Жанр: Боевик
Ритуал последней брачной ночи
...асть к траве. Деревенское кладбище, вот где я не была никогда!..
Кладбище оказалось совсем небольшим. То ли старики в этих местах забывали
вовремя умирать, то ли дети стариков забывали их вовремя хоронить. Но факт
оставался фактом: новых могил почти не было. Вереск, папоротники, темные
узловатые сосны - были. А новых могил - увы.
Или к счастью?..
Проблуждав среди холмиков добрых десять минут и не разобрав и половины
смытых дождем фамилий, я оказалась в самом углу кладбища. Это был отрезанный
ломоть, хорошо замаскированный кустами дикого шиповника. Даже если сильно
постараться - и тогда невозможно было бы его обнаружить. Но как будто
какая-то высшая сила гнала меня на колючие ветки.
И когда я, увязая в мокрой траве, наконец-то продралась сквозь них, то
моему взору открылась небольшая, ухоженная, посыпанная чистым песком поляна.
И оградка - вполне городская, старательно сработанная.
За оградкой чинно располагались две могилы, на совесть срубленный столик
и такая же основательная скамеечка. И такой же основательный лаконичный
текст на гранитном памятнике.
КОДРИН ДОНАТ КИРИЛЛОВИЧ, КОДРИНА ЕЛЕНА АЛЕКСЕЕВНА
15.8.1938-30.12.1995
08.08.1940-11.11.1996
НИКОГДА ВАС НЕ ЗАБУДЕМ, РОДНЫЕ... Дети.
Куррат!..
Я даже протерла глаза от нереальности увиденного. Котя, с другой стороны,
- почему же нереальности? ? Аллу звали Аллой Донатовной, из досье я знала,
что родители ее умерли несколько лет назад, в Куккарево находился кодринский
фамильный дом... Вполне естественно, что их похоронили именно здесь. А вот
вторая могила...
Я подошла поближе, чтобы разглядеть надпись на ней. Еще не веря, но уже
не сомневаясь, я вперилась в небрежно обтесанный кусок гранита, отдаленно
напоминающий...
Да. Да, черт возьми!..
Виолончель!
Я не могла ошибиться - это была могила Аллы Донатовны Кодриной. Аллы.
Алики.
Должно быть, в этот памятник были вбуханы огромные, по деревенским
понятиям, деньги. Во всяком случае, гранитную виолончель состряпали со
знанием дела. Роль струн (естественно, порванных) выполняли куски хорошо
отшлифованной арматуры. Как их до сих пор не выломали любители цветных
металлов, оставалось для меня загадкой.
Так и не решив ее, я уставилась на надпись. Она была гораздо менее
лаконичной, чем надпись на могиле кодринских родителей.
КОДРИНА АЛЛОЧКА 5.10.1968-13.06.1999
Далее следовал зарифмованный вопль:
ПРЕРВАЛСЯ МУЗЫКИ ПОЛЕТ,
И ЛЕД СКОВАЛ Б ОЛЬНУЮ ДУШУ.
ПЕЧАЛЬ ВОВЕКИ НЕ ПРОЙДЕТ,
ОБЕТ ЛЮБВИ Я НЕ НАРУШУ...
СПИ СПОКОЙНО, ДОРОГАЯ ДЕВОЧКА...
Скорбящий муж
Кто бы сомневался, что скорбящий!
Вот только стихи - стихи были откровенно сомнительного качества. Разве
знаменитый маэстро, лауреат и дипломант, звезда мировой величины с квартирой
в Вене и высоколобым эстонским гражданством, - разве мог подобный человек
накропать такие вирши?.. Должно быть, их сочинил на досуге какой-нибудь не
совсем трезвый сельский почтальон. В перерывах между доставкой журнала
"Животноводческие комплексы и свинофермы".
И газеты "Шесть соток"...
Но даже не это взволновало меня. Олев Киви любил свою жену. Он
по-настоящему ее любил. Но тогда почему она лежит здесь, на сельском
погосте, за стеной дикого шиповника? Здесь, а не на ухоженном европейском
кладбище? Почему Олев Киви не воспрепятствовал появлению на аляповатой
гранитной деке такого же аляповатого поэтического откровения?..
