Жанр: Боевик
Черный беркут 2. Группа особого назначения
... повидимому,
была практиканткой, старшая подруга довольно громко давала ей советы,
как правильно вводить катетер. Охранник тогда непроизвольно поежился, невольно
представляя себя на месте больного. Нет, конечно, хорошо, когда две девушки берут
твой член в руки, но дальше шел сплошной садизм. Развлекаясь на посту по-своему,
охранник подогнал воображение и тут же обнаружил под халатами девиц цепи,
кожаные корсеты и прочие причиндалы для подобных мероприятий.
Когда девушки вышли, охранник проводил их долгим томным взглядом и решил
зайти в палату проверить - жив ли его подопечный.
Жив. Похоже, так и не приходил в себя. А зря.
Марат несколько секунд смотрел в открытые глаза Авдонина. Он многое прочел в
них, в частности, что его пациент не реагирует на "внешние раздражители", как
правильно в свое время истолковал следователь. Однако стоит попытаться хоть на
некоторое время вернуть его к жизни.
Все еще сомневаясь, теперь уже и в собственных силах, что было несвойственно
Марату, он вынул из кармана диктофон, включил его и поставил на тумбочку.
Вглядевшись в глаза пациента, врач увидел там крошечную искру осмысленности.
Сосредоточиться мешал едва различимый шорох пленки в диктофоне.
- Андрей, - позвал он. - Все хорошо, Я снова рядом с тобой.
Ресницы больного несколько раз дернулись. Марат был уверен, что Авдонин
слышит его. Но вот сможет ли ответить...
- Андрей, ты должен ответить мне на один вопрос: что говорил тебе мальчик,
которого ты вез в машине? Нет, с ним ничего не случилось, он даже не пострадал.
Всего несколько слов, Андрей.
Тихо. Теперь к шуму пленки добавились шаги в коридоре. Нужно было попросить
охранника, чтобы тот на время перестал маячить перед дверью, подумал Марат. Но
вскоре понял, что шаги принадлежат не мужчине. Теперь он уже потерял связь с
больным, ставшая тяжелой голова болезненно воспринимала приближающиеся шаги.
Женские, на каблуках. "Сколько раз ей говорить, чтобы она надевала тапочки", - с
раздражением подумал Марат, представляя себе высокую, ладную фигуру дежурной
медсестры.
Шаги на мгновение смолкли за дверью. Затем легкий сквозняк и голос сестры:
- Марат Киримович, вас к телефону.
Не оборачиваясь, врач наклонил голову. Посидел так еще несколько секунд, затем
резко поднялся на ноги. Еще какое-то время провел в раздумье. Нет, он больше не
будет нагружать и себя, и больного. Следствие - следствием, но здоровье - прежде
всего. И зря он проявил инициативу, решив помочь следователю. Однако даже не
предполагал, что пройдет совсем немного времени, и он снова пойдет на поводу у
Аксенова. То ли следователь такой напористый, то ли сам Марат стал слишком
податливым.
Недовольный собой, он вышел из палаты.
Переговорив по телефону со своим коллегой, Марат вернулся, чтобы забрать
диктофон. Глаза Авдонина были закрыты.
Глава 17
- О черт... - простонал Аксенов, когда увидел входящего в кабинет Николая. -
Последнее время мы так часто видимся, что я... Даже не знаю...
- Плохо себя чувствуешь? - посочувствовал Кавлис, здороваясь с Прокопцом.
- Петя, - попросил следователь своего помощника, - будь любезен, скажи
дежурному, чтобы Николая Александровича Кавлиса больше не пропускали без моего
на то разрешения.
- Разрешите выполнять? - спросил Прокопец, не сдвинувшись с места.
- А ты хочешь, чтобы я сбегал к шефу и вытребовал у него санкцию? Сиди на
своем месте! - неожиданно вскрикнул следователь, видя, что Прокопец встает. - Как
вы надоели мне за последнее время, кто бы только знал! Оба. - Он шумно выдохнул и
устало оглядел брата. - Ну, что там опять стряслось? Мы же договорились, что всю
информацию ты будешь получать по телефону. Не выходя из дома.
