Жанр: Боевик
Диверсант
...аботать насморк.
Гольдрайх сказал им то, что хотел сказать - он знает, кто они такие. И видел в
их глазах растерянность. Он даже ушел специально, чтобы добавить этим людям
беспокойства. Так ему нравилось! Оказывается, это очень приятно - чувствовать за
спиной беспокойство.
Арабы начнут суетиться и гадать - не спешит ли Джошуа для того, чтобы сообщить о
них полиции? Что они предпримут в этом случае? Что предпринял бы любой другой
человек в этом случае? Что вообще делается в этом случае в соответствии с
правилами?
Правил Джошуа не знал, но логично было предположить, что арабы попытаются
сбежать. Только... Только попытаются ли? Они наверняка считают, что он знает о них
больше, нежели есть на самом деле. Вчера они были в казино. Были одновременно с
ним. Джошуа узнал волосатую руку, хотя и не видел там "старушку" в коляске. Эта
рука несла намек. Словно искала общения с Джошуа. Какого общения, уточнено не
было, а общение имеет обыкновение быть как благорасположенным, так и
антагонистическим.
Джошуа не понял намек, который ему показали наглядно и настойчиво, не жалея
денег, и только его вина в том, что он помог выиграть, много выиграть. Тогда он
даже не представлял, от кого этот намек исходит. Но они-то не знают этого. Онито
думают, что он не захотел с ними общаться. Не захотел общаться с
террористами. И только что показал им, что не сомневается в роде деятельности,
которой они занимаются.
Кабина подъемника ползла медленно и давала время для размышлений.
Как они поступят, если считают свое внимание отвергнутым? И вообще, чем было
вызвано это внимание? Зачем приходила эта женщина в номер отеля, переодевшись в
горничную? Ведь не взорвать же она его хотела, в самом-то деле! Это глупости!
Кто он такой, чтобы его взрывать?
С такими мыслями Джошуа сел в такси.
-Вы не досмотрели полет до конца, месье? - поинтересовался водитель с очевидным
разочарованием в своем пассажире. - Это же так здорово! От полета дух
захватывает!
-На что там смотреть! Летит себе человек и летит... Вот если бы он собрался
покончить жизнь самоубийством и бросился с высоты вниз - это я еще понимаю. Или
бросил бы в толпу гранату... Это тоже было бы интересно. А так - все будет очень
скучно. Приземлится он, его начнут фотографировать, он будет чувствовать себя
героем и презирать тех, кто на него смотрит, потому что они не летали. Мне не
нравится, когда меня презирают. Если я не летаю, то я умею что-то другое, чего
не умеет он. И точно так же имею право презирать его.
Водитель, очевидно, не понял философского подтекста сказанного.
- Извините, месье, мне кажется, вы ему просто завидуете.
И он ухмыльнулся.
Джошуа не ответил.
Завидовать? Он никогда не думал о том, что он человек завистливый. Он привык к
тому, что все другие завидуют ему. И так всегда было. Но... Но, может быть, этот
водитель прав? Может быть, именно потому наступает его очередное разочарование,
что он завидует большему, всегда большему?
Нет... Этого не может быть. Джошуа не завистливый человек. Он просто привычно
скучает...
Он просто скучает оттого, что ему почти нечего добиваться в жизни. Он родился,
когда у него все было. Он рос, когда ему все подавали. Он вырос, все имея.
Но завидовал ли он когда-то кому-то?
Да, Джошуа вспомнил, что он завидовал в школе мальчишкам, которые шли домой
пешком, которых не встречал после уроков автомобиль, как его. Они могли быть
предоставленными самим себе. Так было в младших классах, когда отец еще был
миллионером, но не миллиардером. Потом Джошуа учился в привилегированной школепансионе.
И однажды позавидовал своему близкому товарищу, которого из школы
увезли, потому что его отец разорился и не мог оплачивать учебу сына.
Позавидовал свободе, которую обретал его товарищ. Значит ли это, что он
завистливый? Глупости. Это детская зависть. Это не настоящая зависть. Она не
гложет и не разрушает человека. А настоящая, взрослая зависть всегда гложет и
разрушает. Она всегда более болезненна, чем любая болезнь, чем рак, чем кровавая
рана...
