Жанр: Боевик
Диверсант
... следует
к тяжелой схватке. Противника всегда лучше вдвое переоценить, чем чуть-чуть
недооценить. Многие, кто пренебрегал этим законом, за небрежность расплатились.
Доктор выжидал минут пять. После этого, решив, что Сохатый позицию уже занял,
пошел к "Газели" открыто, не прячась. Постучал по стеклу громко, чуть не с
угрозой разбить.
- Вы что здесь встали? А ну быстро гоните oтсюда!
Местных хамов хватает в любом городе, даже самом маленьком. Верхнетобольск - не
исключение. А тут какой-то лохматый, бородатый, немолодой и кошмарно здоровый.
Такому просто хочется показать его действительное место, уткнув в живот ствол
автомата.
Дверца салона сдвинулась неторопливо и не полностью.
-Если вы ищете туалет, то это в следующих кустах, - вежливо сказал голос,
который Доктор узнал. В трубке он звучал так же вежливо.
- Быстро, быстро. Катите отсюда. А то пристроились - по погребам лазить...
Крышку погреба для хранения овощей и солений Доктор миновал только что. И видел
несколько таких же крышек раньше. Если эти выходили из машины, а они выходили
наверняка, то сами эти крышки видели. И даже наезжали на них колесом, как
показывают следы.
Дверца сдвинулась в сторону полностью. Вышли, неторопливо потягиваясь, разминая
усталые члены, двое. Ребята крепкие, тренированные, в себе уверенные. Третий
остался сидеть, но небрежно, не ожидая неприятностей, выставил в дверь ствол
автомата. Дальше виднелся еще водитель, повернувшийся с любопытством в их
сторону.
Доктор, вопреки логике, не сделал шаг назад, увидев оружие.
- Объясните мужчине расстановку сил, - культурно скомандовал тот, что остался с
автоматом.
Ударить Доктора попытались тоже культурно - с короткого расстояния не кулаком, а
локтем в челюсть. Он сам словно бы подставлялся под этот удар. Но Доктор хорошо
знал, что локтем в голову следует бить только в том случае, если ты ростом выше
или хотя бы килограммов на десять потяжелее противника. В противном случае такой
удар может помочь только синяк поставить, но никак не "уронить" такого крупного
человека, как он. Но идея ходить с синяком под глазом Доктору тоже не слишком
нравилась. И потому он отклонился почти незаметно, даже не отклонился, а только
чуть-чуть присел на левую ногу, пропуская локоть в опасной близости от своей
головы. Дал после этого возможность бьющему выпрямиться после промаха и занять
неустойчивое положение и нанес классический удар боксера левши - всей мощью
своего стокилограммового тела, вкладывая в него не только силу и резкость руки,
но и выпрямляя одновременно левую ногу, выбрасывая вперед вес корпуса. Такими
ударами в средние века ломали крепостные ворота, а не по голове били. Звучный
хряск показал, что стона здесь быть не может. Второй противник сделал шаг назад,
желая развернуться для удара ногой, но завершить движение не успел, потому что
Доктор шагнул к нему, протягивая обе руки вперед, словно намереваясь схватить за
горло, но хватать не стал, а просто ударил в кадык двумя большими пальцами.
Таким образом, заставил от боли на несколько секунд потерять способность к
сопротивлению и тут же подтолкнул его вперед и чуть в сторону, закрываясь телом
от ствола автомата. А одна из рук тут же скользнула далеко за спину противника,
захватывая сам автомат за цевье и выдергивая его из рук третьего противника. К
удивлению Доктора, он не почувствовал сопротивления и когда втолкнул второго
противника лицом в ступени автомобильного салона, увидел, что водителя на месте
нет, а на его сиденье уже стоит на коленях Сохатый и приставил ствол пистолета к
затылку того, кто вежливо командовал и так же вежливо выпустил из рук автомат.
-Я же обещал прийти, - сказал Доктор.
-Кто вы? - В голосе звучало вежливое удивление и уважение к только что
продемонстрированному удару левой. Классику бокса любят даже некоторые
представители других силовых единоборств. По крайней мере, они в состоянии ее
оценить.