Чего тебе еще нужно? Вот если б мне предложили такую работу...
- Я не работаю, Дима.
- Скажи об этом Пете, он, наверное, еще не в курсе. Петя, ты в курсе, что Николай
Александрович еще не устроился на работу? Так, может, привлечь его за это к
уголовной ответственности, арестовать на пару-тройку суток? Чтобы не мешал. Все,
Коля, кончилась твоя инициатива, мало того, что все новоградские оперативники
заняты одним только делом, так еще и московские сыскари житья не дают. Держись от
меня подальше, Коля, заодно избежишь крупных неприятностей. Ты у них на крючке.
- Это дело пятое. Я пришел к тебе с конкретным предложением. Сесть можно?
- В любой момент. - Аксенов кивнул на стул. - Пете выйти, или ты при нем
изложишь свои соображения?
- У меня нет тайн от следствия. Я хочу спросить тебя, Дима, какую охрану ты
выставил у палаты Авдонина?
- Я никого не выставлял, это не в моей компетенции. Но, насколько я знаю, один
милиционер.
- Одного мало.
- Он вооружен.
- Ты забыл, с кем имеешь дело?
- Да нет, я помню об этом всегда, я имею дело с тобой. Как было хорошо, когда
ты служил в Полярном!
- Ты устал.
- Да, я устал. От тебя. От Пети. От Баженова и Седова.
- Потом отдохнешь, доведем это дело до конца, и отдохнешь.
- Какой ты добрый!
- Одним словом, нужно увеличить охрану в клинике. Есть предложение
поместить в палату к Авдонину Женю Ловчака. Тебе только остается договориться с
врачом. Я хотел было поставить туда Зенина Михаила, но он может понадобиться в
любой момент. А у Жени больная нога, с ролью дополнительного охранника он
справится как никто другой.
- Неплохая идея, - после некоторого раздумья проговорил следователь. -
Только у меня нет времени, чтобы снова ехать в больницу.
- Буквально несколько минут. Всем будет спокойнее. Лицо Аксенова вдруг
просветлело.
- Слушай, Коля, а давай тебя поместим в больницу к Авдонину? Вот на это
предложение я откликнусь моментально.
- Так мы договорились?
- Ладно, - махнул рукой следователь, - иди, я все сделаю. Ловчак пусть ждет
моего звонка.
- Точно? - подозрительно глядя на брата, спросил Кавлис. - Ты не подведешь?
- Нет, - коротко ответил следователь. - Честно говоря, не хочется мне
встречаться с врачом, прозорливый тип, нахальный. И еще одна причина: Баженов.
Другая: мой шеф. Я нарушаю все и вся, идя у тебя на поводу.
- Да, Дмитрий Иванович, - подал голос Прокопец, - с вас потом взыщется.
- Постучи по крышке, - недовольно пробормотал следователь и, вот только
сейчас заметив в руках брата сотовый телефон, удивился: - Откуда? Логинов, что ли,
раздобрился?
Кавлис покачал головой.
- Друг выручил. На пару дней дал мне автомобиль с личным водителем. Дима,
значит, насчет Жени мы с тобой договорились, не подведи.
Николай вышел из прокуратуры и сел на переднее кресло "Мерседеса".
- Куда едем, Николай Александрович? - спросил Шура.
- Домой, - коротко ответил Кавлис.
- Нет, ты только посмотри! - Аксенов прилип лбом к стеклу, провожая глазами
роскошную иномарку. - Посмотри, Петя, на чем только уехал сейчас безработный
Кавлис. Интересно, где он нашел друга с такой тачкой?.. Наверняка тот тоже
безработный. Не гулять мне у Надьки на юбилее - безработный.
Прокопец подошел к окну и проводил взглядом шикарную машину. Вот так же он
провожал глазами вчерашнего посетителя.
