Жанр: Боевик
Марковцев 3. Слабое звено Ключевая фигура.
... из погреба действительно бесполезно связываться по сотовой связи или
выходить в эфир. Бетонный, армированный, он представлял собой идеальный экран.
Марк снова оказался на свободе. Словно прощаясь, он хлопнул по капоту
"пятерки" Валентина Мезенцева и проследовал к "Мерседесу".
На большой скорости Марковцев гнал джип по автомагистрали в сторону Москвы.
Возле Люберец - пять километров до столицы, сбавил скорость, еще раз взвешивая,
стоит ли предупреждать Ольгу. И еще раз пришел к выводу, что дочь они не тронут,
теперь уже точно не тронут. Сейчас, после побега Марковцева, силовым структурам
разумнее приставить к ней парочку оперативников, следить за каждым ее шагом,
прослушивать каждый телефонный звонок. Лучшей защиты для нее не придумаешь.
"Да, - крякнул Марк, - вот доченька и узнала, что ее папа жив. Он теперь живее
всех живых".
Сергей спокойно проехал пост ДПС. Жаль, что с машиной со спецномерами вскоре
придется распрощаться.
46
Генерал Прохоренко, походивший на Фигаро - нынешний начальник управления
ГРУ и бывший начальник управления ФСБ, - собрал срочное оперативное совещание
и поначалу хотел взвалить всю вину за случившееся на Суворова. Однако с каждой
минутой остывал. В первую очередь виноват он, генерал-майор Прохоренко. Он
понимал свою вину, но не хотел нести ответственность.
Правы оказались военные аналитики: начальники управлений ГРУ, выходцы из
службы безопасности, в скором времени могут развалить уникальную военную
разведку. Исключение составлял лишь генерал армии Ивашутин, заместитель
председателя КГБ, руководивший Главным разведывательным управлением двадцать
четыре года и отстаивающий корпоративные интересы даже в самом Комитете
госбезопасности.
Находясь в кабинете Суворова на Лубянке, Прохоренко снял трубку и принял
сообщение. Потом оглядел присутствующих офицеров. Вместо того чтобы заниматься
делом, сидят на стульях вдоль стен и рассматривают свои ногти.
Борису Викторовичу позвонили из больницы, куда были доставлены раненые
оперативники. Жизни их ничто не угрожает - сказал врач. Ничто, дополнил от себя
Прохоренко, ни опасности, ни осложнения. Состояние у них тяжелое, но стабильное.
- Аккуратно он их подстрелил, - невольно похвалил генерал сбежавшего
Марковцева, - с зеркальной точностью. Один был левша, другой нормальный,
праворукий. Один получил две пули под правую ключицу, другой под левую. -
Немного помолчав, спросил: - В погребе, кроме фугаса, ничего не нашли?
- Нет, Борис Викторович, - ответил Суворов, продолжая время от времени
морщиться и думая, к чему этот бестолковый вопрос. И поймал себя на мысли, что так
же бездарно расспрашивал сбежавшего преступника, который повесил себе на шею
еще один труп: Пинковский, не приходя в сознание от полученной травмы головы,
скончался по пути в больницу.
"Что будем делать, товарищи офицеры?" - вспоминал генерал-майор Прохоренко
вопрос директора ФСБ. Что делать... Вопрос на засыпку. Нужно принимать все меры
по задержанию особо опасного преступника, а как сделать это, сохранив пусть не
голову на плечах, а хотя бы погоны? Спецслужбы уже в который раз упускают
преступника. По халатности или намеренно - другое невозможно предположить.
Намеренно - конечно, худший вариант, Марковцев постарается доказать свою
причастность к спецслужбам. Тут даже не надо подкидывать идею о его совместном с
ФСБ теракте. Цели? Их множество, как мишеней в стрелковом клубе, пали - не
промахнешься.
Как объяснить, что на месте подготовки преступления арестант обезоружил целую
оперативную группу? Кто поверит в этот бред?
А цели Марковцева? Одна из версий: чтобы спастись, ему необходим мощный
покровитель. Именно в связи с этим скандалом его захотят пригреть для дальнейшей
атаки на власть с десяток активных политиков, временно скрывающихся за рубежом.
