Жанр: Боевик
Спецназ не сдается
... в кино, включая нордический
характер и преданность делу.
Он хорошо знал и понимал значение термина "работа на правительство". Сегодня
познакомился с аналогом: работа на федеральный орган государственной власти.
Собственно, разница лишь в названии структур; а о могуществе людей, стоящих за
ними, лучше не думать - спать будешь крепче. Начнешь играть с ними, будешь спать
с открытыми глазами.
Бобров не хотел заглядывать ни в какие бумаги; знакомиться с ними было
равносильно получению письменного приказа. Ему за глаза хватало устного,
полученного от начальника штаба Попова: "Следуй в их кильватерной струе". И все это
в рамках уже упомянутого сотрудничества. "Этакая авральная система раннего
предупреждения о неожиданном ударе", - подобрал удачное сравнение Олег.
Поджидая капитана Якова Моравеца, Бобров сделал телефонный звонок.
- Катенька? Здравствуй. Это дядя Олег. Почему не в школе? А, понятно. Папа
дома? А мама? Жаль... Слушай, ты же в музыкальной школе учишься, на пианино, да?
Ах, на фортепиано, извини, пожалуйста. Скажи-ка мне, как называется отрывистая
игра? Да, правильно, чтобы пальцы отскакивали. - Не обращая внимания на
вытянутые лица "федералов", каперанг продолжил разговор, черкая что-то на бумаге:
- Стаккато? Ага, записал. Еще пиццикато? Есть, понял. А трактет - это что за зверь?
Не "дед", а "тет". Не проходили еще? Ну что ж, спасибо. Удачи тебе. Что-что? Трактат?
Нет, это не из той оперы.
Положив трубку на рычаг, Бобров сделал попытку объясниться:
- Кроссворд в "Зятьке" разгадывал. Одно слово не угадал. Приз - японский
телевизор.
Козырин перевел красноречивый взгляд на Михаила Никитина с белесыми
глазами: "С прибабахом мужик".
Представив гостям командира группы флотского спецназа и продолжая краем глаза
наблюдать за ним, занявшим место Тритоныча, Бобров коротко развел руками и
вопросительно округлил глаза: "Продолжим?"
Виталий Козырин настраивался недолго. Он с минуту молчал, оставив зажигалку в
покое, и покручивал на столе пустую чашку.
- Все, что я скажу дальше, является государственной тайной и не может выйти
дальше этих стен. Надеюсь, предупреждать вас и давать какие-либо инструкции не
имеет смысла. Полагаю, это понятно каждому.
"Сейчас он скажет: "Итак, господа присяжные заседатели..." - предположил
Бобров, - и его понесет, как Остапа Бендера".
Однако Козырина "понесло" без лишнего словоблудия:
- На Комитете мы обсуждали проблему, - продолжил Виталий, увидев согласные
кивки собеседников, - связанную с полученной по каналам военно-морской разведки
информацией. Обработка данных идет полным ходом. Однако, чтобы не терять
времени на этом этапе, было принято решение приступить к подготовке третьей фазы:
реализации уже имеющихся разведданных.
Бобров машинально покивал: все верно. Это три составляющих деятельности
разведслужб: получение информации, ее обработка и реализация. Сейчас речь шла о
реализации разведданных группой боевых пловцов "Гранит". Разумеется, работа носит
диверсионно-подрывной характер. Как говорится, работа по специальности. Может,
она и ко времени, незаметно вздохнул Бобров. Засиделись ребята, уже несколько
месяцев ничего конкретного, полный штиль.
- Несколько слов о том, как мы будем взаимодействовать, - продолжил Виталий.
- Штаб флота отвечает за подготовку боевых пловцов и обеспечение, а управление
пойдет из Москвы.
Олег понял, о чем говорит Козырин. Под обеспечением госчиновник подразумевал
использование баз и обеспечивающих судов флотилии, использование надводных и
погружающих средств высадки морского десанта, индивидуальные и групповые ПСД
(подводные средства движения) и многое другое, что уместилось в одном
"снабженческом" слове.