Когда Зубков появился в Октябрьском отделении милиции, заместитель
начальника РОВД приветливо поздоровался с подчиненным за руку. Кивнув на
"дипломат" в руках сержанта, спросил:
- Учишься?
Нет, еще рано признаваться во всем.
- Да, - кивнул Зубков, - готовлюсь к экзаменам.
Послонявшись по этажам, он понял, что в родных стенах признаваться хуже, и
отправился в городское управление внутренних дел. Там ему сказали, что дело
передали в прокуратуру.
В кабинете № 16 его встретил помощник следователя по особо важным делам
Прокопец. Зубков, глядя на своего ровесника, засомневался; ему было бы легче вести
разговор с самим следователем, который был старше, повидал на своем веку не такое, о
чем собирался поведать сержант милиции. Оттягивая время, надеясь, что вскоре
появится следователь, Зубков начал издалека.
- Мне кажется, я видел парня, чью фотографию показали по телевидению.
- Да? - оживился Прокопец. - Знаете его фамилию, местожительство?
- Нет, - покачал головой сержант. Он пристроил "дипломат" на коленях.
- Тяжелый, - заметил Прокопец. - Что там у вас?
- Учебники, - отозвался сержант.
- Учитесь?
- Да, в университете, на юридическом.
- Я тоже юрфак заканчивал, - обрадовался следователь, - тоже заочно.
- Я на вечернем, - поправил его Зубков.
- После окончания где хотите работать?
- Не знаю, куда пошлют. Хотелось бы в прокуратуре.
Прокопец с гордостью откинулся на спинку стула, поправил галстук на
белоснежной рубашке, недвусмысленным взглядом окидывая кабинет: "Смотри,
салага, как и где работают настоящие сыщики".
- Какую тему сейчас проходите? - осведомился он.
- "Основные технические приемы допроса", - ответил сержант.
Он взмок. Доставая носовой платок, жалобно взглянул на молодого следователя.
Прокопец истолковал его взгляд по-своему. Загибая пальцы на руке, он
наставительно произнес:
- В криминалистике выделяют три типичные ситуации, возникающие при
допросе: бесконфликтная и две конфликтные - с нестрогим соперничеством и со
строгим соперничеством. Главное - установление психологического контакта. Лично
я использую приемы эмоционального воздействия. Как-то: вовлечение в беседу по
теме, представляющей взаимный интерес. Вот, к примеру, вы - допрашиваемый, я
ищу с вами контакта, спрашиваю, чем вы увлекаетесь. Ну, отвечайте.
Зубков пожал плечами.
- Ну, не знаю... я люблю музыку, детективы.
- Вот! - воскликнул Прокопец. - И я просто обожаю детективы, читаю их под
музыку... Какую вы предпочитаете?
- Рок, - выдавил Зубков.
- Господи, да мы просто похожи друг на друга! Видите, я нашел общий язык с
вами, расположил. Если нет, то существует следующий прием, который называется
снятием психологической напряженности допрашиваемого. Вот вы, я вижу,
напряжены...
"Ты даже не представляешь, до какой степени. Еще немного, и ты действительно
будешь искать со мной общий язык".
В кабинете сидели два человека, один хотел стать следователем, но, наверное, его
мечтам не суждено было сбыться, и другой, который теоретически был грамотным
сыщиком. В своем юридическом повествовании он добрался до "выжидания".
- Человек, дающий ложные показания, должен понимать, что поступает
противоправно, факт его непокаяния может повлечь за собой ужесточение наказания.
Помощник следователя казался сейчас Зубкову судьей. Как следователь он чем-то
отталкивал от себя сержанта, не казался тем человеком, которому можно было бы
рассказать правду, надеясь на понимание. Слишком сухо он вел разговор, официально.
Но это потому, что видел сейчас перед собой не допрашиваемого, а будущего коллегу;
использовал не один-два приема тактики допроса, а сразу все.