Поскольку власть сплошь состоит из бывших и действующих высоких чинов из
службы безопасности.
Марковцеву сделают все - паспорт, визу, "VIP-коридор", особый трап,
специальный самолет.
На поимку беглеца директор дал сорок восемь часов. Больше умалчивать о побеге
не удастся.
Что сделает Марк в первую очередь? - думал Прохоренко. Наверняка захочет
встретиться с подельником, стрелявшим в него, поквитаться с ним и забрать деньги.
Знать бы, кто подельник... Работа по установлению личности водителя результатов
пока не принесла.
Генералу Прохоренко не оставалось ничего другого, как самому ехать в
профильный отдел военной контрразведки ФСБ. Он проклинал человека, который в
октябре прошлого года посоветовал взять в качестве консультанта (в то время
контрразведка вела дело о преступлении военных в Объединенной группировке войск)
Марковцева. Тогда остро стоял дефицит информированных людей, проходящих
службу в Главном разведывательном управлении, а на Марковцева выбор пал еще и
потому, что он мог стать "ручным" агентом - ФСБ Дает ему свободу, а он
отрабатывает ее.
Все пошло вкривь и вкось еще во время его вербовки и совсем перекособочилось,
когда Марк, не пожелавший оказаться в долгу, сбежал и сам - вот где подлость -
предложил контрразведчикам свои услуги.
"Еще тогда надо было убрать его", - гонял желваки Прохоренко, сидя на заднем
сиденье служебной машины. - Или возвращать обратно в колонию строгого режима.
"Где начинается контрабас, так кончается музыка".
Борис Викторович оказался в крайне щекотливом положении. Если о хищении на
базе узнает пресса, дело могут раскрутить таким образом, что Прохоренко из отдела в
отдел таскал за собой секретного агента-преступника, в обоих случаях генерал -
начальник управления.
Что на уме у Марковцева - неизвестно. Что бы ни случилось, нужно отгородиться
от Марка, уничтожить агентурное дело на него как в профильном отделе ФСБ, так и в
аналоговом - ГРУ.
А человека, которого проклинал Прохоренко, уже давно не было в живых. Перед
тем как убрать майора ФСБ, Марк сказал ему: "Теперь ты убедился, что даже самый
маленький, ничтожный сегмент в разведке может развалить целую систему?" Сегмент
- это он, Сергей Марковцев.
"Хитер, дипломатичен, - Прохоренко читал его досье, изъятое из сейфа
Шестакова, - для достижения цели не щадит сил, тщательно выстраивает план
действия, всегда доводит дело до конца. Способен найти выход из любого положения.
Человек действия, конкретен, крайне дееспособен. Всесторонне развит, неплохой
психолог".
Почти то же самое, по тексту, можно найти и в другой папке. Когда Прохоренко
уничтожит оба досье на Марка, никто не сможет документально подтвердить его
причастность к спецслужбам. А то, что Марковцев бывший подполковник спецназа,
Бориса Викторовича не волновало хотя бы потому, что Марк именно бывший,
запятнавший себя, осужденный, бежавший из мест заключения. Он - преступник.
Теперь преступник.
Пора завязывать эту практику, твердо решил генерал, когда в его руках оказалась
заветная папка. Хватит держать агентов, работающих на десяток спецслужб. Здесь
Прохоренко не преувеличивал: действительно, находились агенты, умудряющиеся, как
последние проститутки, обслуживать сразу по нескольку клиентов.
"Обложка" ласкала глаз:
Совершенно секретно
Федеральная служба безопасности РФ
Управление военной контрразведки
В/ч...
ЛИЧНОЕ ДЕЛО
Категория: Агент
Псевдоним: Вергилий
Устроившись на заднем сиденье служебной "Волги", Прохоренко развязал тесемки
и раскрыл папку...
Первое, что бросилось в глаза, - название: "Сельская жизнь". Газеты. Небольшая
пачка с намеком на земледелие и уйму свободного времени.
