Жанр: Боевик
Марковцев 3. Слабое звено Ключевая фигура.
...нуты на минуту ожидал звонка. На этот раз он услышит голос
ответственного за операцию и вступит с ним в переговоры.
Сергей достал из сумки последние две вещи, находившиеся в ней, - легкие,
пулестойкие, не стесняющие движений, пригодные для скрытого ношения под
одеждой бронежилеты. Они были сделаны из высокопрочной армидной ткани типа
"кевлар" и весили всего полтора килограмма. Просторная рубашка навыпуск надежно
замаскировала бронежилет.
34
... - Вы наверняка слышали термин - измененный центр самосохранения. Порусски
говоря, мой центр скособочился напрочь. Начните штурм самолета и убедитесь,
что в моей голове не ветер, а биохимическая буря. Кстати, не утруждайте себя
пометкой денег, не переписывайте номера купюр. Этими деньгами я не воспользуюсь.
За десять-пятнадцать процентов я обменяю их на "чистые" банкноты.
- Сергей, ты - русский человек. Зачем тебе Султан? - Кричанов около десяти
минут вел переговоры. Каких-то положительных сдвигов, или подвижек, как любят
выражаться политики, пока добиться не удалось. Измененный центр самосохранения, о
котором сказал Марковцев, относился собственно к теме минирования самолета,
точнее, к детонаторам.
О подобном типе детонаторов Кричанов слышал не раз. Очень сложный,
импульсный, на основе сейсмологического датчика. Практически мог сработать от
незначительной детонации, даже от выстрела вблизи него. Этот датчик отметал мысль
о штурме и заставлял взвешенно относиться к слову "провокация". Любое
подозрительное действие со стороны спецслужб, и в салоне мог прогреметь нечаянный
выстрел, а затем и взрыв.
Со слов освобожденного заложника, мины установлены в первом и во втором
салонах. Опять же с его слов, мины "открытого" типа, на тротиловых шашках,
"похожие на кусок хозяйственного мыла".
По полтора кило на каждый отсек, подсчитал Кричанов. Многовато.
Террорист для наглядности и в качестве образца передал лишний детонатор вместе
с заложником. Примерно в это же время "отрубился" радиомаяк в спецтрубке. Теперь
она годилась лишь для обычных телефонных разговоров и, разумеется, сканировалась
аппаратурой службы безопасности аэропорта.
Собственно, сейсмологические особенности взрывателя давали бойцам "Альфы"
шанс на штурм самолета во время запуска двигателей и их прогрева. Ведь турбины
сотрясают самолет, и террористы наверняка снимут детонаторы. Но в руках останется
автоматическое оружие.
И снова это слово - "взвешенно". Не профессионально, нет, а именно взвешенно.
Здесь и обоюдные уступки, и вся мудрость опыта прошлых операций, и многое другое,
включая и ответственность. Неудача на фоне блестяще проведенной накануне
операции по освобождению заложников может перечеркнуть затухшее было другое
слово - "Альфа", рожденное из рокочущего "Гром".
Эта операция могла стать уникальной в первую очередь благодаря грамотно
налаженной оперативной работе, работе ума, о чем практически перестали говорить в
сочетании со словом "спецслужба".
- У меня с Султаном личные счеты, - ответил Марковцев. - Хотя есть другой
вариант: за него я потребую дополнительную сумму, а в случае отказа выпущу этого
монстра на свободу. Найду способ, всему свое время.
Кричанов мог припомнить не один случай, когда требования террористов
выполнялись полностью. Как и в этом случае, заправляли самолет горючим, давали
пилотам разрешение на взлет и посадку в зарубежном аэропорту. В некоторых случаях
пилоты сажали самолет на территории России, террористам же говорили, что сели в
Турции, к примеру, и преступники сдавались "турецким военным".
Подобная тактика подходила к тем угонщикам, которые требовали наркотики и
употребляли их на борту, которые ничего не смыслили в летной навигации и
картографии.