- И наконец, последнее, - прозвучал заключительный аккорд. - Создание
преувеличенного представления об осведомленности следователя. У допрашиваемого
должно сложиться впечатление, что следователь знает все события и сопротивление
бесполезно. Пример. Вы утверждаете, что у вас в "дипломате" учебники, а я
утверждаю, что нет. Я не знаю, что там, но даю вам понять, что прекрасно осведомлен
об этом. Я не говорю ничего конкретного, но веду себя так, что вы в конце концов
сдаетесь, открываете "дипломат" и... Этот прием очень сложен, на его отработку
уходят годы.
Прокопец некоторое время молчал. Зря он заговорил про годы; год - другое дел о.
Именно столько он проработал бок о бок с Аксеновым в качестве помощника
следователя. Постучав по столу карандашом, Прокопец произнес:
- Итак, вы хотели что-то сообщить следствию.
Сейчас Зубков не был уверен в этом. На нем испробовали все приемы тактики
допроса, исключая разве что физический. Следователь просто делился с ним опытом, а
он чувствовал непосильное давление на себя.
- Да, я по поводу показа по...
- Я помню. Так вы не знаете, кто он, где живет?
- Нет.
- Вы встречались с ним? Если да, то при каких обстоятельствах?
Зубкову хотелось спросить, когда можно будет поговорить со старшим
следователем, но у него не хватило духу.
- Я не берусь утверждать, что это был именно он...
- Хорошо, когда вы его видели? Назовите число?
- Точно не могу назвать, где-то в двадцатых числах октября.
- Место встречи?
Ну, давай, подбодрил себя сержант.
- Около лицея компьютерных технологий.
- Это становится интересным, - проговорил Прокопец. - Значит, вы незнакомы
с ним. А почему же в таком случае вы обратили на него внимание?
- Как вам сказать? Он зашел за гаражи... - Зубков сделал паузу. Как наяву,
увидел перед собой фигуру незнакомого парня, услышал свой пьяный голос: "А ну не
двигайся! Я из милиции. Сержант Зубков". В руках пистолет. Два разных человека:
пьяный и трезвый. Да разве в трезвом состоянии он выкинул бы такое? Ну приспичило
человеку, можно его понять, зачем же сразу хвататься за пистолет? Но рядом была
Даша, слегка хмельная, красивая. И с ее подачи представился случай показать себя.
Мозги-то совсем не соображали.
- Итак, он зашел за гаражи...
- Да... Я сказал ему, что здесь не общественный туалет.
- Ага... Я понял. Что он ответил?
- Он?.. - Зубков тяжело сглотнул. Невольно посмотрел на дверь. Теперь он
боялся, что в кабинет может войти старший следователь. Запинаясь, сержант
продолжил: - Он... извинился. Потом ушел.
Все, и время потеряно, и смелости не хватило.
- А вы в это время несли службу? Или живете рядом?
- Нет, я возвращался от одной знакомой.
- В котором часу это было?
- Что-то около семи вечера.
- Было темно?
- Да, уже начинало смеркаться.
- У вас хорошая зрительная память, - одобрительно кивнул Прокопец. - Я вот
на свою нередко жалуюсь. А вы, Вячеслав, ни о чем больше не говорили с этим
парнем? Все-таки мне трудно поверить, что этот малозначительный эпизод не только
запомнился вам, но и отчетливо позволил спустя довольно продолжительное время
опознать парня по фотографии. Причем, заметьте, фотографии струпа.
Зубков снова сглотнул. Молодой следователь мог все вытащить из него.
Оставалось только уповать на свою фантазию, все пути назад отрезаны.
- Парень спросил, как пройти на Ленинградское шоссе, я ответил. Мы вместе
прошли до перекрестка.
- Сколько времени это заняло?
- Около пяти минут. Потом я показал ему платный туалет - на пересечении с
Пушкинской, знаете? - Сержант облегченно выдохнул: как хорошо, что он вспомнил
про платный туалет. Таковой действительно находился в названном им месте.
- Не знаю, - ответил Прокопец, - но, наверное, так оно и есть. Это многое
объясняет. Во время пути вы о чем-нибудь говорили или шли молча?
