Жанр: Боевик
Спецназ не сдается
...озаранку и растормошил капитана. Уединившись с ним в рубке,
спросил:
- Где карта?
Сергей разложил на столе карту.
- Это что за крякозябла? - вспомнил Кашинский забавное словечко своего внука.
- А где линии курса? - Он сурово сдвинул брови. - Пока на карту не нанесен
маршрут - это не карта, это конвенция о сохранении живых ресурсов Антарктики.
- Да я знаю...
- Наноси курс, Конюхов, - потребовал Тритоныч. - А я посмотрю, туда ты
собрался или нет. Ну-ка сними кепку.
- Зачем?
- Снимай, говорю.
Кашинский намеренно придирчивым взглядом оглядел голову Перминова, обойдя
его вокруг.
- Надевай. Видимых повреждений нет. Запомни, сынок: самая большая пробоина
на корабле - это дыра в голове командира. А теперь покажи мне на своей крякозябле
Черепаший остров.
Сергей, взяв простой карандаш для прокладки курса, указал на крохотный овал,
жалкий клочок суши, расположенный в непосредственной близости от иранского
военного порта Бендер-Солейман...
38
Иран
Расстегнув на груди пропотевшую рубашку, Яков стоял у окна. Перед его взором
открывалась привычная, но не привязчивая панорама. Нагонный ветер поглотил и без
того узкий заплесок, сейчас волны бились в подножие скал, и их брызги долетали до
второго этажа. "Бодрит водичка".
Капитан, оторвав руки от толстых, тронутых ржавчиной прутьев решетки, провел
ладонью по лицу.
Оброс.
Уже три месяца его лица не касалась бритва, а он все никак не привыкнет к бороде.
"Интересно, - думал Яков, - как я выгляжу?" Представить на ощупь не получалось.
Порой подбородок казался острым, порой - наоборот, тупым и широким.
Капитан довольно точно определил время - около десяти часов. Значит, его скоро
должны вывести на прогулку, где он снова сможет пообщаться с двумя иранцами. Им
повезло больше, чем российскому спецназовцу, их содержали вместе. Но на прогулку
выводили по одному расписанию - через день. Из бесед с ними выяснилось, что их
тоже мариновали по два месяца, прежде чем впервые вывели на верхнюю площадку
форта, омываемого водой с четырех сторон.
Позади лязгнул запор. Моравец оглянулся. В амбразуре открытой "кормушки"
виднелась смуглая физиономия тюремщика. Яков заучил процедуру и подошел к
двери. Повернувшись к ней спиной, он просунул в амбразуру руки, на которых тотчас
защелкнулись наручники. И только после этого дверь открылась.
Заключенным по узкому коридору разрешалось идти с низко опущенной головой.
Поворот головы в сторону был равносилен попытке к бегству. Об этом узника
Черепашьего острова предупредили в первый же день его пребывания в тюрьме.
Яков много раз видел ее со стороны. Построенная на скале, она напоминала то
замок Иф, то форт Баярд, то знаменитую английскую плавучую тюрьму на базе
огромной баржи GIANT.
Побег отсюда невозможен. Во всяком случае, Яков, которого учили побегам из
плена, не видел перспективы сбежать с Черепашьего.
Если бы капитан прокололся на реальной операции, то вправе был рассчитывать на
помощь. Сейчас он - никто. Капитан Немо. Его давно нет в списках живых. Если
даже узнают о том, что он жив, то кто рискнет прийти к нему на выручку? Товарищи?
Которых он бросил ради денег?
Им хорошо, пришли злые мысли. С ними не играли на людских пороках, ошибках
и слабостях. Тот, кто предлагает сыграть, всегда оказывается в выигрыше.
Его вывели на верхнюю площадку форта и закрыли за ним легкую дверь. Она
представляла собой металлический каркас, опутанный острой стальной лентой. За ним
отчетливо были видны фигуры охранников в серой тюремной форме, вооруженных
иранскими винтовками "G.3A6".
Моравец, по-прежнему скованный наручниками, пошел по коридору, походившему
на вольеру: с боков и сверху - плотные решетки, по которым змеились колючая
проволока и острая стальная лента.
