Жанр: Боевик
Спецназ не сдается
...странения отказались, он должен был
умереть естественной смертью, чтобы избежать дальнейшего кровопролития".
Отец доктора был политиком, он и его жена погибли от отравления углекислым газом.
Агент, работающий на ЦРУ, предъявил доктору фотографии с места трагедии (на них
два трупа - матери и отца врача) и сказал, что "их смерть была неслучайной".
Доверчивого доктора обработали на хорошем профессиональном уровне. Впоследствии
он получил спецпрепараты - яды, не оставляющие после их применения следов. Ему
оставалось лишь встретиться со своим клиентом и на правах семейного доктора дать
их шейху.
Собственно, этот был один из излюбленных приемов спецслужб. Иногда сами
спецслужбы готовят провокации: убийство, а затем подготовка под него клиента.
Турок был опытным агентом и мог подготовить такую провокацию. Но что стоит
за ней? Что именно поручили Али Мохаммеду? Ликвидацию одного человека на
"Мавритании"? Группу лиц?
Группу лиц.
Бушуев сорвал трубку телефона спецлинии.
- Боброва мне!.. Бобров? Срочно начинай эвакуацию группы диверсантов. Как это
поздно?..
24
Иранские территориальные воды
- Готово, - наконец сказал Шариф.
- Крекер, проверь. - В то время, когда шейх работал на компьютере, Моравец
лихорадочно соображал, что подготовила для диверсионной группы команда сенатора.
Настроиться мешали отрывочные фразы: "Продолжения не будет. Список закрыт. Не
факт, что он останется жить".
Но именно они и помогли капитану.
Устранить его по возвращению на базу не получится даже у многочисленной, но,
по сути, бестолковой команды Козырина. Просто у сенатора нет другого выхода, кроме
как избавиться от исполнителей. Никто не должен знать, как и каким способом он
сделал эти бешеные деньги. Стало быть, акция должна осуществиться здесь, на месте,
после звонка Боциева. Что должно произойти потом?
Перед глазами ходовые огни патрульных катеров, широкие лучи прожекторов,
шарящих по разряженной глади широкого кильватерного следа парома. Диверсионная
группа садится в лодки, а капитаны иранских катеров получают извещение о
противнике и накрывают его плотным огнем из реактивных установок.
Неплохой вариант посчитаться с исполнителями, хищно щурился Яков. Тем не
менее понимал, что угроза близко, она на самом пароме. Внезапная. По звонку.
Активация охраны?
Возможно.
Активация. Почему не активизация? Почему именно это слово пришло на ум?
Активация. Взрыв. Это какой же мощности нужен заряд, чтобы паром затонул в
считанные секунды? Даже если на все кингстоны поставить по заряду, и то...
Стоп! Носовой визор - самое уязвимое место морских паромов.
Крепление в пяти точках, машинально вспоминал Яков. На замках и шарнирах.
Полную гарантию затопления дает и минирование либо подшипников аппарельного
шарнира, либо соединения крюков и петель в верхней части аппарели. Взрыв. Рампа
открывается, визор подается вперед и, прежде чем затонуть, получает удар бульбом.
Бульб ударяет в тонущий кожух, а паром в одно мгновение превращается в цистерну
главного балласта подводной лодки и с отрицательным дифферентом и креном идет на
дно. Как по команде капитана: "Удиферентовать паром для плавания на глубине сто
метров на ходу пятнадцать узлов".
Хорошая команда. И голос знаком: Виталия Козырина. Но кто механик? Кто
исполнитель? Он-то должен понимать, что балласт продуть не получится.
И все же подполковник рисковал: сложно потопить целую команду боевых
пловцов. Тем не менее резон в его действиях прослеживался все отчетливее:
спецназовцам нелегко будет эвакуироваться с тонущего парома и уйти от быстрых
боевых катеров - то, о чем подумал Яков в самом начале.
- Крекер, что у тебя? - торопил товарища Моравец. - Проверил?