С Марковцевым подобный трюк не пройдет. Он профи и своими открытыми
действиями напоминает лидера, к примеру, ирландской террористической
группировки. Он не прячет лица, что должно означать одно из двух: либо
обреченность, либо уверенность. Причем уверенность с запасом прочности, на многие
годы. Такого Интерполом не напугаешь, да и стоит ли? Интерпол опутал своей
паутиной большую часть суши. Но вот вопрос: попадет ли в нее паук? Ведь рассчитана
она на мух.
Глядя на Марка, Кричанов пришел к выводу: у Марковцева есть будущее. Его
невозможно представить с кровоточащей дыркой в голове, в полосатой телогрейке.
Прочих террористов, с кем по роду службы приходилось видеться директору
управления ФСБ, Кричанов мог представить в любом обличье.
- Сергей, что тебе не дает покоя? Поговорим начистоту.
- Мне не дает покоя предательство. Я провинился лишь в том, что встал на путь
праведный. Не доводите дело до крайности, генерал, выполняйте мои требования. Мне
может надоесть эта болтовня, и я захочу вечного покоя. Знаете, как срываются люди?
Ни с того ни с сего. А у меня сто причин.
Он едва не сорвался на Валентине. Произошло это до переговоров с ответственным
за операцию. Оказалось, Мезенцев после разборки с цыганами оставил на полке в
гараже унифицированный "Калашников" и "глок". Забыл положить на место,
оправдался Валентин, только на борту самолета вспомнив об этом. Базу в Жуковском
он покинул позже своего старшего товарища. "Гараж догадался закрыть или оставил
нараспашку?" - прошипел Сергей. А ведь перед отъездом Валентин должен был
упаковать и поместить в погреб навигационные и прочие приборы "гранитовцев",
лежащие на полке.
Напоследок Мезенцев еще раз огорошил: "Машину я загнал в гараж". Конечно, а
уехал на попутке. А если кто-то заметил это и надумает угнать "Жигули"? Заодно,
увидев на полке оружие, перевернет весь гараж и погреб.
Сейчас неорганизованность партнеров действовала Марковцеву на нервы. Как
дети. Где еще они что-то напутали, забыли?
- Сергей, - напомнил о себе Кричанов, - если ты сдашь оружие и отпустишь
заложников, на суде...
- Генерал, - перебил Марковцев, - я живу по другому принципу: "Если хочешь
справедливости - иди в бордель. Если хочешь, чтобы тебя поимели, обращайся в
суд". Так что приберегите слова про закон для другого.
- Хорошо. Поговорим на другую тему. Мы понимаем друг друга, во всяком
случае, я хочу надеяться. Ты подкинул свое прозвище, и я узнал твое настоящее имя.
Разве не открытости ты хотел? Я многое знаю про тебя. Не все, но кое-что можно
поправить.
Кричанов сделал паузу. Наступил момент, когда нужно подыграть Марковцеву и
проследить за его реакцией.
- Сергей, ты отпустил много заложников, скажи, где медики из инфекционного
отделения? Они живы?
- Да. Но отпустить их сейчас не могу. Через десять минут после взлета самолета я
передам вам, где они находятся.
Еще немного, решил Кричанов. Рано заканчивать тему про медиков, Марковцев
может заподозрить неладное.
- Сергей, у женщины, ее зовут Людмила, двое маленьких детей. Ты отпустил всех
женщин, придержись этого правила.
- Только после взлета, - настоял Марковцев.
Итак, выяснилось, для кого предназначался третий парашют. Стала очевидной
причина, которая не позволяла Марку отпустить медиков. "Они видели", - передала
Бурмистрова слова Марковцева. Видели предмет, похожий на парашют. Отсюда и
скверное оружие в руках Билана Чагитова, вручили ему то, что оказалось или лишним,
или не совсем надежным, что ли, - так, для устрашения.