Портье в отеле встретил его вопросом: - Извините, месье Гольдрайх, вы в какое
время намерены покинуть нас?
- Что значит - покинуть вас? - сердито спросил Джошуа. - Я не собираюсь умирать!
Пока еще не собираюсь...
- Извините, я неправильно выразился. Виновата разница в языках. У каждого языка
есть свои расхожие выражения. Я хотел спросить, когда вы собираетесь покинуть
отель. Вы вчера сказали, что уезжаете в Клюз. Я только потому и спросил. Может
быть, вам заказать такси?
Гольдрайх несколько секунд помолчал, размышляя, наконец ответил решительно.
-Нет, Я передумал. - Джошуа в самом деле передумал уезжать. Только сейчас
передумал, когда кто-то стал ждать его отъезда. Он может себе позволить
поступать так, как хочет. И пусть ему завидуют те, кто не может так поступать. -
У вас в городе хорошее казино. Оно приносит мне удачу.
-Да, месье, - льстиво сказал портье, - в городе все говорят о вашем крупном
вчерашнем выигрыше.
-Мне безразлично, что обо мне говорят. Сегодня я выиграю еще больше!
Ему не было безразлично, что о нем говорят. Ему понравилось, что о нем говорят.
И захотелось, чтобы говорили больше, удивлялись больше. Даже проигрышу более
крупному, чем вчерашний выигрыш.
-Судьба изменчива, месье, а рулетка - это судьба в стократно более быстром
измерении, она всегда непредсказуема...
-Я предпочитаю сам управлять своей судьбой. И рулеткой.
-В городе не считают, что это возможно.
И опять, опять то же самое. "В городе говорят... В городе не считают..." Пусть в
городе говорят и считают что угодно и как угодно, пусть в городе тоже завидуют.
Им не хватает денег, а у того, кто их имеет, у того, кто не считает их, есть
возможность и выигрывать, и проигрывать одинаково крупные суммы. Это их, только
их разрушает зависть. Их, а не его! Сколько населения в этом Шамони? Тысяч
десять, кажется, без приезжих. И пусть все эти десять тысяч думают по-своему, а
он будет поступать по-своему!
Это они ждут, когда судьба повернется к ним лицом. Они ждут встречи со Случаем,
который может не прийти за всю жизнь ни разу. Он только к единицам приходит.
Чтобы чаще со Случаем встречаться, следует самому идти к нему навстречу!
Вот именно так! Только сейчас, неожиданно для самого себя, Джошуа сформулировал
свое жизненное кредо. А уж когда встреча произойдет, тогда он своего не упустит.
Это для кого-то, может статься, большим счастьем окажется найти сто долларов или
сто франков, которые Джошуа нечаянно обронит. Очень большим и нужным счастьем. А
для него такая потеря ничего не значит. Для кого-то его вчерашний выигрыш -
необыкновенен. Сам Джошуа считает его преходящим моментом. Но когда-то и к нему
подступит Случай настоящий. Тот, которого он ждет...
Подступит...
Они идут друг другу навстречу!
А кто-то считает, что Джошуа завидует!
Джошуа поднялся к себе в номер и только там понял, что очень разозлился на фразу
водителя такси. Очень разозлился после обвинения в зависти. И теперь злится по
инерции на других. На всех. И всем хочет показать, что он не такой, каким его
видят.
"Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав..."
Он не прав? Если он не прав, значит, он тоже завидует?
Джошуа подошел к окну и долго смотрел на Монблан.
Вот этой горе он может позавидовать в самом деле. Такая зависть стоит игры.
Хочется стать мощной горой, вершиной Европы. А остальное...
Остальное ерунда! Остальное не стоит того, чтобы думать о нем и злиться. Не
стоит злиться...
Телефонный звонок заставил вздрогнуть от неожиданности. Джошуа взял трубку.
-Я слушаю.
-Месье Гольдрайх, к вам весьма обаятельная гостья. Вы пригласите ее к себе в
номер или сами спуститесь к нам?
