Жанр: Боевик
Диверсант
...тогда ФСБ со всех сторон
обложила. Но я же тебе по знакомству могилу в хорошем месте "выбивал"! И
памятник сам заказывал. Более того, сам за компьютером со знакомым дизайнером
два часа просидел, когда он из групповой фотографии тебя вырезал и делал снимок
для памятника. На фоне БТРа...
-Спасибо, уважил... - засмеялся Сохатый.
Риза с удивлением слушал разговор на незнакомые для него темы. Он понятия не
имел, с кем имеет дело. Знал, что Доктор работает в Интерполе на серьезной
должности, и сам он числился волонтером Интерпола. Это придавало ему в
собственных глазах вес больший, нежели в те времена, когда он был простым
офицером ОМОНа, хотя деньги волонтер получал только во время привлечения к
каким-то операциям. Впрочем, за три дня работы он получал порой столько, сколько
простой омоновец получает за три месяца. Его эта работа устраивала, кроме того,
она давала возможность заниматься своим небольшим бизнесом - вести занятия в
платной школе рукопашного боя для бизнесменов. Когда Доктор в очередной раз
привлекал его, Ризу заменял помощник, тоже омоновец, только действующий. Тому
лишний заработок всегда был кстати. Если сам он был занят, то мог попросить
любого другого омоновца провести занятия. Плата была разовая и шла большей
частью в карман тренеру. Аренду спортивного зала при этом оплачивал со своих
счетов Доктор Смерть при условии, что Риза раз в неделю бесплатно тренировал
других волонтеров.
- Алексей, - протянул Ангел руку Ризе, при этом с уважением рассмотрел снизу
доверху его основательные телеса. - При таком сложении, кстати, обязательно
выставлять на каждом плече габаритные огни... Это только Доктор умудряется без них
обходиться, потому и живет постоянно на грани аварии.
Риза, улыбнувшись на комплимент, представился.
- Поехали, что стоять... - поторопил Доктор. - Я выйду на связь по дороге. Ты,
кстати, где взял джип? У тебя, если помню, был "Крайслер".
Не дожидаясь приглашения, он занял место рядом с водительским.
-Производственная необходимость вынудила поменять машину, - сказал Ангел,
поворачивая ключ зажигания. - Слишком много приходится ездить по сельской
местности. "Крайслер" мало приспособлен для наших проселочных дорог, как и для
наших дорог вообще. На нем я рисковал бы опоздать сюда, на встречу с вами. И так
- никто не поверит! - скорость ниже ста пятидесяти меня унижала. Но приехал с
запасом. За то время, что вы летели, я отмахал четыреста километров. В
Верхнетобольск?
-В Верхнетобольск.
-В Курган заезжать, если нет необходимости, не будем.
-Необходимости нет.
-Вот и отлично. Погоним по прямому пути.
-Пилоту выбирать...
Доктор уже раскрыл на коленях ноутбук, подключил его к сотовому телефону и
открыл почтовую программу.
-Молодцы, расстарались... Ага... Генерал Астахов напросился к нам в компаньоны!
Приятно работать в такой компании, но комиссар Костромин просит нас сработать на
опережение.
-Астахов - это кто такой? Почему не знаю? - не отрывая взгляда от разбитой до
предела дороги, на которой держать выбранную им скорость было очень трудно,
спросил Ангел.
-Генерал Астахов из штаба "Альфы". Группа офицеров "Альфы" прибывает в
Верхнетобольск только утром. Они проводят какие-то поисковые мероприятия,
которые должны подтвердить необходимость работы на месте. У нас в запасе целая
ночь, чтобы опередить их и собрать для себя все необходимые данные. И... И вот
вопрос, который становится для нас основным.
Доктор даже присвистнул перед тем, как отстучать на клавиатуре подтверждение
получения корреспонденции и выйти из программы, чтобы выключить компьютер.
Работать на ходу ему было неудобно. Толстые пальцы норовили нажать сразу на
несколько клавиш.