-Меня зовут Доктор Смерть. В настоящее время я представляю здесь Интерпол, но
этот человек у вас за спиной - отставной офицер спецназа ГРУ, он не имеет
официального статуса, но имеет сильное желание задать вам несколько вопросов,
которые я, как раз в силу своего статуса, задать вам не имею права...
Доктор прервался, чтобы нанести еще один удар второму своему противнику, который
попытался выскользнуть и одновременно достать нож. К удару кулаком добавился
удар головой о ребро раскрытой дверцы, которая такое действие едва, хотя и с
металлическим стоном, вытерпела. Удара вполне хватило, чтобы надолго обеспечить
себе безопасность и с этой стороны. Про первого противника Доктор даже не
вспоминал, потому что знал по опыту - если только вылить на этого человека
десяток ведер ледяной воды, он, может быть, и откроет глаза. Но поднять голову
не сумеет еще, по крайней мере, час.
- Итак, мой напарник не имеет официального статуса и не обязан координировать
свои действия с законом. Поэтому я удаляюсь в туалет - имею же я на это право -
оставляя вас с ним для беседы. Советую вам быть с этим человеком разговорчивым.
Он сам немногословен, но любит, когда другие говорят много. Особенно, если он
спрашивает...
Доктор повернулся и заторопился к дому, потому что услышал, как со стороны
дороги во двор въезжает машина. Сквозь кусты вдалеке просвечивал свет фар.
Должно быть, вернулись из больницы Ангел с Ризой и привезли с собой бригаду
"Скорой помощи", если в Верхнетобольске есть при больнице своя станция.
2
Гольдрайх знал, где находится отель "Альпина". Внешне более современный, чем
"Альберт Первый", шестиэтажный, но не имеющий таких удобств и такого
традиционного высококлассного обслуживания. В "Альпине", как правило, зимой
останавливаются молодые спортсмены, а летом те, кто не слишком любит сорить
деньгами по причине их традиционного недостатка. В принципе, после
блистательного появления светской дамы в казино "Mille la deuxieme nuit" это
выглядит вполне приличной маскировкой. Конечно, еще большей маскировкой была бы
остановка в ночлежном доме для бродяг, если таковой в Шамони имеется. Но,
возможно, Джошуа мыслит слишком радикально, а арабы не желают лишать себя
необходимого минимума удобств.
Некоторое время он отдыхал у себя в номере, продумывая прошедший разговор с
комиссаром Рано. Он, конечно, добавил ей работы, предположив подготовку взрыва
франко-итальянского туннеля, но даже забавно, когда от такой женщины будет
пахнуть потом после тщетного бега за преступниками, которые катаются в
инвалидной коляске у нее под длинным носом. Когда запах пота перемешивается с
запахом сладких духов - это очень противно, от такого может затошнить даже
эскимоса, который снимает свою меховую одежду тогда, когда она совсем износится
- до дыр, которые пропускают холод.
Джошуа посмотрел на часы. Четыре стены номера успели ему изрядно надоесть, и он
решил прогуляться по городу, пока не пролился настоящий дождь, обещаемый
собравшимися в долине тучами. Монблан при взгляде в окно совсем скрылся из вида.
Тучи обложили его низко сидящей плотной шапкой.
Портье внизу противно улыбался, принимая ключ из рук Джошуа.
- Как вам понравилась комиссар Рано?
Он явно надеялся выудить какую-то информацию. Известное дело, все портье во всех
отелях, даже самые молчаливые, невыносимо любопытны и стараются знать все, что
их не касается.
- Фильмы ужасов я могу смотреть и дома, - ответил ему Джошуа почти с улыбкой и
отошел к витрине маленького прилавка в углу холла, чтобы купить зонт. Дождь,
видимо, все же будет. И ни к чему чувствовать на себе промокшую одежду. Джошуа
не любил, когда к нему что-то или кто-то липнет.
