Жанр: Боевик
На войне как на войне
...екается астрологией. И обязательно
нашла бы
объяснение. Сам генерал плохо разбирался в тригонах, квадратурах, биквинтилях и
соединениях планет, но астрологии верил, потому что не раз имел возможность
убедиться в
точности данных. Но применять астрологические выкладки на практике не
доводилось. Если
дело того требует, то следует действовать, невзирая на обстоятельства. А часто -
и вопреки
им. Практика учит, что иногда ситуацию следует просто ломать, чтобы повернуть
обстоятельства к себе лицом и использовать их с пользой для дела. Такие методы
не всегда
одобряются, как, например, в настоящей операции, но приносят конкретный
результат. А это
главное, потому что победителей не судят. А вот с побежденных спрашивают строго.
Легкоступов взял трубку и набрал номер своего отдела. Еще перед отлетом он
по
телефону дал задания офицерам. И сейчас хотел узнать результаты работы. Ответили
сразу.
- С приездом, товарищ генерал.
- Все на месте?
- Так точно. Вас ждем.
- Иду.
Он выключил свет в кабинете и прошел через длинный коридор. В ночное время
коридоры тихи и спокойны так же, как улицы. Впрочем, здесь и днем не бывает
суеты.
Офицеры задействованной группы собрались в самом большом кабинете отдела.
- Садитесь. Докладывайте, - генерал кивнул на приветствие и сам сел за
стол,
положив на столешницу руки вниз ладонями, как прилежный первоклассник. Такая
поза
помогает сосредоточиться не хуже, чем стояние лицом к окну. Это он знал из
опыта. Окно в этом кабинете выходит во внутренний двор. А его наблюдать
Легкоступов
почему-то не любит.
- Неприятности. Большие... - сказал подполковник Сазонов, тщательно
пряча глаза.
Что пришли неприятные вести, генерал понял еще раньше. По обстановке,
царящей в
кабинете, по напряженным лицам сотрудников.
- Ну-ну...
- Товарищ генерал, вы когда расстались с майором Морозом?
- Перед отлетом. Он посадил меня в машину, а сам отправился на вокзал.
Что-то
случилось с майором Морозом? - Легкоступов насторожился.
- Есть основания так предполагать.
- Не тяните кота за хвост... Рассказывайте.
- Пока вы летели, пришло сообщение. Обходчиком пути рядом с
железнодорожным
полотном обнаружен раненый мужчина. Огнестрельное ранение под основание черепа.
- Ночью обнаружили?
- Обходчик, слегка навеселе, возвращался со станции в свою будку. И
наткнулся на
раненого. Будка была рядом, там связь. Обходчик сразу вызвал милицию и медиков.
Мужчина скончался в машине "Скорой помощи". До больницы не довезли.
- Что говорит милиция?
- Документов при раненом не обнаружено. Но...
- Что?
- В кармане найдена дискета от компьютера, завернутая в черновик акта
на списание
патронов. Акт исполнен майором Морозом. Очевидно, из-за какой-то помарки или
неточности пришлось его переписать. В заголовке присутствует название
управления. Стала
ясной причастность погибшего к нашему ведомству. Сразу подключили оперативную
группу
местного управления ФСБ. Выяснили, что майор Мороз сел на поезд, который
проходил
мимо места находки за сорок минут до того.
У генерала зло сузились глаза.
- Есть еще какие-то данные? Что было на дискете?
- Ни милиции, ни нашим местным сотрудникам раскрыть файл не удалось.
Предполагают, что использовался шифр или какая-то редкая программа.
- Дальше. Перед смертью раненый приходил в сознание?
- Он сознания не терял, но был в очень тяжелом состоянии. Врач "Скорой
помощи"
говорит, что перед смертью все рвался сообщить, что ехал на юг.
Врач понял так, что мужчина собрался где-то на южном курорте отдохнуть, а
вот
теперь отдых срывается. И потому не очень прислушивался к невнятным словам.
-Какой, к черту, отдых...
Легкоступов встал и все же подошел к окну. Эмоции вырвались у него
непроизвольно.