Что касается управления, Бобров попытался это выяснить.
- То есть управление лежит именно на вас? - акцентировал он.
- К чему лишние люди? - вопросом на вопрос ответил Козырин. - Я являюсь
помощником главы сенатского комитета.
"Лишние люди", - повторил вслед за ним Олег и взглянул на Якова Моравеца. С
одной стороны, капитан группы здесь лишний. Обычно командир вскрывает секретный
пакет с боевым распоряжением в день начала операции или получает распоряжение от
ответственного за операцию. С другой стороны, группа "Гранит" - уникальное
подразделение, его бойцы ведут агентурную работу в приморских городах вероятного
противника, на месте знакомятся с объектами, которые им в час "X" надлежит
уничтожить или вывести из строя. Порой задолго до начала операции им дают
ознакомиться с информативной частью будущего приказа; если и возникнут
расхождения, то несущественные.
Олег Козырин словно читал мысли собеседника. Он перевел взгляд на командира
"Гранита".
- Иранский порт Энзели. Слышали это название?
- Да, - кивнул Моравец.
- Вы работаете с агентурой в этом порту?
"Можешь отвечать", - жестом разрешил начальник разведотдела, перенявший
привычку гостя, покручивая на столе пепельницу.
- Да, - снова коротко ответил капитан.
Дальше Виталий обращался непосредственно к Боброву, словно успокаивал его:
- Не волнуйтесь, нам не нужен выход на вашу агентуру. Нам необходима
подстраховка. Вы дадите своим агентам определенное задание. Данные, полученные от
них, мы сравним с информацией агентов внешней разведки. Предстоящая акция крайне
- повторяю: крайне серьезная, трудоемкая, и любая неточность может привести к
срыву задолго до ее начала.
"Много тумана", - поморщился Бобров. Заодно от сигаретного дыма, который
пластами висел в кают-компании. Курили трое, включая капитана Моравеца.
- Можете конкретизировать суть задания? - спросил Олег. - Эдак мы
проговорим до вечера и толку не добьемся.
- В общих чертах, - дал согласие Виталий. - На круизном лайнере готовится
очередная - третья по счету - встреча руководителей террористических организаций
- ливанской "Асбат аль-Ансар" и палестинской "Абу Нидаля", в частности, и
нефтяных шейхов Ирана, и Саудовской Аравии - собственно, спонсоров террористов.
На повестке этого "саммита" ожидается обсуждение вопроса, напрямую касающегося
национальной безопасности России - это финансирование адвокатов чеченских
главарей, бандформирований и снабжение последних оружием.
Бобров не стал задавать вопроса, почему для "саммита" выбрано столь
экзотическое место. В общем-то, не такое оно и оригинальное и прецеденты имеются:
"саммит" "большой восьмерки" на морском пароме. Этакий отдельный мирок с
надежными, мерами безопасности. Там можно открыто говорить на любые темы.
Спецслужбы различных стран могли узнать о том, что в Иране готовится встреча
террористов и их спонсоров, и даже установить место встречи. Однако практика
показывает, что подобные рандеву лишь фиксируются спецслужбами, что
ответственность за принятие мер лежит вовсе не на них, а на политиках. Любая
ошибка может привести к скандалу, скандал к отставке, а значит, к краху целых
политических и финансовых структур. К тому же спецслужбам трудно работать в
странах Ближнего и Среднего Востока, сложно наладить действенную агентурную сеть
и вовремя принять необходимые меры.
По идее, организаторы этого "саммита" могли открыто объявить о встрече через
средства массовой информации и спокойно вести переговоры.
Эти рассуждения не мешали Боброву слушать Козырина. А подполковник
заговорил о составляющей части информации, полученной Комитетом: на саммите
инкогнито должны присутствовать два очень известных и влиятельных в российских
политических кругах лица.