Он выбирал недолго, потому что не считал себя человеком привередливым. Хотя
продавец очень желал продать ему обязательно миниатюрный складной, он из чувства
противоречия купил себе зонт-трость с настоящей костяной ручкой. К тому же такой
зонт гораздо шире складного и лучше прячет от дождя.
На улице людей было много. Их дождь не пугал, и в любом случае отдыхающие могли
спрятаться в одном из множества ресторанов, ресторанчиков и кафе. Таких
заведений в Шамони, как показалось Джошуа, в несколько раз больше, чем
необходимо. Потому, наверное, они и не процветают, о чем недвусмысленно говорит
их внешний вид.
Пошел он не в сторону "Альпины", а в противоположную. Джошуа решил дать своим
знакомым время закончить прогулку и пообедать до того, как он нанесет им визит.
Несколько раз прохожие раскланивались с ним, приветствуя. Он не помнил этих
людей, но думал, что это, скорее всего, вчерашние посетители казино, в чьем
присутствии он играл. Каждому человеку, особенно престарелым женщинам, кажется,
что они очень заметные фигуры в этой жизни. И чем женщина старее, тем, кажется
ей, она пользуется большим успехом. Особенно у молодых людей, к каковым Джошуа
себя все еще относил. И Джошуа очень обидел бы их, остановившись после
приветствия и спросив, где они виделись. Дважды принимался накрапывать мелкий
дождь, но прекращался еще до того, как Джошуа успевал снять с зонта чехол. Во
время пути в противоположную сторону чехол все же пришлось снять и даже нажать
на кнопку, чтобы попробовать, как зонт раскрывается , но дождь опять обманул
его.
Холл отеля "Альпина" не отличался отделкой благородным деревом, как в "Альберте
Первом". Здесь царил металлизованный пластик, больше отвечающий вкусам молодежи.
Спросив портье о нужных ему людях, Джошуа поднялся в лифте на шестой этаж, самый
дорогой и единственный в отеле, где соблюдалась видимость комфорта. Постучав в
дверь номера, он услышал гибкий женский голос, лишенный недавней старческой
надтреснутое:
- Одну минуточку...
Сам не зная почему; Джошуа слегка заволновался. Дверь не открывали около двух
минут. Наконец в замке повернулся ключ.
- Войдите.
Он вошел. За дверью стояла инвалидная коляска, и в ней сидела "старушка".
-Добрый день, мадам...
-Это вы? - Она очень удивилась и побледнела. И попыталась даже выглянуть за
косяк, нет ли кого в коридоре рядом с Джошуа. - Вы один?
-Я один, мадам. Позвольте нанести вам визит?
-Заходите, месье... - Коляска откатилась в глубину комнаты, управляемая слабо
гудящим электрическим двигателем. - Дверь, пожалуйста, закройте.
Джошуа прошел в номер, с удовольствием убедившись, что дама в настоящее время
одна, без заботливого сына, которому нравилось катить коляску перед собой, хотя
надобности в этом, оказывается, не было, поскольку коляска имеет двигатель.
-А где ваш сын? - поинтересовался Джошуа.
-Вы разве не виделись с ним?
В глазах у женщины встало беспокойство.
-Увы.
-Он пошел навестить вас.
-Я уже больше часа гуляю по городу.
-Простите, месье, мою назойливость и отсутствие вежливости, но - кто та дама, с
которой вы сегодня обедали?
-Я обедал один, мадам. А перед обедом меня допрашивала комиссар французской
полиции. Ее зовут Рано.
-Я так и подумала...
-Она уже три года занимается тем, что пытается поймать некую Лейли Лальер. Вы не
слышали про такую особу?
Глаза Лейли остановились в одной точке. И напряглись.
-Закройте дверь.
-Я закрыл ее, мадам.
-Закройте дверь на ключ.
Джошуа повиновался властному голосу, подошел к двери и повернул ключ в замке. В
этом отеле к ключу приделывали вместо брелка обыкновенную скучную грушу.
-Что ты хочешь от меня, Джошуа? - Лальер перешла вдруг на "ты", чего Джошуа
совсем не ожидал, как и того, что она назовет его по имени.