И еще один вывод сделал Кричанов, возвращаясь в штаб: из-за небрежности своего
товарища Марк лишился помощника, оставленного караулить медиков. Какими
функциями он был наделен ранее? Если для встречи в месте выброски, то он успевал
туда, бросив за полтора-два часа свои временные обязанности караульного.
Деталь за деталью план Марковцева вырисовывался довольно четко. Что ж, он
действовал грамотно, посылая, как на три буквы, группу "Альфа" в аэропорт
Салоники. Своим мнимым пунктом назначения Марк выбрал именно этот греческий
город.
Расположившись за столом и отрабатывая, как и положено, обе реальные версии,
Кричанов подвел итог своей встречи с Марковцевым.
- Планы террористов нам известны. Мы возьмем их в любом случае - здесь ли,
при выброске или в аэропорту назначения. Там они наверняка захотят сдаться властям,
другого выбора у них нет. В обоих случаях мы избежим жертв.
Кричанов не стал говорить о том, что до некоторой степени позиция Марковцева
устраивала власти. Если Сергей действительно решил поквитаться с Султаном, так
можно и "записать": самосуд - пусть даже путем захвата самолета - можно
преподнести общественности в положительном свете.
Можно "записать" и по-другому: при попытке освобождения террориста
(порядковый номер такой-то) тот и стал жертвой четких действий спецслужб России.
То есть, иными словами, приговор был приведен в исполнение, не противореча
действующему в стране мораторию на смертную казнь.
Найдутся, конечно, десятки правозащитников, которые усмотрят в подобном акте
специально проработанную акцию спецслужб. Но это уже другая проблема.
Последнее условие
Москва, Лефортово
Этот день стал для Султана Амирова необычным с утра. Заключенный часто
просыпался до того, как в камере появлялись контролеры и замыкали на стене
откидные нары. Сегодня его разбудил лязгнувший металлическим языком замок.
Султан спал так крепко, будто набирался сил перед трудной работой или дальней
дорогой. В связи с этим взыграл аппетит, завтрак заключенный съел без остатка. И
вдруг подумал о киселе, русском напитке, клюквенном, кисловатом, дразняще тягучем,
холодном и с небольшими комочками.
Султан хотел было погрузиться с головой в чтение, но перед глазами, как и
несколько предыдущих дней, стояли строки из записки и выжидающее выражение
лица "продольного".
Несомненно, оба они - и узник и охранник - изучали друг друга последние дни,
искали перемен в поведении, настроении - большего трудно себе представить. И оба
терялись в догадках. Но один из них точно знал, что вскоре окажется на свободе,
другому такая мысль казалась абсурдной и лишь раз прошла краем его сознания.
Когда в очередной раз щелкнул дверной замок, Султан уверенно сказал себе:
"Пришли за мной". Внезапно участившийся пульс, слабость, окутавшая заключенного,
стали неопровержимым доказательством скорой встречи со свободой.
- На выход... Стой... Лицом к стене... Руки за спину... Эти фразы по очереди
могли сказать четыре контролера - ровно столько их находилось рядом с камерой
Амирова. Никогда еще с таким почетом не выводили его из камеры. "Потому что это в
последний раз".
Султан уперся головой в желтую крашеную стену и улыбнулся. Он являл собой
полную противоположность охранникам с их тревожными лицами.
Во дворе тюрьмы Амирова поджидала группа спецназа - черная униформа,
черные маски. И на душе у них так же черно, замалевано краской цвета обуглившихся
руин, обгоревших трупов. Это символ, знамение, знак, который выбрал для себя в
борьбе не за свободу, а за обладание ею Султан Амиров. Просто получить свободу -
одно дело, другое - обладать ею, иметь ее. И не одну, а несколько, как жен по
мусульманскому обычаю.
Знакомая процедура - плотный мешок на голову, жесткое прикосновение руки
спецназовца на затылке, и Султан уже в салоне мощного джипа с непроницаемыми
стеклами. Эскорт из пяти машин, выехав из Лефортова, взял направление на аэропорт.
