Жанр: Боевик
Черный беркут 2. Группа особого назначения
...ьно сковало его. Мальчик находился в шоковом состоянии,
глаза все так же неотрывно смотрели на тела, корчившиеся в снегу.
Марковцев подошел к мальчику вплотную и стволом пистолета приподнял тому
подбородок.
- Все из-за тебя, маленький волчонок! И откуда ты только взялся!
Марк перевел взгляд на Ещеркина, который - вот именно теперь - ощутил страх
перед командиром; теперь он сомневался, сумеют ли они с Качурой выполнить то, что
задумали. Даже вдвоем.
Плюнув себе под ноги, Сергей бросил:
- Все, Вадим, уходим.
Рядом с собой он увидел Качуру. Олег намеренно отошел от своих товарищей,
держался на некотором удалении. Марк отрицательно покачал головой.
Оба боевика поняли своего командира: к чему теперь, когда Ваха не сдержал
своего слова и не прислал обещанных денег, убивать своих товарищей? Нечего делить,
только что обменяться на прощание парой резких фраз.
И на душе у Ещеркина стало спокойней. Страх перед командиром пропал.
- Уходим, - повторил Марк.
Вадим кивнул на трупы чеченцев.
- Н-надо бы убрать их.
- Вот и займись, - резко отозвался Сергей.
Трудников отпустили в город до вечера. Когда они придут и обнаружат на двери
монастыря амбарный замок, не удивятся. Монахи несколько раз, печатая шаг, всем
составом исчезали на два-три дня.
Четыре человека уже поднимались по широким ступеням монастыря, Марк
равнодушно смотрел на их спортивные затылки. Так же индифферентно он одобрил
кандидатуру капитана Усманова, на какое-то время занявшего его место; безразличны
были ему дети капитана, оставшиеся сиротами, вдова. Если бы люди Бараева привезли
деньги, этим бы четверым не жить, а сейчас Сергей окликнул их:
- Эй! Куда вы поперлись?! Уберите трупы. Машину - в гараж.
Ещеркин к этому времени выпустил руку Саньки, доставая оружие: если и убирать
трупы, то все сразу. Марк подтолкнул мальчика в спину:
- А ну пошел!
Его рука с девятимиллиметровым "вальтером" взметнулась вверх. Привычно
дернулась вниз и влево голова Сергея. Этого гаденыша он шлепнет безо всякой
жалости.
79
Баженов, сосредоточив взгляд на заднем стекле оперативных "Жигулей", думал о
том, откуда Кавлису так внезапно стало известно о местонахождении преступной
группы во главе со своим руководителем.
Имя Сергея Марковцева полковнику РУОПа говорило о многом. Но, как и многие,
на кого падало подозрение в организации преступной группировки, подполковник
ГРУ, не без помощи следователей, от подозрения ушел. Вернее, оно было снято с него.
Человеком он был странным, еще в начале следствия ходили слухи, что Марковцев
собирается выйти не только в отставку, но и уйти от мирской жизни, что в скором
времени он и сделал.
Сейчас Баженов уже не мог вспомнить, владел ли он информацией о том, что
Сергей Максимович Марковцев выбрал местом отшельничества обитель в
Новоградской области. Если да, то как следователю ему грош цена. При одном
упоминании этой области он обязан был вспомнить хмурого подполковника ГРУ.
Скорее всего нет, успокаивал свою непогрешимую память Николай Николаевич.
Просто его коснулась информация о странностях Марковцева, они не могли повлиять
на ход следствия и ход его мыслей, потому что были именно странными: они не
кричали и не прятались. Глубоко проанализировать положение дел с Марковцевым ему
помешали десятки других кандидатов, заслуживающих, на взгляд следователя, более
пристального внимания.
И еще само слово "монастырь" - оно как бы успокаивало, за ним виделась тихая
обитель, слышался медный звук колокола и шелест мрачных монашеских одежд.
"Но откуда о подполковнике ГРУ знает Кавлис?" - Баженов возвратился к
первоначальному ходу мыслей. Этот вопрос нужно задать отставному майору в первую
очередь. Наверняка об этом знает и Прокопец. И если они не ответят вразумительно,
придется им отвечать за свои, мягко говоря, неординарные поступки.