-Какая гостья? - Джошуа спросил, недоумевая.
-Я вчера предупреждал вас. Комиссар Рано из Парижа...
Он совсем забыл о ней за событиями сегодняшнего утра.
-Пусть подождет в ресторанчике. Я сейчас спущусь.
-В каком ресторанчике?
Портье прав. В Шамони ресторанчиков столько, что хватит на одновременное
посещение всеми жителями.
- В вашем.
Прилетела комиссар Рано. Наверное, на вертолете. Потому что ближайший аэропорт,
кажется, в Женеве, а оттуда добираться не меньше трех часов на машине. Но он
совсем не в том настроении, чтобы разговаривать с ней, тем более, портье сказал,
что она обаятельная. Перед обаятельной женщиной хочется самому выглядеть
обаятельным. Господи! Как может дурная фраза какого-то таксиста выбить из колеи...
Он постоял у окна еще минут пять, рассматривая величие Монблана и серые тучи над
ним, восхищаясь этим величием. Тучи грозили вот-вот оккупировать вершину. Тогда
уже ни один вертолет не сможет доставить туда дельтапланериста. И, между делом,
продумывал манеру поведения для предстоящего разговора. Слегка не в духе?.. И
пусть! И это очень хорошо. Пусть комиссар видит, как он нервничает.
С такими мыслями Джошуа спустился в ресторанчик, где сразу огляделся, выискивая
обаятельную женщину-комиссара.
- Вас ждут за крайним столиком, - показал ему официант.
За крайним столиком, повесив дамскую сумочку на столбик ограждения, сидела и
курила костлявая и очень носатая молодая женщина с розовым прозрачным шарфиком
на шее. Без удовольствия отметив про себя отвратительный вкус портье, назвавшего
комиссара обаятельной, Джошуа неторопливо подошел.
- Добрый день, мадам. Мне сказали, что вы искали встречи со мной?
Он невозмутимо отодвинул стул и знаком пригласил официанта.
- Если вы мистер Гольдрайх, то я дожидаюсь именно вас.
Она курила, втягивая в себя дым так же жадно, как верблюд, только что
закончивший многодневное пересечение Сахары, хлебает из ржавого оазиса воду. В
пепельнице догорала, затушенная не до конца, только что выкуренная первая
сигарета. Джошуа демонстративно помахал рукой перед носом, отгоняя от себя дым.
Он сам никогда не курил и не любил курящие компании. И уж тем более не переносил
курящих женщин. К тому же от комиссара слишком активно пахло сладковатыми, почти
приторными духами. Пусть французская парфюмерия и считается в мире лучшей,
однако сладкий запах Джошуа раздражал всегда.
Вблизи Джошуа уже разобрал, что комиссару, мягко говоря, несколько больше
сорока, хотя издали она показалась совсем молодой. Но молодых комиссаров,
наверное, и не бывает.
Официант приблизился и остановился, дожидаясь заказа.
-Извините, мадам, я сегодня не завтракал. Вы будете завтракать?
-Нет. Я позавтракала в Женеве.
Значит, она все-таки летела самолетом до Женевы, а потом ехала сюда на машине.
Очень спешила, и водитель, должно быть, основательно поругивал ее про себя,
когда машина от недостатка кислорода в горном воздухе чихала на перевалах
перегретым двигателем.
-Тогда я, с вашего разрешения, утолю свой голод в одиночестве. Придумайте чтонибудь
для меня, - через плечо, слегка вальяжно, попросил Джошуа официанта. Он
всегда знал, как вальяжность плохо действует на людей окружающих, особенно на
тех, кто сам наделен хотя бы некоторой властью. Подействовало и на этот раз.
Комиссар подобралась, глаза ее, утомленные, но глубокие и даже умные, как у
собаки, посмотрели по-львиному властно.
-Мне необходимо задать вам несколько вопросов, мистер Гольдрайх.
-Я догадался, что вы приехали не для того, чтобы покататься на лыжах по камням -
лето. Видимо, и не для того, чтобы взять у меня автограф.