Новоград
Все, что читала Саша или слушала на лекциях о так называемом "амстердамском
синдроме", когда заложники вставали на сторону террористов, а потом
переписывались и нередко посещали их в местах заключения, нашло подтверждение в
реальной жизни: не только она, но и другие пассажиры симпатизировали террористам.
И опять все ждали очередной развязки. Одна произошла тогда, когда Марк
застрелил своего сообщника. Сейчас пришла пора окончательной развязки.
Марковцев в это время беседовал с пилотами. Его вопросы казались скучноватыми,
вся беседа походила на ни к чему не обязывающий опрос, стенограмму: "Помните
своих казанских коллег, бежавших на самолете из афганского плена?" - "Да, они под
видом профилактики самолета запустили двигатели и..." - "Летели на малой высоте,
да?" - "Точно. Порядка пятидесяти-семидесяти метров". - "На огромном, заметьте,
пассажирском самолете".
У первого пилота есть сотовый телефон. Летчик часто ходит в туалет и передает в
штаб все, что происходит на борту. Наверняка передаст и этот лишенный смысла
разговор с Марковцевым.
Сергей не слепой, все замечает. Он вынул из специального телефона маяк, но
закрывает глаза на "шпионско-подрывную" деятельность первого пилота. Может, и это
входит в его планы?
Султана Амирова доставили в аэропорт Новоград в начале одиннадцатого вечера.
Конвой, состоящий из бойцов спецназа Министерства юстиции, прибывших вместе с
заключенным, проводил Амирова в подоспевший автобус. Через пять минут террорист
сидел в отдельной комнате и щурился от яркого света.
Султан дождался своего часа, теперь очередь за минутой, за секундой и мигом.
Пьянящих моментов до окончательной свободы множество. Они простучат по
ступенькам трапа, зазвенят сброшенными на пол салона наручниками, взлетят вместе с
самолетом в небо... Он позволит себе растянуть время, чтобы получше рассмотреть
лицо человека, принесшего ему свободу.
А сейчас он, словно тренируясь, глядел на бойцов спецназа. Смерть в воображении
Султана, с одной стороны, - ничто, за ней порой стоит освобождение от грехов,
освобождение от самой жизни. С другой, и это главное, - переживания людей,
которые думают о смерти своих близких, смерти, которая одних уносит, а другим
наносит незаживающую душевную рану. Смерть - это безотходный продукт,
поскольку ею питаются все, начиная с гробовщиков и заканчивая этими спецами в
черной униформе.
Они ведь не лица свои прячут, а скрывают под масками эмоции. И чувства бойцов
спецназа, всех, кого гнетет явное поражение, питали Султана. Ему ни к чему скрывать
победоносного выражения на своем лице, и он швырял его в прорези масок.
Взять хотя бы крайнего бойца. Глаза у него так же сощурены, но как разнятся два
этих прищура - его и Султана. Молодой парень, лет, наверное, двадцати с
небольшим. Он мог бы прослыть на всю страну героем, если бы, не сдержавшись, дал
очередь из автомата. Никто бы его не осудил, даже если бы в отместку из самолета
безжизненными кулями вывалились несколько заложников. Никто. Так что сдерживает
его? Может, гордость, героизм испортят его в дальнейшем? Сейчас он - безымянный
солдат, а после геройского поступка станет известной личностью, поменяются его
взгляды, за свою доблесть он потребует иного отношения к себе, большего внимания.
Он будет гнить изнутри.
В голову Султана прокралась рискованная идея спровоцировать бойца спецназа.
Сейчас он понимал русских солдат, которые бросали исправное оружие и шли на
противника с голыми руками: порвать, почувствовать на губах вражескую кровь.
Мысли настолько увлекли Султана, что в его больной голове не осталось
достаточного места для дум о близкой свободе. Своеобразный поединок захватил его и
не остался не замеченным для старшего в группе спецназа. Двухметровый гигант
сделал шаг вперед, раздельно и стандартно сказал:
- Смотреть в пол.