За моей спиной хрустнула ветка и послышалось сдержанное северное дыхание
Рейно.
- Вот вы где! - бросил он.
- Не только я, - я указала подбородком на могилу Аллы Кодриной.
Как я и предполагала, каменная виолончель явилась полной неожиданностью и
для него. Некоторое время Рейно внимательно изучал надпись и куски арматуры,
торчащие из рыхлого гранитного тела.
- Что скажете? - спросила я.
- Эстонец никогда бы не сочинил эту белиберду. Это в вашем, кабацком
стиле...
- Что вы говорите! А подпись видите? Скорбящий муж.
- Это ничего не значит...
- Вы, эстонцы, странные люди... Скорбящий муж даже не позаботился об
установке достойного памятника. С художественной точки зрения, я имею в
виду. И вообще... Если честно, я думала, что Аллу похоронили в Вене. Или, в
крайнем случае, - в Таллине. Олев Киви не часто приезжает в Россию.
- Да. Это странно. Согласен. Но, возможно, у него на это были веские
причины. Возможно, на месте последнего упокоения настояли родственники...
- Думаю, Алле Кодриной было чихать на родственников. Единственным ее
родственником был Игорь Пестерев. Вы же знаете...
- Не хочу вдаваться в эти подробности. Идемте. Я поменял колесо.
Я вздохнула и бросила на могилу страстной Алики последний взгляд:
5.10.1968 - 13.06.1999. Ей даже не исполнилось тридцати одного...
Рейно потянул меня за локоть.
- Идемте. Нужно возвращаться в город. И поспать хотя бы несколько
часов...
- Прямо на паркете? - ввернула я, но все-таки повиновалась.
И поплелась следом за Рейно, который стремился уйти со смиренной полянки,
как с плохого спектакля: даже не дожидаясь конца первого акта. Он оказался
эстетом, надо же!..
Обратный путь через заросли шиповника не был таким уж безоблачным. Я
больно оцарапала щеку и остановилась. Да что там остановилась - я застыла
как громом пораженная! И даже затаила дыхание, чтобы не спугнуть так
внезапно пришедшую мысль.
- Рейно, - тихонько позвала я. - Рейно, нам нужно вернуться...
- Куда? - Он уже перемахнул кусты и теперь поджидал меня у высохшей
сосны.
- Туда. К могиле...
- Еще успеете к могиле, - плоско пошутил Рейно. - Рано или поздно. Никуда
она от вас не денется.
- Мне надо...
- Зачем? Вы что-то там забыли?
- Да, - коротко бросила я. - Забыла.
- Что?
- Кое-что посмотреть.
Должно быть, у меня был жалкий вид, иначе Рейно никогда бы не согласился
вернуться к оскорбившему его эстетические чувства памятнику.
- Ну и что? - спросил он, когда мы снова подошли к оградке.
- Дату видите?
- Вижу.
- Прочтите, пожалуйста, - слабеющим голосом сказала я.
- Пятого октября тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года - тринадцатого
июня тысяча девятьсот девяносто девятого года, - прогундел Рейно.
- Да нет же! Цифры! Прочтите цифры первой даты!..
- 5, 10, 1968... 5101968. Да объясните вы толком!
510 - 19 - 68! По какому-то мистическому совпадению дата рождения Аллы
Кодриной полностью совпадала с цифрами на банкноте. С теми самыми цифрами,
которые я вначале приняла за телефон.
"5101968".
Именно это было написано на потертой двадцатишиллинговой бумажонке!
- Рейно, - трагическим шепотом начала я. - Я не все вам рассказала...
- Нисколько в этом не сомневаюсь...
- Не перебивайте меня... Дело в том, что вчера в гостинице... ночью... я
нашла одну банкноту... которую выронил пресс-секретарь покойного Киви.
- Где нашли?
- Неважно... Под столом, в баре... так вот, это была австрийская купюра.
Двадцать шиллингов. И на ней было написано: "5101968". 5101968. И дата
рождения Аллы Кодриной - пятого октября 1968 года. 5.10.1968. Может быть,
это простое совпадение... Сначала я приняла эти семь цифр за телефон. И даже
позвонила...