Когда и каким образом Марк осуществил подмену, было уже неважно. Главное в
другом - все документы, начиная с установочных данных и заканчивая последним
листом, за подписью оперуполномоченного или начальника отдела, с указанием,
сколько в деле подшито и пронумеровано листов, плюс номерная печать войсковой
части, оказались в руках Марковцева. Все управления именуются войсковыми частями,
даже ГРУ носит этакий половинчатый номер - 44388.
Потянув за тесемки, генерал практически запустил таймер этой мощной бомбы, но
время срабатывания запала знал лишь Марк.
Что мог сделать генерал? Ему передали папку, которую он просил; взял и ушел. Он
любил это выражение - вешать собак, которое в свое время как нельзя кстати
подошло к Андрею Овчинникову. Теперь не на кого повесить хотя бы одну собаку, а в
профильном отделе военной контрразведки окончательно и бесповоротно,
определятся: генерал Прохоренко - начальник управления оперативной разведки
ГРУ, конкурент и до некоторой степени противник.
Но генерал не был бы контрразведчиком, если бы не обладал способностью быстро
успокаиваться и находить в относительном покое ответы на те вопросы, которые еще
несколько минут назад казались трудноразрешимыми. Ведь Марковцев - одиночка,
размышлял Борис Викторович, за ним нет ни одной организации - политической или
финансовой, заинтересованной в свержении со своего кресла гэрэушника. Только при
мощной поддержке удар Марковцева достиг бы цели. Атак... "Ну, сменю я один
кабинет на другой, и все. Какой-нибудь горожанин прочтет статейку и ничего не
поймет в ней. Зачем и почему генерал таскал за собой из одной управы в другую
агента? Человек сведущий, а значит, близкий по роду к спецслужбам, сразу определит:
пустая подстава. А кому она выгодна, если я останусь на месте или чуть подвинусь? Да
никому. Выходит, компромат - "утка"?" Да, если только не предупреждение. В этом
случае тот же сведущий человек призадумается над тем, что еще могут "слить" на
"управляющего" оперативной разведкой ГРУ.
Однако к тому явно тревожному времени генерал приложит все силы, чтобы
обнаружить папку, выйти на Марка, этого фабриканта-одиночку, чья мануфактура
оставляла желать лучшего. И не такие дела пропадали вдруг из высоких кабинетов. Из
Генпрокуратуры исчезали целые тома.
"А если конкретно, - напоследок подумал генерал, - то таскал я Марка за собой
по роду службы, потому что нужен мне был именно такой агент, как Марковцев.
Неважно, из тюрьмы я его вытащил или откопал в навозе".
Как бы то ни было, в душе еще долго останется тревога, неустроенность, чёрт бы
побрал Марка! Сейчас же смятение переплелось с каплей самодовольства: генерал,
включив воображение, сравнил себя с Эйнштейном. Может, в момент написания
бессмертных формул ("Воображение важнее, чем знание") великий физик находился в
подобном состоянии?
Как бы то ни было, думал он больше о собственной безопасности, забывая о
крупных неприятностях, грозящих всему управлению. Может, глобальные
неприятности прятались за собственной виной и оттого генерал внутренне не мог
принять их на свой счет или хотя бы как-то разделить ответственность?
В этом случае воображение преобладало над знанием.
В карман к издыхающему Гиббону Сергей не полез - денег было достаточно,
чтобы пару-тройку дней не попадаться на глаза московской милиции. Все
оперативники оказались людьми состоятельными. Служа отечеству, зарплату, видимо,
получали в валюте. Рублей в бумажниках - не хватит на проезд на автобусе, зато
долларов - в среднем подвести в каждом портмоне.
Ресторан на Тверской - самое удобное место, чтобы прийти в себя и отдохнуть,
место, где богатые посетители больше озабочены своими персонами, официанты -
деньгами клиентов, милиция - кошельками проституток.
Перевязав кровоточащую руку носовым платком и скрыв перевязку под манжетой
рубашки, Сергей окончательно привел себя в порядок в туалете ресторана. Небрит -
это даже хорошо. Излишне бледен - известный признак аристократичности.