-Меня только один вопрос интересует. Зачем вы, мадам, приходили ко мне в номер в
Париже? Тогда... Под видом горничной... Извините, но я почему-то просто зациклился
на этом. Вам, надеюсь, нетрудно будет объяснить...
-Я хотела посмотреть на тебя.
-...
-Удивляешься?
-Удивляюсь. Мне трудно понять, чем моя скромная особа может вызвать интерес.
Мадам Лальер достала из-под пледа, покрывающего ее ноги, сотовый телефон и
набрала номер.
- Пьер! Джошуа сейчас у меня. Да, приходи... Я поняла...
Она убрала трубку и встала с кресла. Стоя она выглядела гораздо привлекательнее.
-Пьер - это?..
-Это мой сын.
-Он что-то сможет мне объяснить?
- Он для этого и пошел к тебе. Но уже возвращается. Мой звонок застал его внизу.
Можешь открыть дверь. Слышишь ,шаги...
Как раз раздался тихий стук.
- Мама!
Джошуа повернул ключ. Вошел Пьер.
- Вы с ним ровесники. Познакомьтесь...
Джошуа протянул с улыбкой руку, ответил на рукопожатие, которое оказалось
неожиданно теплым, но так и не понял ситуацию. Очевидно, эти люди знали о нем
гораздо больше, чем он о них.
- Объясните, пожалуйста...
- Пьер, покажи, пожалуйста, Джошуа фотографию.
Голос мадам Лальер звучал торжественно и значительно. Пьер показал черно-белый
снимок. Джошуа сразу узнал своего отца, узнал своего деда, с которым только по
старым фотографиям и был знаком, узнал и мадам Лальер, стоящую между ними.
Четвертый человек на фотографии был совершенно не знакомым - это точно, хотя
черты его лица явно что-то говорили Джошуа. Он взглянул на Пьера и понял. Это
его отец, сходство оказалось очень заметным.
-Вы знали моего отца и деда?
-Как же мне не знать своего отца и брата!
-То есть?
-То есть, у меня и у твоего отца был общий отец. Правда, матери у нас разные, но
это не меняет дела. Таким образом, я - твоя родная тетя, а Пьер - твой
двоюродный брат.
Джошуа еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько растерянным. Он просто
не знал, куда деть руки. Когда-то ему рассказывали, что плохие актеры не знают,
куда деть руки на сцене. Но не слышал, чтобы с кем-то происходило подобное вне
театральной жизни.
-Ты растерялся? - совсем по-доброму, по-родственному тепло спросила тетушка.
-Да, мадам...
-Садись, Джошуа. Пьер, сделай нам что-нибудь выпить.
Пьер разлил в пузатые фужеры коньяк. Он казался гораздо более спокойным от
встречи с двоюродным братом. Это и не удивило Джошуа. Пьер ведь знал о его
существовании. По крайней мере, время подготовиться имел.
Он опять взял в руки снимок. Невзначай повернул. На обратной, слегка пожелтевшей
от времени стороне выцветшими чернилами была указана дата: "Сентябрь 1952 года.
Колорадо". Память не подвела его. Сразу все стало ясно, но Джошуа достаточно
хорошо владел собой, чтобы показывать свое состояние откровенно. В семейном
фотоальбоме Джошуа еще мальчиком часто рассматривал фотографии дедушки. И
взрослым тоже иногда заглядывал в этот альбом. С 1951 по 1953 год подполковник
Гольдрайх находился в Корее, где принимал участие в войне Севера и Юга. Одна из
фотографий была датирована сентябрем 1952 года. Тогда дедушка после легкого
ранения лежал в военном госпитале.
Замешательство прошло быстро. Джошуа вдруг подумал, что это пришел тот самый
Случай, навстречу которому он сам двигался. Что этот случай даст - неизвестно.
Но Джошуа почувствовал его присутствие явственно. А об использовании можно будет
подумать потом...
-Почему же отец никогда мне не рассказывал о вас? - возник естественный вопрос.