Этот южный коридор был разделен на три части своеобразными решетчатыми
переборками. Через них заключенным разрешалось переговариваться. Пока что
соседей не вывели, и Яков мерил коридор быстрыми шагами: десять вперед, десять
назад.
Назад...
Назад - в тот день...
Больше всего Якову было жаль Джека. Эх, вернуть бы все назад, выполнить
работу, пристрелить Алана Боциева и удивить Виталика Козырина вопросом: "А ты
думал, что послал на задание дураков?" И ему пустить пулю в голову.
А Джека жаль...
Он был хорошим товарищем, любил свою семью. Если бы не Крекер в ту
решающую минуту стоял рядом, а Джек и слова капитана были бы обращены к нему:
"Ты со мной?", то все вышло бы по-другому. Джек единственный из своих, кто не
прошел испытания людскими пороками, ошибками и слабостями. Яков, заочно
предлагая ему сыграть, оказался в проигрыше. А казалось, что выиграет вчистую.
Возбужденный сдобренным дьявольским ветром голос командира: "Мы уходим!
Что будем делать каждый со своей сотней миллионов?" На него "правильно"
отреагировал лишь Саша Маленький, с трудом справляясь с "Зодиаком" и бросая
вороньи взгляды наверх, ожидая Алана, этот никчемный придаток к команде. Сотней
так сотней, уходим так уходим.
В ушах Якова навечно застрял восковой пробкой глухой и громкий выкрик Жени
Каталина: "Куда уходим?! Ты о чем, командир?!" В первую очередь он думал о жене,
детях, родителях. Особенно остро это проявилось перед лицом черной бушующей
ночи, этим предвестником расставания. Уже бросалось небо первыми струями дождя,
подсвечивая их серпантином робких пока молний и ожидая самого страшного
катаклизма, сотворенного руками человека.
А Саша Маленький сказал что-то глупое Джеку: "Окстись, Женя..."
Там, на лайнере, в каюте Али-Шарифа, было время подумать и самому командиру,
и Саше Большому, и Крекеру. Остался лишь маленький довесок к этому времени, когда
вся команда окажется на палубе "Зодиака".
Джек уже был в гидрокомбинезоне, с дыхательным аппаратом за спиной. Он
торопился так, словно в десятке метров от лайнера тонула его семья. Больше он ничего
не сказал. Он сунул загубник в рот и спиной назад упал в воду. А глаза за маской
напоследок бросили: "Мне с вами не по пути".
И еще одна вещь резала сердце капитану. Джек так скоро покинул лодку лишь для
того, чтобы дать остальным осуществить свои планы, чтобы они не столкнулись с
лодкой Сергея Перминова. Вот тогда уйти было бы гораздо труднее. Наверное,
невозможно.
Неизвестно, сколько продержался под водой Джек: после взрыва его почти сразу
втянуло в развороченную пасть парома, вырулившего вправо, выхода из которого не
было. Бушующий напор воды скорее всего сразу сорвал с боевого пловца маску, порвал
дыхательные трубки. А он все пытался, пытался выбраться из вечности... Моравец не
мог видеть его глаз, но наверняка знал, что они разбухли от давления, как от рыданий.
Яков был сильным человеком, но не мог избавиться от этого кошмарного видения.
Если он и виноват в чьей-то смерти, то только в смерти Каталина. И это убивало его с
каждой минутой. Кромсали другие глаза Джека, в которых отразилось бесчестье целой
команды и его тоже: "Мне деньги нужны, пацаны. Наташка уже второго носит, нам бы
отдельную квартиру..."
Бесчестье...
И Яков снова рубил рукой воздух, прося помощи - только одной вещи
недоставало в его жизни, короткого слова: "Простите..."
Он понимал, что такие мысли еще и от безысходности, от смертельной тоски,
которая взяла за горло и не отпускала. Здесь, на Черепашьем, у него будущего не было,
не было ничего, что могло бы залечить рану.
Также он понял, что не становился слабей, а мельче, что ли. Высыхал и таял на
глазах, как тот человек из рассказа Скотта Фицджеральда, чтобы умереть в глубоком
младенчестве.