"Если это только не западня", - неожиданно решил Баженов.
Дерзкая мысль, свежая.
Под знаком "Курени" полковник увидел раздолбанный "Москвич" синего цвета.
Рядом с ним стоял милиционер средних лет в звании старшего лейтенанта. "Шестерка"
мигнула правым поворотом и прижалась к заснеженной обочине. Баженов попросил
водителя микроавтобуса посигналить и, опустив стекло со своей стороны, махнул
участковому рукой.
Бойцы СОБРа потеснились. Участковый, боязливо оглядывая суровые лица
спецназа, поздоровался и представился:
- Старший лейтенант Куницын Василий Яковлевич.
- Вы знаете местного настоятеля? - спросил Баженов, поздоровавшись с
участковым кивком головы.
- Да... - Куницын замялся. - Извините, не знаю вашего имени-отчества.
- Николай Николаевич, - представился сыщик. - Его фамилия Марковцев?
- Так точно.
- А отчество?
- Максимович. Бывший военный.
"Ну точно он", - подумал Баженов.
- Знаете расположение монастыря, двора?
- Называется подворье, - уточнил Куницын. - Знаю.
- Рассказывайте, - потребовал Баженов. - Громко - чтобы вас слышал каждый
в машине. Кстати, сколько монахов в монастыре?
- На удивление мало: восемь человек. Да еще четверо граждан без определенного
места жительства. Отец Сергей - добрый человек, не знаю, платит он им деньги или
нет, но харчи и крыша над головой у них есть.
- Давайте по существу, Василий Яковлевич.
- Значит, так. Сейчас нужно свернуть на эту дорогу, она приведет вас прямо к
монастырю. Вначале перед вами откроется купол, затем высокая колоколенка.
Баженов, послав недовольный взгляд на участкового, бросил себе под нос:
- Гид.
- Что вы говорите?
- Я говорю: продолжайте в том же духе.
Выстрелы, которые услышал Николай, произвел Михаил Зенин. И сразу же в
высоком прыжке отскочил в сторону, поджимая под себя ноги. Приземлившись,
выстрелил еще раз и тут же перекатился через себя, не теряя из виду мальчика и ствола
пистолета, направленного в его сторону; Ещеркин стрелял в Михаила дважды, но оба
раза мимо. Сейчас заика, который ближе всех был к Саньке, снова целился в Зенина.
Стреляя, Михаил снова перекатился через себя, вскочив на ноги, отпрыгнул. И все
ближе сходился с противником. Его цель - мальчик, неподвижно застывший посреди
двора.
- Ложись, Санька! Падай, мать твою в душу!
И снова громадный скачок. Сам на мгновение попробовал вкус снега.
- Перестреляю! Мордами в снег!
На секунду отвлекшись от основных действий, когда рядом просвистели очередные
пули, он выбросил руку в сторону собора, от ступеней которого к нему навстречу
приближались два человека.
"Влево, вправо?" - Зенин пару раз резко дернул руку и выстрелил.
Не угадал. Мимо.
А вот сейчас точно в цель.
Один из нападавших рухнул на колени.
- Санька, ложись!
Впритирку с ухом просвистела пуля.
Зенин снова выстрелил в Ещеркина.
"Ты смотри, какой верткий!"
Вадим умело "финтил", открывая ответный огонь.
Теперь Зенин, кувыркаясь в снегу, намеренно перестал обращать внимание на
другого противника, который, судя по всему, был без оружия. Остальные оперативно
вбегали в здание. Вполне возможно, за оружием.
С расстояния в пятнадцать метров он обменялся с Ещеркиным еще парой
выстрелов, прикинув, что в стволе остался только один патрон.
- Хохол!
Зенин перевернулся через себя, освобождая пистолет от отработанного магазина и
вставляя новый, мгновенно схваченный из-за кожаного ремешка часов. И также делал
вид, что не замечает невооруженного противника, надвигавшегося на него сбоку и чуть
сзади. "Сложно попасть. Но на расстоянии трех-четырех метров я тебя скошу", -
подумал Зенин.