Полусладкое красное вино, исходящий соком шашлык довершили начатое, и Марк
буквально почувствовал прилив сил. В половине двенадцатого, подмигнув
проститутке, разрешил увести к себе. И там, в маленькой однокомнатной квартире в
Мамоновском переулке, приняв ванну, он растянулся на широкой двуспальной
кровати.
Девушка представилась Ингрид - вряд ли ее звали так на самом деле, но класс
явно европейский. Невольно округлив глаза на едва затянувшиеся шрамы клиента и
свежую рану на запястье, она немедленно дождалась ответа:
- Подружка попалась темпераментная. Сможешь повторить?
Ее Марк выбрал потому, что она не навязывалась к клиентам, не говорила пошлых
и глупых фраз вроде:
"Останешься доволен", "Не пожалеешь" - ждала, когда ее заметят. Не совсем
верная тактика, но сегодня она ее не подвела. И деньги получила фирменные - "от
сотрудников Федеральной службы безопасности".
- Я сделаю наоборот, - пообещала "немка", заодно отвечая на вопрос клиента. -
Я буду нежной.
- Да, будь нежной, - попросил Сергей.
Последний раз Марковцев пользовался услугами проститутки лет шесть назад в
Таллине. Тогда он перебрал со спиртным и наутро помнил только атласную грудь,
бедра... Кажется, что-то отдаленно похожее на секс произошло в ванной.
А вот последний раз к нему были нежны... Подсчитать оказалось делом трудным,
цифры перед глазами поплыли, затылок зажгло, по телу пробежала волна кайфа, и
Сергей успел подумать: "Так я быстро "озябну". Впрочем, к чему показывать себя
альтруистом?" И он расслабился...
"Да, секса в нашей стране как не было, так и нет. На этот раз утром я вообще
ничего не вспомню", - подумал Марк и уснул.
Проснулся он, как ему показалось, тут же, однако настенные часы показывали
начало девятого. "Немка" сидела рядом на кровати и мягко касалась ладошкой его
плеча. На ее голове тюрбан из полотенца, на плечах махровый халат, руки пахнут
кремом, лицо в веснушках."
- Ты не сказал, во сколько будить тебя. Уже восемь.
- Я вижу. - Сергею захотелось притянуть ее к себе, поцеловать - хотя бы за ее
домашность, свежесть, за отсутствие вульгарности на лице, просто за приют, хотя и
оплаченный. - Я позвоню от тебя?
Она молча перенесла на кровать телефон и деликатно удалилась на кухню.
Сергей набрал номер Скворцовой. Перед тем как поздороваться и назвать ее по
имени, перегнулся посмотреть, закрыта ли дверь на кухню. Отчего-то пришла мысль
вообще не называть Скворцову по имени - просто поздороваться.
- Привет. Не разбудил?
Он не боялся прослушки - слишком короткий срок прошел с момента его побега.
Прослушивание разговоров вещь дорогая, хлопотная, сразу "жучок" не поставишь.
Если Катя "на измене" у своих коллег, вначале у ее дома в Барабанном переулке
выставят наружное наблюдение. Как его выставляют и как уйти от "хвоста", Сергей
знал на "отлично".
- Котенок, не разбудил, спрашиваю?
Нет, наверное, вчера он много выпил или откровенно заспал тот факт, что для
Скворцовой он по-прежнему находится в Лефортове.
- На том же месте в тот же час, - он быстро закончил разговор, положил трубку
и снова набрал номер, на этот раз он звонил в Дагестан Шамилю Наурову.
На кухне Сергея ждал легкий завтрак, чашка горячего кофе. Не хотелось думать,
что "немка" отрабатывает его деньги, но мысль эта занозой сидела в памяти. Закончив
завтрак, Марк сказал:
- Возможно, та страстная подруга, которая исполосовала мое тело, станет искать
меня. Темперамент, что поделаешь. Ты меня не видела, договорились? Иначе она и
тебя исполосует.
Смертельный недуг
19 сентября, среда
Марковцев назначил встречу на Кузнецком Мосту. В столице не жарко, и Катя
вышагивала рядом с Сергеем в открытых туфлях на высоких каблуках, вязаной
льняной кофте и джинсах.