Если он и просил бога о чем-то, то только об одном: увидеть вдалеке шхуну, а на
ней своих товарищей, и чтобы они, прежде чем развернуться и уйти навсегда,
услышали его крик: "Простите!"
И все. Он бы любую смерть принял спокойно.
Как и обманутый Али Мохаммед, он сходил с ума и, наверное, понимал это. Может
быть, принял свою участь как наказание. Но все смотрел на море, чтобы увидеть и
прокричать. Если слова о прощении застрянут в горле, он разлепит его другими:
- Я человек!
Они все поймут.
Так провожают пароходы
"Литораль" встретил Сергея неизменной атмосферой. Магомед Магомедалиев
тоже, видимо, не мог отказаться от своих привычек и, завидев "заурядного" капитана
траулера, пошел ему навстречу.
- Я знал, что ты придешь, - хохотнул рыбный воротила. - Ты раскусил меня в
прошлый раз и теперь знаешь мое главное качество. - Дагестанец многозначительно
поднял толстый палец: - Мою доброту. Давай выпьем, брателло, а потом я назову
тебе реальную цену твоей лодки.
- Марс, она не продается. Я могу обменять ее на твои услуги.
Магомедалиев уселся за столик и долго не сводил глаз с капитана рыбацкой
шхуны.
- Скажи честно, Сергей, зачем тебе этот занюханный Иран?
- Слышал про иранский остров Черепаший?
Марс придвинулся к столу и чуть слышно сказал:
- Тюрьма... - Выразительно выпятив губу, добавил: - Ты хочешь в иранскую
тюрьму. А наши тебе чем не нравятся? Я бы посоветовал тебе "Бутырку" - там
потолки высокие и легче дышать. "Лефортово" вообще вне конкуренции. Ты кого-то
хочешь вытащить с Черепашьего, да?
- Друга.
Магомед снова взял паузу. Потом натурально вздохнул:
- Да, это дело святое. А мне, блин, придется снова переживать последствия своей
доброты. Я мало знаю о тебе, Серега, кто ты?
- Совсем недавно я был лейтенантом морского спецназа.
- В натуре? - решил опешить Марс. И чуть было не потребовал доказательств.
Каких - пока в голову не пришло. Не заставишь же его погрузить голову в кастрюлю
с водой или там побороться на руках.
И вообще, квелый он какой-то, размышлял Марс. Не похож он на диверсанта. В
той же кастрюле начнет пускать пузыри и через минуту задохнется от нехватки
воздуха. А доказательства нужны. Хотя бы ради интереса.
- Что конкретно ты ждешь от меня? - спросил Марс.
- Мне нужна стопроцентная гарантия, а ее может дать только подстраховка.
Договоренности с азербайджанскими пограничниками по линии морской разведки в
последний момент могут не сработать, и я потеряю не только время, но и лодку со всем
снаряжением.
"Лодка со всем снаряжением, - повторил про себя Марс. - Вот оно,
доказательство".
- Я созвонюсь с бакинской братвой. Жди новостей.
Джип "Мерседес" Магомедалиева остановился у причала в начале восьмого вечера.
Марс освободил машину от своего веса и шагнул на дебаркадер, щупая ногами
хлипкий на вид трап.
Сергей махнул ему из рубки: "Поднимайся".
Да, неплохо капитан "отштукатурил" старую галошу, одобрительно кивал Магомед.
Не скажешь, что совсем недавно она просилась на дно морское.
Кроме Сергея, в рубке находился незнакомый лысый и, как показалось Магомеду,
безбровый мужик лет под шестьдесят - ну вылитый футбольный судья Пьер Луиджи
Колина. Тренер, усмехнулся Марс, думая в том же спортивном ключе и не подозревая,
насколько он близок к истине.
- Без обиды, братва, - начал он, присаживаясь за стол и мизинцем пробуя его на
предмет пыли. - Команда у вас какая-то медлительная. Под название Черепашьего
подбиралась, что ли?
- А ты чего ожидал? - выступил лысый и шагнул к столу.
"Началось, - подумал Марс, поправляя на шее золотую цепь. - Сейчас закатит
рукав, как Терминатор, распашет себе руку и снимет кожу, обнажая рыбью чешую".