- Может быть, начнешь сначала? - спросил Сохатый. - Сам я, как ты знаешь,
человек не любопытный и могу работать строго по приказу. Но остальные желают
знать, за что им класть свои молодые жизни.
Риза молчал и ждал объяснений, хотя по дороге к вертолету только он один и
задавал вопросы. Сейчас молодой волонтер чувствовал себя не совсем в своей
тарелке. Все члены группы были возраста около пятидесяти лет или, уж по крайней
мере, далеко за сорок, следовательно, почти годились ему, двадцатитрехлетнему, в
отцы. И если общаться наедине с Доктором он мог нормально и без стеснения, то с
незнакомыми офицерами, а это были несомненно офицеры, он не хотел выглядеть
болтливым. Если уж говорить, то говорить по делу!
-Если начинать сначала, то я должен сообщить вам, что у капитана Ангелова
появились однофамильцы. Они называют себя "черными ангелами".
-Буду рад с ними познакомиться, - по-прежнему глядя вперед, сказал Ангел. -
Белым меня назвать тоже трудно, поскольку мой папа-болгарин был весьма даже
черняв. Да и по характеру я, признаюсь, не самый отмытый... Скорее отпетый...
Риза вообще принял бы Ангелова за чеченца или какого-то другого кавказца. Он
историю не изучал и не знал, что по своим корням настоящие древние болгары почти
земляки северным кавказцам.
- Итак, мы имеем в противниках "Черного ангела". Это националистические
террористические организации, осуществляющие свою деятельность на территории
России в Башкирии и Татарстане. Я умышленно сказал только про Россию, поскольку
такие же организации существуют и активно действуют во многих странах мира, в
том числе и не в мусульманских, но об этом разговор особый и к нему нам еще
предстоит, возможно, подойти вплотную. Пока же будем касаться только России и
слегка стран ближнего зарубежья. Мы занимаемся расследованием деятельности
членов "Черного ангела". В настоящее время физически хорошо подготовленная, по
всей вероятности, вооруженная группа с точно не установленной численностью, но
за ориентир мы берем пятнадцать человек, выехала из Уфы в Верхнетобольск. Я
предполагал проведение какого-то террористического акта, оказалось, вопрос проще
и гораздо опаснее. Группа похитила некоего пенсионера, носителя информации по
захоронению контейнеров с бактериологическим оружием на острове Возрождения в
Аральском море. То есть, сейчас уже, после обмеления моря, на полуострове.
Возможно, нам придется мотануть туда, но сначала в Верхнетобольске нам предстоит
найти Виктора Петровича Тихонова, отставного майора ФСБ, ведущего частное
расследование. Он готовит материалы для "Альфы" и поделится ими с нами.
- Миленькое дельце, - сказал Ангелов хмуро. Сохатый с Ризой молчали, а Доктор
снова достал трубку сотового телефона.
- У меня есть в городе знакомый казак. Застать бы его дома и трезвым.
Он долго держал трубку у уха. Никто не ответил.
- Придется самим искать.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Александр постучал в приоткрытую дверь и сразу вошел, потому что сквозь щель
встретился глазами с человеком, сидящим за письменным столом производства не
иначе как начала двадцатого века, массивным и добротным. Глаза обозначали вопрос
и разрешение одновременно.
- Добрый день, товарищ полковник. Я руководитель российского бюро Интерпола.
Фамилия моя Басаргин. Зовут меня Александр Игоревич.
Александр говорил быстро и легко, почти скороговоркой, но серьезно, словно
привычно, уже манерой произнесения слов настраивая собеседника на деловой лад.
Разговорный имидж для таких визитов он выбрал обдуманно, потому что уже
столкнулся с некоторым недоверием со стороны чиновников к своим молодым годам.
Похоже, что и в МУРе столкнулся с тем же.
-Добрый день, - только чуть приподнявшись со стула, протянул руку Колесников,
мужчина возраста чуть-чуть за пятьдесят, если судить по лицу, и на десяток лет
моложе, если судить по тому, что он не имеет ни единой сединки в голове.