Обычно он не позволял себе такого. И сейчас, глядя в темное окно, старался взять
себя в
руки.
- Пошлите двух человек для участия в следственных мероприятиях, -
сказал
Геннадий Рудольфович, не оборачиваясь. И еще одна мысль неожиданно пришла ему в
голову: - На юг собрался? Отдыхать? Передайте-ка туда немедленно - пусть
проверят
возможность причастности капитана Югова. Пусть утра не дожидаются. Прямо сейчас.
Впрочем, там уже почти утро...
- Кто такой капитан Югов? - спросил Сазонов. - Из местных?
- Пьяница, которого к нам приставили. Пусть обязательно проверят
каждый его шаг...
- Юг... Югов... Возможно... - согласился подполковник. - Врач мог
ошибиться.
Проверим.
После такого сообщения, даже если уже все сказано, хотелось снова выяснять
и
выяснять подробности, даже зная малую информированность сотрудников отдела.
Больно
ударило сообщение. Но Геннадий Рудольфович взял себя в руки.
-Что с Ангелом? - без задержки перешел он к следующему вопросу.
Докладывать начал майор Соломин:
- Мы получили сообщение слишком поздно. Дежурный успел только предупредить
сотрудника в аэропорту Домодедово. У нас там только один человек дежурит. Но у
дежурного не было фотографии Ангелова, а в факсе у него кончилась бумага.
Передавать на
чужой факс фотографию не стали. По внешнему описанию из всех пассажиров
подходило
три человека. Сотрудник не мог проследить их всех. Единственно, двоих встречали
машины,
он записал номера, один растворился в толпе и пропал. Наш сотрудник подозревает,
что
третий сделал это очень умело - профессионально. Номера встречающих автомашин мы
проверили. Одна принадлежит торгово-закупочной фирме, вторая - частная. Владелец
-
женщина, но за рулем был мужчина. Подробности можно выяснить только с началом
рабочего дня.
- Выясняйте. Ангела мне из-под земли достаньте. Ему нечего делать в
Москве.
Предупредите всех наших сотрудников и осведомителей в аэропортах и на вокзалах.
Раздайте фотографии. Он должен вскоре вылететь или выехать отсюда. Следите.
- У нас не хватит людей, - пожаловался майор. - Разрешите привлечь
милицию?
- Никакой милиции. Это абсолютно исключено. Милиция вообще не должна
знать, что
мы этим человеком интересуемся.
3
Югов не вышел, а выскочил из поезда на первой же станции, как
договаривался раньше
с Захватовым и как настаивал Ангел. Выскочил, хотя ему так хотелось куда-то
ехать, бежать
- далеко-далеко. Спрятаться. Но пришлось выйти так быстро. И предстояло так же
быстро
вернуться в город. Чтобы никто не заметил его отсутствия. Хорошо хоть багажа с
собой не
было. Капитан уже почти протрезвел, но наступил более тяжелый момент - подошло
похмелье и связанный с ним неизбежный комплекс страха. Руки у Аркадия тряслись,
и
казалось, что все смотрят на него, зная, что этот человек меньше часа назад
застрелил и
выбросил с поезда майора ФСБ. Голова соображала плохо, трудно было
сосредоточиться и
выработать правильную линию поведения, чтобы свести концы с концами.
Он перешел через рельсы соседних путей к зданию станции. Зал ожидания
оказался
закрытым. На перроне никого не было. Только светилось сквозь толстую решетку из
арматуры маленькое окошко в кассе.
Югов подошел. Спросил, когда будет электричка. Оказалось, осталась только
одна,
последняя, и будет она через сорок минут. Он купил билет, чем удивил зевающую
кассиршу
- в это время суток билеты никто не покупает по той причине, что ночью все
контролеры
уже мирно спят. Сунул билет в карман и вышел за здание на небольшую
пристанционную
площадь. И сразу попал совсем в иной мир. Этот мир в первый момент испугал,
потому что
показался чрезвычайно оживленным, а ему хотелось одиночества, в котором можно
скрыть
свой страх. Но уже через минуту окружающее и успокоило, потому что стало вдруг
понятно,
что жизнь продолжается, что все события могут пройти мимо него стороной, не
задев
карающей жестокой лапой.