- Ладно, пращур, не заводись. Я знаю, что ты скажешь: мол, я медлительный, но
мои маленькие свинцовые друзья догонят любого. Не делайте из меня посмешище. Я
хочу удостовериться, что моя помощь дойдет до адресата. Вдруг вы в Иран хотите
смотаться? Насовсем. И где я потом буду искать свою лодку? Это первое. Второе: вы
двое похожи на дуэт солистов-туберкулезников: "Лучше нету того свету". А я хочу,
чтобы операция прошла гладко, понятно?
- А вот и начальник ГРУ, - сказал Тритоныч. - Давно хотел познакомиться с
вами, товарищ генерал армии. Не откажите в любезности, - Кашинский протянул
руку.
- Смешной ты, Луиджи, - хмыкнул Марс, отвечая на рукопожатие. И чуть не
вскрикнул: хватка у "пращура" была железной.
Начштаба Александр Попов под конец рабочего дня позволял себе порцию
"медведя": полстакана коньяка на полстакана горячего кофе. Напиток бодрил, вечер
казался мудренее утра.
Прихлебывая огненную жидкость, начальник штаба поджидал капитана 1 ранга
Боброва, которого вызвал на семь часов вечера.
Справа от рабочего стола контр-адмирала стояла за стеклянным колпаком модель
64-пушечного корабля "Ингерманланд", спущенного на воду с Адмиралтейской верфи
в Петербурге в 1715 году. У правой стены - диван, занимающий значительную часть
кабинета, и узкий книжный шкаф.
Каперанг явился ровно в семь и с порога услышал наполовину недовольный,
наполовину насмешливый голос шефа:
- Ищешь таланты, Олег Васильевич? По всему побережью?
- В каком смысле?
- Не держи меня за дурачка! Только слепой не видит ваших приготовлений.
Олег предвидел разговор с шефом и подготовился к нему заранее, выбрав тактику
говорить все как на духу. Он опустил свою дважды повинную голову, надеясь,
впрочем, что карающий меч просвистит рядом, не коснувшись его густой шевелюры.
Готовил ли он операцию, за провал которой его обвинили? Да, но только втемную. Он
не знал деталей, в противном случае смог бы избежать ошибок. А сейчас он "ищет
таланты", чтобы "восстановить поврежденные файлы". О чем и сказал Попову. И
неожиданно увидел тень разочарования на его лице. Даже расслышал мысленный
комментарий контр-адмирала к ее мимолетному шествию: "Слабак... Ни в открытую
сыграть, ни в темную.
Молодец он, конечно. Давно знал о приготовлениях своих подчиненных и выбрал
для себя единственно верную тактику: наблюдать и ждать. Игра называлась "дурак".
Если играют двое, то одному, чтобы выиграть, нужно принимать все карты без разбору
- и шваль, и козыри. Потом, имея на руках почти всю колоду, нужно просто-напросто
вычислить те шесть карт, которые остались у соперника. А дальше дело техники: паратройка
минут - и вся колода уже в других руках. Можно даже повесить "погоны". А в
данном реальном случае - снять их.
- Зачем Перминов встречался с Магомедалиевым? - спросил контр-адмирал. -
Хочет проскочить кордон через его мафиозные связи?
Бобров пожал плечами: "Не знаю".
- Хитрый шельмец! Снаряжение на лодке? - жестко спросил Попов. - Можешь
не отвечать. Такой глупости от Перминова не дождешься. Он уйдет пустым. А
снаряжение возьмет в море - с любого траулера Марса. Где именно - я хочу узнать
от тебя, Олег. Ну?
Олег глубоко выдохнул и, не поднимая глаз? тихо ответил:
- На острове Чалый.
- Что? Поближе к микрофону можно?
- На Чалом. Там же назначена встреча с азербайджанскими пограничниками. А
снаряжение на траулер сгрузят с лодки Марса "Горный Дагестан".
- Ах, вот где, значит, Перминов прячет снаряжение...
- Вы следили за Сергеем?