Рукопожатие крепкое и жесткое, спортивное. Не особенно приятное для собеседника.
Сам из себя напоминает циркового атлета. Мощный, длиннорукий. - Мне звонили уже.
Генерал Астахов. Признаться, я думал, что вы постарше. В каком вы звании?
-Моя нынешняя должность приравнивается к армейскому полковничьему званию. Это
обычно считается несколько выше, чем полковник милиции. Службу в управлении ФСБ
я оставил недавно в звании капитана, что считается, как правило, равным
майорскому званию в милиции. Так что я сам затрудняюсь с ответом, когда меня
спрашивают о звании.
Теперь тон разговора напомнил ворчание начальника на чужого подчиненного. Это
тоже продумано. Пока действует безотказно, хотя Басаргину порядком надоело чтото
изображать из себя при нанесении необходимых визитов. Но необходимость в игре
будет существовать до тех пор, пока сам он не войдет в более старшие годы. А это
произойдет не скоро.
- Генерал Астахов зовет вас коллегой. И очень уважительно. Ладно, займемся
делом, - полковник сам перебил свои мысли об излишне молодом возрасте Басаргина,
слегка его смутившем. - Итак, Александр Игоревич, как меня и просил Астахов, я
подготовил все документы. Специально засадил капитана Леонова - это наш опер, он
ведет дело, - чтобы все мелочи на бумагу выложил. Генерал рассказывал о вашей
способности к анализу, а для анализа важным может оказаться все. Это даже мы
своим скудным милицейским умом понимаем. Отдельного помещения у нас нет -
теснота уже заела, могу предложить только стол в кабинете офицеров отдела,
поскольку мой личный кабинет - место более беспокойное. Если пожелаете
поговорить с арестованным, он в подвале. Доставят в десять минут.
-Может быть, позже? Нельзя сделать ксерокопии документов?
-Не полагается.
Басаргин хорошо знал, что ксерокопии сделать можно, и всегда это делалось. И
сделалось бы даже сейчас, если бы пришел в МУР капитан ФСБ. Но руководителю бюро
Интерпола документы дать на руки не рискнут. Не потому, что в них есть что-то
секретное, что не должно покидать пределы страны. А просто на всякий случай.
Слишком много находится сейчас международных организаций, которые стремятся
найти, что не так делается в России. Что нарушается с точки зрения усредненных
европейских законов. Они не понимают, что российские законы обусловлены
российской действительностью. И потому каждый уважающий свое спокойствие
чиновник предпочитает не давать свои документы на вынос. Дают посмотреть, и это
уже хорошо.
Полковник встал, со стуком отодвинув коленом стул:
- Пойдемте, я провожу вас. Это через кабинет. Капитан Леонов Юрий Юльевич. Он
введет вас в курс дела.
Коридоры МУРа более многолюдны, чем коридоры управления ФСБ. Люди приходят, люди
ждут, люди уходят. Здесь и сбиться недолго. Колесников, должно быть, считал
плохо и сбивался часто, потому что кабинет Леонова располагался через три
кабинета, а не через один. Тем не менее, представив Басаргина, сам полковник
удалился без страха не найти собственный кабинет.
Капитан был, естественно, в гражданском, потому что опера МУРа традиционно не
носят форму. Одного с Басаргиным возраста и смотрел на мир, не по возрасту,
очень устало.
- Вот, - показал Леонов на стол. - Все документы здесь. Стол вам специально
выделили. Мой напарник отдыхает после дежурства, будет только завтра. Можете
располагаться со всеми удобствами. Чай будете?
- Спасибо. Я сразу за бумаги возьмусь.
-Как хотите. Я только что заварил. Сам я без чая катастрофически засыпаю.
-А кофе?
-С кофе засыпаю еще быстрее.
-Растворимый кофе так действует. Если заваривать натуральный, совсем другое
дело.
-Когда стану миллионером и куплю себе кофеварку, обязательно воспользуюсь вашим
советом.