Не успел.
Парень рухнул в нескольких шагах от него.
"Хохол", - определил Зенин. Но тотчас поменял решение. Парня точным
выстрелом скосил Кавлис. Издалека стрелял майор, из трудного положения: держа под
огнем Марковцева, стараясь не зацепить Саньку, застывшего на линии огня, и ловя
противника на противоходе. Стрелял почти не целясь, по наитию, но попал точно.
Лишенный из-за больной ноги маневра, Ловчак выбрал для себя единственно
верную тактику, он стрелял, периодически прячась за угол сарая. Сориентировавшись,
вызвал на себя огонь Качуры. И уже со второго выстрела попал тому в бедро. Третью и
четвертую пули засадил ему в голову.
Ещеркин оказался в очень невыгодной позиции. По идее, оказавшись один на один
с Зениным и невидимым ему Ловчаком, стреляющим из-за укрытия, ему необходимо
было поменять тактику: упасть в снег, укрыться за телом Качуры, наконец
воспользоваться заложником в качестве прикрытия. Но к мальчику, как он правильно
подумал, его не подпустят: из-за сарая пространство между Вадимом и заложником,
составляющее около пяти шагов, хорошо простреливалось. А было бы неплохо, резко
сместившись к заложнику, схватить его на руки, тут же разворачиваясь и прикрываясь
им. Затем отступать.
Вадим чуть замешкался, и пуля, посланная Ловчаком, попала ему в плечо. По тому,
как руку ожгло, а не заломило, боевик понял, что ранение касательное. Хотя могло
быть и по-другому - в пылу схватки иной раз не чувствуешь боли, полученные раны
кажутся несерьезными. Петляя, чтобы не получить пулю в спину, Ещеркин бросился к
монастырю.
Зенин не попал в него. Ловчак в это время перезаряжал оружие. Прокопецеще не
определился, куда стрелять.
Поначалу молодой следователь вообще не понял, куда стреляют "беркуты", -
когда вслед за Кавлисом он выскочил во двор, его новые товарищи уже выпустили с
десяток пуль. Что удивительно, по ним тоже открыли ответный огонь.
В голове крутится фраза, брошенная Зениным в машине: "Стреляй первым, Петро,
или умрешь".
Сейчас Прокопец верил в это. Он интуитивно, невольно подражая Зенину, нелепо
подпрыгнул на одном месте, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Как и
положено, зафиксировал ствол пистолета...
Сзади никого не было.
Он снова крутнулся в воздухе. Его новые товарищи, казалось, заткнули все
видимые и невидимые места, куда можно было хоть один раз выстрелить. Даже
Кавлис, переваливаясь через капот "Ауди", "гасил" кого-то. А может, никого, просто
так.
Наконец Петро нашел цель: Ещеркин, подбегающий к ступеням монастыря.
Прищурив глаз, Прокопец нажал на спусковой крючок.
Его противник стрелял, по-видимому, на слух, не оглядываясь. В полуметре от
неподвижного следователя просвистела пуля. Он машинально сдвинулся в сторону. И
если бы Ещеркин стоял к нему лицом, то без особого труда снял бы лейтенанта.
К свисту пуль добавился оглушительный мат Зенина, "беркут" за короткие секунды
успел помянуть и бога, и его мать.
"Чего он ругается?" - недоумевал следователь, посылая очередную пулю в проем
двери. И снова подпрыгнул.
К этому времени Зенин уже держал заложника на руках, резко повернувшись
спиной к открытой двери. Пулю за пулей, прикрывая товарища, в темный проем
посылал Ловчак. И довольно удачно: было видно, как кто-то рухнул на пол.
Прокопец присоединился к Ловчаку, краем глаза наблюдая, как Зенин, теперь уже
не прыгая, но продолжая петлять, прижимая к себе мальчика, открыто бежит к углу
сарая. Ему оставалось пробежать всего несколько метров, как вдруг Прокопцу
показалось, что ноги Михаила стали заплетаться, а до этого "беркут" дернулся, подавая
корпус вперед. И чуть было не упал.