- Правильно, - подтвердил диверсант. И добавил после непродолжительной
паузы: - На каждый счет ушло по сто двадцать миллионов.
Моравец поблагодарил шейха натянутой улыбкой. Прежде чем выстрелить в него
из пистолета, Яков сказал:
- I give you a favour. Really. I was sinking not once - I know what does it mean .
Он нажал на спусковой крючок и отвернулся. Али-Шариф, заплатив по счетам,
упал головой на клавиатуру компьютера.
Яков снова вышел на связь с Вороной:
- Дело сделано. Мы уходим через три минуты. Встречайте нас на носу.
Окинув взглядом каюту, словно провел в ней несколько безмятежных дней, Яков
Моравец первым вышел в узкий коридор, где за дверями еще двух кают и в проеме
трапа его поджидали бойцы.
Следом шел Крекер, размышляя над словами командира: "Оказываю услугу... Я сам
тонул..." Что бы это значило?..
Джура и Ворона снова спустились на нос четвертой палубы - этот стратегический
для диверсантов район лайнера, место проникновения и отхода группы. К моменту
возвращения основных сил там все должно быть чисто. Однако им пришлось слегка
понервничать, когда вместе с ними в лифт села пара пассажиров.
- Какая палуба, сэр? - спросил Джурыкин, смело глядя в лицо более высокому и
представительному арабу. На террориста не похож, размышлял новоявленный стюард.
Хотя от чего отталкиваться, чтобы сравнить? Как такового стереотипа террориста не
существует. Вот, глядя на фото Саши Ульянова, никак не скажешь, что это он "бросил
в царя бомбу".
И вообще, далеко не факт, что на "Мавритании" собрались одни террористы и их
спонсоры - намеренно раздули штат какими-нибудь мелкими сошками, размышлял
Джурыкин. Главное для них - не сделки, а демонстрация силы. Даже друг перед
другом.
- Четвертая, - ответил араб, бросив мимолетный взгляд на черноглазого стюарда
и отмечая, что белый форменный китель с блестящими пуговицами сидит на нем как
влитой и делает его похожим на военного. Подтянут, вышколен, услужлив. То, чего не
хватает многим стюардам лайнера, похожим на заводные игрушки; их улыбки резко
контрастируют с безучастными взглядами.
Джурыкин нажал на кнопку четвертой палубы. Двери лифта закрылись, но кабина
осталась на месте.
На помощь товарищу пришел Ворона. Он нажал еще одну кнопку, расположенную
ниже остальных: с раздвоенной стрелкой. Кнопка вспыхнула янтарем, и лифт почти
бесшумно заскользил вниз.
Новичок. Пассажир снова удостоил Джурыкина взглядом. Потому-то подтянут,
вышколен и услужлив. Через месяц-другой превратится в робота. Или станет сродни
своему проводнику из службы охраны - вальяжному увальню с ленивым взглядом и
черными как смоль короткими волосами.
Лифт остановился. Пассажиры вышли. Джура и Ворона, словно сговорившись,
остались на месте. Воронин нажал на кнопку второй палубы и покрутил у виска
пальцем:
- Дурило! Первый раз лифт видишь?
- Прошу прощения, - повинился Джурыкин, Но тут же пошел в наступление: -
А чьи идиотские мозги решили сократить путь на лифтах?
- Вперед! - Ворона подтолкнул товарища в белую фрачную спину.
По сути дела, сейчас униформа демаскировала их. Лучше бы им передвигаться по
лайнеру в обычных дорогих шмотках. Любой охранник или стюард с "Мавритании"
мог определить в них чужих. Даже пассажир насторожился, отреагировав на ошибку
диверсанта.
Но не их вина, что планы операции изменились в последний момент. На Джуру с
Вороной, двух самых "черных" "гранитовцев", была возложена основная часть
операции - зафиксировать (снять на миниатюрную видеокамеру) встречу российских
"миротворцев" с арабскими финансистами. И эта задача была отменена. Перед группой
спецназа поставили другую: получить информацию от Али-Шарифа.
