Жанр: Боевик
Черный беркут 2. Группа особого назначения
...еского воздействия, - изрек Аксенов, предчувствуя избитое определение
типа "зомбирование". Но, видимо, Марат не употреблял таких терминов.
- Да нет, - ответил он. - Воздействие уже давно переросло в практику. От слов
к делу.
- У вас только одна группа?
- Да. Мог бы еще взять две-три - материальный стимул, что ни говори, но
времени не хватает. Нам сюда, - Марат открыл дверь помещения, чем-то схожего с
конференц-залом.
В первом ряду сидело двенадцать человек. Они выжидающе смотрели на кафедру.
Марат пригласил Аксенова присесть рядом с ним за длинным столом.
- Я буду слушать вас и заниматься своим делом. Итак? - Раскрыв общую
тетрадь, он написал число и ниже:
"Ролевая игра. Цель: отработка умений ролевой игры. Необходимое время: 30
минут. Материалы: нет. Подготовка... Процедура..."
- Я хочу вас попросить об одолжении, Марат, - начал Аксенов. - Вы можете
поместить вместе с Авдониным моего человека?
- Насколько я знаю, охрана возле палаты уже выставлена. - Марат отложил
ручку в строну и несколько раз хлопнул в ладоши. - Внимание! - И послал короткий
взгляд на следователя. - Сегодня мы попробуем представить себя в роли
правонарушителей и защитников правопорядка.
Пациенты, не сговариваясь, образовали два круга один внутри другого и стали
равномерно двигаться в разных направлениях: внутренний круг против часовой
стрелки. Внешний круг - работники патрульно-постовой службы, внутренний -
водители. Пациенты во внешнем круге тут же начали давать указания "водителям", как
нужно ехать и с какой скоростью. Последние, выслушав предписания, "поехали".
- Кто этот человек, за которого вы хлопочете, и чем вызвана ваша просьба? -
спросил Марат. - Но вначале хочу напомнить вам, что я перевел Авдонина в
отдельную палату именно по вашей рекомендации.
- Да, я помню об этом. И вот теперь хочу попросить вас об обратном. У вас есть
хотя бы двухместная палата?
- Есть. Рядом стой, где лежит Авдонин. Я понял, что вы, Дмитрий Иванович,
опасаетесь, что охраны маловато. Тогда удвойте или утройте число охранников. К чему
утруждать и себя, и меня. Одного поместите прямо в палате.
- У нас нет лишних людей. Но кто-то постоянно должен находиться рядом с
Авдониным. Таким человеком не может быть рядовой милиционер. Человек, за
которого я прошу, ни на минуту не оставит Авдонина без присмотра. Он не состоит на
службе в правоохранительных органах, ноте же органы были бы рады заполучить
такого человека в свои ряды. Видите, Марат, я откровенен с вами.
Врач дал команду остановиться, и все участники игры, стоя друг против друга,
начали делиться своими соображениями с партнерами.
- Значит, человек со стороны... Удивляюсь, что слышу это от следователя
прокуратуры.
- А вы не удивляйтесь, - попросил Аксенов.
- Хорошо. Пожалуй, я пойду вам навстречу. Оформим вашего человека как моего
пациента и поместим в палату к Авдонину. Как раз сегодня из двести первой
выписался пациент, палата на двоих. Или, как вы выразились, двухместная. Стоп! -
врач хлопнул в ладоши. От неожиданности Аксенов вздрогнул. - Теперь вы
родственники, которые давно не видели друг друга. Быстренько разбились на пары.
Следователь почувствовал, как зашевелились на его голове волосы, когда
ближайшая к нему пара - мужчина и женщина, стали монотонно обмениваться
информацией:
- У меня погибла дочь, пока мы с тобой не виделись.
- А у меня сын.
- И мама умерла.
- У меня тоже. И папа.
- Да, мой папа тоже умер.
Другая пара, молодые люди:
- Мы давно не виделись. Несколько лет. Мне перестали нравиться женщины. Я
стал гомосексуалистом.
- Меня женщины тоже не интересуют.