- Не боишься, что я сдам тебя? - Она кивнула на дом, мимо которого лежал их
путь. Кузнецкий Мост, 22, бывшая приемная КГБ, а ныне "почтовый ящик" ФСБ, сюда
стекаются в основном анонимные письма от граждан.
Сергей если и ходил по лезвию ножа, то делал это в открытую. Впрочем, наверное,
он прав: у себя под носом ФСБ вряд ли станет искать беглого преступника.
- Марковцев, ты столько натворил, что за одно знакомство с тобой положен
расстрел. И сам ты живучий.
Ты какой-то непотопляемый. Вот и сейчас не идешь ко дну, а снова хочешь
выжить.
- Поможешь мне? Ты единственный человек, Катя, кому я могу доверять.
- И тем не менее проследил, нет ли за мной "хвоста".
- Обычное дело, - пожал плечами Марковцев.
- Я устала, - честно призналась Катя. В отличие от генерал-майора Кричанова,
она не верила, что у Сергея есть будущее. - Я хочу поставить в наших деловых
отношениях точку. Мне нужен деловой партнер, понимаешь?
Сказав это, Скворцова пожалела и себя, и Сергея. Ему сейчас трудно, но ей что, на
роду написано терпеть и облегчать его жизнь?
- Помнишь, по твоей просьбе я делала запрос на Шамиля Наурова?
Сергей кивнул: помню.
- Так вот, - продолжила Катя, - на него я ничего не нашла, о чем и сказала
тебе. Но запрос вывел на меня коллегу из контрразведки. Ты в это время брал
заложников в Новограде. Слушай, - Катя остановилась, - как тебе такое в голову
пришло? Ответь: ты ненормальный?
- Ты говорила про коллегу, - напомнил Сергей.
- Поговорим про коллегу, - согласилась девушка, - только ничего хорошего не
жди. Ответь мне - и продолжим. Ты работал на Наурова?
- Да.
- Отлично! - похвалила Скворцова и нервно рассмеялась. - Я даже
представляю, какие доводы он привел, привлекая тебя на свою сторону. Он рассказал
тебе байку про своего сына, да? Якобы попавшего в плен.
- Давай детали, - потребовал Марковцев, подавив в себе вздох: как же легко
было общаться с "немкой" и как трудно, тягостно вести разговор с "русской".
- Детали следующие. При осмотре тел погибших на плече Саида обнаружили
характерные синяки от приклада, нашли одежду, которую он скинул во время боя, а в
ней - бумаги, доказывающие его причастность к бандформированию Султана
Амирова. Это спецслужбы, ФСБ подкинула идею выставить бандита мучеником.
- Зачем?
- Об этом чуть позже. А теперь о том, почему я ничего не нашла на Шамиля
Наурова и почему на мой запрос отреагировал мой коллега. Информация на Наурова
засекречена, его подозревали в сотрудничестве с одной из саудовских спецслужб.
- Не вяжется, - заметил Сергей. - Засекречена - и подозревали. Что,
подозрения с него сняли, а информация так и осталась засекречена?
- Ловишь все на лету, - усмехнулась Скворцова. - Науровых в Дагестане
несколько сотен, в сочетании с именем Шамиль - десятки. Шамиля подозревали в
получении - с последующей активной отработкой - денег саудитов. В том, что в
1997 году через подставное лицо, Султана Амирова, он создал "Союз мусульман",
который установил тесные контакты с радикальными исламскими организациями -
"Братья мусульмане", "Исламская партия возрождения".
Катя отрубала слова, буквально отыгрываясь, ненавидя собеседника - именно это
прочел в ее глазах Марковцев.
- Контрразведка хотела поиметь на смерти Саида выгоду, втянуть Шамиля в игру.
Дезинформация прошла на высшем уровне, документально зафиксированная,
прошедшая в эфире. Саид и стал в ней мучеником. Домысли, что произошло в сарае,
где он охранял заложников. Только время не позволило ему уничтожить все улики,
доказывающие его причастность к отряду Амирова.