- Вам ответили?
- Да.
- И что сказали?
- Что голой в Африку пустят, - честно призналась я. - Эти оказался
телефон какой-то школы. Видимо, ученики все время терзают педагогический
состав. Сообщают, что школа заминирована...
- Да, я слышал о таких laelik vallatu ... И
именно в России. Вы, русские, должны спасать свое подрастающее поколение...
- По-моему, мы отвлеклись от основной темы. Как вы думаете... Надпись на
банкноте и дата на памятнике... Они как-то связаны?
- Шесть цифр из шести. И в той же последовательности?
- Они абсолютно идентичны.
- Я должен сам посмотреть на эту купюру. Она у вас с собой?
- В сумке...
- Которую вы оставили у меня?
- Да.
- Ладно. Ждите меня возле машины. Я сейчас подойду...
- А вы?
Но Рейно уже сделал стойку: теперь могилы влекли его, как некрофила со
стажем. Он перелез через ограду и принялся копаться у столика. Потом
переместился к подножию гранитной виолончели. Издалека мне было видно, как
он шарит руками по земле и даже что-то кладет в крошечный целлофановый
пакет. Закончив изыскания, Рейно посмотрел в мою сторону и снизошел до
взмаха рукой. А через минуту снова оказался рядом.
- Нашли что-нибудь интересное?
- Еще не знаю... Так, пара окурков... Я представлю вам отчет.
- Уж будьте любезны...
- Да... Но для этого нам нужно будет составить дополнительный договор.
Уже на расследование дела по факту гибели Аллы Донатовны Кодриной. А это
потребует дополнительных средств, как вы понимаете...
- Что вы говорите!..
- Но этим мы займемся не здесь... Не среди могил.
- Еще бы нам заниматься этим среди могил! - фыркнула я. - Это было бы
неуважением к мертвым...
- Вы правы, - он уже тащил меня в охочий до нежных частей тела шиповник.
- Это было бы святотатством.
Мы вернулись в Питер около восьми утра. Маленькое приключение на кладбище
напрочь выбило сон из моей отяжелевшей головы. Рейно тоже не выказывал
никаких признаков усталости.
- Давайте сюда вашу купюру, - приказал он, как только за нами
захлопнулась дверь его квартиры в Коломягах.
- Сейчас...
Я присела перед сумкой и принялась рыться в ней. Вытаскивать наружу все
по крохам собранные улики мне не хотелось.
- Ну, как? - поторопил меня Рейно. - Вы ее не потеряли?
- Не знаю... Не должна бы...
- Да вы вывалите все на пол. Так легче будет искать.
Он сказал это совершенно равнодушным голосом, но его изогнутые ноздри и
подозрительно вытянувшийся нос не смогли обмануть меня: Рейно жаждал
прикоснуться к каждой вещи, которая относится к делу.
Я промычала что-то типа "сейчас найду", но проклятые двадцать шиллингов
не находились.
Через пять минут у Рейно лопнуло терпение: он поднял меня, как тряпичную
куклу, вырвал сумку из рук (я даже не успела открыть рот) и высыпал ее
содержимое на пол.
Чтобы спасти свои собственные (и такие беззащитные!) улики, я накрыла их
телом и посмотрела на Рейно снизу верх.
- Дура, - резюмировал он. - Никто не собирается рыться в ваших трусах и
прокладках... Это она?
Он уже держал в руках предательские двадцать шиллингов.
- Она, - отдуваясь, подтвердила я. - Но сначала - договор.
- Хорошо.
Рейно вышел в прихожую и вернулся с легендарной черной папкой. И,
растянувшись на паркете, принялся было заполнять бумажки.
- Подождите... Это должен быть другой договор. Не между вами и мной, а
между мной и вами. Я вправе продать вам все, что собрала. Иначе картина не
будет полной. Вы согласны купить у меня улики?
Такой утонченной подлости Рейно явно не ожидал. Он почесал ручкой
переносицу и уставился на меня.
- Разве это несправедливо? - развила наступление я.
- Но вы же клиент...
- Посудите сами. Вы собираете улики по определенному делу. Так?
- Допустим...