Ему никак не удавалось показать свое нервное состояние. Спокойствие, совмещенное
с легкой издевкой, пришло к нему само собой. И искусственно что-то изображать,
стараясь ради нее, он не хотел. Пусть получится так, как получается.
- Для начала расскажите мне, как проходил вечер в парижском казино накануне
взрыва. Основные подробности я знаю. Знаю даже, как вы тогда играли...
-А вот я уже не помню этого. Я обычно не помню подробностей и смотрю только на
колесо рулетки, мало интересуясь людьми, стоящими вокруг.
-Но кого-то вы все-таки видели? Вас узнали два американца, получившие в
результате взрыва ранения.
-Нет, американцев я не видел. Я встретил только одну пожилую пьяницу, с которой
вместе летел в Париж самолетом. Она, конечно, опять что-то пила, я выпил с ней,
поговорили...
-О чем?
-Кажется, она что-то украла или у нее что-то украли из драгоценностей. Не помню.
Я плохо ее слушал.
Осторожная фраза для разведки. Но мадам Рано не прореагировала на это.
-А арабы, про которых рассказывал мистер Хигган?
-Да. Я видел арабов.
-Почему вы решили, что они арабы? Ведь вполне можно принять за арабов, скажем,
португальцев... Или испанцев... Цвет кожи такой же, характерные черты лица?
-Что такое лев, мадам?
Она удивилась вопросу и даже слегка оторопела.
-Лев? Лев - царь зверей.
-Лев - это национальность кошки. Вы не спутаете льва с домашней кошкой?
-Все-таки вы меня не убедили.
-А я вовсе и не стремлюсь к этому. Я только отвечаю на ваши вопросы.
-А почему вы обратили на арабов внимание?
-Потому что эта арабка, я имею в виду пожилую женщину, в тот самый день
приходила ко мне в номер в отеле, одетая как горничная, и предложила помочь мне
собрать чемодан перед дорогой. Я отказался. И очень удивился, увидев ее в казино
в образе светской дамы. Светской львицы, так это, кажется, называется...
Официант, как всегда, не спешил, поддерживая репутацию заведения. Джошуа бросил
взгляд в сторону, отыскивая его, ненароком захватил участок улицы и как раз
увидел, как любящий сын катит по улице инвалидную коляску "старушки"-матери,
совершая дневной моцион. Арабы смотрели в его сторону и, казалось, приготовились
раскланяться.
-Странно, - сказала комиссар. - Что же ей надо было?
-Спросите у нее.
-Обязательно спрошу, когда поймаю. А поймаю я ее обязательно, потому что только
этим и занимаюсь уже три года. И собрала богатый материал о ее похождениях.
-Ловите. Я видел эту женщину сегодня здесь, в Шамони, опять вместе с сыном.
Комиссар чуть не подпрыгнула на стуле.
-Что они здесь делают?
-Если они в самом деле террористы, то я вижу здесь, летом, только один объект,
достойный разрушения, - туннель под Монбланом.
Комиссар протянулась, сняла со столбика ограждения сумочку и достала оттуда
фотографию.
- Это она? - показала фотографию Джошуа.
Он посмотрел внимательно. Несомненно, это была она. Одетая в европейские
светские одежды. Снимок сделан лет десять назад, когда на этом точеном лице еще
не было таких явных морщин.
-Да, это она.
-Мадам Лальер!
-Так ее зовут?
-Да. Лейли Лальер. Она родом из Алжира, наполовину американка, наполовину
арабка.
Он опять повернулся и увидел, что молодой араб с матерью уже совсем рядом,
только проезжают по другую сторону ограждения. Джошуа слегка приподнялся и
поклонился в приветствии. Выглядело это естественно и уважительно. И получил
ответные поклоны. Комиссар машинально бросила взгляд, но тут же вернулась к
более интересным для нее событиям.
-Что же вы сразу молчали?
-А вы меня и не спрашивали.
Подошел официант с подносом, стал сервировать стол.
- У меня к вам еще один вопрос. Почему вы вышли из поезда в Ле-Крезо, хотя
должны были ехать до Экс-ле-Бена. Вы и в поезде видели арабов?