Здесь уже ходили люди, торговали ларьки, и вообще казалось, что все идет
своим
спокойным чередом. Капитан снова вспомнил о своем похмельном синдроме, подошел к
ларьку и купил три бутылки пива. Осмотрелся, где бы пристроиться, чтобы выпить.
Не
хотелось стоять здесь же - у всех на виду. И отошел в кусты. Откуда-то в пяти
метрах от
него вынырнули три помятых бомжа - в последние годы непременный атрибут всех
вокзалов и станций. Физиономии недобрые, глаза колючие, и кого-то эти типы могли
в
ночное время испугать. Югов тут же вспомнил, что перед ларьком доставал деньги.
Много
денег, потому что рубли лежали в одном кармане с полученными от Захватова в виде
аванса
долларами. Но ему бомжи были не страшны. Капитан недолго думая достал пистолет,
отвел
кожух в заднее положение и поднял стопор. Открывашка для бутылок готова. И он
тут же
воспользовался ею. А пистолет сразу перевел в нормальное положение и сунул в
подмышечную кобуру. Бомжи все видели. Остановились в стороне. Намек поняли.
- Вам что, мужики? - спросил Югов, сделав два больших глотка.
- Вам бутылки не нужны?.. - просительно спросил один. Бомжи охотятся
за
бутылками. Это всем известно. Но все же капитан не был столь наивным и не
предположил,
что за бутылками ходят по трое.
- Когда выпью, здесь оставлю. А сейчас идите погуляйте...
Бомжи переглянулись.
-Мент... - донесся шепот.
Они ушли, оглядываясь. И посчитали, должно быть, что легко отделались.
Хороший
"мент" им попался. Менты, увлекающиеся пивом, бывают иногда хорошими.
Югов простоял в кустах долго. Не торопясь пил пиво и постепенно
возвращался к
жизни. Синдром отступил. И недавние события уже не казались такими страшными и
ломающими его судьбу. Никто ведь, кроме Захватова и Ангела, не знает, что он был
в этом
поезде. Никто не знает, зачем он там оказался. И как могут предположить, что он
- по
естественной логике вещей и по своему муторному физическому состоянию
отсыпающийся
в постели, вдруг оказался в поезде и убил майора Мороза? И главное - будут в
первую
очередь искать мотив. А у него нет видимого мотива. Никто со стороны его мотив
не сможет
определить. Опять же - только Ангел и Захватов. А этим выгодно молчать,
поскольку все
они теперь, как скалолазы, одной веревкой связаны.
Аркадий подумал так и сам удивился, как легко он перешел с одной стороны
на
другую. Словно на другую сторону улицы. А в действительности - на другую сторону
жизни.
"А почему бы и нет? - спросил он себя. - Каждый человек выбирает себе
сферу
деятельности. Каждый старается работать там, где его больше ценят. И больше
платят, что
тоже важно. Не при коммунизме живем..."
И вообще он давно был готов к такому. Он давно хотел жить иначе, чем жил в
последние годы. Почему кто-то может себе позволить многое, а он не может? Чем он
хуже?
А теперь он будет себе позволять...
Будущее слегка грело голову мечтами. Югов купил еще три бутылки пива и
отправился
на перрон. Вот-вот должна подойти электричка.
Он профессионально оценил ситуацию и встал на перроне так, чтобы
просмотреть весь
состав. Поезд пришел почти пустой. Только в некоторых окнах мелькнули головы
припозднившихся пассажиров. Аркадий сел в последний вагон. И уже в ходе движения
прошел на несколько вагонов вперед. По пути выбросил в открытое специально для
этого
окно опустошенный бумажник майора Мороза и его удостоверение. В город надо
приехать
уже без этого. Подумал и выбросил майорский пистолет. Естественно, о своих
отпечатках
пальцев на документах, бумажнике и оружии он не забыл.