Усмехнувшись, Басаргин сел и раскрыл не слишком толстую папку с уголовным делом.
Если открыто уголовное дело, значит, уже предъявлено обвинение. А обвинение
предъявлять, как посчитал генерал Астахов, еще рано. Статья не определена
окончательно. Хорошо хоть, не успели отправить следователю все документы.
Впрочем, муровцев уже предупредили, что дело будет принимать сотрудник
следственного отдела ФСБ. Это легче для них. Потому, должно быть, и стараются.
Впрочем, стараются они еще и потому, что работает авторитет "Альфы".
-Чтобы вам было понятнее, я могу предварительно рассказать, как проходило дело с
подачи самого обвиняемого и с подачи его жены. Потом просмотрите протоколы,
заключения и прочее. Будут вопросы, я отвечу. Будет желание, поговорите с
арестованным.
-Ему уже назначили адвоката?
-Пока обходится дежурным. Но он не требует адвоката на каждый допрос. Думаю, без
адвоката и вам будет легче с ним общаться.
-Хорошо. Сначала я вас выслушаю. Так будет удобнее, - Басаргин согласился.
-Итак, обвиняемый... Шакиров Наиль Федорович, двадцати шести лет от роду. Старший
лейтенант вневедомственной охраны. По службе характеризуется положительно.
Вскоре должен был получить капитана и пойти на повышение. Хороший специалист по
сигнализации, очень грамотный технарь, что, сами знаете, в милиции сейчас
редкость. Жену он начал подозревать несколько месяцев назад. Вообще-то, он
подозревал ее всегда, с первых дней совместной жизни. Ревновал к каждому столбу
и случайному взгляду. Такой характер. Отелло, одним словом. На этой почве жена
даже собиралась несколько лет назад подать на развод. Но тогда все утряслось.
Помирились. Но, знаете же, как у Чехова... Если в первом действии на стене висит
ружье, в последнем действии оно должно выстрелить. Лучше бы для обоих было, если
бы тогда развелись.
-Да, это было бы лучше, но ревность - это не черта характера. Ревность, как
говорят психологи, это следствие неуверенности человека в себе. Выражение
собственных комплексов через бредовые ощущения. Обычно обостряется у людей с
сильным воображением и не слишком сдержанных по натуре.
-Может быть. Не буду спорить. Хотя склонности к комплексам за собой не замечал.
И при этом не считаю себя способным к убийству на этой почве, но... Но я отвлекся,
не о том начал.
-Продолжайте, - Басаргин мудро сделал вид, что не заметил собственных оправданий
капитана, знающего свои ревнивые позывы.
-Шакиров начал подозревать жену около двух месяцев назад. Подозревать именно в
связи с Кольцовым. Личность самого Кольцова только способствовала этому
подозрению. Общительный до неуемности, может быть, даже до болтливости,
полностью раскованный в общении, иногда, особенно когда выпьет, это можно
принять за развязность. И при этом очень, просто чертовски обаятельный. Такие,
как правило, женщинам нравятся. Да и мужчины к ним хорошо относятся. Куча друзей
вокруг, и все тянутся за ним. Короче говоря, душа любой компании. Два месяца
назад в коллективе был какой-то праздник. Засиделись допоздна. Жена позвонила
Наилю Федоровичу. Он приехал за ней на машине. Подниматься в редакцию не стал.
Не любил он туда появляться. Ждал в машине. Видел, как Алина вышла вместе с
Кольцовым. Тот проводил ее до дверей. Но здание не покинул. Вернулся в кабинет.
Сами понимаете, что каждого сотрудника заведующий отделом провожать до двери не
будет. Если бы Кольцов сам вышел вместе с Алиной и отправился домой, даже если
бы подвезти себя попросил, было бы естественнее. Но он не вышел. Наилю
Федоровичу это активно не понравилось. Дело дошло, как у них часто бывает, чуть
не до драки там же, рядом с машиной. Народ собрался. Только это их и остановило.