- Скажем... русской национальности, - с небольшой запинкой продолжил он. -
Их интересы зашли слишком далеко. Это содействие по финансированию чеченских
боевиков и поставки вооружения на территорию Азербайджана, а дальше - в Дагестан
и Чечню. Теперь главное. Вашей группе спецназа ставится задача проникнуть на борт
лайнера и получить факты, подтверждающие связь между российскими политиками и
ликвидации террористов, их спонсоров и их пособников речи не идет. Замечу кстати,
что, помимо службы безопасности морского лайнера, на борту будет внушительная
охрана нефтяных шейхов и самих террористов.
- Это наши проблемы, - в очередной раз сжато ответил капитан Моравец.
Бобров отметил шевеление крыльев носа диверсанта от предвкушения
предстоящей работы. Вряд ли он был хищником по натуре, но если тигра кормить
манной кашей, у него выпадут зубы, он захиреет и издохнет. Лучшего сопоставления
Олег Бобров в данное время выдумать не смог.
Сказать, что капитан 1 ранга порадовался за боевых пловцов, тоже нельзя.
Конечно, он бы и сам ощутил подъем сил, если бы не издевательская грубость
Козырина по отношению к Тритонычу. И вообще, на что он надеялся, поджидая
начальника базы? Если Кашинский в его понимании завхоз, то какого ляда начал
именно с него? Чтобы сразу отшить? Чтобы ему не было обидно, что за его спиной
ведется обсуждение вещей, которых ему знать не положено? Чтобы в его
"скинхедовской" голове не зародилось подозрение об интригах против него? Или он
опасен для "федералов" в своем амплуа "прожженного морского диверсанта"? Или это
своеобразное предупреждение начальнику разведотдела, о чем Бобров подумал в самом
начале?
Ерунда - за исключением последнего. Но эти вопросы пришли, и никуда от них не
деться.
Порой морских диверсантов забрасывают на объект с суши, и Козырин затронул
эту тему.
- Сроки поджимают, и мы вряд ли сможем обеспечить вам доступ на лайнер
непосредственно из порта.
- Мне нужно знать лишь три вещи, - Моравец начал загибать пальцы. - Первое:
у какого причала будет отшвартован лайнер. Второе: дату и точное время отплытия. И
третье - маршрут. - Он опустил руку. - Плюс фото интересующих вас людей и
номера их кают. Имена мне не нужны.
- А тип лайнера? Мне бы не хотелось сейчас говорить об этом.
- Это меня не интересует. Я знаю все типы судов, включая и пассажирские,
которые заходят в территориальные воды Ирана. И еще. Вы говорили про обеспечение.
Возможно, нам понадобится "кит".
- Кто?
- "Кит". Вспомогательное судно, под килем которого мы дойдем до причала.
Придется заплатить капитану, чтобы в означенное время он подогнал судно к
внешнему рейду. Также придется заплатить агентам. У них скверная привычка
работать за деньги.
- Да, - подтвердил Бобров, - с деньгами полный мокрец. В штабе нам не дадут
ни рубля.
- Этот вопрос решен, - твердо заявил Козырин. - Мы профинансируем все,
включая командировку бойцов в Энзели. Она состоится, когда мы точно узнаем номер
причала и дату отплытия лайнера.
- Да, без этого встречаться с агентами бесполезно.
- Поговорим о деталях. На борту лайнера будет один человек, завербованный
нашей разведкой, он работает стюардом. Операция может сорваться, если его не
окажется на судне. К моменту проникновения диверсионной группы на борт лайнера
он должен будет узнать, в каких каютах располагаются интересующие нас лица. Мы
также ставим перед ним задачу выяснить место переговоров - либо в конференцзалах,
либо в ресторане. Мы могли бы снабдить его видеозаписывающей аппаратурой,
но не факт, что он сможет оказаться в нужном месте и в нужное время. Я все же думаю,
что обсуждение конкретных вопросов пройдет в ресторане, в разных его частях и с
конкретными людьми. Такая форма общения стала общепринятой.
- В России конкретные вопросы решаются в банях, - сравнил Бобров. - Жаль,
никто не додумался построить круизную сауну.