-Потому что к тому времени, когда ты появился на свет, твой дедушка, а мой отец,
уже умер, а мой муж, отец Пьера, стал заниматься делом, которое не вызывает у
большинства людей одобрения. А потом этим же делом стала заниматься и я. А
теперь я занимаюсь им вместе с сыном. И подобные родственные отношения очень не
нравились твоей маме. Мы с ней были очень похожи внешне. Она считала, что наше
имя может повредить репутации ее отца, твоего второго дедушки.
Второй дедушка Джошуа всю жизнь прослужил каким-то большим чиновником в ФБР.
Естественно, родственные отношения с террористами не могли помочь ему сделать
карьеру.
-Но ведь вы как-то поддерживали отношения с отцом? Или все нити были порваны?
-Мы перезванивались каждый месяц. Он помогал нам финансово.
Джошуа понял опять. Разговор зашел о финансах. Значит, хотят использовать его
деньги? Надо сказать, он не совсем против, если эти деньги потом обернутся
сторицей. И только от него самого будет зависеть - как воспользоваться ситуацией
с наибольшей выгодой.
При современной технике подделать фотографию можно без проблем так, что ни один
эксперт не сможет разобраться в подделке. Должно быть, он, Джошуа, давно уже
является "разработкой" террористов. Где-то и когда-то он обратил на себя
внимание. О нем и о его семействе начали собирать сведения. А сразу после смерти
отца начали действовать.
- А теперь расскажи-кa нам, дорогой племянничек, что спрашивала о нас комиссар
Рано? И почему она спрашивала тебя? Может быть, она знает о нашем родстве?
Этот вопрос помог Джошуа окончательно прийти в себя и овладеть ситуацией в
большей степени, чем мадам Лальер могла предположить. И он так хорошо овладел
ею, что даже покраснел при воспоминании о том, как заигрался с комиссаром,
сообщив, что видел в Шамони мадам Лальер.
-Так что же ты рассказал ей, мой дорогой? - Теперь в голосе тетушки появились
металлические нотки. Еле заметные, чуть звенящие, но показывающие ее настоящий
характер.
-Может быть, и знает... Только я тогда не знал. И позволил себе лишнюю шутку.
-Какую шутку? - так вопросы задают на допросе.
-В тот момент Пьер провозил вас мимо. Комиссар Рано показала мне фотографию,
спрашивая, вас ли я видел в казино "Mille la deuxieme nuit". Я сказал, что вас...
Более того, я сказал, что вы, скорее всего, собираетесь взорвать франкоиталийский
туннель под Монбланом, потому что я видел вас здесь. И тут же
поклонился вам и Пьеру. Комиссар посмотрела на вас, но, конечно, не узнала. Мне
тогда это показалось очень смешной сценой... Извините...
-Это была в самом деле смешная сцена. Если бы я знала это тогда, то обязательно
попросила бы Пьера подвезти меня ближе, чтобы ты познакомил меня с комиссаром
Рано. Я сама люблю рискованные шутки, как и рискованную игру, и в этом наше
фамильное сходство характеров. Но... Почему ты заговорил про туннель?
-Просто так... Чтобы заставить комиссара побегать. У нее очень противные приторносладкие
духи. Я представил, что за запах пойдет от комиссара, когда эти духи
смешаются с потом. Это тоже показалось мне смешным...
-Это тоже было смешно... - Мадам Лальер переглянулась с сыном. - А про туннель
смешнее в три раза.
Она задумалась, и Джошуа опять, как тогда, в парижском отеле, увидел складки на
ее волевом лице, складки, делающие лицо из красивого жестким, даже жестоким, как
у хищной птицы.
-А почему она обратилась именно к тебе? Она сама как-то это объяснила? - спросил
Пьер.
-Как же! Я же стал с некоторых пор подозреваемым...
-С каких пор?
-Сначала взрыв в казино сразу после того, как я ушел оттуда.
-Не сразу, а вскоре, - поправила его мадам Лальер.