- Молча.
- Хорошо, я составлю протокол, и вы подпишете. И еще. - Прокопец встал,
бросив взгляд на стол, достал из сейфа бумажный пакет. Перед Зубковым легла
фотография парня, в которого он стрелял.
- Да, это он.
- Во что был одет, не помните?
- Помню, что на нем была коричневая куртка, шерстяная шапка синего цвета,
серые брюки. На обувь внимания не обратил.
- У него ничего не было в руках?
- В руках? - Потом можно будет сказать, что он все же пытался сказать правду,
но не хватило воли. - В руках у него был "дипломат".
- Какого цвета?
- Черного.
- Как у вас? - спросил следователь.
- Да.
Прокопец быстро отпечатал на машинке протокол допроса. Время от времени он
уточнял некоторые вопросы, в частности, просил сержанта припомнить более точное
время, уточнить, у какого именно гаража останавливался неизвестный, не запомнил ли
сержант порядкового номера гаража и так далее.
Зубков прочел и подписал протокол.
- Спасибо, Вячеслав Иванович, - поблагодарил его следователь.
Зубков кивнул и направился к двери.
Прокопец окликнул его:
- Вячеслав Иванович, одну секунду. Можно мне посмотреть, какими учебниками
пользуются сейчас студенты? Когда я учился, помню, был постоянный дефицит
подобной литературы.
Зубков вернулся к столу и открыл "дипломат".
Прокопец взял в руки брошюру, которая лежала сверху: "Правоохранительные
органы. Вопросы и ответы".
"Судя по словам Зубкова, это должно было произойти здесь".
Лейтенант юстиции Прокопец остановился у одного из гаражей, протянувшихся на
некотором расстоянии от лицея.
Да, точно здесь. В первую очередь помощник Аксенова обратил внимание на
характерный след, оставленный на стене гаража. Пока рано было судить, след ли это от
пули или просто вмятина от удара металлическим предметом. Но след явно свежий,
гараж не так давно покрасили, и дефект бросался в глаза.
На бетонном заборе Прокопец обнаружил две выбоины, это уже более отчетливо
напоминало следы от пуль.
Прежде чем отправиться на осмотр, Прокопец запросил в РОВД характеристику на
сержанта милиции Зубкова. Отличная характеристика. Портил ее лишь один момент:
27 октября 1998 года сержант Зубков не сдал на хранение табельное оружие, пистолет
"Макаров". Судя по его же показаниям, именно в это время он повстречался с
незнакомцем, впоследствии опознанным по фотографии. Как-то уверенно опознанным.
Смеркается, незнакомый человек, незначительный проступок с его стороны,
молчаливая пятиминутная прогулка в сумерках. Нужно быть незаурядным человеком,
чтобы запомнить облик встречного.
Когда в кабинете Зубков рассказывал о своей наблюдательности, помощник
следователя не поверил ему. Он не считал, что суть профессии сыщика в том, чтобы
подозревать всех и вся, однако поведение Зубкова показалось ему подозрительным.
Когда он разглагольствовал о "конфликтных ситуациях со строгим соперничеством",
то наблюдал за собеседником, работал. Собеседник нервничал, это было видно
невооруженным взглядом. И Прокопец поставил перед собой задачу: найти причины
его волнения. Вполне возможно, что милиционер стал свидетелем или участником (это
определение пришло позже) событий, которые интересовали не только прокуратуру
Новограда, но и московских сыщиков, однако в силу каких-то причин скрывает это.
Скрывает и все же делает шаг навстречу.
Можно предположить, что пришел он в прокуратуру, чтобы рассказать о чем-то, но
не решился. Коли есть что скрывать работнику милиции, значит - дело серьезное.
Представить себе это несложно, так как предположительно именно в тот вечер Виктор
получил ранение. Стало быть, сержант является либо свидетелем, либо участником
перестрелки.