- Вели пассивное наблюдение. За тобой тоже. Когда мы возьмем ваше пиратское
судно вместе со всем снаряжением и оружием, включая транспортировщик, вы
сможете пообщаться с одним из своих соучастников, который продал вам за ящик
водки этот итальянский трофей. Мне нет смысла брать вас пустыми - нечего будет
предъявить.
Толково, рассудил Бобров, очень толково.
- Я принял решение не пугать Перминова слежкой, - поделился Попов, - пусть
спокойно идет до Чалого. Место встречи я знаю, осталось узнать время. Ну, Олег?
Сказал "а", говори "бэ".
- Они уходят завтра. В шесть утра. - Бобров посмотрел на часы: осталось
меньше десяти часов.
- Ну вот и все, - подвел итог встречи начштаба. "Попался Шарапов!"
Судно было готово отчалить. На траулере ждали лишь команды капитана. Андрей
Кашинский стоял на дебаркадере. Он взял себе право снять с кнехта огон швартова и
последним ступить на борт. Старого моряка отделяла от борта узенькая полоска,
равная по ширине автомобильным покрышкам, о которые терлась, как кошка,
рыбацкая шхуна. Всего лишь коротенький шаг, который мог оказаться шагом к
вечности.
Сергей даже не пытался отговорить Кашинского от опасного мероприятия. Он
уважал его выбор, и этим все было сказано.
Раннее седое утро хмурилось от гомона проснувшихся ни свет ни заря чаек, от
ветра, полоскавшегося в пологих волнах, от надоедливого рокота машины траулера.
Капитан поднял руку, чтобы отдать последнюю команду... и застыл: к дебаркадеру
спешила маленькая фигурка.
"О нет, - простонал Сергей, - только не это..."
Он вышел из рубки и спустился на палубу. Перемахнув через фальшборт, сделал
несколько шагов навстречу женщине. Он опередил ее, не давая заговорить первой:
- Зачем ты пришла?.. - он бросал ей в лицо отрывистые, бессвязные фразы о
том, что членам семей подводников запрещается просто стоять и смотреть, как они
уходят в плавание; о том, что он дважды подводник и от воды его отделяет лишь
тонкая оболочка гидрокостюма; что она не член семьи, но зачем, зачем она пришла?
- Сережа... - она приложила руки к груди. - Андрей Михайлович... - Ее глаза
нашли Кашинского. - Скажите мне бога ради: Яков жив? Ведь вы идете за ним, да?
- Отдать швартов, - распорядился Перминов, глянув на Тритоныча. Вот кто
виноват в том, что Лена сейчас на причале. Что мог сказать ей старый моряк? "Уходим
в море, приходи попрощаться". Но смотрел при этом в ее глаза совсем не буднично, по
особенному, чтобы она поняла все. Наверное, не мог поступить иначе.
- Михалыч! - прикрикнул Сергей. - Ты не слышал команды?
И уже тише, нежно, словно обнимал женщину, сказал:
- Мы идем в море... - А дальше говорили его глаза: "Чтобы встретить утреннюю
дымку, а потом ночную прохладу. Мы перемигнемся с буем, и он проводит нас в путь
своим коротким свистком, а его огонек красной извилистой змейкой оградит нас от
опасного места. На нас строго посмотрит береговой маяк, а мы пойдем все дальше и
дальше, и нам будут махать шестами плавучие маяки и вешки, и всегда под килем
будет ровно семь футов. А ветер будет только попутным". - Это все, что я тебе
обещаю.
Он поцеловал ее, зная, что в последний раз. И вместо прощальных слов сказал:
- Уходи. Прошу тебя, уходи.
- Ну почему сейчас вы уходите? - едва не плакала девушка, оставаясь одна. -
Может... завтра?
Перминов обернулся.
- Если долго сидеть у реки, то можно увидеть труп друга, проплывающий мимо.
Лена вздрогнула. Она знала эту японскую поговорку - в ней говорилось про труп
врага.
- За кем ты идешь, Сергей? За врагом или другом?
Он не ответил.
Траулер отошел от причала. За застекленной рубкой Лена видела слегка сутулую
фигуру капитана: в клетчатой рубашке и в нелепой бейсбольной кепке. Он крепко
держал штурвал в своих сильных руках.
