - и приятно об этом сейчас вспомнить! - мне довелось потаскать на
своих
плечах достаточное количество различного груза. Иногда в дальнем рейде полная
выкладка
вместе с боезапасом за полета килограммов тянула. И ничего. Тягал, сопя, как
паровоз, и
скрипя зубами, словно горсть канифоли в рот засыпал. Частенько даже бегом с этим
грузом
носился. Под обстрелом. И сам отстреливался. Такая вот работа была. И именно
потому
сейчас, наверное, предпочитаю путешествовать налегке. Только небольшая
спортивная
сумка, в которой помещается все необходимое. Даже пистолеты и метательные ножи.
И потому мне на стоило большого труда собраться, когда подошло время
высадки. Я
попрощался с попутчиками и занял место в тамбуре первым, зная привычку
пассажиров на
больших станциях выходить для покупок и прогулки по перрону.
Поезд остановился. Проводница открыла дверь и откинула прикрывающую
лестницу
площадку. Она вышла первой, я следом за ней.
Опять этот же вокзал. Его давно реконструируют и никак не могут
реконструкцию
закончить. Новые контуры обещают что-то нью-модернистское. Посмотрим, что
получится,
если бог даст дожить...
Я вдохнул воздух полной грудью и осмотрелся. И лицо мое при этом выражало
радость
идиота, посетившего давно забытые места и пытающегося уловить в воздухе давно
ушедшие
в былое вибрации. Хорошее и нужное выражение лица. Оно дает возможность заметить
слежку так, чтобы слежка не осознала себя замеченной.
Конечно, Труповоз был когда-то хорошим оперативником с богатым опытом. Но
слишком он на этот опыт надеется и не желает знать той простой вещи, что у когото
опыт
может быть и большим. На его месте я поступил бы не так. Не следовало отправлять
своих
парней одним со мной поездом. Они должны были приехать раньше, устроиться и
обзавестить транспортом. А потом встретить Ангела в нужный час и проследить за
ним.
Незаметно. А Труповоз понадеялся на мою наивность. Подумал, что я слепо верю
каждому
подлецу, даже выплатившему мне аванс в размере пятнадцати тысяч баксов. Решил,
что пара
человек, которых он дал мне для обеспечения, вполне сможет справиться с бывшим
спецназовцем. И проследит за ним, и сообщит остальным. Моя задача - мягко
убедить
Труповоза в обратном.