- И допускать не надо, У вас есть пункт, - я как будто воочию увидела
этот растреклятый пункт, вбитый в договор Рейно. - Кажется, номер 5.1.2...
Там говорится, что вы можете покупать недостающие вам сведения у третьих лиц
и счета по оплате этих сведений вносить в графу "Непредвиденные расходы". Я
права?
- Только это пункт 5.1.3, - упавшим голосом поправил меня Рейно.
- Один черт. Главное, что он есть. Ну что, согласны купить у меня
сведения? Это очень важные сведения. Они бы вам пригодились. Согласны?
Рейно ничего не ответил. Он поднялся и бросился вон из комнаты. Через
несколько минут я услышала звук спускаемой воды в унитазе.
- Vilet atazeerija! - с ненавистью
брякнул он, едва появившись на пороге. - Черт с вами. Я согласен...
- Вот и отлично.
- На нулевой вариант... Я больше не буду брать с вас денег... Я расследую
убийство Кодриной бесплатно.
- Надо же, какие подвижки! И про бензин не забудьте, - я оттягивалась по
полной программе. - Я не должна оплачивать вам бензин. И обеды в дорогих
ресторанах. Кнедлики в салфетке, в душу гроба мать!..
Рейно сморщился.
А я смотрела на его подвижное, - как рыбья чешуя, как песчаная дюна, как
ветка сосны, - лицо. И думала. Правильно ли я поступаю? Через минуту я отдам
ему все (и Нож в том числе) и расскажу ему все. Все. Абсолютно все. Но ведь
одной мне не разгрестись! А он - толковый парень. И даже не без авантюрной
жилки. Наверняка он сможет многое сопоставить...
- Но эти кафе для среднего класса... Меня не устраивает качество пищи.
- Это ваши проблемы. Хотите жрать какого-нибудь гуся по-фламандски... или
навороченного лобстера - жрите. Но только за свой счет. Кофе-экспрессо и
бутерброд с сыром я еще потяну. Но все остальное - увольте. Я слишком бедна,
чтобы оплачивать ваши прихоти.
Для пущего эффекта я взяла в руки двадцать шиллингов и скатала их в
трубочку. И приложила ее к глазам в качестве импровизированной подзорной
трубы.
- Ну как? По-прежнему согласны?
- Я согласен на все! - Его подбородок дрогнул. - Давайте сложим наши
знания.
- Здорово! - Я все-таки не удержалась от восторженного отклика.
- Я делаю это даже не потому, что вы мне платите... И даже не ради
Олева... У нас с ним были чисто деловые отношения.
- Ради самой загадки! - осенило меня.
- Да. Ради самой загадки... А что это у вас за прибор в футляре? -
Натренированный глаз Рейно интуитивно цеплял все самое важное.
- Сначала вы. Что вы нашли на даче? И на кладбище... Рейно сел прямо
передо мной и сложил ноги по-турецки. И вытащил из жилетного кармана
целлофан с несколькими окурками, лупу, пинцет и еще один пакетик. Сквозь
плотный пластик пакетика просматривались реб-ра какой-то измочаленной
коробочки.
Поддев пинцетом окурок, Рейно приблизил к нему лупу.
- Сигареты "Петр Первый". Три окурка, причем два в более предпочтительном
состоянии...
- Что значит - "в более предпочтительном состоянии"?
- Что один окурок был оставлен у могилы чуть раньше. Скорее всего - на
несколько дней...
- Или месяцев, - я тоже попыталась внести свою лепту в ход рассуждений
Рейно.
- Это вряд ли. Могила выглядит достаточно ухоженной. За ней наверняка
присматривают. Убирают, протирают камни. Судя по ее состоянию - не реже
одного раза в неделю.
- И кто?
- Кто-то из местных жителей, скорее всего.
- А во втором пакете? - Удовлетворившись таким немудреным объяснением, я
перекинулась на картонную коробку. - Что там?
Рейно, как заправский фокусник, вынул ее из пакета. Даже невооруженным
глазом было видно, что это упаковка от какого-то одеколона.
- Я нашел это в мастерской, - торжественно провозгласил он. - В ведре со
стружками. Это "Bylo".