- Ты тоже гомосексуалист? А твои родители знают об этом?
- Да, я все рассказал им.
Третья пара, две женщины. Вначале заплакала одна, потом другая:
- У меня больше никого нет. Сына убили, муж повесился.
Марат в очередной раз хлопнул в ладоши. Пока все рассаживались по своим
местам, он снова сделал запись в тетради.
- Хотите посмотреть небольшую сценку? - спросил Марат следователя.
- Пожалуй, я откажусь. - Аксенов все еще находился под впечатлением
истеричного крика одной из женщин. Он не понимал методики группового лечения, но
подумал, что это "не для средних умов". Но перед собой следователь видел людей явно
со сдвигом; бесспорно, что таким являлся и Андрей Авдонин.
- Как зовут вашего человека?
- Евгений. Естественно, он скажет, что пришел от меня.
Марат кивнул.
Женщина с короткой стрижкой начала создавать сцену, изображающую фрагмент
взаимоотношений в ее собственной семье. По-видимому, семья находилась на отдыхе
на природе, потому что женщина заставила всех сесть кружком на полу. Наблюдая за
ней, Марат записывал в тетрадь: "...правильно использует дистанцию, отражая
взаимоотношения членов семьи друг с другом. Сама встала в отдалении, подчеркивая
свое малозначимое положение в семье..."
Самая короткая дистанция была между ее "мужем" и "сыном". Она подозвала
свободного участника группы и попросила его занять свое место. Сама же
приблизилась к "мужу".
- Пей... Пей, пей. Падай... Падай-падай.
"Глава семьи" повалился на спину.
Женщина повернулась к врачу.
Марат улыбнулся ей и поблагодарил взглядом.
Аксенов больше не мог смотреть на работу врача. Его "средний ум" так и не
сдвинулся с зафиксированной отметки. Ему казалось, что доктор усугубляет
положение больных, заставляя их еще и еще раз проходить и вспоминать те моменты,
когда, по словам Марата, чувства неполноценности, ненужности, страха,
всевозможные конфликты и неврозы забросили их за ту черту, которая называется
социально-бытовым помешательством. Стараясь не смотреть на пациентов,
следователь покинул помещение. Он не завидовал Жене Ловчаку, которому вскоре
предстояло провести здесь какое-то время.
65
- Помощник следователя по особо важным делам городской прокуратуры
Прокопец, - звучно представился лейтенант, глядя на симпатичную брюнетку лет
двадцати. - Если не ошибаюсь, вы Дарья Алексеевна Котлярова?
Девушка не любила, когда ее называли полным именем, веяло чем-то колхозным от
строгого "Дарья", словно она была передовой дояркой в колхозе-миллионере. За Дашу
она благодарила родителей, но обижалась за Дарью. Сейчас к ненавистному имени
незнакомый молодой человек прибавил еще и отчество. Она испугалась, но ненадолго,
быстро взяв себя в руки.
- Проходите, - совершенно спокойным голосом произнесла девушка, пропуская
гостя в квартиру. - Вообще-то я ждала вас.
- Вот как? - "В этом месте необходимо удивиться", - подумал следователь. -
И давно ждете?
Девушка назвала дату не задумываясь.
- Садитесь. - Прокопец принял предложение, опускаясь в кресло. - А точнее, с
восемнадцати часов сорока минут. Его уже арестовали?
- Кого вы имеете в виду? - С лица Прокопца не сходило умело разыгранное
удивление.
- Ну как же? Я говорю о Славе Зубкове. - Внезапно девушка изменилась в лице,
которое приобрело пепельный оттенок. - Если б вы знали, как я испугалась, когда он
начал стрелять в того парня... - почти шепотом произнесла она.
- И где это произошло? - Нечто подобное следователь предчувствовал.
- Недалеко от моего дома, напротив лицея, там есть еще гаражи.
- Расскажите подробнее.
Девушка присела за стол. Как прилежная ученица, сложила руки и во время
повествования не сводила с них тревожных глаз.