- Вернемся к Наурову, - попросил Марковцев, гоняя желваки.
- Со смерти Саида прошло всего несколько дней, - продолжила Скворцова чуть
мягче, - и контрразведка поняла, что "тянула пустышку". Агентом саудовских
спецслужб оказался тезка Наурова, работающий в нефтяном бизнесе.
- Коллега спросил, почему ты интересуешься Науровым?
- Конечно, спросил, - иронично ответила Скворцова, - как только
поздоровались.
- И как ты ответила?
- Как всегда - невинно. Сказала, что Шамилем интересуется пресса. Назвалась
источником, которые в СМИ называют "пользующиеся доверием".
- Он спросил имя журналиста?
- Так я ему и ответила! Он сам такой же источник, как добрая половина
сотрудников ФСБ. Легкие деньги - любая секретная бумажка, попавшая к тебе в
руки, на глазах покрывается водяными знаками.
- Я поделюсь с тобой. - Смысл этой фразы был известен только Сергею, он
снова сравнил тяжелую на слово Катю и "ночную бабочку" Ингрид.
- Хочешь, чтобы я развернулась и ушла? - Казалось, Катя прочла мысли
собеседника, однако ее покоробило одно только слово о дележе.
- Еще один вопрос: твой коллега проявил личную инициативу или?.. - Марк
вопросительно приподнял брови.
- Личную, - ответила Скворцова. - В противном случае подъехал бы ко мне
сразу после моего запроса. Он не полез в дебри. Сейчас же, если предположить
невероятное, что он связал мой запрос с терактом в Новограде, он сам попросит меня
молчать о нашем разговоре. Иначе начнет подыскивать себе другую работу.
- Логично.
- Что собираешься делать?
- Хочу адресовать пару ласковых твоей конторе.
- Через меня, - заметила Катя.
- Какая разница? Ты отыгралась на мне, я на тебе.
- Я не отыгрывалась, - возразила девушка. - А если это и так, у меня на то есть
причины. Чего не скажешь о тебе. Ты же нервничал, когда я рассказывала про Саида.
- Да?
- Что да?.. И не надо качать головой. Лучше назови причину.
- Хорошо, я назову. Слушай внимательно. Шамиль не все рассказал мне, но в его
доме я наткнулся на видеокассету, которую он, по-видимому, скрывал от всех.
Дагестан
По лбу Султана стекали крупные капли пота. Сейчас он делал то, что должен был
сделать неделю, две, месяц назад. Отчасти жалел, что не занимался в камере
физическими упражнениями, иначе его руки, не держащие последние два года ничего
тяжелее Корана, не дрожали бы, нажимая на подушку, и дыхание не походило бы на
хрипы издыхающего, отжившего свое пса.
Острые лопатки, резко обозначившиеся под рубашкой, готовы были порвать ткань
и вылезти наружу подобно крыльям окостенелого, давно вымершего ящера. Но ящер
ожил и по сущности своей откровенно наплевал на археолога, откопавшего его.
Шамиль Науров извивался, прижатый к кровати двумя здоровяками. Они держали
его руки и ноги, а Султан душил своего "спасителя", из последних сил нажимая на
подушку.
Сидя в подвале, он слышал пустые, на его взгляд, разговоры хозяина, походившие
на нытье. Два дня назад, например, Шамиль в разговоре с невидимым собеседником
пришел к выводу, что шансов оказаться на свободе у Марковцева нет. Султан мог
явственно представить бывшего подполковника в одиночной камере, как в русской
сказке, - к одной стене задом, к другой передом, читающего Новый Завет. Получился
этакий русско-чеченский гибрид, ибо Султан срисовывал образ арестованного с себя.
"Он вечно будет торчать в этой тюрьме! - выкрикнул "кавказский пленник" и едва
не задохнулся от злорадства. - Он сдохнет в ней!"
Охранники вечерами включали транзистор. Привыкший к радио, Султан
напряженно вслушивался. Но идиоты-стражники ловили не те волны. Как ему
хотелось крикнуть: "Поймайте "Радио России", скоты!"