-Не совсем так. Я видел только женщину. Но не подозревал, что она выходит вместе
со мной. Позже я увидел ее из окна такси, когда мы на перевале обгоняли
"Кадиллак", на котором она ехала.
-Какой номер был у "Кадиллака"?
-Спросите у "Кадиллака". Я не стараюсь запомнить номера проходящих мимо или
попутно машин.
Комиссар совсем рассердилась на такой ответ.
-Благодарю вас, мистер Гольдрайх. Надеюсь, вы не купите билет на экскурсию по
туннелю в Италию.
-Почему я не могу купить такой билет?
-А потом не поедете, и туннель взорвется во время проезда автобуса через него.
-Я подумаю, как мне поступить. Может быть, и куплю этот билет. И умышленно не
поеду!
Он начал злиться. Но захотелось позлить ее.
- Тогда вы станете первым подозреваемым. Приятного вам аппетита.
Это пожелание было вызвано тем, что опять подошел официант с подносом. Наконецто
Джошуа решили покормить. Комиссар, очевидно, очень боялась набрать несколько
лишних килограммов, и вид любой пищи приводил ее в ужас.
Джошуа воспользовался моментом и опять посмотрел на улицу. Араб с матерью
неторопливо удалялись. Никакой суетливости они не показывают. Должно быть, они
не знают в лицо комиссара Рано.
Комиссар ушла стремительно, быстро передвигая длинные тощие ноги.
Ее отсутствие вовсе не испортило Джошуа аппетита. После позднего завтрака или
раннего обеда - сам он затруднялся с определением названия трапезы - Гольдрайх
прошел сразу к портье.
- Вы не можете узнать, в каком отеле остановилась старушка-инвалидка с молодым
человеком, который возит ее на инвалидной коляске?
Тот услужливо склонил голову и, в подтверждение своих намерений, достал
телефонную книгу.
-Я сейчас обзвоню отели, если вам это нужно.
-Будьте любезны. И сообщите мне.
Он только успел подняться в номер, когда раздался телефонный звонок.
- Месье Гольдрайх, я узнал. Они остановились в отеле "Альпина".
ГЛАВА ПЯТАЯ
Доктор набрал сначала первый номер, продиктованный ему Тихоновым. Долго ждал
ответа.
-Да... - откровенно грубо сказали наконец.
-Мне нужен Виктор Петрович.
-Его сейчас нет.
-А с кем я разговариваю?
-Какая разница.
- Передайте ему, когда появится, что звонил...
Трубку отключили.
-Этого должно хватить, - с усмешкой сказал Доктор. - Обычно хватает пары секунд
разговора, чтобы наш спутник, как клещ, уцепился за место.
-Что это за техника? - поинтересовался Тихонов.
Он уже пересел с жестковатого и затоптанного многими ногами пола на диван и
даже, мало обращая внимания на собственную боль, помог пересадить туда Стоябовамладшего,
все еще находящегося в шоковом состоянии. Столбов держался двумя
руками за голову и не хотел даже разговаривать.
-Специальный спутник Интерпола. В принципе, такие спутники сейчас контролируют
все развитые страны мира. Если проходит один, ему на смену заходит другой. И
телефонные сети можно перлюстрировать полностью. Необходимо только знать номер.
Правда, обходится это в копеечку.
-Нашим бы такое, - мечтательно сказал Тихонов.
-Нашим пока нельзя. - Доктор уже набирал второй номер. - Наши технологии через
месяц перейдут в руки бандитов. Я имею в виду не только уголовников, но и
бандитов политических, тех, что в Думе заседают. Сначала надо в стране
обстановку нормализовать, для этого надо политику сделать цивилизованной, если
такая бывает вообще, потом уже спутники подключать к прослушиванию. Кстати,
интерполовские, большей частью, запускались российскими военно-космическими
силами и используют купленные у России технологии. Алло! Алло! Мне нужен Алексей
Владиленович.
Сам Алексей Владиленович только слегка пошевелился, сидя на диване, но даже рук
от головы не отнял.