- В тот вечер Слава пришел познакомиться с моими родителями. Честно говоря, я
сама его мало знаю, всего полтора-два месяца. Он много пил в тот вечер, хвастался
оружием. Я не скажу, что он произвел плохое впечатление на моих родителей, но маме
он не понравился. В половине седьмого Слава шепнул мне, что у него назначена
встреча с одним человеком, не хочу ли я составить ему компанию. Я согласилась.
Когда мы подошли к гаражам, нас поджидал какой-то человек: в кожаной куртке, с
"дипломатом" в руке. Слава попросил меня отойти, что я и сделала. Мне плохо было
слышно, о чем они говорят, по резким жестам я поняла, что они ссорятся. Отчетливо
помню, что Слава в чем-то не соглашался с собеседником, громко сказал что-то о
деньгах, что не согласен на такую сумму. Тогда парень повернулся и пошел. Слава
схватил его за куртку и толкнул к гаражам, в проем между ними. Потом я с ужасом
увидела в его руках пистолет. Я кинулась к нему: "Слава, что ты делаешь?!" Он
оттолкнул меня. Я снова попыталась помешать ему - и очень удачно: с первого
выстрела он не попал в парня. Слава вновь толкнул меня и выстрелил в проход еще два
раза. Потом забрал из рук мертвого "дипломат" и подошел ко мне. Он предупредил
меня, что если я открою рот, то он убьет меня. Вот, собственно, и вся история.
Складно, подумал Прокопец.
- Он запугал вас до такой степени, что вы не смогли прийти в милицию?
- Наше знакомство с ним, как я уже сказала, не было продолжительным, однако
даже за этот короткий срок я достаточно хорошо узнала его. Открыто он не говорил ни
о чем, но я с уверенностью могу предположить, что он каким-то образом связан с
преступниками. Я не раз видела его в компании бритоголовых парней. И он всегда
отсылал меня, чтобы поговорить с ними наедине.
Прокопец долго сидел молча. Если бы Зубков действительно был связан с
преступниками, то не потел бы в его кабинете. И вообще бы не пришел. Его бы
отнесли. На кладбище.
- Вам придется проехать со мной, чтобы дать официальные показания, - наконец
сказал он.
Девушка спокойно кивнула.
- Хорошо, я готова.
Направляясь в прокуратуру, Прокопец размышлял о рассказе Дарьи Алексеевны
Котляровой. Обвинить ее в лжесвидетельстве не удастся. Она даже на суде не
откажется от своих слов. Поверят ей или нет, это вопрос второй, - не поверят
Зубкову, если тот соизволит говорить правду. Теперь все улики против него: пуля,
извлеченная из ноги Виктора, была выпущена из табельного пистолета, закрепленного
за Зубковым. Следователь содрогнулся бы, узнав, что вытащить из тела эту пулю три
недели назад согласна была молодая красивая девушка, сидевшая в кресле пассажира
его вишневой "восьмерки". Причем готова была проделать эту сложную операцию при
помощи обычного слесарного инструмента.
Петру была интересна реакция Зубкова на показания его подруги. Именно ими
начнет первый допрос следователь; что примет из показаний сержант милиции, а что
оставит - вот это интересовало Прокопца. В первую очередь - как человека.
Прокопец довольно долго смотрел на Зубкова, который под взглядом следователя
опустил голову. Взяв в руки протокол, Прокопец произнес:
- Вячеслав Иванович, разъясняю вам ваши права. Вы имеете право знать, в чем вы
подозреваетесь; иметь защитника с момента задержания; иметь свидание с
защитником; требовать проверки прокурором правомерности задержания... - Прежде
чем дать Зубкову возможность расписаться в протоколе, следователь спросил: -
Надеюсь, вы уже проходили этот материал, не так ли?
Когда вместе с Котляровой Прокопец вернулся в прокуратуру, Зубков уже сидел
возле кабинета №16. Следователь взял девушку под руку и быстро, не давая ей
повернуть в сторону Зубкова голову, провел в кабинет. Потом вернулся в коридор.
- Вы будете писать явку с повинной, Вячеслав Иванович?
Зубков отрицательно покачал головой.