Преувеличивая свое значение и гипнотические способности, Амиров напоследок
подумал: "Сейчас старший сменит бойца, которому я смотрел в глаза".
Султан шел по летному полю. До самолета оставалось не так уж и много. За
пятьдесят метров до борта один из двух спецов, сопровождавших Амирова, дал
команду остановиться.
- Руки! - потребовал он и бесцеремонно, намеренно причиняя боль, запрокинул
сомкнутые за спиной Султана руки, отчего террорист согнулся пополам.
Звякнули наручники, острая боль отпустила Амирова, он разогнул спину.
- Тебе недолго осталось ходить по земле, - угрожающе произнес спецназовец.
- Прекрати! - осадил его товарищ, однако и сам не сдержался. - Мы еще
увидимся. Давай, двигай! - И подтолкнул тщедушного человека в спину.
Уверенные в том, что Султана на борту ждут друзья, а не противники, бойцы
Минюста жгли спину террориста глазами, больше похожими на жерла огнемета.
Развернувшись, словно получив оплеуху, они пошли назад. Отчего-то им не верилось,
что Амирова и его дружков, захвативших самолет, возьмут сегодня или в ближайшие
дни.
- Вот он, сука-самолет! - выругался спецназовец и смачно сплюнул себе под
ноги. - Как бутылка водки на витрине, а у страждущего в кармане ни гроша. Так и
слюной подавиться недолго.
Они шли по бетону, эффектно подсвеченные прожекторами. За спиной остался
сука-самолет - нарядный, красиво иллюминированный, так или иначе навевающий
мысли о празднике.
И снова боец выругался: в обмен на Амирова террористы должны отпустить десять
заложников, а они, поддавшись эмоциям, забыли обо всем и ушли прочь.
Вот они - пять... семь... десять человек - разорванной цепочкой спускаются по
трапу. Нет, их одиннадцать. Подачка? Довесок? Именно в таком качестве расценили
бойцы лишнего заложника.
Кричанов смотрел в ярко освещенный дверной проем самолета, невольно думая о
Марковцеве: "Давай, Марк, сделай свое дело, поквитайся с ним". Повеяло бы теплом
от этого странного человека, подтолкни он с трапа вышедшего, как в насмешку над
юридической формулировкой "условно-досрочно освобожденного", Султана Амирова.
Мертвого Султана.
Нет, в бинокль отчетливо виден жест Марковцева, указывающий именитому
преступнику на второй отсек.
Марк не боится появляться в проеме, на площадке трапа, часто курит. Рисуется? Не
похоже. За этой показухой перед оптикой снайперских винтовок четко
просматривается его уверенность в собственных силах. Не ушел в салон даже тогда,
когда техники (а это могли быть переодетые бойцы "Альфы") заправляли самолет
топливом.
Рядом с Кричановым, вооружившись биноклем, наблюдал эту сцену и Лев
Давыдович Шейнин. В отдельные моменты лицо Марка виделось довольно отчетливо.
Вот он, знаменитый террорист, перец которым должен бы поникнуть образ
Марковцева. Но для Марка он был лишь силуэтом, тенью, которая проследовала,
молча подчинившись такому же безмолвному приказу, в конец второго салона. И лишь
когда Амиров уселся в кресло, Сергей, качая головой, сказал:
- Не думай, что по своей значимости ты перевесишь первый салон с двумя
десятками пассажиров. Сиди смирно и не дергайся.
- Не понимаю...
- Я работаю за деньги, но могу наплевать на них. Так что сиди смирно и рта не
раскрывай. Ты вдоволь наговоришься с теми, кто заплатил за тебя.
По телефону Марк связался с Кричановым.
- Передайте диспетчерам подготовить свободную полосу. Сейчас половина
одиннадцатого, без четверти одиннадцать борт должен стоять на ВПП. Пятнадцати
минут вам хватит. И последнее: случайно ли или намеренно, но если вдруг погаснут
прожектора, я начну расстреливать заложников.