Сейчас охранники, не уважающие главное радио страны, мокли на дне озера. А их
босс уже был близок к тому, чтобы окончательно стать безраздельным хозяином этих
мест: он перестал сопротивляться, но тело его все еще напряжено. Султан, полулежа на
нем, ждал, когда мышцы жертвы расслабятся и он наконец-то сможет вздохнуть
свободно, отпустить руки и на подрагивающих ногах отойти от кровати.
Все?
Пока нет. Амиров почувствует момент наступления смерти, ибо хорошо знал ее
поступь.
Вот сейчас, сейчас...
Он сам и его отдушина в подвале превратились в одно-единое слуховое окно. Оно
ловило даже те звуки, которые не в состоянии услышать ни один самый чуткий зверь.
Его рык: "Он сдохнет в ней!" - потонул в еле слышном возбуждении старика: "Марк
на свободе!" Он говорил с ним?.. Да, и речь шла о деньгах, об окончательном расчете...
Невероятно!..
Султан вдруг рывком отбросил подушку и, отирая взмокший лоб рукавом
рубашки, взглянул в лицо старика. Седоусый, с приоткрытым ртом, Шамиль широко
распахнутыми глазами отвечал на его взгляд. "Еще бы чуть-чуть, и он вечно смотрел
бы так", - машинально подумал Султан.
Да, Науров проделал огромную работу, и неважно, кто виноват, что на последней
стадии обработки дорогостоящую деталь запороли. А брак выбрасывают.
- Ты, Шамиль, не сегодня-завтра все равно захлебнулся бы манной кашей. Но ты,
старая сука, решил перед смертью отомстить мне за своего трусливого сына Просто
так я не дам тебе умереть. Слышал, у тебя есть два племянника. Прежде чем ты
сдохнешь, увидишь их смерть. Лече! - позвал он товарища. - Где Алибек?
- Во дворе, - отозвался Дугушев, прибывший из Москвы вместе с десятком
своих бандитов.
- Позови его.
Через минуту перед Султаном стоял Алибек Уваров, местный, с длинными,
ниспадающими на плечи волосами. В комнате, где горел только ночник, его глаза
выделялись яркими яичными желтками.
- Что знаешь о племянниках Шамиля?
Алибек пожал плечами:
- Да так... Неразлучная троица, дружат с русским пацаном.
- Кто такой?
- Зовут Алексеем, ни отца, ни матери, живет с сестрой. Его отец шкипером в яхтклубе
работал. Напился, башку о мостки разбил. Оба Науровых постоянно торчат либо
дома у старшего, либо на причале. Там у него лодка своя.
- Говоришь, лодка у него своя? - Выслушав товарища, Султан похлопал по
щекам Наурова. - Слышал, ты, мститель? - И снова переключился на Алибека. -
Мы останемся на день. Завтра с утра найди предлог, под которым пацаны отправятся в
море. А мы следом, на твоем катере.
Казалось, больнее старому дагестанцу не сделаешь, но Султан умел вить из людей
веревки. Склонившись над хозяином дома, он прошептал ему на ухо несколько слов.
И, как ему показалось, услышал в ответ еле различимое:
"Иуда..."
Потом довольно отчетливо:
- Иуда!..
Проклятья останутся на губах Шамиля ровно столько времени, сколько он будет
умирать.
20 сентября, четверг
Катер Алибека Уварова стоял, покачиваясь, в "пауке". Роскошный катер, с
остроскулыми плиссирующими обводами корпуса. Благодаря им Алибек выходил в
море и в сильное волнение.
Погода благоприятствовала мероприятию - штиль, ни одной яхты в море. Алибек
встал за штурвал, два его приятеля устроились на кормовом диване, стиснув с двух
сторон Шамиля. Руки у дагестанца связаны за спиной, рот завязан. Амиров
расположился на переднем сиденье.
Полчаса назад от берега отчалил утлый "Крым". На борту неразлучная компания
пацанов - Алексей и два племянника Наурова.
Алибек не стал делать отвлекающих манев
...Закладка в соц.сетях