Скрываясь за дверью, Ещеркин переступил через тело убитого товарища и,
развернувшись, выпустил в широкую спину Зенина две пули. Хотя первоначально они
предназначались заложнику.
Ловчак сразу определил: зацепило Михаила. Причем серьезно. Едва поравнявшись
с углом сарая, Михаил отпустил мальчика и толкнул его в руки товарища.
- Пришили меня, Женька... - прохрипел Зенин, бросаясь спиной на снег. Из
приоткрытого рта показалась струйка крови. - Под лопатку, падла... Уноси пацана...
Веки Михаила сомкнулись - медленно, показывая напоследок белок с красными
прожилками.
Да, Санька был и оставался конечной целью их операции. Глядя на товарища,
Ловчак раздул ноздри. Бросив короткий взгляд на монастырь, подхватил мальчика на
руки и по своим следам поспешил в обратном направлении.
- Держись за шею, - приказал он Саньке, преодолевая забор, и, отпустив
мальчика, быстро сменил обойму. Потом снова подхватил его левой рукой.
Санька только сейчас начал приходить в себя. Он вцепился в шею Ловчака и
заплакал. Наконец-то заплакал.
Уходя с заложником, Ловчак прикидывал: по его подсчетам, получалось, что в
здании монастыря укрылось два боевика. Вполне возможно, что их больше, и совсем
скоро они основательно подготовятся к обороне. А скорее всего, вооружившись чем-то
более серьезным, например, автоматами, перейдут в атаку. Трудно придется Николаю и
его напарнику. Когда Женя уходил, оставляя раненого товарища, то бросил быстрый
взгляд на Кавлиса и ходячую мишень - Прокопца. Петро обходил машину справа.
Майор лежал у передней левой двери.
Татьяна не находила себе места. Она шагала по комнате, бросая взгляды на
телефон. Она почему-то была уверена, что скоро, очень скоро в квартире раздастся
телефонный звонок, она снимет трубку, услышит голос Николая: "Все хорошо, Таня,
встречай нас", и она бросится на улицу, будет дрожать от холода и волнения, поджидая
у подъезда Саньку и Николая; кинется им навстречу, примет Саньку в свои объятия,
разрыдается на плече Николая.
Несколько раз она порывалась позвонить Аксенову, но на полпути к аппарату рука
останавливалась. Нет, сейчас нельзя мешать следователю, отвлекая его разговорами.
Да и нет, наверное, его сейчас на месте, скорее всего он рядом с Николаем.
"Есть хорошие новости, - сказал он Кавлису. - Срочно приезжайте всем
составом".
Очень короткий разговор. Он вселял надежду.
Татьяна снова остановилась у телефона. Шнур скрутился в замысловатую петлю.
Снимая трубку, Татьяна нажала на клавишу отбоя, несколько раз перевернула трубку,
расправляя шнур. Поправила под аппаратом льняную салфетку. Поставила его точно в
центре стола. Села, неотрывно глядя на телефон. Рука готова в любую секунду
сорваться с места и рывком снять трубку, не дожидаясь окончания первого звонка.
Неожиданно вспомнила, как им впервые поставили телефон. Она была в школе, когда
пришел мастер, его встречала бабушка. А когда она вернулась из школы, бабушка
строго предупредила, что телефон неисправный: постоянно гудит. Но это только для
того, чтобы внучка в первый же день не сломала его, названивая подругам. И еще
передала предупреждение мастера: снимать трубку только в паузах между звонками,
иначе какой-то порошок в трубке аппарата может сгореть. Не сразу, конечно, но со
временем.
Со временем порошок может сгореть...
Сейчас Татьяна смотрела на телефон, под ее взглядом он действительно мог
вспыхнуть.
Сколько еще ждать?
Она посмотрела на часы: без десяти минут четыре.
А когда уехали ребята?..
Прошла, наверное, целая вечность.
Появилось необоримое желание позвонить отцу, услышать его голос, пообещать
ему прийти в гости всей семьей.
Семьей... Всей семьей...
Чем-то несбыточным повеяло от этих слов. Ожидание было мучительным,
тоскливым.