Теперь Югов совсем успокоился. Выпил еще бутылку пива и смог
проанализировать
ситуацию заново. Да, теоретически его найти можно. Сажая капитана на поезд,
Захватов
брал билет на его имя. Не мог же Михал Михалыч предположить, что в ходе простого
дела
вдруг появятся осложнения с "мокрухой". По этому билету найти Аркадия можно. Но
для
этого надо знать, что он собрался ехать. А этого никто и предположить не может,
потому что
нет видимой всем причины. Вряд ли кто-то проявит излишнюю догадливость.
Ну и что - был в поезде пассажир с фамилией Югов? Да мало ли Юговых в
полуторамиллионном городе? Нет. Никто, даже если будут изучать списки, не
обратит на
фамилию внимания.
Под стук колес пиво плотно перетекало в желудок, и от этого думалось
хорошо. Жалко
только, что ехать до города целый час и сорок минут. А пива слишком мало. Но все
же Югов
растянул удовольствие на как можно более длительный срок. Он сидел у окна с той
стороны,
с которой выбрасывал из поезда майора Мороза. И старался восстановить в памяти
хронологию своей предыдущей поездки, чтобы хотя бы примерно определить место. Но
намерение оказалось невыполнимым. Да и что можно увидеть в темноте? Мороз
наверняка
скатился с насыпи и лежит сейчас в траве. И найдут его только завтра утром во
время обхода
путей. График обходчики соблюдают строго, это Югов хорошо знает - сталкивался
еще в
прошлом году в расследовании одного нудного и бесперспективного дела. Значит,
завтра
утром можно ждать тревоги. Может быть, и его пошлют с оперативной группой. Какникак,
а он знал московского опера лично...
Электричка подошла к городу. В небе чувствовалось скорое приближение
рассвета.
Еще полчаса, и запоют первые птицы. Уже на пустынном перроне Аркадий достал
сотовик и
набрал по памяти домашний номер Захватова.
- Алло, Михал Михалыч... Разбудил?
- Нет. От обеда оторвал.,.. - зло ответил Михал Михалыч. - Кто это?
- Югов.
- А-а... Вернулся?
- С перрона звоню.
- Нашел Ангела?
- Хуже дело обстояло. Но это не телефонный разговор. Надо встретиться.
Посоветоваться.
- Какие-то осложнения?
- И даже с последствиями.
-Выйди к троллейбусной остановке. Сейчас подошлю машину или сам подъеду.
Та же
самая машина, на которой тебя отвозили. Жди.
И он положил трубку.
Капитан вышел к троллейбусной остановке и сел на скамейку. Странно он
здесь
смотрится ночью, когда городской транспорт спит не менее крепко, чем горожане.
Дважды
на него обратили внимание из проезжавшей мимо милицейской машины. Но пьяным он
уже
не выглядит, и потому менты не остановились. Тем не менее неприятно себя
чувствовать под
внимательным разглядыванием. Еще неприятнее то, что в третий раз они могут и
остановиться, могут пожелать и документы проверить. А ему вовсе не хочется быть
отмеченным в каком-нибудь милицейском блокноте. Мало ли бывает случайностей на
свете... Лучше уж пусть все думают, что капитан Югов спит в это время дома рядом
с женой.
Так спокойнее будет и ментам, и оперативникам ФСБ, которых гибель майора Мороза
завтра
сильно заинтересует. И ему самому спокойнее.
Откуда-то вдруг выплыло понимание того, что свидетелей в таких случаях
убирают.
Если менты станут свидетелями его ночного появления в районе вокзала - их надо
убрать?
Он сам усмехнулся своим мыслям. Знал, что не сделает так, но сразу возникшая в
голове
картина взбудоражила воображение, сделала его самого чуть сильнее и решительнее.
И вдруг он увидел другую машину. И тут же среагировал. Наклонил голову,
поставил
локти на колени и ладонями обхватил лицо. Ничего странного - обычная поза
пьяного или
сильно уставшего человека, пожелавшего вздремнуть. Но глаза оставались
открытыми, и он
наблюдал между пальцами за проехавшим мимо автомобилем. Света фонарей хватило,
чтобы узнать ее.