"Этот идиот отказывается от "Hugo Bo". Носится с "Bylo", как курица с
яйцом".
Строчка из письма Аллы Кодриной замаячила у меня перед глазами. Кто бы
мог подумать, что я в состоянии почти дословно помнить не только названия
фирм верхней одежды и нижнего белья!
- Выглядит почти как новый... Только смятый.
- Я уже сказал... Упаковка лежала в ведре со стружками. Так что
установить по внешнему виду, сколько она пролежала там, - невозможно. К тому
же у нас нет ни оборудования, ни криминалистической лаборатории...
Я умоляюще посмотрела на Рейно. Вовлечение криминалистической лаборатории
в орбиту нашего расследования будет означать для меня смертный приговор. Как
ни странно, сам Рейно поддержал мои страхи.
- Я не верю в силу науки, если ее обслуживают некомпетентные люди. А по
тому, как было проведено расследование в отношении Аллы Кодриной, можно
смело утверждать, что им занимались некомпетентные люди...
- Я тоже бы им не доверяла, - вырвалось у меня.
- Теперь вы. - Рейно сложил в кучку свой жалкий мизерный улов. - Вы
обещали посвятить меня в те подробности, о которых я ничего не знаю. Что это
за прибор в футляре?
Ну, Варвара, вперед и с песней! Не может быть, чтобы боженька не оценил
твоих усилий на пути к исправлению! На пути к лучезарному, ослепительному,
упоительному и свободному будущему!..
- Это орудие убийства, - просто сказала я.
- Где орудие убийства?
- В футляре.
Рейно протянул к футляру руки, но я была начеку.
- Нет. Так не пойдет. Сначала я объясню... Это нож, которым убили Олева
Киви.
- Что?!
- Нож, которым убили Олева Киви, - я тупо переводила глаза с Рейно на
футляр. - Но...
- Откуда у вас этот нож?
- Я вынула его из тела...
- Вы? - Он быстро заморгал, открыл рот, чтобы что-то сказать, но в самый
последний момент передумал.
- Не забывайте, я проснулась рядом с телом... Увидела нож...
- Зачем вы вытащили его? Вы, дура ненормальная?!
- Не знаю... Я тогда плохо соображала...
- По-моему, вы всегда плохо соображали. Зачем вы это сделали?!. Если,
конечно, не вы убили...
- Не я, клянусь! - Я снова пустила в ход тихие, полные сдержанного
достоинства слезы.
- А если там были отпечатки пальцев, идиотка?
- Если бы вы его видели...
- Мертвого Олева Киви?
- Нет... Нож...
- Так покажите мне его! - Он снова протянул лапу к Футляру.
- Да, конечно... Но сначала я должна предупредить. "Это Нож-убийца...
Стоит взять его в руки - и невозможно Удержаться... Ты думаешь только о том,
чтобы добраться до чьей-то плоти... Он руководит тобой, он направляв тебя...
Я сама испытала все это... Я сама...
- Еще кого-то замочили?
- Нет!.. - Я надолго замолчала. Стоит ли рассказывать Рейно о досадном
эпизоде с пупком Сергуни Синенко и об отважном коте Идисюда?
Наверное, стоит. Если уж ты решила идти до конца.
- Я хотела... Я хотела убить... Вернее, не я сама. Это Нож направлял
меня... Он хотел убить... Я бы и сделала это. Если бы меня не вспугнули...
Вернее, если бы Нож не вспугнули, - с трудом закончила я и снова
почувствовала, как на голове у меня зашевелились волосы.
Но свободный от убийств и предрассудков прагматик
Рейно посмотрел на меня скептически.
- Вы, русские, всегда сваливаете свои безобразия на кого угодно... На
зиму, на американские спутники, на плохие дороги. Стыдитесь!..
- Сами вы...
- Давайте его сюда...
- Я предупредила.
- Давайте.
Он больше не слушал меня. Он был не в состоянии терпеть. Да что там, его
просто корежило от любопытства! Я подтолкнула футляр к коленям Рейно и
трагическим шепотом произнесла:
- Открывайте, только не сейчас...
- А когда?
- Когда я отойду на безопасное расстояние! - Конец фразы застал меня уже
у двери.