Дома они помирились, но Шакиров забыть этот эпизод не мог. Навязчивая идея до
добра никого не доводит. Стал жестче контролировать поведение жены. Даже
записывал время ее ухода на работу и возвращения с работы. Однажды даже сел на
самолет и полетел в Волгоград, где она была в командировке. Проверял, одним
словом. Но, как человек гордый, никому, кроме нее самой, о своих подозрениях не
говорил. В отделе вневедомственной охраны вообще очень удивились этой истории.
Там считали, что у Шакировых здоровая, любящая семья и образцовый семейный быт.
- А родственники? - перебил Басаргин.
- В Москве родственники есть только у Алины. Родная сестра-студентка и
двоюродный брат с родителями. У Наиля вся родня в Башкирии и в Узбекистане.
- Пожаловаться, следовательно, ему было некому.
- Я же говорю, он не склонен был к жалобам. Все в себе держал. Когда человек в
себе переживания копит, они, как правило, сильнее взрываются. Что многих и
подводит. Самых лучших, как правило, парней.
-Человеческая гордость никогда не говорит, что этого человека можно отнести к
лучшим людям. Гордость - это частица гордыни, одного из грехов, которых следует
избегать. Но давайте определимся сразу с формированием мнения о Наиле
Федоровиче. Я достаточно ясно вижу, что вы ему сочувствуете. Правильно?
-Предположим, - Юрий Юльевич насторожился.
-Я далек от мысли обвинить вас в предвзятости и уж вовсе не хочу сказать, что
милиционер желает защитить милиционера. Меня вообще не касаются причины ваших
симпатий и антипатий.
-Я тоже так думаю. - Теперь в голосе прозвучал вызов.
Басаргин уже понял, что Леонов "примеряет на себя" костюм Шакирова. Очевидно,
определил схожесть характеров и некоторых обстоятельств.
-Меня интересует абсолютно объективное мнение. Абсолютно. Более того, попытаюсь
вам объяснить, почему и каким образом я смогу стать вашим союзником и, возможно,
помочь Шакирову смягчить вину.
-Даже так? - Леонов ухмыльнулся. - Что же, я вас слушаю.
- У меня есть основания предполагать, что Юрия Кольцова должны были убить. Не
важно, кто, но это должно было произойти по логике вещей. И убить его должны
были башкиры. Другие башкиры. Из националистической террористической
организации. Исходя из этого, я могу предположить, что Шакиров стал только
орудием убийства, не более. Его умышленно и планомерно подводили к такому
состоянию, когда он, в соответствии со своим характером, должен был совершить
убийство. Вот потому меня и интересует вопрос, кто мог так влиять на Наиля
Федоровича, что заставил его решиться на такой шаг.
Леонов задумчиво покачал головой:
- Не могу дать ответ на такой вопрос Просто не готов к нему, потому что у нас
прорабатывалась только поверхностная бытовая версия. Но ваше предположение
вполне может вписаться в ситуацию.
- А вы подумайте. Если вам так симпатичен Шакиров, вы можете оказать ему большую
услугу. Если я правильно трактую российские законы, то доведение до убийства
грамотный адвокат в состоянии сделать очень сильным козырем. Помогите же ему.
- Я попробую.
- А теперь поговорим об Алине Шагалеевне Шакировой.
Юрий Юльевич значительно вскинул руки:
-О! Это еще та штучка. С ней следует беседовать осторожно и... подготовившись
основательно. Но, может быть, сначала поговорим с самим Шакировым? А то скоро
арестованных будут кормить. Я не хочу оставить его без ужина. И так в подвале
кормежка... Сами понимаете...
-Как хотите. Приглашайте.
Тихонов вошел в подъезд и уже с лестницы услышал характерный стук молотка и
стамески. Догадался - в дверь квартиры ставят новый замок. Это уже было явным
признаком того, что хозяин вернулся. Но замок ставил не хозяин, увидел Виктор
Петрович, поднявшись по стертым ступеням, а водитель Столбова-младшего. Мысль о
замке еще днем возникала у самого Тихонова. Но за другими думами она из головы
улетучилась. Интересно только, где они смогли купить замок в такое время?