И даже в самых дорогих тряпках путь в рестораны, где предположительно
намечались переговоры, им был заказан.
Конечно, риск в этом был, и немалый. Никуда не деть и малость авантюризма. Но
расчет строился на внушительный штат обслуживающего персонала "Мавритании",
распределявшийся по палубам, что, может быть, несло в себе некую кастовую
составляющую: те, кто обслуживал "люксовые" номера, были или казались себе
"выше" других, что накладывало определенный отпечаток на общение. В общем,
лайнер был поделен на несколько отдельных мирков.
Ворона подсознательно сделал правильный выбор, спускаясь на вторую палубу.
Верни он лифт на восьмую, и пассажир, оглянувшийся на светящуюся панель над
дверью лифта, насторожился бы: двое из обслуги, вызвавшие легкое беспокойство,
снова поднимались.
Араб проследил за чередующимися цифрами. "Двойка" на панели какое-то время
светилась, а потом погасла.
Всего лифтов на "Мавритании" насчитывалось четыре. Джура и Ворона
направились ко второму, считая от носа, и поднялись на пятую палубу. Им прошлось
пройти треть длины судна, пока петляющий коридор не вывел их к носу корабля. На
пути им попался стюард - невысокий крепыш с длинными руками. Спешащий по
своим делам, он мельком глянул на диверсантов и даже посторонился в узком
коридоре, давая им дорогу.
Вот и четвертая.
Джура, выглянув, оглядел открытую носовую палубу. Похоже, с момента
проникновения диверсионной группы сюда никто не заглядывал.
Джурыкин поднял руку: "Внимание!" Ему показалось движение в груде швартовых,
под которыми были спрятаны тросы с "кошками".
Нет, померещилось.
Теперь, когда они поджидали товарищей, униформа была как нельзя кстати.
Диверсанты встали у правого борта, прислонившись спиной к ограждению.
Николай достал из кармана портативную радиостанцию и передал:
- Ворона на связи. "Зодиакам" приготовиться. Как поняли?
- Понял тебя, - отозвался Перминов.
Свою готовность подтвердил и Джек на первом "Зодиаке".
Паром чуть увеличил ход и шел со скоростью 15 миль в час. Юго-западный ветер
усилился, его порывы достигали пятнадцати метров в секунду, высота волны полторадва
метра, на максимуме - до двух с половиной. Погодка как раз для диверсантов.
Боевые пловцы покидали корабль с четвертой палубы. И снова с двух сторон
"Мавритании" шли "Зодиаки", готовые принять команду на борт.
Если бы не конвой, неотступно следовавший за "Мавританией", бойцам было бы
проще покинуть судно с кормы, где их подбирали бы лодки, и без тросов.
Перминов мастерски вел "Зодиак", впритык к борту парома. Но на этот раз в
нескольких метрах позади кромки носового визора. Теперь надобность в пазах
грузового люка отпадала. Диверсанты будут спускаться с борта, как по обычному
канату. Правда, рулевым придется показать все свое искусство, поскольку ветер и
волнение усиливались с каждой минутой; можно сказать, порядочно штормило.
Первым спускался Джурыкин. Он, держась за фал и упираясь ногами в борт
лайнера, под прямым углом завис над водой так, что волны лизали его одежду. Вот он
согнул ноги в коленях; со стороны казалось, что он присел на вертикальной стене и на
него не распространяется земное притяжение. Когда борт лодки оказался в полуметре
от него, Джура оттолкнулся, скользя руками по фалу, и оказался на палубе "Зодиака".
Лодку качнуло. Сергей, почувствовав усилие на руле, чуть сбросил газ и взял круто в
сторону, выравнивая лодку, но через считанные мгновения снова пошел прежним
курсом и с прежней скоростью.
Леера были не только снаружи, но и внутри лодки. Они проходили по бортам и по
середине палубы. Джура, мокрый от брызг, занял место у правого борта. "Зодиак" чуть
накренился, но теперь принимать бойцов было легче. Джурыкин взялся за леер и был
готов откинуться на борт при приеме товарища.