Кричанов в очередной раз сверил электронные часы в конференц-зале,
показывающие и секунды, со своими наручными: идут один в один. Не в протокольное
время - ровно без четверти одиннадцать - с ним на связь вышел генерал-майор
Попков и, похоже, развеял все сомнения ответственного за операцию: в район
населенного пункта Кудели прибыли две иномарки, джипы - серебристый "Ниссан" и
черный пятиметровый "Форд". Габаритные огни сразу же выключили, номера машин
разобрать не удалось. Прибывшие на джипах - молодые люди, похоже, вооружены,
вышли из машин и поглядывают на часы.
Попков, рвущийся в бой, запросил разрешения взять их. Взять их, конечно, он
может, в его распоряжении опытные бойцы ОМОНа.
- Рано, - косвенно, но все же подтвердил разрешение Кричанов, переходя на
"ты". - Операцию начнешь по моему звонку.
Все-таки на место предполагаемой выброски прибыли сообщники террористов. А
выброска состоится, иначе к чему "светить" людей и машины?
С этого момента игра больше пошла на нервах. В любой момент на связь мог
выйти Марковцев. Скорее всего время Икс им назначено ровно на одиннадцать, его
поисково-спасательная бригада, наверняка имеющая дополнительную подсветку в
виде прожекторов, прибыла на пятнадцать минут раньше - тоже нервничают.
Абсолютно спокойными казались лишь бойцы "Альфы". Готовые к штурму, они
легко расслабятся с командой "отбой". В напряжении останутся оперативники, впереди
у них масса работы с пассажирами, летчиками, не говоря о террористах, и саперы -
им предстоит обследовать вернувшийся в аэропорт борт номер 1137.
Вот сейчас должен выйти на связь Марковцев. Кричанов загадал: если не услышит
его голос через две минуты, все его приготовления - блеф.
Сто двадцать секунд. Время пошло - и на часах Кричанова, и на электронном
хронометре. Идут один в один.
Давай, Сергей, торопил террориста Кричанов. Тот спланировал хорошую
операцию, и пострадать могут лишь парашютисты да поисково-спасательная банда на
джипах. Если бы не карта, найденная в квартире сестры Равиля Яфарова, пришлось бы
идти на штурм, подвергать опасности жизни заложников и бойцов спецназа. Ах как
хорошо сработали казанские оперативники! - добрым словом помянул коллег
Кричанов. Не забыть отметить их в рапорте.
В погоне за секундной стрелкой генерал увлекся, но практически свыкся с мыслью,
что максимум через час-полтора он снова встретится с Марковцевым.
Осталась минута. Шестьдесят секунд.
На хитроумную комбинацию Марковцева, на его болт с резьбой Кричанов ответил
гайкой с закавыкой. Точнее, ответит. Уже отвечает, прижимая к уху телефонную
трубку.
- ...Хорошо, Сергей, взлет разрешаю. Может, отпустишь заложников?.. Нет, я
помню... Хорошо, договорились.
Нажав на клавишу отбоя, генерал требовательно протянул руку, обращаясь к
Федорову:
- Дайте мне Попкова... Алексей Павлович? Приготовьтесь. Я дал террористам
разрешение покинуть аэропорт. Минут через десять бери джипарей.
Джипари в это время обсуждали ЧП, случившееся в аэропорту Новограда, не
представляя, что имеют к происшествию прямое отношение. Они выполняли
распоряжение "верховного" начальника службы безопасности "Мегаполиса" Андрея
Овчинникова, чей офис находился в Москве. Строгий начальник, пару раз наведывался
с проверкой.
Пилоты не потеряли ни одной лишней секунды. Получив команду на взлет, они
медленно вывели самолет со стоянки на вторую взлетно-посадочную полосу. Набирая
обороты, турбины плавно подошли к высокому, критическому звуку, давящему на
уши. Задрожав, лайнер понесся по бетону.