Магазины уже закрыты - вечер. Впрочем, при том авторитете, который приобрел в
городке Заяц, можно было предположить, что залетный армянин Самвел Гараян лично
принес такой необходимый в хозяйстве предмет. Не захотел платить еще пятьсот
баксов за то, что Заяц перебьет стекла в универмаге.
- Там? - с вопросительным кивком спросил Виктор Петрович умельца-водителя.
Тот ответил молчаливым кивком и посторонился, пропуская Тихонова.
Днем Виктор Петрович удивлялся, зачем стучат в дверь пришедшие, если дверь не
закрывается. Сейчас, оказавшись по эту сторону порога, он несколько секунд
посомневался, потом тоже постучал в косяке пожелтевшей и потрескавшейся краской,
предупреждая. И только после этого вошел сам.
Алексей Владиленович не вышел его встретить, как встречал днем Санька или Зайца.
Тихонов прошел в комнату. И наткнулся на взгляд Столбова-старшего. Именно таким
он его и представлял. Сухощавый, собранный, со слегка колючими и страдающими
подслеповатыми глазами. Владилен Юрьевич сидел за столом, положив обе ладони на
газеты, которые рассортировал совсем недавно по собственной системе, обещающей
удобство в изучении, Виктор Петрович. Сын сидел на диване, так и не успев до
конца разобрать отцовские бумаги, хотя стопка с документами, которые должны
были, на его взгляд, вызвать интерес, значительно выросла за время отсутствия
начальника охраны.
Судя по напряженным позам, между отцом и сыном произошел не самый теплый
разговор.
- Проходи, Виктор Петрович, - сказал Алексей Владиленович. - Ты представляешь,
не хочет отец рассказывать, что с ним случилось. Будто я для него посторонний
человек. Я тут, понимаешь, все дела бросаю, целую бригаду специалистов с собой
привожу, поднимаю на ноги весь город и даже райцентр, из Москвы собирается
вылететь куча спецназовцев "Альфы", чтобы его спасать, а он молчит...
Познакомьтесь, кстати...
Виктор Петрович прошел в комнату. Столбов-старший встал.
- Майор Тихонов, - представился Виктор Петрович. - Правда, отставной майор,
бывший старший оперуполномоченный Свердловского управления ФСБ. В настоящее
время служу начальником охраны у вашего сына.
Владилен Юрьевич только кивнул, не сказав ни слова и даже не изобразив улыбку
плотно сомкнутыми губами. Тихонов сразу заметил на челюсти сбоку красноватый
кровоподтек и припухлость вокруг него. Били старика справа. И, должно быть,
сильно. Сейчас, наверное, челюсть болит. Возможно, даже сломана. В немолодые
годы переносить побои труднее, потому что организм теряет способность к быстрому
восстановлению. По описанию очевидцев похищения, Владилена Юрьевича ударили
резиновой дубинкой по затылку сзади. Сопротивление он оказать уже не мог. Никто
даже не заикнулся, что его били дополнительно. Рассказывали только, что сразу
затолкали в машину и уехали. Значит, били его потом.
-И что с вами произошло? - спросил Тихонов, хотя понимал, если отец отказывается
рассказывать сыну, то постороннему человеку не расскажет тем более.
-Ошиблись они. Не за того приняли.
-Ошиблись... - передразнил Столбов-младший. - Вот и весь сказ. Ошиблись и
отпустили. За дураков он нас держит. Надеется, что так прокатит. Лучше ничего
придумать не сумел.
Он сердился, привычный к манере поведения, когда его голос решает все. И даже с
отцом пытался вести себя также. Но у того, должно быть, были причины не
говорить, хотя активно возражать против желания сына вникнуть в происшествие
тоже не хотел. Это Тихонов прочитал в ситуации сразу.