- Как хотите. В таком случае мне придется оформить протокол о задержании. -
И вызвал дежурного: - Поместите гражданина в свободную комнату на первом этаже.
Ему разрешается курить, "дипломат" оставьте при нем.
После опроса Котляровой Прокопец составил протокол задержания и вызвал в
кабинет Зубкова. Помощник следователя поторопился, составив протокол, у него не
было на это санкции прокурора, но показания Котляровой являлись поводом к аресту
Зубкова. К тому же в протокол необходимо было включить пояснения подозреваемого
и дать ему расписаться. Одним словом, протокол выглядел полуфабрикатом, с
помощью которого Прокопец все-таки хотел заставить Зубкова написать явку с
повинной. Ему жаль было этого парня. Поэтому он еще раз спросил:
- Вы не желаете написать явку с повинной?
Сержант покачал головой.
Прокопец сделал последнюю попытку:
- Вам прочитать показания очевидца... - он нарочито сморщил лоб, вынимая из
ящика стола бумагу, - Котляровой Дарьи Алексеевны?
- Нет, не нужно.
Прокопец снова вызвал дежурного, и Зубкова отвели на прежнее место.
Встреча с прокурором не заняла много времени. Ознакомившись с показаниями
свидетеля, он выписал ордер на арест Зубкова. Снова звонок дежурному, и сержант
вновь появился в кабинете. Следом за ним вошел чуть полноватый человек и устроился
за столом старшего следователя, - именно тот, которого так хотел увидеть Зубков в
свой первый визит сюда.
- Начинайте, - распорядился Аксенов, кивнув помощнику.
- Откройте "дипломат", - попросил Прокопец сержанта.
Зубков выполнил просьбу.
- Понятые, подойдите ближе.
Молодая пара, согласившаяся на роль понятых, ахнула, увидев содержимое.
Дежурная медсестра приветливо улыбнулась незнакомому молодому врачу. У него
на шее висел стетоскоп, в руках были какие-то бумаги. Рукава белого халата закатаны
почти до локтей, колпак надвинут до самых бровей.
- Здравствуйте, - поздоровался он с девушкой. - Я из отделения терапии.
Авдонин у нас в двести второй? - немного нараспев произнес он, заглядывая в
бумаги.
- Да, в двести второй, - кивнула сестра.
- Спасибо.
Качура уверенно прошел коридором и завернул за угол. А несколькими часами
раньше он прошел через вестибюль клиники, не вызвав у вахтерши никакого
подозрения. Клиника была большая, в шесть этажей, множество отделений, сотни
врачей, медсестер; даже в лицо здесь, наверное, не все знали друг друга. Однако,
поднимаясь по лестнице, Качура пару раз кивнул девушкам в белых халатах.
Марковцев не собирался действовать нахрапом, в задачи Качуры пока входила
только разведка этажа, где лежал Авдонин, его палаты. Как правило, одиночных палат
было мало, в основном лежали по пять-шесть человек. Не исключал Марк и того, что
возле палаты выставлена охрана. Когда Ещеркин забирал беглеца из приемного покоя,
врач наверняка отдал распоряжение медсестре или сам уведомил дежурного
милиционера о происшествии в клинике. А любое происшествие в виде рапорта
ложится на стол дежурному по городу. В рапорте фигурирует мальчик лет девяти,
описывается, как он выглядит, во что одет. Идет обычное сопоставление, и дежурному
становится ясно, что происшествие в клинической больнице может быть тесно связано
с похищением накануне. Связь с водителем, с которым этот самый мальчик попал в
ДТП. И водитель становится одним из фигурантов в деле о похищении. Он в
бессознательном состоянии, его показания могут быть очень ценными для следствия.
Сам факт вторичного похищения мальчика из клиники говорит о серьезности
намерений преступников. Свидетеля Авдонина могут и должны убрать. Поэтому
выставят охрану. Все как дважды два.
По идее, одного Качуры мало. Но как только он сообщил Марку о результатах
разведывательных действий, Марковцев понял, что хватит и одного Качуры, - два
незнакомых врача в вечернее время в клинике - уже подозрительно.