- Все еще впереди, - серьезно отозвался Козырин, словно уже видел на стапелях
бревенчатый сруб. - Итак, какую еще помощь мы ожидаем от стюарда. Во время
круизов он делит каюту с тремя товарищами - эта информация получена из другого
источника. У него есть отдельный шкаф для одежды, закрывающийся на замок.
Служба безопасности перед выходом лайнера в море проверяет все каюты, включая
служебные помещения, на предмет взрывчатых веществ. В основном со специально
обученными собаками. Висящая в шкафах обслуживающего персонала одежда
проверяется поверхностно. Во время подготовки лайнера к круизу стюард должен
будет пронести на борт два комплекта униформы - стюарда и охранника. Мастерская
по пошиву униформы нам известна. Осталось снять мерки с тех спецназовцев, на
которых ляжет основная часть операции.
- Разве обслуга на лайнере работает не посменно? - спросил Бобров.
- Я понял. На этом лайнере одна смена, - ответил Виталий. - Обслуживающему
персоналу хватает пяти-семи дней отдыха между рейсами. А они, как правило, не
занимают больше недели.
- По два комплекта униформы, - внес коррективы Яков. - Ваш стюард может
заболеть или, испугавшись в последний момент, закосить. Ему на голову может упасть
кирпич. Один комплект одежды мы возьмем с собой. Нам понадобятся еще минимум
четыре костюма престижной фирмы. Уважающие себя шейхи вешают на своих
охранников тряпки от Армани. Работа на борту предстоит долгая, и нам будет
затруднительно перемещаться в гидрокостюмах. И вообще, - продолжил Мора-вец,
- я бы посоветовал вам отказаться от услуг стюарда. Его могут поймать с тряпками.
Вот тогда операция действительно полетит к черту. Стюарда расколют в две секунды.
Нас будут ждать, а мне это не нравится уже сейчас. Мне нужна информация и ничего
более.
Бобров во время обсуждения деталей успел сделать пару выводов и пару глотков
свежего чая. Это касалось политических игрищ, организованных в административных
кругах. Вряд ли на первом месте стоит безопасность России - организуется сбор
компромата, вот и все. Кого-то с его помощью выпихнут с политической арены. И
вообще трудно допустить, что на встрече руководителей террористических
организаций появится известный, по словам Козырина, российский политик. Хотя
почему бы и нет? Кто встает на защиту чеченских террористов и в России, и за
рубежом? Наши правозащитники, большинство которых из состава парламента. Кто
нанимает для массовых убийц и палачей лучших адвокатов и достает миллионы на
оплату их услуг? Кто обвиняет государство в геноциде чеченского народа? Опять же
наши. Кто кричит о несоотношении сил "маленькой Чечни", обделенной оружием, и
вооруженной до зубов "агрессивной" России? Тоже они. На этом фоне их контакты со
спонсорами террористов выглядят вполне естественно.
- У меня вопрос, - Яков Моравец отставил пустую чашку, - точнее,
предложение. К чему задействовать группу спецназа? Не проще ли дать стюарду
миниатюрную видеокамеру, замаскированную под петлицу и с приемным устройством
в кармане, и велеть ему просто пройтись разок-другой по залу ресторана? Не важно,
что он обслуживает другую палубу, никто его не выгонит.
- Вы были правы в самом начале, - покивал Виталий Козырин. - Стюарда
может не оказаться на борту, а сорвать операцию мы не имеем права. Еще вопросы?
- Да, - вступил в разговор Олег Бобров. - Для диверсий ночь - время самое
подходящее. Другое время суток для проникновения на борт я не допускаю. Хотя это
возможно. А как насчет переговоров, заключения сделок между спонсорами и
террористами?
Виталий пожал плечами: "Неужели и так непонятно?"
- Я уже говорил, что эта встреча на лайнере не единственная. В таком режиме
проходили остальные. Лайнер выходил в море вечером и вечером следующего дня
снова отшвартовывался в порту.