Мимо Югова прокатила дежурная "Газель" управления ФСБ. Свернула за вокзал,
к
линейному отделу милиции.
Что здесь делать коллегам?
Вывод напрашивался сам собой. Уже нашли каким-то образом Мороза. Тогда
могут и
самого Югова искать, чтобы провести опознание. Он один его хорошо знает. Могут
домой
приехать, а он в это время здесь прохлаждается на утреннем ветерке.
"Нет, - успокоил он себя. - Мороз остался без документов. Если и найдут,
не скоро
определят, кто это..."
Но сам Югов чувствовал, что успокаивает себя искусственно. Он уже понял,
где спьяну
допустил ошибку - не проверил все карманы майора. Мало ли что могло там
оказаться. И
хваленый спецназовец Ангел не подсказал. Впрочем, Ангелову было бы выгодно
"подставить" Югова. Тогда на него самого не падет подозрение. В противном случае
будут
думать именно на него. И он понимает, что Югову как человеку, имеющему высшее
юридическое образование вдобавок к военному, совершенно ни к чему будет, если
его
арестуют, сдавать и Ангела, и Захватова. Тогда станет ясной его причастность к
преступной
группировке и судить будут совершенно по другой статье. И срок грозит гораздо
больший. А
если он скажет, что был один, что просто поругался с Морозом, дело может пройти
более
легко. А как и зачем оказался в поезде? Это наверняка спросят следователи.
Как оказался... Да просто спьяну пытался выяснить отношения, после того
как его
отчитал генерал. Ведь не с генералом же эти отношения выяснять...
...Джип Захватова остановился рядом. Открылась передняя дверца, приглашая
капитана
в салон. За тонированными стеклами не видно, кто еще есть в машине, кроме
водителя. Югов
сел на переднее сиденье и глянул через плечо.
Захватов устроился, как мешок, на заднем сиденье слева, прислонившись
боком к
дверце. Справа от него расположился мосластый телохранитель со сломанным носом.
Этот
профессионально глядит не на нового пассажира, а в окна по сторонам.
Высматривает чтото.
"Странный профессионализм, - отметил Югов сам профессионально. -
Телохранителю
положено нового пассажира внимательно осматривать".
-Что там случилось?
Лицо у Михал Михалыча заспанное, отекшее. Похоже, даже умыться не успел.
Старый
и рыхлый, а мобилизоваться, когда дело того требует, умеет. Этого у него не
отнять. И не
случайно в компьютерной картотеке ФСБ Михал Михалыч Захватов проходит по многим
файлам. Есть за что...
Машина тронулась. Югов стал рассказывать. Не забыл выгодно показать свою
физическую подготовку, когда он "ломал" севшего ему на "хвост" все сообразившего
майора Мороза.
- Завалил ты, значит, хорошее дело... - сказал Захватов, выслушав
рассказ.
- Что я завалил? - Югов не понял и не принял явного неодобрения.
- Все завалил. И себя подставил, и нас всех.
- Ерунда. Кто подумает, что это я?.. - отмахнулся капитан.
- Конечно, - согласился Михал Михалыч. - Подумают, что это Ангел. И
совсем
плотно на него сядут в самый ответственный момент.
Он, сопя и утробно урча от злости горлом, помолчал минуту, а потом сказал,
как Югов
сообразил, мосластому телохранителю:
-Приступай.
И тогда только Аркадий понял, почему телохранитель смотрел не на нового
пассажира
машины, а по сторонам. Но было уже поздно. Струна удавки с болью врезалась в
шею...
В поезде единственное, наверное, удовольствие - это чай, если ты спиртным
баловаться не любитель, да разговоры с попутчиками. Попутчики разговорились
только
после утреннего туалета. Не вступая сам в беседу, я уже узнал, что и на каком
оптовом рынке
Москвы лучше всего покупать, какие сорта уральского стального проката хорошо
идут в
московских фирмах, имеющих лицензию на экспорт, и как тяжело сейчас обстоит дело
с
реализацией цемента высоких марок - не ведется в стране высокотехнологичное
строительство.