- Теперь можно? - Рейно смотрел на меня с веселым снисхождением.
Я (на всякий случай) приоткрыла входную дверь, прикинула расстояние от
себя до Рейно и от Рейно до футляра - и дала отмашку.
- Теперь можно...
О, с каким вожделением он схватился за крышку! Как зачарованная, напрочь
позабыв об опасности, которая исходила от ножа, я наблюдала за ним. Наконец
Рейно снял крышку и вытряхнул нож. И несколько секунд безтыолвно взирал на
смертоносные совершенные линии, на точеные лепестки и на упрямый лоб бога
Ваджрапани... - Нет, - едва слышно прошептала я. - Нет... Только де делайте
этого... Нет...
Но было поздно. Рейно не слушал меня. А Нож... Нож змеей скользнул в
объятья его ладони.
Черт возьми, он был в этих объятьях всегда... Он был создан для руки.
Рейно медленно повернул голову ко мне. И улыбнулся. Нож, который нашел
приют в его руке, улыбнулся тоже. Бледным, жаждущим крови лезвием. Все так
же медленно Рейно поднялся с колен и двинулся в мою сторону.
Он двинулся в мою сторону, а у меня даже не было кота-защитника Идисюда!
Я отступила на шаг, потом еще на шаг... До входной двери не так уж
далеко, выбежать я успею. Какое счастье, что мне не придется тратить время
на открывание замков... Какое счастье, что я - умная Маня! - вовремя
подготовила пути к отступл...
Сделав еще один шаг назад, я зацепилась ногой за диванный валик - и
рухнула на пол.
Сколько драгоценных секунд я потеряла? Одну, две, пять?..
Но этих секунд с лихвой хватило, чтобы Рейно... нет, чтобы Нож...
склонился надо мной. Издав какой-то нечленораздельный звук (господи, неужели
это мой собственный голос?!), я зажмурилась.
Вот оно.
Баста. Каюк. Финита ля, как любил говаривать покойный Стас Дремов. Что ж,
соскучиться по мне он не успеет. И Олев Киви - тоже... Там мы все и
встретимся, в захламленном аду, среди новеньких тефлоновых сковородок...
Вот только почему он медлит?..
- Не ушиблись? - раздался прямо надо мной голос Рейно.
- Что?
- Я спрашиваю - не ушиблись?
Я несмело открыла один глаз. Потом - второй.
Рейно стоял прямо надо мной с Ножом в руках. И улыбался...
- А... - выдохнула я.
- Давайте руку.
- А почему... почему ничего не произошло?
- А что должно было произойти? - Рейно посмотрел на меня заинтересованно.
- Вы должны были... - я запнулась.
- Что?
- Вы должны были... почувствовать непреодолимую тягу к убийству... Вы
должны были захотеть меня убить...
Рейно присел на злополучный диванный валик и поиграл ножом.
- Вы правы, Варвара. Иногда меня так и подмывает вас убить. Дать вам iki
u чем-нибудь тяжелым. Но это только когда вы порете
чушь и пугаетесь у меня под ногами.
- А сейчас?
- Не больше, чем всегда, - Рейно даже не смотрел на меня. Он внимательно
изучал физиономию Ваджрапани.
- Подождите... Разве у вас не было даже намека на порыв... на помутнение?
Разве вы не хотели... вы не хотели воткнуть нож в человеческое тело?
- Вы, русские... Вы меня удивляете! Вы действительно азиаты...
Кровожадные азиаты... Как можно находить прелесть в кровопускании?
Вот это да! Нож, вступивший в сговор с флегматичным эстонцем, обвел меня
вокруг пальца. Он усмирил свою сущность и в этот раз явился миру кротким
приспособлением для резки овощей. Но смириться с этим вот так, просто, я не
могла...
- Неужели вы ничего не почувствовали, Рейно?
- От того, что взял в руки нож? Нет.
А может, Нож действует избирательно? Сворачивает в бараний рог
впечатлительные натуры типа меня и ничего не может поделать с гнусными
патологоанатомическими циниками типа Рейно. Неплохой бы получился материал
для журнала "Дамский вечерок". Его вполне можно было поместить под рубрикой
"На ночь глядя"...