Вот вниз заскользила еще одна фигура. Лейтенант взял вправо. Снова сбросил газ,
когда Ворона, потерявший было равновесие, благополучно спрыгнул на палубу.
Саша Большой и Крекер, прихвативший компьютер Алана Боциева, прикрывали
отход товарищей. Автоматы готовы были отреагировать на малейшее движение.
Однако здесь было спокойно.
Большую уверенность придавала звучащая из ресторана музыка.
Моравец не стал искать заряды. Он был уверен, что они на месте, на всех пяти
точках крепления визора и раньше срока не сработают; кто "механик" - уже не имеет
значения, скорее всего, лишний в этом деле стюард. К тому же хитроумный план
противника помогал Моравецу навсегда освободиться от преследования. Теперь Чех
был "Красным принцем", выскальзывающим из ловушки. Еще одна "горькая ночь". На
сей раз русско-моравская.
Все перекликалось в этой истории, даже ликвидация Бадрана Ильясова.
"Так кого ты хотел принести в жертву?"
Яков нервно рассмеялся и подтолкнул Алана Боциева к борту:
- Вперед, орел! Первым пойдешь. Твой голос мне еще понадобится. Виталик
небось уже кипятком писает.
Боциев, довольно легко преодолев подъем на "Мавританию", сейчас не мог
справиться с волнением. Он, держась за металлический леер, смотрел через фальшборт
и видел лишь черную клокочущую бездну. Оглянувшись, он увидел, как скрылся за
противоположным бортом Ворона. Самоубийца", - пронеслось в голове осетина.
Он отпрянул от борта.
- Не могу! - Алан сложил ладони вместе и неотрывно смотрел на Моразеца. -
Не могу, Яков! Оставь меня здесь.
Капитан швырнул Боциева на ограждение.
- Вперед, я сказал!
- Нет, нет, не могу! Оставь мне телефон. Я позвоню Козырину через десять
минут. Клянусь!
"Вот трусливая сука!"
Сейчас Алан отнимал время у всей команды. Перминов принимает последнего
бойца, а тут даже "довесок" к команде не спустился.
Моравец глянул на правый борт: там уже никого не было. Лишь Крекер, изготовив
автомат, все еще страховал товарищей.
Капитан взвел курок пистолета и, шагнув вплотную к осетину, выстрелил у него
над ухом, опалив щеку.
- Следующая пуля твоя.
- Нет!..
Яков быстро сменил тактику. Убрав пистолет, он притянул Алана к себе и как
можно мягче сказал:
- Смотри, это так легко. - Командир обернулся. - Крекер, покажи ему.
- Ты не капитан корабля, - отозвался Шумилов, - уходи первым. А за Алана не
беспокойся.
"Да что же это такое!" Моравец едва не заорал на бойца. Взяв себя в руки, он снова
обратился к Боциеву:
- Смотри - я иду первым, ничего страшного.
Он тронул лямку спутникового телефона, висевшего за спиной на манер ранца,
словно проверяя, на месте ли своеобразный гарант безопасности. На месте.
Взявшись за фал, капитан перелез через ограждение и, упершись ногами в
обшивку, откинулся едва ли не в горизонтальное положение. И напоследок еще раз
улыбнулся Боциеву.
- Делай, как я.
И только в этот миг понял, что спасает Алана. Мысль о том, что Козырин уготовил
осетину роль смертника, отчего-то не приходила.
Али Мохаммед поднялся на четвертую палубу на лифте. Держась за поручень,
протянувшийся по всей длине узкого коридора, он торопливо шагал по коричневатой
ковровой дорожке. Сердце уже не стучало, а торкалось в грудную клетку, словно
просилось наружу. Главное, выйти на нос, подгонял себя Али.
Стюард шел вдоль кают и бросал короткий взгляд на каждую дверь, пытаясь
угадать, в которой из них его кровник. Он сходил с ума, отчасти догадывался об этом,
но остановиться уже не мог. Дойдя до поворота направо, он уже не знал, с какой целью
идет на нос судна. Шум машины смешался с гулом в голове:
"Ваша семья погибла. Но вы не знаете всей правды... Мы подумали, что вы
захотите как-то разобраться с этим".