Из опыта я знаю, что проводники в вагонах, как правило, предпочитают
пакетики с
ароматизированным чаем. Я такой не люблю и с собой беру в дорогу свой. Но
излишнее
количество жидкости в меня не помещается. И потому я решил сделать то, что не
смог
сделать вечером по причине позднего отправления поезда - навестить вагонресторан
и
поискать там или в вагонах по дороге туда трех парней Труповоза, отправившихся
вслед за
мной.
В отличие от пьяного Югова я не собирался заглядывать в каждое купе и
привлекать к
себе лишнее внимание. Надеялся на удачу. И удача встретила меня уже в знакомом
служебном тамбуре следующего вагона. Там колдовала следственная группа. Эксперт
снимал отпечатки пальцев со всей поверхности стен. Еще два человека осматривали
замок.
Еще трое, один из них в ментовской форме, стояли рядом. Разумеется, я не
стал
сообщать им, что виноват перед органами правопорядка в том, что не проверил за
Юговым
место происшествия. А он сдуру и с перепугу забыл закрыть дверь на ключ - это я
понял со
слов экспертов. Насколько я помню, на всех предыдущих станциях двери открываются
в
другую сторону. Сейчас это, должно быть, и привлекло внимание следственной
группы.
Других видимых следов на поверхностный взгляд заметно не было. Разве что где-то
с
внешней стороны осталась кровь. Но следователи - люди неразговорчивые. С
посторонними - тем более. А я повел себя так, как повел бы себя на моем месте
любой
другой. И остановиться постеснялся, и без внимания их не оставил - притормозил и
посмотрел. Но дальше двинулся без задержки. Неразговорчивые сыскари меня ни о
чем не
спросили. И хорошо. А то я вынужден был бы сказать им, что проходил вечером
здесь и
ничего странного, а тем более кого-то странного, не заметил. Сказать, что не
проходил -
нельзя. Проводница запомнила, как я выходил в служебный тамбур. Она чай мне
предлагала.
И должна была догадаться, что я не для того выходил, чтобы в грязное темное окно
посмотреть. Пейзаж малоинтересный. Но старая мудрость гласит, что чем меньше
задается
вопросов, тем меньше приходится отвечать. А я вообще не намерен отвечать за
действия
капитана. Пусть сам выпутывается, если сможет. Но лучше будет, если ему поможет
Труповоз. К сожалению, мы уже слишком далеко отъехали от нашего города и не
добрались
до другого, где сотовая связь работает устойчиво. Иначе я обязательно позвонил
бы Михал
Михалычу с первой же остановки.
Но успею позвонить и по приезде на место. Пусть он решает все вопросы со
своим
коллегой, раз послал ко мне такого оболтуса.
С этими мыслями я двинулся по вагонам. Между двумя из них на всякий случай
снял
со связки и выбросил на пути свой железнодорожный ключ. Экспертиза в состоянии
определить, что дверь Югов открывал именно этим ключом. А меня должны посчитать
главным подозреваемым, если узнают, что я еду в поезде. И могут искать ключ у
меня.
Только искать среди пассажиров они могут Ангелова. А я еду под другой фамилией.
Но даже
если они и найдут меня, без ключа у них не будет ни одной улики. Единственное,
что мне
могут предъявить - использование поддельных документов да хранение и перевозка
оружия. Но здесь уже должен вступить в работу куратор и прикрыть меня. Для того
он и
существует. Обычно Служба потом сама разбирается со своими сотрудниками. Но
ментам не
сдает, если нет явного криминала.
Поезд сильно шатало. Так, пошатываясь, я дошел до ресторана. И по дороге
сумел
заметить одного из своей троицы. Он ехал в плацкартном вагоне и играл в карты с
какими-то
парнями. Двух других с ним не было. Правильно. Захватов - человек с головой. Он
хорошо
проинструктировал посланных. Им ни к чему показывать свои тесные целевые
отношения.