-Кто его спрашивает? - Теперь голос, в противовес первому, вежливый и даже
добрый, по-восточному словно бы слегка удивленный. Интонации такие, какими
обычно секретарь отвечает заученными фразами, когда старается и вести себя
культурно, и свою миссию цербера выполнить.
-Меня зовут Доктор Смерть.
Доктор специально назвался. Знал, как шокирует в первый момент его прозвище. Так
и получилось - пауза затянулась, а телефон работал, давая спутнику лишнее время
на фиксацию объекта.
-Запоминающееся имя! - сказали наконец. - По какому вопросу?
-Мне необходимо кое-что передать ему.
-Можете сказать мне, я передам Алексею Владиленовичу.
-Мне нужно передать лично. Из рук в руки. Я из Москвы к нему прилетел.
-К сожалению, это сейчас невозможно. Где вы сейчас находитесь?
-Неподалеку. Столбов знает мою фамилию.
-Я сообщу о вашем звонке Алексею Владиленовичу.
- Я позже перезвоню. Или сам к вам зайду.
- Куда?
-К вам.
-Вы не застанете нас в офисе.
-Я найду.
-Едва ли... Не тратьте время.
Доктор даже трубку не убрал, только сложил ее, дожидаясь звонка, из Москвы.
Звонок прозвучал уже через минуту. На связь вышел Басаргин.
- Доктор! Перехватили. Первый звонок еле-еле успели засечь. Разговаривали с
дороги. Машина движется в сторону Челябинской области.
-Не в Казахстан?
-Нет. Должно быть, транзитом через Челябинск, в Уфу спешат. Но всегда имеют
возможность свернуть в сторону Казахстана. Могут и из самого Челябинска
свернуть, чтобы ехать через Троицк. Это терпимо пока. Второй звонок... Будь
осторожнее. Машина... В Верхнетобольске... Вот сейчас... Стас увеличивает карту... Стоят
в сотне метров от дома, из которого ты звонишь. Судя по всему, микроавтобус.
Наверное, та самая "Газель". Спрятались в кустах у дороги. От тебя на запад и
минут на десять севернее [Note28 - В армейском переговорном лексиконе минуты
означают не градации градуса, а сами градусы, то есть минуты циферблата. На
десять минут севернее - это значит под углом в десять градусов к западному
направлению.] . Возможна засада. Ориентируйся.
-Я понял. Действую.
-Обрисуй ситуацию.
-Чуть позже. Я сам позвоню. Сообщите Астахову, чтобы выставил по мере
возможности заслоны на границе с Казахстаном. Пусть пограничников предупредит, а
еще лучше местных казачков. Они всегда в бой рвутся. Это как раз работа для них.
-Нельзя. "Ангелы" их просто перебьют.
-И такое может быть. Здесь они не церемонились.
Не успел он убрать трубку, как в комнату без звука, будто привидение, вошел
Сохатый. Даже скрипучая входная дверь, пропуская его, не подала голоса. Сохатый
молча бросил на пол две маски "ночь" и прислонил к стене три помповых ружья и
два автомата Калашникова. Почти одновременно убрал от лица руки и поднял голову
Столбов. Лицо красное, глаза красные, почти ничего не соображающие. Но начал
прислушиваться и присматриваться к происходящему. Это уже лучше. А
присмотревшись, спросил:
-Где мои парни? - Голос сиплый, язык ему почти не желал повиноваться.
-Зайца волки порвали, мои люди повезли в больницу. Два ножевых ранения. Еще один
мертвый валяется в кустах. Менты прибудут, проведут осмотр...
-Еще трое валяются в других кустах. Не дышат... - сказал Сохатый. - Одного я
приволок во двор. На скамейке сидит. Дубинкой, наверное, по голове погладили.
Без ружья был. Ничего не видит и ничего не соображает. Сейчас "Скорая помощь"
прибудет. Его заберут.
-Больше никого?
-По дороге не попались.
-Я приказал десять человек выставить.
-Где-нибудь отдыхают. Хочется надеяться, что живы.
-Эти - где?
-Эти - уехали. Прикрытие только выставили, - Сохатый показал на маски, что
бросил на пол.