Что ж, подумал Бобров, похоже, и на этот раз Козырин прав, объясняя, что ночь на
лайнере никто впустую тратить не собирается, тем более что она единственная. Имея
богатое воображение, Олег Васильевич представил, как развлекаются в ресторанах
сановные пассажиры морского круизного лайнера. Жирные пальцы, унизанные
дорогими перстнями, пощелкивают в такт восточной музыки, маслянистые глаза
неотрывно смотрят на танцовщиц, исполняющих танец живота. Где-то в роскошных
каютах уже другие пальцы - красивые и нежные - ласкают волосатые груди,
ягодицы и раскормленные животы арабов. Тоже танец живота. И так до утра. Утром
там действительно ничего не снимешь. Кроме уставших проституток. И пару тонн
шерсти с арабов.
- Еще вопросы?
Бобров промолчал.
Капитан Моравец ответил "нет".
- Спасибо, можете идти, - Козырин отпустил капитана. - Надеюсь на скорую
встречу.
- Еще чаю? - предложил Бобров, когда дверь за Моравецем закрылась.
- Нет, спасибо. Наверняка нас угостят в штабе флотилии. А ваш капитан не оченьто
разговорчивый, - заметил Виталий.
- Привычка, - ответил каперанг. - Знаете, Виталий Николаевич, есть такая
штука - загубником называется. Не до разговоров, когда эта штуковина во рту. К тому
же вы пытались давать командиру спецгруппы инструкции. А моряки этого не любят.
Инструкции пишут на берегу, а моряки плавают в море.
- Насколько я знаю, они говорят "ходят", а не "плавают", - решил блеснуть
познаниями Виталий Николаевич.
- В данном случае ошибки нет: плавают.
- Вы чем-то недовольны? - решил идти до конца Козырин.
Олег чуть склонил голову: "Нарываешься на откровенность?"
И ответил без задержки:
- Недоволен тем, как круто вы обошлись с Тритонычем. "Старик" не заслужил
такого отношения к себе. Вы просто его не знаете, может быть, слышали, не больше
того. Вот уж к кому неприменима флотская шутка: "Молодой моряк все знает, но
ничего не умеет, а старый все умеет, но ничего не знает". Знания и умения Тритоныча
живут с ним в полной гармонии.
- Тритоныч? - Виталий Николаевич знал, о ком идет речь, тем не менее не
упустил шанса поддеть самого начальника разведотдела: - Еще одно слово из
кроссворда? - насмешливо спросил он.
- Ага. И вам его не решить.
- Мне это ни к чему. У меня уже есть японский телевизор.
Бобров вышел проводить гостей. Они сели в служебную машину, выделенную им в
штабе, и водитель, подъехав к шлагбауму, притормозил. Часовой, вооруженный
автоматом Калашникова и одетый в бронежилет, сверился со списком, проверил
документы у пассажиров и, козырнув, разрешил выезд с базы. Водитель вывел "Волгу"
на охраняемую дорогу, ведущую к причалам, и вскоре машина скрылась за массивным,
с матовой крышей ангаром, увенчанным портовым краном.
Позади и чуть сбоку от Боброва кто-то встал. Тритоныч, был уверен каперанг. Но,
обернувшись, увидел капитана Моравеца. Синий комбинезон Чеха был расстегнут до
пояса и снят с плеч; пилотку спецназовец держал в руках, подставляя коротко
стриженную голову под лучи солнца, стоявшего над гаванью. Он из-за плеча
разведчика тоже провожал глазами "Волгу".
- Где-то я их раньше видел, - задумчиво произнес Бобров, "закидывая удочку";
то, как гримасничали при встрече Козырин и Моравец, его сразу насторожило. - Или
я ошибаюсь... А ты?
Яков хмыкнул:
- Ошибаюсь ли я?.. Нет, я бы запомнил. У меня хорошая память на лица.
- Что думаешь об этом?
- Стараюсь не думать, - ответил Яков. - Пока рано забивать себе голову.