А на ум пришло из недавнего прошлого:
"А ты смог бы?.."
Этим вопросом она обращалась к Якову.
Два быстроходных патрульных катера, получив от дежурного команду не
дожидаться "Моравеца", а брать контрабандное судно "Горный Дагестан" до темноты,
дали сирену и пару предупредительных очередей из крупнокалиберных пулеметов
поперек курса "Горного Дагестана".
- Машинам "стоп"! - отдал команду шкипер.
"Дагестан" взяли в коробочку, на палубу спрыгнул десант, вооруженный
автоматами. Командир группы задержания - он же старпом одного из катеров -
отдал команду приступить к обыску, а сам прошел в рубку и велел шкиперу предъявить
документы и судовой журнал.
- Как же так, - сокрушался капитан "Дагестана", - была же договоренность с
Марсом, ходили тихо, мирно. Может, договоримся, командир?
- Молчать! - вяло посоветовал старпом знакомому шкиперу, у которого для него
на борту всегда находилась свежая осетрина и черная икорка. - ГАИ кончилась,
Махмуд. Началась ГИБДД.
- Э, значит, дружба врозь, да, Гена? Может, мы стали жертвой плохой шутки?
Тогда скажи, что ищешь, я сам покажу, да?
- Ладно, - пошел на уступки старпом, снимая пилотку и почесывая голову. -
Показывай, где транспортировщик "Зодиак", акваланги, автоматы, пистолеты...
- Какие такие акваланги-"3одиаки"? - шкипер развел громадными волосатыми
ручищами. - Ничего не знаю. Контрабанду оружия шьешь, начальник?
- Там будет видно, что тебе приштопают.
Матросы с патрульных кораблей на чем свет ругались, копаясь в соляных
контейнерах в соли по локоть. Под воду спустился водолаз, но вскоре показался с
докладом: днище лодки чистое, никаких следов транспортировщика.
Шкипер, глядя на унылого старпома, связался с "базой". На связь вышел сам
Магомедалиев.
- Марс, меня задержали, что делать?
- Дай команде рыбки.
- Завернуть?
- Нет, брось прямо в руки, - засмеялся Марс.
Тритоныч, выйдя на мостик, смотрел в бинокль, как в перископ, и по флотской
привычке бросал:
- Горизонт чист. Видимость полная ночная. Слева тридцать вижу ходовые огни
судна. Идет на нас. Дистанция не более десяти кабельтовых. Машине "стоп"! -
скомандовал он. - Включить прожектор.
К траулеру медленно подошел катер из бригады судов обеспечения. Капитан
"Бдительного" капитан-лейтенант Немышев спрыгнул на палубу траулера и за руку
поздоровался с Тритонычем:
- Здравствуйте, Андрей Михайлович!
- Привет, Саша. Как служба?
- Не сказать, что вкалываю, - улыбнулся капитан и поприветствовал Сергея
Перминова: - Здорово, Серега! Я сгонял к соседям, - Немышев указал рукой за
спину, - пока там все тихо. Идите курсом один - шесть - ноль...
И принялся объяснять, что на траверзе рифа Нефтяного нужно взять двадцать
градусов вправо, "только осторожней: справа по курсу будет широкая банка". На мель,
мол, не сядьте, смотрите за маяками.
Тритоныч слушал молодого моряка и улыбался. Он "облазил" эти места вдоль и
поперек, лоцию знал лучше ее составителей: глубины, течения, господствующее
направление ветров, маяки и их характеристики... Однако не перебивал капитана,
отдавая ему должное: как-никак рисковал парень.
С флагштока скользнул вниз российский флаг, на его место взметнулся
азербайджанский. С бортов была сорвана хлорвиниловая пленка с названием судна,
под ней обнаружилась другая надпись: "Азербайджан". Она имела как бы двойное
значение. В Иране есть две крупные провинции - Восточный Азербайджан и
Западный Азербайджан, так что менять что-то в названии, даже находясь в
территориальных водах бывшей Персии, не придется.