Допустим, в Виктора стреляли свои - тогда сержант свидетель. Но есть причина
скрывать этот факт - например, его просто запугали. Но не станут агенты "Щита"
запугивать, положили бы Зубкова рядом с Виктором. Однако того не убили, ранили,
профи так не поступают, обычно производится контрольный выстрел в голову. Можно
предположить, что Зубков как-то связан с "Группой "Щит", однако об этом потом. Чтото
недоделанное, непрофессиональное чудилось Прокопцу в истории с ранением
Виктора. Сержант Зубков мог поставить все на свои места.
Вот сейчас помощник следователя приблизительно представлял себе картину
происшедшего. Уже не сомневаясь, что в Виктора стрелял именно сержант, молодой
следователь пытался найти причину его агрессивности. А причину стоило искать в
недомолвках самого сержанта. Что он там говорил о своей подруге? "Возвращался от
одной знакомой". Не в ней ли кроется ответ на вопрос? Может быть, но зацепиться
больше не за что.
Теперь о Саньке. Его не убивают на месте как свидетеля, а увозят с собой, он о
чем-то должен знать. Вполне вероятно, что этими же сведениями обладает и Зубков.
Нет, не зря Прокопец задал сержанту вопрос о том, не было ли у человека,
которого он задержал, в руках "дипломата". Нет, так вопрос не стоял, Прокопец
спросил иначе: "У него ничего не было в руках?" И получил ответ: "Черный
"дипломат". Такой же, как у него, у Зубкова. Снова недомолвка? И хочется, и колется?
Возможно. Теперь становится очевидным, что у Виктора был "дипломат"; опять же
цепляясь за недомолвки сержанта, можно предположить, что "дипломат" сейчас у него.
Он и пришел все рассказать, но не решился; был взволнован, постоянно отирал пот со
лба, оглядывался на дверь.
Значит, стрелял все-таки он. Из табельного оружия, которое в этот вечер не сдал на
хранение. Что, знал о том, что в определенном месте встретит Виктора? Неплохой
вопрос. Хотя сюда больше напрашивается вывод, что все произошло все-таки
случайно. Тогда почему, поднимая данные по контрольным отстрелам, пришел
отрицательный ответ? Опять же возможно, что в этом случае работники милиции
проявили халатность. Как бы то ни было, необходимо повторно сделать запрос и
только после окончательного ответа вызвать на допрос уже в качестве обвиняемого
самого Зубкова.
Тут еще был вариант, несколько изощренный, не в пользу самого сержанта; он
намеренно не сдал оружие на хранение, воспользовавшись другим пистолетом. Смысл?
Смысл тут был двоякий: запутать себя и следствие. Потом прийти к следователю и
запутать все еще больше.
Скоро на место предполагаемого преступления приедет оперативная группа.
Времени прошло не так уж и много, не составит большого труда найти в снегу еще две
пули. Потом, собственно, начнется откровенный разговор с Зубковым. Еще немного
поразмыслив, следователь решил, что до этого ему необходимо узнать адрес подруги
Зубкова и поговорить с ней. Живет она где-то поблизости.
Предстоящий разговор с сержантом должен быть проведен на высшем
профессиональном уровне. Адрес подруги можно узнать только у самого Зубкова. Если
вызвать и спросить его об этом, он начнет давать правдивые показания. Но не этого ли
в конечном счете добивался следователь? Да, но не таким путем. Спросить про подругу
придется, но только по телефону, прервав разговор в нужном месте.
Зубков оказался дома. Прокопец представился:
- Вячеслав Иванович, мне от вас нужна дополнительная информация. Мелочь, но
начальство придирается. Вы показали, что встретили опознанного вами человека,
возвращаясь от знакомой, - вот тут пробел. Старший следователь велел мне составить
к протоколу справку с указанием адреса вашей знакомой. Позже - через день-два,
когда вам будет удобно, зайдете, чтобы подписать документ. Итак, где она живет?
- Может, мне самому прийти? Я могу прямо сейчас.
"Ну нет, друг, теперь ты придешь только тогда, когда я попрошу тебя об этом".