Позади них раздался громкий всплеск, будто с дебаркадера отдали якорь. Каперанг
обернулся, а Моравец даже головой не повел. Это нырнул в холодную воду боец
"Гранита" лейтенант Сергей Перминов. Он жил на дебаркадере, работа, быт и отдых
слились для него воедино. От остального мира его отделяла сходня, переброшенная с
дебаркадера на рыжеватый от ржавчины пирс. Каждое утро одно и то же, недовольно
морщился Яков: водные процедуры, начинающиеся с дурацкого прыжка, крепкий чай
и уж потом завтрак. Обычно лейтенант готовил себе на камбузе яичницу или вскрывал
банку тушенки. Раз в неделю звучала громкая команда подвыпившего офицера,
возвращающегося из города: "Сходню на пирс!"
- Он не утонул? - Бобров, хорошо знавший Сергея, все же обеспокоенно смотрел
на воду: круги давно разошлись, а лейтенант... как в воду канул.
Яков усмехнулся:
- Раньше, чем через три минуты, его не жди. А если с бодуна - то все четыре
задержится. Витас, блин! Человек-амфибия. - И домыслил: "Без воздуха - минуты, а
без денег - всю жизнь".
Голова Сергея появилась над водой метрах в пятидесяти от дебаркадера. "Еще бы
немного, - покачал головой Бобров, - и он вышел бы на внешний рейд".
Повернувшись на спину, диверсант поплыл обратно.
Сергей Перминов никогда не видел Виталия Козырина, но в свое время удосужился
познакомиться с его людьми.
"Вот болван! - беззлобно выругался Яков и сплюнул через борт. - И зачем я
позвонил ему в тот день?.."
Кошка, которая гуляет сама по себе
Вечером в двухкомнатной квартире Якова раздался звонок. Обычный звонок, он не
мог отличаться тембром, разве что длительностью. Однако командир "Гранита"
почувствовал разницу потому, наверное, что ожидал его. Он не стал заглядывать в
дверной "глазок", наверняка зная, кто стоит за дверью. К тому же в кают-компании он
получил недвусмысленный намек: "Надеюсь на скорую встречу".
Виталий Козырин пришел не один, за его спиной стоял Алан Боциев. Осетин
держал в одной руке полиэтиленовый пакет, в другой - чайную розу с обрезанными
шипами, обернутую тонкой слюдой.
- Добрый вечер, - поздоровался подполковник.
- Добрый, - сухо приветствовал гостей Моравец. Посторонившись, бросил: -
Проходите. Обувь можете не снимать.
В прихожую вышла жена Якова. На ней был короткий атласный халат, домашние
тапочки. Длинные рыжеватые волосы разделены на несколько хвостиков, схваченных
резинками. Как девочка из рекламы, она, наверное, любила смешные прически. Сказав
"Ой!" - она разрушила часть своего домашнего имиджа и поправила непослушную
прядку, упавшую на лоб.
Осетин, улыбнувшись, протянул женщине розу и представился:
- Алан. Здравствуйте.
- Добрый вечер. Лена, - ответила хозяйка, как-то неумело держа цветок и
разглядывая его как диковину. "Какой красивый!" - вертелось на языке. Яков не часто
дарил ей цветы, а розы - никогда. Она глянула на мужа - он уже хмурится.
Наверняка досадует и на себя, и на гостя.
Москвичи прошли в комнату. Яков шагнул за женой на кухню и прикрыл дверь.
- Кто они? - шепотом спросила Елена.
- Не спрашивай, - Яков постарался согнать с лица хмурое выражение. "Акцию" с
розой, подаренной Аланом, он окрестил выходкой осетина и в этом направлении
пошел еще дальше: когда он сам купит цветы, в глазах жены увидит немой вопрос:
"Исправляешься или берешь пример?" - Пришли по работе, - все же ответил он.
- Ах, по работе... - Она налила воды и поставила цветок в вазу. - Мне
погулять?
- Не заводись. Лучше вспомни, когда ты последний раз гуляла.
- Я что делала?! - ее тонкие брови выгнулись, как крылья чайки. - Гуляла?!