- Я так и знала. Вы абсолютно бесчувственный человек. Ничто не может вас
пронять. Даже Нож-убийца о вас зубы обломал...
Рейно все еще рассматривал нож. И о чем-то напряженно думал.
- Нож что, валялся на полу? - спросил он.
- Почему на полу? Он был воткнут в грудь Олева Киви.
- И вы его вытащили? - Он посмотрел на меня со жгучим интересом. - Взяли
и вытащили?! Вот так запросто? Ничего не побоялись?
- Честно говоря, я не помню...
- Еще бы... Вы либо сумасшедшая, либо больная, либо...
Выслушивать поток оскорблений и дальше я была не намерена.
- Знаете что... Если бы вы его видели... Если бы вы видели нож... Как
тогда... Таким, каким видела его я...
- Я вижу его и сейчас. Симпатичная игрушка... Какому-нибудь коллекционеру
наверняка бы понравилось...
- Это не совсем то. Вернее, он выглядел немного иначе.
Отступать было поздно. Если сказала "а", то нужно говорить и "б", Варвара
Андреевна! И я, мысленно перекрестившись, бросилась в омут с головой.
- В рукояти был алмаз! Или еще какой-то камень... Но явно драгоценный...
- Вот как! - Рейно посмотрел на меня с насмешливой жалостью. - И куда же
он делся?
- Понятия не имею...
- Но ведь нож все время был у вас, если я правильно понял?
- Да... То есть... После того, как я чуть не убила Сергуню... я...
максимально ограничила с ним контакты...
- С Сергуней?
- С ножом! Вы следите за моей мыслью?
- Пытаюсь, хотя это довольно тяжело...
- Так вот, я спрятала нож в футляр... А потом, когда в очередной раз
вынула его, камня в рукояти не было...
Не говоря ни слова, Рейно встал с валика и направился в комнату. Я
осталась сидеть в коридоре.
- Говорите, алмаз? - крикнул он из комнаты. Сквозь дверной проем я
видела, как он снова ухватил лупу и, распластавшись на полу, принялся
исследовать нож. Каждую насечку, каждый завиток. Сантиметр за сантиметром.
- Я не могу утверждать это со стопроцентной уверенностью... - крикнула я.
- А я могу! - Он сунул лупу в карман жилетки и вернулся ко мне на валик.
- Со стопроцентной уверенностью... Никаким камнем здесь и не пахнет.
Абсолютно литая вещь. Ни единого зазора, ни единого паза... Слушайте,
Варвара, зачем вы морочите мне голову?!
- Камень был, - упрямо повторила я. - Камень был на месте головы этого
бога. Бог называется Ваджрапани. "Рука, держащая ваджру". А ваджра - и есть
алмаз... На санскрите.
Урок, преподанный мне продавцом Дементием, оказался незабытым. Совсем
незабытым.
- Все может быть, но камня здесь нет, - Рейно остался глух к судорожным
всплескам моего не такого уж мощного интеллекта.
- Он был.
- Вы не слышите? Нож цельный. Никакого камня.
- Он был.
- Его не могло быть.
- Он был.
- Нет.
- Да!
- Нет!
- Да...
- Нет, черт возьми!!!
Разъяренный, обозленный, вышедший из себя эстонец - это было редкое по
красоте зрелище. Но насладиться им до конца я не успела. В порыве совершенно
необъяснимой ярости Рейно подбросил нож на ладони изо всех сил воткнул его в
диванный валик. Нож вошел в потертую старую кожу по самую рукоять, и горячий
эстонский парень Рейно Юускула сразу успокоился.
- У вас есть редкое качество доводить людей до белого каления, Варвара, -
тяжело дыша, сказал он.
- Слава богу, хоть что-то во мне вас поразило... Но камень там был,
клянусь вам... Камень был на месте головы божества... Я не сумасшедшая,
поверьте...
- Придумываете уловки, чтобы откреститься от убийства?
- Почему вы мне не верите? Я ведь еще ни в чем не обманула вас... О,
господи!!! Смотрите! Смотрите! Вот он! Вот он
...Закладка в соц.сетях