Сергей Марковцев, находившийся в кабине пилотов, смотрел на пробегающие
мимо с огромной скоростью сигнальные огни. Перед отрывом самолета от бетона они
превратились в сплошную светящуюся, смазанную, как на фотографиях, полосу.
- Отключи связь, - приказал Сергей второму пилоту. - Помнишь, я спрашивал
тебя о твоих казанских коллегах? Они летели на малой высоте.
Пилот кивнул. Из штаба его заранее предупредили о возможном требовании
террористов. Однако решил чуть поиграть и, повернув голову, вопросительно
приподнял бровь.
- Делай разворот и держи направление юго-запад, - распорядился Марк. -
Снижайся до высоты сто пятьдесят метров.
"Черт, они не успеют надеть парашюты", - вдруг испугался пилот и... хотел было
напомнить Сергею об этом важном для него снаряжении.
- Не волнуйся, все будет хорошо, - успокоил его Марковцев.
Истинные планы
- Доложите направление борта. - Кричанов стоял за спиной диспетчера и
вглядывался в радар.
- Направление строго юго-запад, - диспетчер указал рукой на зеленоватую
точку. - Вот, смотрите, высота. Скоро мы потеряем борт на время - высоту они, как
я понял, менять не собираются, но снова появятся на экране, как только пройдут
возвышенный участок. Пройдут какие-то секунды.
- Отлично! - Кричанов не стал задерживаться на КДП: самолет летел на низкой
высоте в сторону района Малаховский, где у населенного пункта Кудели террористов
поджидали поисковики.
Связь с Попковым была постоянной, и генерал-майор отдал ему приказ:
- Берите группу на джипах. Наши "друзья" на пути к вам.
Парни из службы безопасности "Мегаполиса" ничего не поняли, когда со всех
сторон раздались предупредительные выкрики и выстрелы. Бойцы новоградского
ОМОНа не церемонились с ними, распластав на обочине.
Начальник ГУВД - в полевой форме, похожий на командующего ОГВ, - при
свете фар подъехавших машин мельком оглядел оперативно-спасательную бригаду с
посверкивающими наручниками на запястьях и сосредоточил свой взгляд на темном
небе. Вот-вот там должен показаться захваченный террористами борт.
"Они не успеют надеть парашюты..." - нервничал пилот. Что значат для самолета
сто с небольшим километров?
- Знаешь аэропорт Первомайский? Не вникая в смысл вопроса, новоградский
авиатор ответил утвердительным кивком.
- Сядешь на него без предварительного захода, - распорядился Марковцев. -
Огни на ВПП включены и ждут нас. Если не ошибаюсь, пора отворачивать на десять
градусов.
"Че-ерт..." - простонал летчик, взяв десять градусов вправо.
Два охранника аэропорта Первомайский, как всегда, сидели на КДП. Помимо
униформы, на них были надеты наручники. Костя поглядывал то на стражников, то на
огни ВПП. Он наклонил голову - так удобнее вслушиваться.
Пока ночную тишину не нарушали посторонние звуки. Изредка через открытое
окно из одноименного поселка Первомайский доносился собачий лай да стрекот
мотоциклов.
"Ауди" стоял напротив КДП, бензобак заправлен до горловины. Чуть поодаль
стояла еще одна машина...
На этот раз Костя не пренебрег правилами маскировки и посматривал на
стражников через прорезь в вязаной маске. В руках террориста пистолет, сам того не
замечая, Костя покручивал его на пальце, периодически фиксируя оружие и ударяя
рукояткой по колену.
Маска скрывала заострившиеся черты Горохова, бледность, которой не нашлось
места на его угрюмом лице во время захвата санитарной машины, сейчас проступила
отчетливо. Потому что эта, последняя фаза операции была самой ответственной, самой
опасной.
Костя не видел Марковцева считанные часы, а ему казалось, прошли дни. Даже в
этот огромный, мнимый промежуток времени не вмещалась вся работа, которую
проделала бригада бывшего подполковника спецназа. Заметны были только активные
действия, а подготовительная рутина к
...Закладка в соц.сетях