- Не цепляйся к словам. Ты прекрасно поняла, о чем речь.
- Не буду мешать. Приятно провести время.
Елена снова появилась перед гостями через десять минут, одетая в черный пуловер
"гольф" с короткими рукавами и греческим узором на груди и белые брюки. Уже без
своих "смешных" хвостиков. После них волосы лежали на плечах девушки довольно
строго. Именно в таком виде ее привыкли видеть в школе, где она преподавала
историю.
- Я погуляю, - громко заявила она, прошествовав в прихожую.
Хлопнула дверь, а Яков, обращаясь к себе, неожиданно сказал:
- Мы поссорились.
Виталий рассмеялся. Элегантно так, заметил раздосадованный хозяин квартиры,
без срыва на фальцет.
Все трое сидели за круглым столом в середине комнаты. В хрущевках редко
увидишь такую картину, большинство обзавелось столами-книжками; кто-то экономил
место, кто-то искусственно раздувал метраж или создавал иллюзию необъятных
панельных хором.
- Алексей Александрович передает тебе привет, - приступил к делу Козырин.
Яков скривился, словно увидел стоматолога. А на три пачки долларов, которые
гость выложил на стол, посмотрел как на вырванные зубы. Наивные. Они не
догадывались о левом приработке капитана, о больших деньгах, которые, однако,
стали для него обузой.
Впервые в жизни он заработал по-настоящему хорошие деньги, на которые можно
было купить квартиру, построить дом, приобрести "Мерседес". Нищий на "Мерседесе"
- вот и вся скорбная истина офицера на действительной службе.
Деньги есть, но ты не можешь ими распоряжаться, лишь тырить их у самого себя
небольшими порциями, втихаря покупать дорогой коньяк. Тем не менее в душе шумно
возилось высокомерное превосходство не над другими, а над прошлой жизнью, а
значит, и над собой в прошлом. Оно соприкасается с настоящим, когда ты меняешь
ларек с вонючей колбасой на элитный магазин деликатесов. Когда водка пьется легко,
а не стоит как "шило" колом в горле и не сводит челюсти.
Он был готов купить право распоряжаться своими деньгами, но не был уверен, что
оно продается. Был готов бросить службу, поменять "нищенский", черный с "золотом"
мундир на цивильный костюм. Но его пока не отпускали.
Черная с "золотом" одежда моряка, символизирующая вечный траур и парад... Нет,
ее он бы не поменял, а бережно повесил в шкаф.
Сенатор. Помощник. Они были предусмотрительными, но им не хватило...
дальновидности. Два одинаковых по значению слова все же разнились.
Они не платили больших денег, говоря, что настоящие деньги впереди. Они
своими подачками вели капитана, как водят осла за морковкой, постоянно маячившей
у него перед глазами.
Они поступали мудро: заражали от одного чиха, а потом по ложке давали
микстуру.
Они выжимали из капитана флотского спецназа все до капли. Может, они думали,
что он станет одним из них, однажды наденет деловой костюм, потуже затянет галстук
и явится к очередному нищему офицеру.
Хотел ли он этого?
Нет. Твердое нет.
Он не хотел служить, он просто хотел жить - вволю, в запас, чтобы хватило и на
тот случай, если он окажется у черты. Однако это жизнь взаймы.
Когда он взял с Ильясова одних только денег около четырехсот тысяч долларов, не
считая бриллиантов, в его голове родилась шалая мысль: показал им, что он не Яшка,
за которого его приняли. Сейчас, вспомнив об этом, Яков освободился от раздражения,
завладевшего им задолго до появления московских гостей.
Взяв деньги, Чех спросил:
- Это привет от генерала или?..
- Аванс, - уточнил Виталий.
Яков вспомнил слова Воеводина: "Ты будешь получать официальные приказы от
своих начальников, а коррективы к ним - от меня или моих людей. Причем от
приказа не отступишь ни на шаг". Похоже, все к тому и идет.
Сенатор тогда демонс
...Закладка в соц.сетях