- Дело в том, что я с минуты на минуту уезжаю - командировка, вернусь только
завтра к вечеру. А следователь торопит. Так что продиктуйте адресок.
Может, Зубков и подумал, что молодой следователь переиграл его вчистую, не
давая никаких шансов, но адрес все же дал. Мог и не давать, а положить трубку и
лично явиться в прокуратуру, прихватив с собой "дипломат" с деньгами.
Аксенов только успел поздороваться с лечащим врачом и опуститься на стул.
Марат Ягдташев недвусмысленно посмотрел на часы и застегнул "молнию"
спортивной сумки.
- Извините, я ухожу. Не составите мне компанию?
- Ненавязчиво, надо заметить, вы предлагаете мне убраться из вашего кабинета.
Марат рассмеялся.
- Я не это имел в виду. У меня сейчас занятия по групповой психотерапии.
Несколько пациентов ждут. Занятия совпали с моим дежурством, так что я буквально
разрываюсь на части. Еще раз прошу простить меня.
Аксенов великодушно извинил врача.
- Первый раз слышу о групповой психотерапии.
- Метод довольно старый, более точный вариант названия -
психокоррекционные группы, или группы опыта. - Марат закрыл дверь кабинета, и
они пошли по коридору. - Я уже давно переквалифицировался на психологапрактика.
У меня есть информированность, эрудиция в этих вопросах, а сейчас
появилась возможность приобрести профессиональный практический опыт. А у вас -
немного побыть в роли наблюдателя.
- Именно немного, - намекнул следователь. - Как вы, наверное, догадываетесь,
человек я весьма занятой. Но на ходу разговаривать неудобно, так что вольно или
невольно, но придется понаблюдать. - Вот именно сейчас, приноравливаясь к
быстрому шагу Марата, Аксенов вспомнил про свои лишние килограммы. Ради
любопытства спросил: - На чем основывается ваш метод?
- На психологическом воздействии, - охотно отозвался врач. - Многое в моей
работе определяется моим же потенциалом, моей собственной зоной развития.
Следователь удрученно выделил два слова, произнесенные Маратом, -
"групповая" и "зона" - и поневоле связал их вместе. Потом между ними вставлял
другие слова, начинающиеся с "психо", рисуя в голове совершенно необузданные
картины способов психологического воздействия. И спросил у Марата:
- Каков диагноз ваших подопечных? Как у Авдонина? Я так и не запомнил, как
называется его болезнь.
- В моей группе есть действительно больные, но в основном группы чисто
профилактического направления. Хотя их участников нельзя назвать здоровыми с
психической точки зрения: те же невротики. Я провожу сеансы в группе с социальнобытовым
помешательством. У нас пациенты доказывают свою состоятельность,
нормальность, если хотите. После успешного выполнения того или иного задания они
чувствуют свою значимость, им становится легче. Они принимают от меня
определенное задание, кто-то из них учится, подражая соседу. И все это цель, заданная
извне, образующая их собственные цели. В конце занятия я выставляю им оценки.
Большинство моих пациентов - люди из низшего социального слоя; чтобы выжить
материально, они ставили себя в "центр собственных жизненных планов". И как
следствие - общественные ломки, проявившиеся в индивидуальных кризисах.
Социальные проблемы оборачиваются психическими нарушениями: чувство
неполноценности, ненужности, неспособности, вины, страха, всевозможные
конфликты и неврозы. Нам налево и вниз.
"Как по бумажке читает", - с уважением подумал о Марате Аксенов. Он терял
время, но его успокоило то, что они направляются ближе к выходу из клиники.
- При таких нарушениях, - продолжил Марат, - идет постоянная борьба в
поисках рецепта жизненного успеха. Параллельно этому присутствует мщение.
- Кому?
- Всем, обществу, отдельным личностям. Потом резкий срыв. Скоро в нашей
стране каждого второго можно будет считать шизофреником.
- Я так полагаю, что вы не исключаете направленной политики массового
психологич
...Закладка в соц.сетях