"Я согласен".
Шум в голове родил и другие воспоминания. Али перематывает пленку на
видеомагнитофоне и запускает запись. На экране телевизора знакомый и в то же время
неузнаваемый человек. Его лоб пересекает черная повязка, руки покоятся на коленях,
он произносит клятву, заканчивающуюся словами: "...жертвуя не только собой, но и
товарищами".
Его клятва и его жертва.
Взобравшись по короткому трапу, Али вышел к левому ограждению носовой части
парома. В лицо стюарда дыхнул набравший силу зюйд-вест, он мигом проветрил
затуманенную голову иранца и на короткие мгновения обострил память. Глаза
заслезились на ветру, и Али часто-часто заморгал...
Немного осталось, совсем немного. И если даже сейчас ему сказали бы, что
провокация палестинской группировки - ложь, что его близкие погибли от рук
американских агентов, он бы все равно довел дело до конца.
Сейчас ему было плевать на все. Когда-то ему только показали форму, а дальше он
вылепливал себя сам. И никакие дополнительные напоминания не требовались. Агент,
вербовавший Али Мохаммеда, дал стопроцентную гарантию, не сомневаясь ни в себе,
ни в своем клиенте.
- Надеть акваланги! - распорядился Перминов, приняв на борт Хину -
последнего бойца своей подгруппы. Сергей и Катран надели дыхательные аппараты
еще до эвакуации группы. Высокое волнение не в счет, их при маневрировании у
бортов парома могли заметить патрульные катера, которые к этому моменту
приблизились; расстояние между конвоем и "Мавританией" составляло не больше
полутора кабельтовых. Имея почти двойное преимущество в скорости, катера быстро
достанут беглецов и расстреляют из всех имеющихся на борту орудий. А под водой их
не достанет и сам черт.
Бойцы надели дыхательные аппараты и провели проверку: давление - норма,
клапан вдоха - норма, клапан выдоха - норма, дыхательный автомат...
Сергей оглянулся. Джура поднял маску с клапанами удаления воды на лоб,
гофрированные трубки вдоха и выдоха протянулись от дыхательного мешка и коробки
поглотителя к загубнику, болтающемуся у груди.
- Не замерзнешь? - перекрикивая свист ветра и рев мотора, спросил лейтенант,
улыбаясь облачению диверсанта: вместо куртки гидрокомбинезона - рубашка, вместо
штанов - брюки.
- Никогда! - живо откликнулся Джурыкин. Однако накинул на себя брызговик.
Перминов прибавил газу, чтобы обойти паром спереди и посмотреть, что с первым
"Зодиаком". Он предчувствовал, что с Аланом Боциевым выйдет заминка.
Взяв влево, он повел лодку поперек курса "Мавритании". Подъемный нос парома,
казалось, завис над катером.
Крекер увидел движение по левому борту и поймал в прицел чью-то
покачивающуюся фигуру. Человек был одет в белый форменный пиджак и темные
брюки. Шумилов бросил беглый взгляд на чернеющий проем, откуда появился этот
человек. Потом скосил глаза на Сашу Большого. Дагестанец стоял у борта и следил за
маневрами командира. Капитан, по расчетам Крекера, должен находиться на уровне
второй палубы. Или уже благополучно завершил спуск.
Эвакуацию Алана Боциева Шумилов взял на себя. "Пойдет как миленький", - был
уверен Алексей.
Али находился на расстоянии пятнадцати метров от стрелка, а с такого расстояния
Шумилов попадал в цель с закрытыми глазами. Диверсант нажал на спусковой крючок,
и автомат дернулся в руках, выпуская короткую очередь. Пули вспороли китель в
районе груди стюарда. Али, потянувшийся к ограждению, словно поскользнулся и
рухнул на мокрую палубу.
- Саша, поторопись! - предупредил товарища Крекер и поспешил к нему.