-Сколько было башкир? - как полагается, невзначай задал он проверочный вопрос.
-Человек десять. Может, больше... Я не считал.
Вот и все. Значит, они не ошиблись. Потому что цепочка замкнулась. Если бы
Владилен Юрьевич удивился, спросил, о каких башкирах идет речь, можно было бы
предположить, что в самом деле произошла какая-то ошибка. Но даже тогда нельзя
было бы не сделать сноску на то, что старик хитрый и не попался на удочку.
Сейчас же все стало ясно.
- Вы с Кольцовым когда в последний раз разговаривали, Владилен Юрьевич?
Столбов-старший так стремительно поднял голову, что сомнения пропали. Тихонов
опять попал в точку.
-С Кольцовым?
-Да, с Юрием Кольцовым, журналистом "Комсомольской правды". Наверное, накануне
покушения на него? Или чуть раньше?
- Какого покушения? - на какие-то несколько секунд старик насторожился и
напрягся, но тут же обмяк, и Тихонов понял, что допустил промах. По
неосторожности подтвердил Столбову-старшему, что тот имеет дело с серьезными
людьми, у которых и в Москве сильные руки.
Продолжать, однако, следовало, чтобы ошибку как-то сгладить.
- Известного вам журналиста Юрия Кольцова пытались в Москве застрелить. Сейчас
он находится в больнице и жизнь его вне опасности. Но связь между этим
покушением и вашим похищением прослеживается отчетливая.
Столбов отвернулся к окну.
-Ничего я не знаю. Не понимаю, о чем вы говорите...
-Он не понимает, - продолжал старую линию Алексей Владиленович. - Зато мы
понимаем. Прекрасно понимаем, что тебя каким-то образом запугали и ты боишься
слово сказать. Офицера запугали! Честного офицера...
Владилен Юрьевич, должно быть, сам часто повторял эти слова сыну в детстве,
потому они и подействовали на него в какой-то момент сильно и возбуждающе. Он
повернулся, в глазах сверкнул гнев, но... тут же и потух. И ответ прозвучал
безнадежно-безрадостный:
- Я не понимаю, о чем речь. Я уже сказал ясно, обычным русским языком, что эти
люди искали какого-то человека, должника, что ли... Когда узнали, кто я, сразу
отпустили. Пришлось идти пешком, потому я и пропадал так долго.
Он, однако, пропадал больше суток. Здесь крылось очевидное противоречие. Если
его быстро отпустили, то не мог он сутки идти и выглядеть так, словно только
вокруг дома прогулялся, потому что даже удар дубинкой по голове и кровоподтек на
челюсти не придавали Владилену Юрьевичу вид смертельно усталого человека. Но по
голосу старика Тихонов понял, что сейчас он ничего рассказывать не будет.
Подобный открытый допрос только ожесточит его и вызовет желание сопротивляться.
И потому незаметно кивнул Алексею Владиленовичу, показывая, что берет разговор
на себя, и неожиданно удивленно потер ладони одна о другую.
-Ладно, что это мы уж тут камеру пыток настоящую устроили. Между прочим, мы же
сегодня даже не обедали. Да и Владилен Юрьевич, надо думать, отсутствием
аппетита страдать не должен. Как бы что-то сообразить?
-Да, - поднял взгляд и согласился Столбов-младший. - Перекусить бы не грех. У
меня, кстати, в машине бутылочка коньяка завалялась. И ребят я отпущу. Ресторанто
работает?
-Работает, - устало сказал отец.
-А гостиница?
-И гостиница работает.
-Пусть в гостиницу устроятся, нечего во дворе торчать. Пойду, распоряжусь.
Он вышел, а Тихонов присел на диван. Стал собирать рассыпанные документы в одну
стопочку. Столбов-старший, как хозяин документов и как человек педантичный,
побоялся, конечно, что чужой человек все перепутает так, что и самому потом не
разобраться.
- Не надо. Я сам.
Но сам он, как и предупреждал Алексей Владиленович, челов
...Закладка в соц.сетях
