Жанр: Боевик
Артемов 3. Оперативное вторжение
...ть ее по месту, опустить массивную
задвижку и просунуть в проушины арматуру, загнув концы, - полминуты. Несколько
коротких очередей для острастки через решетку, и пятерка боевиков, выполнивших
свою работу на этом участке, устремилась к следующему. В зале камер хранения,
откуда был только один выход, работала подгруппа Юсупа Ухманова. Он и узбек с
похожим именем и фамилией - Юсуф Умаров - подгоняли к выходу десяток
человек. Вынужденно задержались у третьего окна выдачи багажа, за которым
забаррикадировался приемщик. Громадный, с массивной золотой цепочкой на шее,
Константин Жулебин не уступал в оперативности боевикам из подгруппы Усмана
Тумриева. Он выдернул шпингалет крепления, и тяжеленная решетка, сорвавшись и
зафиксировавшись в пазу прилавка, отгородила его от чеченских штурмовиков.
Пригнувшись, Костя ушел с линии огня, который по нему открыли сразу двое
боевиков, и скрылся за стеллажом, забитым багажными сумками и чемоданами.
Неизвестно, где он проходил службу и проходил ли ее вообще, но действовал как
настоящий боец спецподразделения. Еще не успели упасть на пол отработанные
гильзы из пистолетов-пулеметов, а приемщик уже тыкал в клавиши своего мобильного
телефона.
- Милиция? Нападение на камеру хранения!.. Слушай, дура!..
И послушать было что. Когда Жулебин, не прервав связи с отделением милиции,
снова поменял дислокацию, то увидел под ногами сразу две "эргэдэшки". В лабиринте
стеллажей приемного пункта багажа хозяин ориентировался лучше, чем в своей
четырехкомнатной квартире. Вслед за мобильником в руке приемщика появился
двухзарядный - он же двуствольный - "дерринджер". Громкий хлопок выстрела,
вырвавшийся из-за решетки третьего окошка, сказал боевикам, что этого парня голыми
руками не возьмешь. Что подтвердил и второй выстрел. Оператор в отделении
милиции только что не сорвала с себя наушники с микрофоном. Она нажала на кнопку
вызова и энергичными жестами торопила дежурного по городу.
- Юсуф, - распорядился Ухманов, - оставайся здесь. Кончишь этого придурка,
поднимайся наверх.
Самым радикальным способом, которым можно было выкурить отчаянного
приемщика, являлся поджог. Однако любая задымленность, грозившая перерасти в
пожар, террористов не устраивала. Сейчас им помогал сам приемщик: он сорвал со
стены огнетушитель и поливал пеной занявшийся багаж. До узбека доносился его
громкий голос:
- Ну, козлы! Урою, бля!..
Приемщик Жулебин, потушив пожар, переломил смычку стволов "дерринджера",
расположенных друг над другом, и зарядил пистолет. Габариты суперкомпактного
"МР-451", который заряжался, как обычная двустволка, с казенной части, не
впечатляли - вес 400 граммов, длина 124 миллиметра, однако с ним Жулебин готов
был отразить любое нападение. Серебряный портсигар, с которым приемщик не
расставался, был до отказа забит патронами и прикрыт сверху разрешением на
ношение этого оружия. Костя открыл портсигар и рассовал патроны по карманам. Для
оперативности.
Самую трудную работу взял на себя Али Кемаль. Его волевое лицо впервые
увидели несколько десятков человек, столпившихся возле информационного табло,
продуктовых киосков и первого зала ожидания. Оставляя по правую руку четвертый
лифт и четвертый же проход к седьмому и восьмому путям, командир диверсионной
группы дал посмотреть на себя пассажирам и встречающим, расположившимся во
втором зале ожидания. Али не оглядывался, по звукам и просто по наитию угадывая,
что происходит у него за спиной. Все шло по четко расписанному плану. И вторжение
в помещение опорного пункта милиции в плане стояло отдельной строкой. Шаг в
сторону, и снова первым у двери оказался мощный Бауди Заурбеков. Сильный удар
ногой в район замка, и дверь влетела в помещение.