Вдруг да я окажусь излишне глазастым.
В вагоне-ресторане я скудно пообедал за сумму, эквивалентную расчету за
ужин с
девочками из кабаре "Мулен Руж" в парижском ресторане "Максим". Насколько я
знаю,
"Максим" - самый дорогой ресторан в Европе, а в "Мулен Руж" - самые дорогие
девочки
в Париже. Значит, если исходить из логики, в вагоне-ресторане обедать не менее
престижно.
Даже без девочек.
Но здесь меня, к сожалению, не дожидался даже слегка знакомый могильщик из
бюро
ритуальных услуг. Тем не менее я остался уверен, что он едет в этом же поезде.
Что же,
увидимся, думаю, на станции назначения.
На обратном пути я застал следственную группу уже в нашем вагоне. Молодые
менты
хихикали, разговаривая с проводницей. Проводница тоже молодая, и поговорить им
есть о
чем. И она похихикать никогда не отказывается, если судить по всегда
возбужденным,
бегающим глазам. Я прошел к себе в купе, перестелил постель - люблю аккуратность
с
армии - и улегся на полку. Наверняка сыскари пожелают опросить всех пассажиров
вагона.
Мало ли кто что сумел заметить. Придется все же разговаривать. "Не видел" и "не
знаю" -
это иногда тоже хороший вариант, но он сам не дает информации. А если хоть чтото
видел,
то информацию можно и выудить.
Так и оказалось. Я уже успел подремать, когда они появились в дверях и
поздоровались.
-Извините, нам необходимо задать вам несколько вопросов, - сказал тот, что
в
форме.
- А что надо-то? - недружелюбно спросила моя соседка. Двух соседей с
верхних
полок в купе не оказалось, и она приняла разговор на себя.
- Вы вчера не видели случайно вот этого человека?
Я сел, позевывая и протирая глаза.
Из-за спины мента в форме высунулась рука второго сыскаря и развернула
лист
термобумаги. Портрет майора Мороза. Довольно крупный портрет. Но факс в поезде
или на
станции - не знаю уж, где они сообщение принимали - работает из рук вон плохо.
Изображение нечеткое.
- Никого я не видела. Я спала, - скороговоркой сказала соседка не
вставая и
старательно зажмурила глаза. Должно быть, сильно ее достали наши местные менты
на
базаре, где женщина торгует. Там ментовский рэкет, насколько мне известно,
считается
беспредельным, потому что ментов слишком много, почти все они с похмелья и
почти все
стремятся похмелиться за счет торгующих.
- Вы бы хоть спросили про время, когда могли его увидеть .. -
укоризненно сказал
мент в форме.
- Никого не видела... - не открывая глаз, повторила она и отвернулась
к стенке,
придерживая двумя руками свою поясную сумку. Именно к этой сумке она и боялась
подпустить ментов - инерция мышления сработала даже так далеко от родного
базара.
Я же заинтересовался и взял листок в руки. Рассматривал долго.
- А у вас в профиль портрета нет?
- Нет. Только в анфас прислали.
- Анфас, - поправил я, но мент, похоже, не понял.
Я еще повертел тонкий листок и так и сяк.
- Жалко. Похоже, вчера я его видел, - сказал я. - Хотел в вагонресторан
вечером
сходить, не знал, что он только с утра открывается. В соседнем вагоне похожий
стоял.
Только я его в профиль рассмотрел. Но у меня глаз наметанный, профессиональный.
Кажется, что он...
- Вы кто по профессии? - спросил сыскарь в гражданском.
- Фотограф. Художник-фотограф. Я, если колоритное лицо вижу, тут же
отмечаю. На
этого посмотрел, сразу подумал, что надеть ему каску с фонарем на голову, лицо
угольной
пылью испачкать, и будет классический шахтер. Только черно-белый снимок. Цвет
все
испортит. Красиво бы получилось Лицо и добродушное, и волевое. Хорошее лицо
- А назад возвращались?..
- Минут через десять-пятнадцать. Я, понимаете, вчера сле
...Закладка в соц.сетях