Женщина метнулась в коридор. Ей снова показалось, что на лестничной клетке
раздались голоса: мужской и детский. Припала к "глазку"... Так и есть. Какой-то
мужчина поднимался по лестнице, ведя за руку девочку. Прошли мимо, поднимаясь на
верхний этаж.
Мимо прошли.
Татьяна вернулась к столу. Посидев немного, снова подошла к окну.
Снег... Легковушки... Соседи...
Взгляд на часы: без пяти четыре.
Наверное, звонок раздастся ровно в четыре. В четыре - ни минутой раньше или
позже. Осталось ровно пять минут; много. Триста секунд - мало.
Двести девяносто девять, двести девяносто восемь...
Нет, много.
Как привязанная, минутная стрелка замерла на месте. Татьяне показалось, что часы
встали. Она прислушалась: нет, идут, работают. "...Постоянно гудит". Значит,
работает... Снимать трубку только в паузах между звонками. Иначе сгорит порошок в
трубке. Не может сгореть, это бабушка придумала.
"Николай?.. Всем составом... Хорошие новости..."
Сегодня все закончится.
Именно сегодня. Закончится все. Коля обернулся от порога, это плохая примета
или нет? Он не вернулся, просто бросил взгляд через плечо.
"Женщина! Эй, женщина! Ну и походочка у вас! Несетесь как на пожар! Это вы
уронили, я видел".
И пошел прочь. Скомканная десятка осталась на грязном снегу. Но не обернулся,
молодец, Саша!
Татьяна встала, взяла с подоконника пачку сигарет, нервными пальцами
распечатала, неумело прикурила. Вернулась к столу за пепельницей, в зеркале увидела
свое отражение, впервые, наверное, не заметив на щеке родинки.
Пепельница рядом, на подоконнике, но Татьяна рассеянно стряхивает пепел в
цветочный горшок.
Кавлис мгновенно оценил ситуацию. В двадцати шагах от него, наполовину
скрытый иномаркой, стоял человек средних лет, с бородой и длинными волосами,
схваченными сзади в пучок. Справа от машины - тела двух человек, по другую
сторону виднеются ноги третьего. Николай именно так представлял себе картину,
открывшуюся перед ним: этих людей убили из одного пистолета. "Вальтер"?" - не
совсем уверенно определился он. Стрелок, вероятно, использовал фактор
неожиданности, выстрелив в одного, потом дважды в другого.
Похоже, Зенин своевременно обнаружил себя. К нему присоединился Женька,
ведут активный огонь с двух точек, привлекая к себе внимание. Но человек с бородой
только на короткие мгновения сосредоточился на них. Также грамотно оценивая
ситуацию, он, неожиданно припадая на ноги, скрылся за машиной. Тотчас из-под колес
иномарки в сторону Кавлиса прозвучало два выстрела. Марк стрелял, еще не видя
противника, но угадав его за своей спиной. Через секунду-две, сориентировавшись, он
увидит его.
Ах, какое скверное положение у Саньки, думал Николай. Заложник полностью
открыт перед Марковцевым, а Кавлису бывший подполковник ГРУ не виден, даже нет
возможности выстрелами заставить его вжаться в снег, хоть на какое-то время лишить
возможности вести огонь.
С одной стороны, Зенин правильно выкрикивал, чтобы Санька падал на землю, а с
другой - давал противнику прийти в себя после дерзкого нападения, напомнить, что
мальчик - заложник; и теперь уже два человека - Ещеркин и Качура - могут и
должны прикрыться им. Или, почувствовав, что проигрывают, убить заложника.
Четыре боевика у дверей монастыря разделились на две группы, причем
интуитивно, не сговариваясь, подчиняясь каждый своей логике. Те, кто мыслил более
трезво, бросились в здание, остальные устремились к Зенину, прыгающему по снегу,
как гигантский мяч. Одного из них Михаил положил довольно быстро, второй
продолжал "финтить", сокращая дистанцию. Но ствола пока не обнажает. Не
вооружен? Может быть. Но Зенин рискует, подпуская его к себе так близко, - ему еще
пистолет перезаряжать. Мысленно Кавлис уже прикинул, что Зенин опустошил почти
всю обойму, но один патрон обязательно останется в стволе - это правило. И ножа у
Мишки нет. Ах, как плохо, что у него нет ножа!.. Мишка и не с такого расстояния
поражал противника.