"Хвостов" я не заметил. Наверное, еще рано. От моего вагона не видно и
троицу, ко
мне приставленную. Но они сейчас и не пойдут за мной. Надобности не видят.
Считают, что
коллеги, которым я позвоню, потом сами приведут меня, недоумка, к ним. И с
перрона они
будут выходить скорее всего по отдельности. Они уже "засветились" перед
отъездом, но
этого еще не знают. Пребывают в безмятежном состоянии духа. В чем-то я могу их
понять.
Парни не обучены. И не предполагали, что я узнаю одного из них и "сфотографирую"
в
памяти остальных. А вот я бы такую возможность предвидел. И не стал бы
выставлять на
общее обозрение групповой портрет. Здесь я и Труповозу фору дам. Он парней не
проинструктировал соответствующим образом. Но он и сам, воспитанный Конторой,
считает
себя пупом земли. И не берет во внимание выучку спецназа ГРУ. А напрасно. Я уже
много
раз доказывал, что отставной подполковник не прав.
Работать надо так, чтобы чей-то заинтересованный взгляд не смог
заподозрить тебя в
умысле. Вот как, например, действую я, даже не обнаружив за собой ни одного
"хвоста".
Потому что я знаю - против меня могут работать профессионалы очень хорошо
подготовленные, которых даже тренированным взглядом не всегда определишь. Причем
профессионалы эти могут быть и в ФСБ, и в криминальных структурах - бывшие
сотрудники, пожелавшие получать более высокую зарплату. Явление не редкое.
Капитан
Югов - типичный пример. Сам Труповоз - пример еще более яркий.
Я прошел через подземный переход под "железнодорожными путями - галерею
нового вокзала, которая смотрится очень соблазнительно, строители к моему
приезду
открыть не поторопились. И вышел сразу на привокзальную площадь. Прямо против
выхода
стоят такси, здесь же толкутся "частники", покручивая на пальце ключи от машины.
- Кому ехать надо? - традиционная, сотни раз произнесенная за день фраза.
Как
только у них язык не устанет... - Совсем за копейки... Поехали, мужик...
Я прошел к другой стоянке автомашин. Здесь водилы или кого-то дожидаются,
или
привезли кого-то на вокзал. Подошел к одному, обменялся парой фраз, ко второму.
Разумеется, к ним могут сразу после моего отъезда другие люди подойти,
предъявить
удостоверение или показать кулак - в зависимости от собственной принадлежности к
органам или к "крутизне", и спросить про меня. Оба водилы с удовольствием
скажут, что я
просил подвезти. И назовут один и тот же район. Согласиться подзаработать они не
могли -
они явно кого-то дожидаются. Здесь я промашки не дам. А почему не сел на машину
возле
выхода с вокзала? Ну, не захотел человек на такси ехать. Не любит он таксистов.
Знает, что
эти рвачи по три цены с приезжих дерут. Вот и все. В это время я краем глаза
заметил, как от
вокзала прошла к своей неприметной грязновато-серой "шестерке" женщина лет
тридцати.
Женщина с очень красивой фигурой, которую, к сожалению, не слишком видно под
свободной одеждой. Ее и саму можно было бы назвать красивой, если бы не излишне
жесткое выражение лица и не слегка тяжеловатая челюсть, показывающая упрямство.
Я дал
ей время, чтобы добраться до машины, а потом обернулся, высматривая следующего
водилу.
И "заметил" ее. Подошел. Спросил. Показал бумажку, якобы с адресом. Заранее
чистую
бумажку в кармане держал. Она кивнула и открыла дверцу. Я забросил на заднее
сиденье
сумку, а сам уселся на переднее. Пристегнул ремень безопасности. Мы поехали.
И только когда миновали привокзальную площадь, она широко улыбнулась и
сказала:
- Привет, Ангел... Привет, дорогой...
- Здравствуй, Таня. Здравствуй. Заждалась?
- Заждалась...