Кашинский и Немышев, закурив на свежем ветру, смотрели на работу команд,
которыми руководил Перминов. С "Бдительного" на борт траулера моряки перенесли
три комплекта аквалангов ИДА-72, гидрокостюмы, баллоны с газом, оружие:
пистолеты бесшумные "эмфибиэн-2", автоматы на базе "АКС-74У" под 5,45миллиметровый
патрон. В общем, все то, что удалось достать Тритонычу и купить
Сергею Перминову. Многого недоставало, к выполнению задачи вынужденно подошли
с известной уже морской присказкой: "Проблемы есть, но идти можно". И все же перед
выходом Кашинский спросил капитана: "Ну, Серый, чего нам еще недостает?" -
"Черных беретов", - лаконично ответил Перминов.
На траулере заработала лебедка. Немышев с сомнением покачал головой:
выдержит или нет? В доке, где хранился транспортировщик, вся работа заняла
четверть часа. Подошел плавучий кран, подцепил "итальяшку" и погрузил его на борт
"Бдительного". Командир плавкрана, получив за работу пять бутылок водки, голосом
волка из мультфильма сказал Немышеву:
- Если что - приходи.
И снова скрылся за стеклом башни.
Однако подъемное устройство траулера справилось с грузом в две с небольшим
тонны, и транспортировщик занял место на палубе.
- Может, вас проводить? - предложил капитан, прощаясь.
- Спасибо, Саша. Ты и так много сделал для нас.
Немышев, стоя на мостике своего катера, махнул рукой:
- Семь футов вам, ребята!
Два патрульных катера проекта 1400 М, придержав на всякий случай рыбацкий
"Дагестан", простояли на траверзе Чалого без малого сутки. Оперативный дежурный
флотилии выходил на связь с капитанами катеров каждые полчаса. "Ну что?" -
"Ничего". В конце концов капитанам надоело отвечать, и они замолчали. Оперативный
взорвался: "Дежурный флотилии вызывает дежурных мудаков!" Вскоре им в помощь
были высланы два сторожевика.
Начштаба, отдавший приказ прочесать весь район, вызвал к себе "слабака"
Боброва. Глянув в глаза капе, увидел его бездонные зрачки: точь-в-точь дырки от
бублика.
- К утру подготовь план по поисково-спасательной кампании. Будем вытаскивать
группу Перминова. Надеюсь, детали операции тебе известны. Чего улыбаешься? Под
"крышей" адмирала не штормит, думаешь?
- Ничего такого я не думаю.
- Все, свободен.
Бобров развернулся и направился к двери.
- Стой! - пригвоздил его к месту начальник. - Ты кого хотел провести?
- А вы, товарищ адмирал? - дерзнул Бобров, обернувшись.
Попов хмыкнул.
- Ладно, умник, иди работай.
Через час Попов "отписался" радиограммой, в которой сообщил о принятых им
мерах. Конечно, "наверху" поймут, что если кто-то и похоронил командира "Гранита",
то только не руководство КВФ. Моряки своих не бросают.
Попов не поспешил с подготовкой ПСО, для этого ему требовалось распоряжение
из Москвы. А оно поступит, в этом Попов не сомневался. И возможно, не без
постскриптума: "Ты кого хотел провести?"
"А вы?"
Театр одного актера
Каспий, международные воды
Тритоныч, пребывая в прекрасном расположении духа, то травил команде,
расположившейся на палубе, "бородатые" анекдоты, то предавался воспоминаниям.
Тому способствовала и погода. Солнце словно купалось в огромной ванне,
наполненной синеватой водой и взбитой пеной, и сушилось под легким и теплым
напором воздуха.
- Идут встречными курсами два судна - русский и английский. С нашего кричат:
"Сворачивай, сворачивай, на хрен!" Англичане только улыбаются и прут прежним
курсом. Наш капитан кричит: "Ду ю спик инглиш?" Англичане радостно так: "Йес,
йес!" Наш капитан обрадовался: "Ну так сворачивай, на хрен!"
Кашинский хрипло рассмеялся, призывая команду поддержать его талант
рассказчика.
- А вообще, это нехорошие места, - продолжал моряк, оглядывая море, цепляясь
зорким глазом за едва приметные банки, высокие рифы, плоские островки с
грифонами. Везде бриз, волна, а тут полный шти
...Закладка в соц.сетях