Рядом стоял Боциев. С всклоченными волосами и выпученными, как у морского
окуня, глазами.
- Если ты не пойдешь сам, я сброшу тебя, ясно? - прошипел у него над ухом
голос Алексея. - Ясно, я спрашиваю? Саша, как там дела?
- Командир в лодке, - доложил дагестанец. - Запускаем Алана.
Крекер подтолкнул осетина к борту. И обернулся, вскидывая автомат: ему снова
показалось движение по левому борту.
Али не почувствовал боли. Разве что тупые и сильные толчки в грудь и плечо,
которые опрокинули его на спину. Падая, он ударился головой о палубу и при
небольшом крене судна сполз к самому борту.
Голова Али была повернута в сторону закипающего под юго-западным ветром
моря. Левая рука не слушалась, зато правая работала, как на хорошо смазанных
шарнирах. Он сунул руку под куртку, и его пальцы угодили во что-то липкое.
Действительно, как в смазку. Сейчас Али не был человеком даже наполовину. Он был
машиной, запрограммированной на определенную задачу, которую ему необходимо
выполнить любой ценой. Из памяти стерлось все, кроме инструкций. Вторая директива
довлела над первой. У него не оставалось времени на получение сигнала по
спутниковой связи.
Пульт уцелел. Две пули бережно обошли его стороной в каких-то миллиметрах. А
всего в нескольких метрах от стюарда находилось два главных заряда - и тоже
укрепленных на шарнирных опорах. И все это походило на восстание машин против
людей.
Али освободил карман от пульта. Липкие пальцы нащупали кнопку, рука
вытянулась в сторону трех человек, стоящих у противоположного борта. Угасающее
сознание сузилось до чернеющего кружка, в которое попала цель.
Все.
Когда черная завеса обрушилась на глаза стюарда, он нажал на кнопку пульта...
"Зодиак" Перминова уже миновал широкую челюсть визора, под которой в
ложбинах накатывающихся на нос парома волн оголялся, как огромный кадык, бульб
таранного типа.
Как раз в это время с неба упали первые косые струи дождя, и слегка асинхронный
взрыв показался Сергею раскатом грома.
Ухнуло где-то над головой, и лейтенант, подняв глаза, увидел дымное облако,
словно с носа лайнера выстрелила ядром пушка. Над палубой пронеслись, подобно
призрачным огням святого Эльма, яркие пучки пламени и взметнулись кверху - едва
ли не до клотика. И тут же раздался страшный скрежет.
Руки Сергея окаменели на рулевом колесе. В нескольких метрах перед ним
происходило что-то невообразимое. Подъемный нос "Мавритании" буквально
отвалился, и паром, громко чавкая обезображенным зевом, на полном ходу начал
глотать волны.
Еще несколько мгновений, и "Зодиак" втянуло бы в раскрытую пасть лайнера.
Перминов, давая полный газ и положив руль вправо, увел лодку из опасной зоны. И он
не мог подойти к правому борту парома, где шла эвакуация бойцов Моравеца.
"Мавритания" зачерпывала огромное количество забортной воды и все стремительнее
теряла поперечную и продольную остойчивость. Крен усилили и ветер, и поднявшееся
волнение. Паром, имевший большую парусность, стал ложиться на правый борт.
- Б...! - выругался лейтенант. - Кто там управляет лайнером? Кривой он, что
ли?! Лево, лево руля, мудила!!
"Мавритания" делала правый поворот, и волны с удвоенной силой хлестали в
носовую брешь. Паром все стремительнее клонило набок; казалось, он рушился, как
взорванный дом. Остановились главные двигатели, вспомогательные; а работа
кризисного генератора уже не могла спасти обреченное судно. Забортная вода смерчем
проникла на нижние палубы, в балластные танки и на грузовую палубу. Произошло
быстрое затопление грузового трюма, и судно потеряло плавучесть. Навсегда.
- Смотреть в оба! - лейтенант, рискуя и собой, и командой, снова дал газ и на
большой скорости провел "Зодиак" вдоль девятой палубы, которая оказалась вровень с
водой и на глазах скрывалась в бушующей, с сотнями водоворотов пучине.