Просто везенье, что Авдонин лежит в одиночной палате; что сама палата не
просматривается из основного коридора, все кабинеты врачей и ординаторская
находятся в другой стороне. В том крыле, очень коротком, кончающемся оконной
рамой, всего две палаты: 201 и 202, их окна изнутри забраны решетками. Возле
последней на стуле сидит охранник в камуфлированной форме.
Тут скорее даже не дело техники, а быстрота действий со стороны Качуры. Лучший
боец после Толкушкина в отряде - Ещеркин, но он засветился, когда забирал
мальчика из приемного покоя, его могут опознать, надень он хоть два белых халата и
весь обвешайся стетоскопами. Но Качура в профессионализме не уступит Вадиму;
Ещеркин - тот жестокий человек, любит поизмываться над жертвой.
С собой Качура прихватил девятимиллиметровый "CZ-79" с глушителем. Сейчас
чешский "миротворец" спокойно торчал за поясным ремнем Олега. Копаться он не
будет, это охраннику понадобится время, чтобы обнажить ствол.
Качура так же, как и в свой дневной визит, спокойно вошел в клинику. Но на этот
раз через приемный покой. Пожилая нянечка, тащившая тяжелый баул с одеждой,
поздоровалась с ним. Олег приветливо отозвался. Миновав смотровую, из которой в
коридор выходило небольшое окно, он направился к основному корпусу. Дежурный
милиционер в своей каморке, естественно, проигнорировал появление врача. Даже не
посмотрев в его сторону, Качура ступил на лестничный марш.
После аварии Авдонин приходил в себя несколько раз, но только на короткие
секунды, и снова погружался в привычный уже мир снов. Ему снился неопрятного вида
мужчина с недельной щетиной на подбородке, он протягивает руку, его
потрескавшиеся губы, покрытые соляным налетом, шепчут: "Подай Христа ради!"
Нищий был очень маленького роста; лишь оглядевшись, Андрей понял, что сам он
стоит на возвышении. Он бросил настороженный взгляд себе под ноги. И - чуть не
упал. Он стоял на желтоватом бруске, уходящем в темноту. Но прежде чем сгинуть во
мраке, брус плавно изгибался.
"Подай Христа ради!" - к неопрятному мужику присоединилась старая нищенка.
Скоро десятки рук протянулись к Авдонину. Раньше в его снах, вызванных
неизлечимой болезнью, такого скопища народа не было. Андрей снова огляделся.
Под ним была паперть. Через широкий портал виднелся иконостас, алтарь
просматривался очень хорошо. Неожиданно где-то над головой разразилась медным
неприятным звуком звонница, от перезвона колоколов заложило уши. Андрей
невольно поднял голову, но то, что он увидел секундами раньше, снова приковало его
взгляд к алтарю. В середине алтаря стоял хорошо знакомый Андрею памятник, с
черно-белых фотографий смотрят на него три пары глаз.
Три.
Авдонин забеспокоился: "Почему три?" Тут же приметил возле алтаря гроб, при
виде которого нашлось определение: "Почему три, когда я угробил только двоих?"
Снова стало страшно.
- В милицию... Меня держали в подвале. Я сбежал.
"А-а... Мальчик. Из церкви".
"Из плена?"
- В больницу потом...
Об этом нужно рассказать. И Марат просил об этом.
Задумавшись, Андрей едва не упал, потеряв равновесие. Изогнувшись, отчаянно
помогая себе руками, сумел выровняться на бруске. Кто-то из нищих настойчиво тянул
его за штанину: "Подай Христа ради!" Андрей отпихнул грязные руки ногой.
Интересно, а он ответил Марату? Кажется, да. Хотя... Нет, ничего нельзя
вспомнить. Значит, нужно повторить еще раз, это очень важно.
Сон не ушел. Как-то странно сдвинулась в сторону панорама с церковью, обнажая
часть полупустого помещения. Напротив на казенной койке сидит незнакомый
человек, его глаза неотрывно смотрят на Андрея. Кто бы это мог быть?