-Не допросил? - поинтересовался Доктор, за разговором уже проверив помповое
ружье, но отложив его в сторону и вооружившись все же автоматом.
-На "Бабу Ягу" [Note29 - "Баба Яга" - спецназовский способ связывания пленных,
когда руки связываются за спиной высоко, как на дыбе, от рук веревка
перебрасывается петлей через горло и к рукам же привязывается одна из согнутых
ног. При попытке движения или желая освободиться от пут человек начинает сам
себя душить.] посадил. И кляп соорудил.
- Пойдем! Их "Газель" в сотне метров. Там еще кто-то.
Встал и Столбов. За ним поднялся и Тихонов.
-Отставить, - категорично сказал Доктор. - Идут одни специалисты. В данном
случае мы с Дым Дымычем. Еще два специалиста вот-вот приедут. Вашего Зайца на
руки лекарям сдадут и помогут вам.
-Я хочу сам, - Столбов набычил шею и взялся за ружье.
-Никто не спрашивает, чего ты хочешь, - спокойно сказал ему Сохатый. - Может, от
греха, связать его? - спросил у Доктора так, словно Столбова здесь и не было.
-Если вылезет, просто дай ему в лоб, чтобы еще полежал, - посоветовал Доктор и
вышел, не дожидаясь ответной реакции и показывая, как мало он волнуется мнением
авторитетного в своих кругах человека.
-Я сказал, что я пойду...
Алексей Владиленович упрямо шагнул вперед и словно сам наткнулся печенью на
жестко выставленные пальцы левой руки Дым Дымыча. Несколько секунд Столбов
простоял столбом и тут же осел на пол мешком. Тихонов только-только успел
подхватить его за плечи, чтобы шеф не стукнулся об пол головой.
- Не выпускай его, майор, - спокойно и бесстрастно дал совет Сохатый. - После
следующего удара он на всю жизнь дураком останется. Скажи, я так ему пообещал. Я
слово держать умею.
И вышел тоже.
Доктор дожидался его на лестничной площадке первого этажа.
-Там выходил? - показал на дверь квартиры, через которую они проникли в подъезд,
и до них, видимо, тем же путем прошли "черные ангелы".
-Я не люблю, несмотря на свое армейское прошлое, появляться с барабанным боем.
Сейчас выход чист. Я с тыла обошел и подчистил.
-Возможные точки...
-Обижаешь! Конечно, проверил.
Тем не менее они открыли дверь на улицу рывком и тут же выскочили, отпрыгнув в
разные стороны. Оба выполнили маневр легко и быстро, как кошки. Даже если бы
кто-то успел их увидеть, выстрелить все равно не успел бы.
На скамейке перед домом сидел в такой же позе, как недавно Столбов-младший, один
из охранников. Если сидит, значит, обстановка спокойная. Рассмотрев его и
услышав легкие стоны-мычание, оба убедились еще раз, что можно передвигаться
открыто, однако привычка спецназовца к скрытым действиям сработала и в этот раз.
И тенями они промелькнули под окнами первого этажа, скрытые от двора кустами.
Доктор отмашкой руки показал направление.
К микроавтобусу "Газель", стоящему с погашенными габаритными огнями, они подошли
сзади и с двух сторон, умудрившись никому не попасться на глаза. Слева, со
стороны дороги, машину прикрывали кусты, отстоящие на полметра. Справа шла
поросшая травой, не часто используемая грунтовая дорога. Сохатый знаками
показал, что он идет слева. Доктор в ответ показал пальцем себе в грудь. Значит,
начинает он. Естественно, дав время Дым Дымычу выйти на позицию. В руках Дым
Дымыча после очередного непонятного движения за спиной появился пистолет с
глушителем. Автомат нашел себе удобное место в кустах. Доктор только головой
покачал, увидев такое, отнюдь не табельное, оружие, но тоже отложил автомат и
достал из подмышечной кобуры пистолет, заткнул его за брючный ремень на спине.
Сколько человек могло быть за стеклами машины - непонятно. Но готовиться
...Закладка в соц.сетях