-Вскоре, - согласился Джошуа. - Потом взрыв поезда, как только я сошел с него...
-Ты ехал на этом поезде? - переспросила она.
-Да. У меня был билет до Экс-ле-Бена, но я почему-то решил выйти в Ле-Крезо. И
пересел на такси. Это откровенно не понравилось комиссару.
-А как ты объяснил это?
-Никак. Захотелось мне - вот и все... Я и сам сейчас не могу это объяснить.
-Да, - улыбнулась мадам, - комиссару есть над чем поломать голову. А тут еще
туннель...
Джошуа вдруг засмеялся. Он понял.
-Так когда вы будете взрывать туннель?
-Послезавтра утром, - ответил Пьер раньше, чем мать смогла остановить его.
-Я обязательно завтра возьму билет на экскурсию в Италию. И обязательно не
поеду.
-То-то комиссар посмеется, - сказала мадам. Джошуа понял, что они приняли его в
свой круг.
-Я по твоим глазам вижу, племянничек, что ты тоже желаешь принять участие в чемто
подобном?
-Нет, мадам. Вы неправильно читаете выражение моих глаз. Это мне скучно. Если бы
присутствовать при самом взрыве - это другое дело. А только знать о том, что он
готовится... Нет... Я бы с удовольствием подготовил и совершил что-то масштабное,
что-то театральное, патетическое. Постановку спектакля, который весь мир
заставит поволноваться. Если вы придумаете нечто подобное, не забывайте меня.
-Мы не забудем, Джошуа...
Генерал Астахов звонил через каждые пять минут. Прежде Басаргин такой нервной
активности за ним не замечал. За двадцать минут четыре раза. Спрашивал о
ситуации. Должно быть, он доложил уже начальству о начавшемся развитии событий,
и начальство теперь его тормошит. Скорее всего, начальство доложило выше, как
обычно бывает. И теперь боится, что сверху зададут вопрос, на который следует
ответить. А ответить пока нечего. Вот Астахов и не выпускал из рук трубку. Добро
бы еще сами "альфовцы" были на месте - можно было бы держать с ними постоянную
связь. А тут работает группа Интерпола, которая "Альфу" опередила. Как
докладывал начальству Астахов - про своих ли, про Интерпол ли или вообще
обтекаемо, чтобы трудно было понять, кто задействован в операции - этого ни
Басаргин, ни Костромин не знали. И каждый раз Басаргин отвечая генералу, что
обязательно перезвонит после сообщения Доктора.
Но Доктор пока тоже молчал, и это вызывало напряжение. Где-то рядом с домом
стояла "Газель", из которой отвечал вежливый голос. Быть вежливым и выдержанным
в такой обстановке позволяет себе только сильный человек. Но сила всегда может
противостоять силе, а вот силе и опыту, спаянным вместе, далеко не всегда, если
вообще сможет.
-Я за него не боюсь, - сказал Костромин. - Несколько раз его в деле видел. Кроме
того, Доктор взял с собой парней из спецназа ГРУ, он с ними еще в Афгане воевал.
Они и его самого поучить могут. Меня сейчас больше беспокоит судьба старика
Столбова и карты, которую старик сдуру нарисовал для этого Кольцова.
-Он что, по памяти ее рисовал?
-Генерал считает, что так. Или это старая карта, тогда еще, сразу после
происшествия, для каких-то целей вычерченная. Тихонов не сказал.
-Такая карта может быть очень неточной. Слишком неточной! С ней работать будет
невозможно. Я с таким уже сталкивался. За эти годы остров полностью поменял свои
очертания. Аральское море превратилось в скопище больших и малых озер и не
более. А остров Возрождения стал полуостровом в самом большом озере.
-Вот потому они и тащат, умники, с собой старика.
-Неужели в Генштабе не осталось ни одной настоящей карты захоронений?
-Все они были уничтожены по приказу Хрущева еще в пятьдесят восьмом году. Чтобы
потомки не знали... Странно только, что свидетелей не уничтожили.
Они нервничали.