В мозгу Авдонина происходили необратимые процессы. Он не понимал их
сущности, но чувствовал, что теряет что-то жизненно важное, приобретая взамен чтото
большое, безграничное, сладко манящее к себе мягким светом. И вдруг неожиданно
для самого себя твердо произнес:
- Мне нужен врач.
Ловчак тут же оказался рядом. Совсем близко Авдонин увидел его тревожные глаза
и губы, которые быстро произнесли:
- Вам плохо?
- Нет, - словно раздумывая, ответил Андрей. - Мне хорошо. Мне нужен врач, я
хочу рассказать ему про мальчика, моего пассажира.
И увидел, как изменилось лицо человека. Андрею показалось, что его глаза стали
требовательными, нетерпеливыми. Даже голос стал жестче:
- Говорите. Говорите мне.
- Нет, я скажу только врачу.
- Я друг этого мальчика. Поверьте. Его зовут Саша. Ну как вам объяснить... -
Женя на секунду замешкался. - Он был одет в куртку с красными полосками, верно?
"Верно", - хотел ответить Андрей. Но ему показалось, что все это он уже слышал
раньше, совсем недавно. Где?
Панорама церкви сменилась сероватой обстановкой смотрового кабинета
приемного покоя. Врач. Медсестра. Милиционер. Недовольный голос врача: "Сказал,
во что был одет мальчик: куртка с полосками, кроссовки - и забрал его. Я заявляю,
что мальчика увезли насильно..." Потом врач сказал, что больницу во что-то
превратили. Во что?.. Нет, не вспомнить. Потом он упомянул про "бандитские рожи".
- Нет, - Андрей покачал головой. - Вам я ничего не скажу. Только врачу.
- Я его друг.
- Нет.
- Я ищу его. Его зовут Саша. Это очень важно.
- Нет.
Ловчак понял, что теряет время. Он поднялся на ноги, махнув рукой на палку, и
быстро вышел из палаты. Хорошо, что Марат сегодня дежурит. Может быть, он сейчас
на этаже.
Охранник, читавший журнал, вскинул на Ловчака голову:
- Что случилось?
- Сосед пришел в себя. Просит врача. - Хорошо бы попросить охранника
позвать доктора, подумал Женя, но тот не двинется с места.
Охранник кивнул и, зевнув, снова углубился в чтение.
Женя, завернув за угол, чуть не столкнулся с высоким врачом, который держал в
руках какие-то бумаги. Ловчак извинился на ходу:
- Извините, доктор.
Тот улыбнулся: "Ничего".
Скорее всего машинально Ловчак обернулся на него. Доктор миновал охранника и
прошел к двести второй палате, открыл дверь и скрылся за ней.
Что за черт. Качура с недоумением смотрел на человека лет шестидесяти, с
абсолютно седой шевелюрой. Человек спал. На тумбочке полиэтиленовый пакет с
яблоками, початая бутылка сока. Качура шагнул к тумбочке, стволом пистолета тронул
пакет. Приписка, которую он прочел, сказала ему, что он допустил первую ошибку:
"Смирнову, в 202-ю палату". Ему нужен был Авдонин.
С самого начала что-то пошло не так. Во-первых, сразу же разобраться с
охранником помешал больной, выскочивший из соседней палаты. Качуре ничего
другого не оставалось, как войти в палату. Дальше - просто: переждать пару секунд,
вернуться, убрать охранника, а уж потом Авдонина.
Сделай он наоборот, охранник, заслышав глухие звуки выстрелов, на выходе
встретил бы Качуру с пистолетом в руке.
Во-вторых, медсестра. Стерва. Сказала, что он не ошибся, Авдонин лежит именно в
двести второй. А где на самом деле? По идее, она могла ошибиться, если заступила на
дежурство до того, как Авдонина перевели в другую палату. В какую - Качура не
сомневался, что в соседнюю, иначе охранника не было бы рядом. Последний указывал
на нее как пальцем. Но вот сидит, сволочь, как раз посередине, иначе можно было бы
разобраться по ходу.