- Сергей! Сопротивление бесполезно! - выкрикнул Николай.
Оценивая ситуацию и наблюдая за ее развитием, Кавлис стремительно смещался к
машине. Сейчас от "Ауди", за которой укрылся Марковцев, его отделяло всего пятьшесть
метров, ствол пистолета майора смотрит также чуть вверх и вправо. Боковым
зрением Николай увидел, что Зенин меняет магазин. И понял, увидев его
невооруженного противника, что тот готов к броску. Мысленно поймав его глазами на
противоходе, Кавлис, практически не целясь, сместил ствол в сторону и выстрелил.
Фактически боевик Марковцева сам нашел пулю, дернувшись в очередной раз телом.
Только бы Марк не выстрелил в заложника.
- Сергей! Вы окружены!
Николай не мог видеть, что Сергей поджидал его, резко поводя головой и
пистолетом. И что бы он ни делал, для него не составит труда отвлечься на мгновение,
чтобы произвести точный выстрел. Он может сделать это подсознательно.
- Сдавайтесь, Сергей!
Однако Михаил уже близко подобрался к Саньке. Похоже, своим бешеным
напором он задавил вооруженного противника, - тот, отступая к монастырю, стрелял
через плечо. Почему он отступает, Кавлис понял правильно: Ловчак отсекает его от
заложника. Также у него могло не оказаться запасной обоймы, а он не мог не видеть,
как неуязвимый для пуль Зенин менял магазин. А в самом монастыре оружие должно
быть, просто не верится, что только часть боевиков была вооружена... Не исключено,
что они могут воспользоваться автоматами. Двое уже скрылись за массивными
дверями; на пути туда и противник Зенина.
И Женька молодец, не высовывается, точными выстрелами положил одного
боевика. Кажется, это его пули визжат вслед людям Марковцева... Молодец, Женя,
свалил еще одного.
Все, Санька у Михаила. Зенин быстро развернулся, подставляя спину. Рискованно,
но другого выхода у него нет. Давай, Мишка, жми! Быстрее!..
Прыгая боком на капот машины, Кавлис перебросил пистолет в левую руку, правая
во время прыжка оказалась прижатой к капоту, и стрелять было неудобно. Но майор
одинаково хорошо стрелял с обеих рук. Еще не видя противника, как сделал это
секундами раньше Марк, Николай три раза выстрелил.
При выключенном двигателе Шура довольно быстро продрог. К тому же он открыл
дверь, напряженно вслушиваясь в тишину. Услышишь, мол, выстрелы, подъезжай.
Нормально. Отличное приглашение!
Он вспомнил, как впервые встретил "беркутов" в Таджикистане. Они вышли из
темноты на дорогу: обвешанные оружием, из разгрузок торчат мускулистые руки; у
самого здорового из них в руках пехотный огнемет; при ходьбе бряцают друг о друга
подвешенные к разгрузочным жилетам гранаты и ножи. Ужас!
Но сейчас они ни капельки не похожи на профи, только уверенные взгляды да
твердые голоса. И что, разве у шефа не нашлось хотя бы одного огнемета? Ну уважил
бы старик хотя бы гранатометом - но нет, дал в дорогу обыкновенные пистолеты
"ТТ".
"Справятся", - уверенно подумал Шура. Перестреляют монахов, сбросят колокол,
взорвут монастырь. Все это уже было, ничего нового. Только потом их могут заставить
отстроить монастырь заново.
Его взгляд привлек сотовый телефон шефа, который Кавлис оставил в машине.
Неплохо бы предупредить старика, хотя бы сказать, что пока все нормально.
Водитель набрал номер телефона Кришталя.
- Евсей Михайлович, это Шура.
- Узнал, - коротко ответил еврей. - Только не говорите, что вам дали право на
один телефонный звонок. Надеюсь, вы не оттуда.
- Нет, я отсюда, из машины. Как вы и велели, поставил ее в стороне. Угроза от
шальных пуль реально существует. Повторяю: "Угроза существует". Но пока все
нормально.