На второй трети корпуса "Мавритании", как раз напротив фыркающей водяными
парами трубы, попалась шлюпка и несколько спасательных плотов. Но людей на них
не было. Как не видно было и "Зодиака" с подгруппой капитана Моравеца.
А навстречу шли, наддавая сиреной, иранские патрульные катера.
- Все! Все! - Сергей с остервенением ударял по рулевому колесу. - Приплыли!
Приплыли!
Одна подгруппа эвакуировалась быстро, зато другая наверняка задержалась. И все
из-за одного кретина.
Что могло произойти с лодкой капитана Моравеца? Либо ее подмяло, либо втянуло
внутрь. Запросто могло втянуть. Поскольку при потере визора паром резко замедлил
ход, а "Зодиак" шел с прежней скоростью. Лайнер проглотил лодку и судорожно запил
ее забортной водой. Несколько мгновений стоили жизни семи человек.
И этого мгновения Сергей увидеть не мог. Он перекладывал руль, уходя из
смертельного капкана.
- Уходим, командир! - услышал он голос Джуры.
- Куда, на х... уходим?! - взорвался командир подгруппы.
Уходить означало бросить товарищей. Остаться - погибнуть. Или вместе с ними,
или уже после них.
Сейчас все зависело от лейтенанта Перминова. На принятие решения у него
оставалось несколько секунд. Да и лодку пора выводить из опасной зоны. Она не
слушалась руля, рыская носом в пенистых водоворотах, а последний из них - самый
большой и страшный - мог увлечь ее за собой.
- Смотри слева по борту! - выкрикнул Катран.
И Сергей глянул в ту сторону. Там крутило в воронке чье-то тело.
Это был Крекер. Единственный человек из подгруппы капитана Моравеца,
которого подобрала другая подгруппа.
Алексей Шумилов был мертв.
Чужой среди своих
Глаза 8
Темные пятна
Дагестан, конец августа, три месяца спустя
Высокий и плечистый боцман, одетый в безразмерную клетчатую рубаху с
закатанными рукавами и старые потертые джинсы, постучал в рубку и вошел.
Александр Саксеев работал на этом траулере, грузоподъемность которого составляла
не больше полутора сотен тонн, чуть больше двух месяцев. Он давно слышал о старой
посудине, место которой было не под ярким солнцем, а в топке доменной печи, но все
же пришел по объявлению - скорее всего из любопытства: кто надумал воскресить
эту груду металлолома и, наверное, отправиться на лов рыбы. Последнее время
частенько обманывают списанных на берег моряков - военных, гражданских,
собирают в команды (неплохие между прочим) и после плавания - даже обычного
каботажного - оставляют с носом; закрываются частные конторы по найму моряков, а
начальство куда-то таинственным образом исчезает.
Боцман, получив аванс, остался восстанавливать это некогда доброе судно в
качестве руководителя по "реставрационным" работам - чего-чего, а, ходивший и не
на таких корытах, Саксеев командовать умел. Последнее место работы 32-летнего
моряка - боцман на военном рейдовом тральщике (дивизион тральщиков Каспийской
флотилии). Вот у кого кишки набиты, как брюхо акулы: гидроакустическая аппаратура,
телеуправляемая, взрывные средства - все это для поиска и уничтожения тральщиком
мин.
Вообще же на российской части Каспия траулеров - больших ли, малых - было
не так много, в основном рыбу ловили неводниками - небольшими судами: гребными,
парусными, моторными, с осадкой, не превышающей метра. Условно неводниками
могли называться и обычные "казанки", и "прогрессы".
Нанимателя, как это принято, за глаза называли хозяином. Боцман удивился его
осведомленности, когда хозяин начал анкетировать кандидата на предмет далекий,
казалось бы, от обычной, что ли, боцманской работы: знаком ли он с "рядовыми"
артиллерийскими и ракетными ко
...Закладка в соц.сетях