Глава XI

1

- У тебя все нормально, господин майор? - поинтересовался я.
- Пока спокойно. Никто не достает. - Она на меня не смотрит, зато
часто поглядывает
в зеркало заднего вида и в зеркало на дверце. Контролирует ситуацию.
Я замечаю во взгляде обеспокоенность.
- Кто-то прилип?
- Движение большое. Не пойму. "Волга" мне не нравится. С большой
антенной. Такие
на радиоприемники не ставят. Значит, со связью. Третий раз ее вижу.
- Проверяй, - скомандовал я майору.
- Есть, господин капитан...
Она включила сигнал поворота, перестроилась из третьего во второй ряд и
сигнал
выключила. Но при приближении к перекрестку резко добавила скорость и прямо со
второго
ряда свернула вправо перед носом у затормозившего троллейбуса. Представляю, как
долго
искали вежливые слова для выражения своих чувств упавшие пассажиры!
И опять взгляд в зеркало:
-Нормально. Если они и за нами ехали, то не среагировали. Потеряли.
- Номер видела?
- Да.
- Раньше эту машину не встречала?
- Нет. И за мной "хвостов" не было. Я сразу после твоего сообщения
начала
тщательно проверять. Эти могли только тебя встречать. Но теперь они знают мою
машину.
По номеру смогут меня найти.
- Плохо. Проверить номер возможность есть?
- Дома - без проблем... Через компьютер. Я свободно вхожу в сеть
ГИБДД.
- Проверить надо до дома.
- Есть один знакомый мент. Обращусь.
Я достал сотовик. Протянул. Таня покачала головой и с улыбкой достала
свой. Купила
с гонорара, который я выплатил ей с прошлой акции. Последовала моему совету.
Теперь
показывает. Остановилась у газона, отстучала шесть цифр. Не любит разговаривать
по
телефону на ходу.
-Юра, привет. Да-да... Я. Я не пропала. Все в заботах о хлебе насущном. На
одну
пенсию сейчас не проживешь, сам понимаешь. Нет. Извини. Это дело уже прошлое.
Давай
хором поохаем, вздохнем и забудем про это. Два года - это срок... Спустя такое
время
только собаки своих хозяев вспоминают. У людей появляются другие привязанности.
Договорились? Я по другому поводу звоню. Не можешь помочь в одном пустяке?
Срочно
надо. Машина тут одна за мной постоянно ездит. Надоела. Узнай...
Она назвала номер и положила трубку на колени.
-Через пять минут позвоню. Скажет.
Я не удивился ее памяти. Два года держит в голове номер и набирает его, не
задумываясь. Взгляда в зеркало заднего вида достаточно, чтобы навсегда запомнить
номер
автомобиля. Таня и раньше, насколько помню, на тренировках могла за минуту
вложить в
голову пару машинописных строчек, заполненных цифрами. Не запомнить, а
"сфотографировать" глазами. А потом восстановить в памяти. Ценная способность.
Никто из
наших не мог с ней в этом сравниться. Во время операции в Брюсселе, после
единственного
дня работы продавщицей игрушек на площади Короля Болдуина, Таня перечислила
номера
всех автомашин, приезжавших в штаб объединенного командования НАТО. Ее за такую
способность попытались перетащить на агентурную работу, но она по характеру
больше
спецназовка. Подала рапорт и вернулась в группу через два месяца.
- У меня остановишься? - Когда в голосе звучит такая надежда, отказать
трудно.
- Если ты не будешь против и если не будут против этого возражать
чрезвычайные
обстоятельства.
Таня улыбнулась. Когда улыбается, на лице совсем не написано, что она
отставной
майор спецназа ГРУ. Просто видишь не очень счастливую одинокую женщину, которой
хочется быть ласковой и заботливой. Хочется быть именно женщиной, а не машиной
для
убийства. И улыбка у нее даже в глазах.

- Улыбалась бы ты чаще...
- Издеваешься?..
- Насчет обстоятельств?
Она не ответила. Только всплеснула руками и вдруг заговорила быстробыстро:

- Ты не представляешь, как я к твоему приезду готовилась. За два
месяца, что мы не
виделись, я стала классным кулинаром.
- Ты? Кулинаром?
- Я. Не веришь?
- Если бы я не знал твоего упрямства, то не поверил бы. Но я знаю.
Кстати, извини,
мне тоже позвонить следует. Еще раньше надо было. Но на промежуточных станциях
не
получилось, не хотел этого делать на виду у всех.
Я взял трубку и набрал код и номер Труповоза. Он ответил сразу. Словно
ждал моего
звонка.
- Захватов. Слушаю.
- Привет. Это я. Я уже на месте. В дороге были некоторые проблемы. Ты
в курсе?
- В курсе. Больше этих проблем не будет.
- Менты в поезде предъявляли его фотографию.
- Вот пусть они его и ищут.
- Понял. У тебя все?
- Да. Ты поторопись.
- Я не люблю, когда меня торопят.
Я дал отбой и кивнул на трубку в руках Тани. Она снова набрала номер.
-Это я. Узнал? Так. Понятно. Спасибо, Юра. Нет-нет... Я очень занята. Я
теперь не
одна. Да. Надо же свою жизнь устраивать. Хороший человек, не беспокойся...
Она нажала кнопку отбоя и посмотрела на меня, слегка поморщившись. Это
выражение, как я понял, относилось к менту Юре.
- Назойливый старый поклонник?
- Дела давно минувших дней. Козел. Заместитель начальника нашего
областного
управления. Отвечает за борьбу с организованной преступностью. Значит, так,
машина эта
принадлежит районной администрации. Возит главу. "Хвост" отпадает. Так едем ко
мне?
- Едем.
Она с места резко набрала скорость.
Таня - человек надежный. За время совместной службы мы с ней участвовали в
трех
операциях за границей. Я тогда уже был капитаном, а она в старлеях ходила. Потом
меня
обогнала. Физической подготовкой она не уступит мужчине-спортсмену. Боевой и
интеллектуальной превосходит многих нынешних сотрудников спецслужб. Таких, как
тот же
капитан Югов. Я не говорю уже про заместителей местного областного ментовского
управления. В прошлый мой приезд Таня прикрывала меня от возможного желания
Таманца
не оставить следов. И когда заказчик после удачной акции пригласил меня к себе
домой на
праздничный ужин, Таня страховала На всякий случай не выпускала из поля зрения
старшую
дочь Таманца и его постоянную боль - семнадцатилетнюю наркоманку. Если бы от
меня
попытались избавиться, она предъявила бы мой жесткий козырь.
Сейчас она, как я рассчитываю, уже начала работать. Подробные инструкции я
передал
ей зашифрованным письмом через электронную почту сразу после получения "заказа".
Удобная вещь - электронная почта. В старые времена работающие за рубежом
разведчики
"засыпалась" в основном на связниках. Сейчас работа через связника - редкость.
Гораздо
проще шифрованные сообщения отправлять через электронную почту. Почти
моментальная
доставка в любой уголок земного шара, куда проведены телефонные линии или где
можно
организовать прием спутниковой связи. Не менее удобно это и для тех, кто не
желает стать
прозрачным перед законом и его карающими мохнатыми лапами. Для крупных и мелких
преступников, в том числе и киллеров.
Мы приехали довольно быстро. Старый дом на улице Степана Разина. Окна
кухни
выходят на спуск к Волге. Вечером приятно смотреть в эти окна. Из темноты видны
только
огни на теплоходах. Световые дорожки от них ложатся на воду. Как правило, каждое
судно
плывет с музыкой. И звуки разносятся по воде далеко-далеко. И ощущаешь
спокойствие и
величавость реки. Вечное спокойствие.

У двери Таня на пару секунд задержалась. Приподнялась на цыпочки,
посматривая на
верхний косяк.
- "Контролька"? - поинтересовался я.
-Конечно... - для нее это обычное явление. Вот почему приятно работать с
женщинами. Они не любят знаменитое русское слово "авось". И если уж делают дело,
то с
обязательной тщательностью, не забывая ни об одной мимолетной детальке. Вот и
сейчас,
отправляясь меня встречать, Таня не забыла поставить "контрольку" на дверь.
"Контролька"
- это нечто совершенно простое. Нитка или даже волос, приклеенные слюной между
дверью и косяком, или прижатая к тому же косяку маленькая щепка, осколок
штукатурки.
Любой незаметный предмет, на который не обратишь внимания, если не знаешь о его
установке. Коли приходишь и "контролька" не на месте, значит, квартиру кто-то
посещал.
Просто и действенно.
Она открыла дверь. Мы вошли. Но, несмотря на нетронутую "контрольку", Таня
сначала прислушалась, а руку держала сбоку, готовая выхватить с пояса, из-под
свободного
покроя блузки, пистолет. Хорошо иметь тонкую талию. Пистолет легко спрятать.
-Квартира "чистая"?
- Вчера вечером каждый уголок со сканером облазила. - Она закрыла
металлические
жалюзи на окнах. Тоже гарантия от прослушивания. Металлические жалюзи почти
глушат
колебания негромкого человеческого говора и не позволяют "снимать" с окон
разговор
направленным лучом лазерного звукоснимателя.
- Вот и отлично.
- Есть три варианта дальнейшего нашего поведения. Сразу начинаю
докладывать -
раз. Сначала обедаем - два. Ты устал с дороги и хочешь вместе со мной отдохнуть
- три.
Я так понял, что ей больше по душе третий вариант. Но у меня, к сожалению,
настроение вполне рабочее. И время в самом деле сильно поджимает. Труповоз не
будет зря
торопить. Он понимает, что торопливость и качество - вещи взаимоисключающие. А
для
меня т...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• ...
• 21
• 22
• 23

Закладка в соц.сетях