Но вот почему Авдонина перевели из одноместной? Решать этот вопрос было
некогда. Качура проворно вышел из палаты, выхватывая пистолет. Круговым
движением вскинул руку, мгновенно прицелился и произвел точный выстрел.
Сближаясь с охранником, выстрелил еще раз. Не глядя на ткнувшегося в собственные
колени милиционера, Олег отворил дверь в двести первую палату, с порога
внимательно оглядывая больного. Андрей лежал на кровати, глаза полуоткрыты,
ресницы часто подергиваются. Качура подошел к больному вплотную и снова вскинул
руку с пистолетом.
На вопрос Ловчака: "Где Марат Ягдташев?" - медсестра ответила, что доктор
сейчас в приемном покое. Кивнула белым колпаком на телефон внутренней связи
клиники, продиктовала номер.
Услышав длинный гудок, Ловчак опустил руку с трубкой и, придерживая
телефонный аппарат, набрал номер.
- Этот доктор к Смирнову? - спросил он, поймав на себе взгляд медсестры.
- Как к Смирнову? - Девушка только сейчас вспомнила, что Авдонина перевели
в соседнюю палату, а на его место положили Смирнова; его родственники очень
обрадовались одноместной палате. Вечером к больному приходили знакомые, но их не
пропустили, через нянечку они отослали передачу, девушка как сейчас помнила:
прозрачный полиэтиленовый пакет с фруктами. В голосе медсестры прозвучала
обеспокоенность: - Нет, он пошел к Авдонину.
Ловчак бросил трубку. Полуобернувшись на ходу, бросил:
- Ты знаешь этого доктора?
- Нет. Но он сказал, что работает в терапии. - Девушка поняла, что вскоре
произойдет что-то непоправимое. Что - даже не представляла. Но страх заставил ее
заранее сжаться.
Женино ухо уже уловило вдали два характерных, едва различимых глухих хлопка.
"В охранника", - тактически грамотно определился он. Через пару секунд смог
убедиться в этом, когда завернул за угол. Следующими выстрелами будет убит
Авдонин.
Проклиная свою ногу, Ловчак длинными несуразными скачками стремительно
приближался к палате. С замиранием сердца девушка проследила, как он скрылся за
поворотом коридора.
Женя только мельком взглянул на мертвого охранника, сложившегося в нелепой
позе. До открытой двери палаты оставалась пара шагов.
Качура все еще держал в руках пистолет, когда почувствовал жесткую хватку у
себя на талии.
Евгений Ловчак в свои двадцать шесть весил под девяносто килограммов.
Избыточный вес, предусмотренный конституцией его тела, помешал ему в юности
добиться больших высот в гимнастике, но на мастера спорта он сдал. Его любимым
снарядом были кольца, и он без особых усилий оторвал Качуру от пола. Прежде чем
швырнуть противника к двери, "беркут", высвобождая одну руку, эффектным приемом
выбил из рук Качуры пистолет. Олег полетел в противоположную сторону. Он сильно
ударился спиной о стену, но тут же оказался на ногах.
Прижав подбородок к груди, с широко расставленными в стороны руками на него
стремительно надвигался не очень высокий крепыш. Так стремительно, что Олег
только в последнее мгновение понял, что очень близко подпускать к себе его не стоит.
Он только успел поднять руки.
Ловчак перехватил их и припечатал к стене. Тут же провел удар головой в
переносицу и коленом в пах.
Другому в подобной ситуации можно было бы открыть счет, но Качура только на
короткое мгновение поймал мутную пелену перед глазами. Весил он чуть меньше
противника и на спор с Ещеркиным мог расколоть кулаком силикатный кирпич. НО
для этого нужно сосредоточиться, размахнуться... А этот парень держал его руки
словно клещами.
Не дожидаясь повторного удара головой, Качура резко выдохнул и подогнул
колени, чтобы всей тяжестью уйти вниз и освободить руки. Но так и остался висеть:
Женя намертво пригвоздил руки к стене. И вдобавок нанес так ожидаемы
...Закладка в соц.сетях