- Что значит "пока"?
- Как в том анекдоте, Евсей Михайлович: "Пролетел девять этажей. Отчетливо
вижу землю. Пока все нормально".
- Ага... - Евсей на секунду умолк. - Вам даны какие-нибудь предписания?
- Естественно. При звуках канонады пришпорить лошадь. - Шура тоже умолк,
отстранившись от телефона. - Елки... Все, Евсей Михайлович, труба зовет.
Водитель захлопнул дверь, ткнул в клавишу отбоя, прерывая еврея на полуслове, и
включил зажигание.
"Мерседес" грузно попер по заснеженному тракту.
Напряженно вглядываясь вперед, Шура нервным "фанерным" фальцетом пел:
- Я залез на дерево, потом обратно слез: я увидел девушку по кличке Энурез.
Аксенов долго не мог понять, что за документ он сейчас читает. Тряхнув головой,
сосредоточился на строках: "...судебная коллегия посчитала, что имущество
находилось не в собственности Маянца, а являлось общей долевой собственностью
всех учредителей, и действие его расценила как хищение".
Дурацкое дело, возвращенное Аксенову на доследование.
Следователь захлопнул папку и бросил ее в сейф, чуть не сбив початую бутылку
водки. Поколебавшись секунду-другую, налил стопку и выпил. Представил себе
прокурора города: "старик", наверное, вне себя от гнева. Отвечая на телефонный
звонок, бросил взгляд на часы.
- Аксенов.
Звонила начальник следственного отдела прокуратуры Екатерина Ильина.
- Дмитрий Иванович, ты занят? Зайди ко мне.
- Я занят, поэтому не зайду, - в тон начальнику ответил следователь.
- Когда освободишься, я жду тебя.
Аксенов положил трубку. "Когда я освобожусь, - подумал он, - первым делом
поеду домой. Брякнусь на диван, зароюсь с головой в подушку, сверху прикроюсь
другой и буду долго спать. И приснится мне далекий Север, брат Николай в своей
родной бригаде, услышу его категоричный ответ на свою стыдливую просьбу: "В
гости?! Ты что, Дима! Да я с Севера ни на шаг!"
Хороший сон, спокойный, радужный. Но, проснувшись, ощутишь в груди тоску
зеленую.
Аксенов неожиданно рассмеялся. Сняв трубку, набрал номер Ильиной.
- Екатерина Михайловна? Аксенов. Ты все еще ждешь меня?
Отвлечься, думал следователь, идя по коридору в кабинет начальника
следственного отдела. Подставить свою голову Ильиной, чтобы она совсем задурила
ее.
Стреляя, Кавлис сильно оттолкнулся свободной рукой от капота машины,
выбрасывая тело вверх и в сторону. На бесконечных тренировках он не раз
отрабатывал этот прием, и пуля, предназначенная ему, лишь пробила куртку в районе
плеча, другая ушла чуть левее головы. Приземление было не столь удачным, Николай
ударился коленом, но удар смягчил слой снега. От Марковцева его отделяла пара
шагов, и с такого близкого расстояния он просто не мог промахнуться. Приподнимая
ствол, Николай произвел три точных выстрела. Пули из "ТТ" пробили кисть и
предплечье Марка. В ту же секунду Кавлис, оттолкнувшись, не давая противнику
перехватить оружие другой рукой, распластался на нем.
- Не дергайся, Сергей, - прохрипел он ему в ухо. И, резко выдохнув,
приподнимаясь на колени, перевернул Марковцева лицом вниз. "Вальтер" отлетел к
ногам. "Все-таки "вальтер"..."
Вывернув Марку руку и бросая взгляды на открытую дверь монастыря, Николай
снова приподнял противника, скрываясь за ним. И в несколько коротких шагов,
намеренно сдавливая простреленную руку, чтобы Марк был послушным, оказался по
другую сторону "Ауди".
Как из-под земли перед ним вырос Прокопец.
- Когда-нибудь тебя убьют, Петро, - тяжело дыша, выговорил Кавлис. И уже
...Закладка в соц.сетях