Басаргин привычно ходил по кабинету - так ему всегда лучше думалось, и ожидание
таким образом словно бы сокращалось. Костромин напряженно смотрел в монитор,
впрочем, не очень надеясь на подачу сигнала со спутника.
- Ладно, - решил, наконец, комиссар. - Надо делом заниматься. Дочитаем
донесения.
Басаргин согласно кивнул, но сесть за стоя не успел, потому что его позвал
телефонный звонок.
-Опять Астахов... Видимо, его сильно "достают"... Слушаю, Владимир Васильевич.
-Александр Игоревич, комиссар сейчас у вас?
-Здесь он, товарищ генерал, - как обычно, умышленно избегая уставного "так
точно", ответил Басаргин.
-Его наше руководство приглашает. Пусть выходит на улицу, я высылаю за ним
машину.
-Я выхожу, товарищ генерал, - ответил сам Костромин во внешний микрофон.
Брать документы с собой комиссар не собирался, поэтому просто передвинул их на
стол Александра.
- Дочитай, пока меня "пытать" будут... Выскажи соображения. Если что-то непонятно,
запрашивай с грифом "срочно" от моего имени. Так быстрее пройдет.
Хлопнул замок входной двери.
Александр уже познакомился с двумя первыми сообщениями и потому отодвинул их на
край стола. Прочитал сначала те страницы, что первоначально отложил для него
комиссар. Печально взглянул сначала на телефон, потом на монитор компьютера,
вздохнул - сообщения не было - и взялся за оставшиеся.
После предположения Гольдрайха о возможном взрыве туннеля и о том, что он видел
в Шамони арабскую террористку мадам Лальер с сыном-помощником, комиссар Рано
подняла на ноги всю полицию Шамони. Но пресловутых арабов найти не удалось.
Вечером того же дня, во время встречи с комиссаром, Гольдрайх высказал
предположение, что они были в Шамони проездом, отправляясь в Италию. И,
возможно, попытаются взорвать туннель с той стороны. Он откровенно издевался над
женщиной-полицейским, но Рано почему-то изъявляла желание подчиняться
предположениям Джошуа и отправилась в Италию, чтобы подключить к поискам
итальянских карабинеров. Туннель был блокирован с двух сторон. Итальянцы
намучились со своими "красными бригадами", и чужих террористов им только не
хватало. При посадке на многочисленные рейсовые и экскурсионные автобусы в той и
в другой стране люди в штатском, затесавшись в толпу, оглядывали каждого,
отыскивая арабов. Возникло несколько скандалов, когда задерживали совершенно
посторонних людей, имевших некоторое сходство с мадам Лальер.
Комиссар Рано предупредила Джошуа Гольдрайха - если он купит билет на автобус и
не поедет и в это время произойдет взрыв, то он станет первым подозреваемым в
пособничестве террористам. Тем не менее Гольдрайх билет купил, но на посадку не
явился. И автобус, естественно, взорвался в туннеле, повредив еще несколько
автомобилей. Число жертв достигло пятидесяти человек. В ответ на предъявленное
голословное обвинение Джошуа только улыбался и радостно высказал встречное
предположение, что мадам Лальер пытается уже трижды взорвать именно его, Джошуа
Гольдрайха. Причину такой нелюбви к себе он предположить не мог. Но логика во
всей этой истории просматривалась очевидная. Таким образом возникла совершенно
новая версия, которая так и осталась рабочей, не найдя ни подтверждения, ни
отрицания. За Гольдрайхом неделю бессмысленно ходили тайные агенты французской
полиции, то ли оберегая от террористов, то ли подозревая его в терроризме, а
через неделю он улетел домой.
В течение последующих трех лет Джошуа Гольдрайх выпал из поля зрения французской
полиции, и только Интерпол время от времени интересовался им, проверяя
причастность к тем или иным событиям. Однако, кроме эксцентричного поведения,
Джошуа упрекнуть было не в чем. Он много и подолгу путешествовал по миру, но
редко задерживался в какой-то одной стране, предпочитая постоянное передвижение.
А временами закрыва
...Закладка в соц.сетях