В какой-то степени Кемаль на глазах у сотен пассажиров продемонстрировал чтото
вроде показательного боя. По идее милиционеров, которые слышали звуки
автоматных очередей и не спешили выйти из опорного пункта, сделав его на самом
деле таковым, можно было уложить парой-тройкой гранат и добить одиночными
выстрелами. Кемаль же не угадывал, он знал наверное, что увидит впереди, и смело
шагнул за порог.
Милиционеров здесь набралось шесть человек и только один держал в руке
табельный "Макаров".
- Брось! - коротко приказал Кемаль. Когда пистолет упал на пол, террорист
приказал и остальным разоружиться. Попутно принимал сообщения по рации:
подгруппа Тумриева сделала свою работу и направляется в зал; подгруппа Ухманова на
пути сюда... Также слушал нарастающий фон за спиной. Отдельные выкрики
пассажиров, которые поняли, что превращались в заложников, сменились паническим
гулом сотен людских голосов, с отдельными истерическими воплями и детским ревом.
Стадо - подвел предсказуемый итог Али Кемаль. За короткие мгновения они
превратились в смиренное стадо. Эту гармонию портили такие же по-скотски
взбунтовавшиеся особи. Их даже не придется отстреливать - чуть позже их не
отличишь от остальных.
- Руки, руки! - прикрикнул Кемаль на милиционеров. - Выше! На выход!
Они шли цепочкой, держа дистанцию в пару шагов. К центральному выходу,
который взяла под контроль подгруппа Ахмеда Хубалова. У его ног лежали два
милиционера, охранявшие этот участок. Мощные кондиционеры у дверей,
нагнетающие теплый воздух, сейчас обдували мертвые тела, нагоняли рябь на
расползающиеся лужицы крови, играли короткими волосами убитых.
Стремительно опустела замощенная площадка перед центральным входом, еще не
успели потухнуть брошенные второпях сигареты, рядом с крайней урной остался чейто
багаж...
Но начали беспорядочно сигналить автомобили, стоящие на парковочной
площадке, им непроизвольно вторили проезжающие по Комсомольскому кольцу
машины. Вот завыло несколько милицейских сирен. А к двум трупам добавился еще
один. Потом еще... Боевики убивали стражей порядка выстрелом в затылок. Падал
один, а другой, зажмурившись и не пытаясь сопротивляться, ждал своей очереди.
Стадо.
Выстрел. Еще и еще.
С ними ослабевало и напряжение штурма, который, еще не достигнув пика, терял
накал.
Все было предопределено там, куда Кемаль поднял свои глаза и куда уставилась
арабская вязь на зеленой повязке...
За время штурма прозвучало много гортанных выкриков. Но люди, оказавшиеся в
заложниках, так и не услышали главного. И сам Кемаль не знал, уместна ли - вот
именно сегодня - эта победная фраза: "Здание захвачено!" И ее продолжение: "Это не
шутка!" Какие там шутки... Скоро при встрече на улице с "лицом кавказской
национальности" люди будут валиться на землю.
- Все вы - заложники! - все же прозвучал резкий голос Кемаля. - Всем на пол!
Лежать, я сказал! - проходя мимо касс, он одним ударом выбил легкую служебную
дверь. - На выход! Оглохли, твари?! - Четыре кассира, отчего-то сжимающие
ладонями виски и пригибаясь как при обстреле, побежали к основной группе
заложников.
Своим штабом Кемаль заранее определил помещение справочного бюро и диктора
вокзала. Когда он вошел в довольно просторное помещение, разделенное ширмой с
матовыми стеклами, там уже находился низкорослый Гелани Исигов. Кемаль
обернулся в сторону зала. С этого места хорошо просматривались правая половина
первого зала ожидания и левая - второго, а также выход на минус первый этаж и к
четвертой платформе.
Связь с диспетчерской поддерживалась посредством компьютеров. На
современные жидкокристаллические мониторы выводилась вся необходимая для
справок и сообщений информация.
- Пошла в зал! - приказал Кемаль служащей из справочного бюро. Сел на место
диктора и подозвал ее.
Ровно через полминуты по всей станции прозвучал ее взволнованный, дрожащий
голос:
- Нас захватили... Пожалуйста, не стреляйте! За каждого убитого они обещают
расстреливать десять заложников. Они минируют здание...
- Теперь слушай меня, - Кемаль выключил громкую связь. - С этим
сообщением будешь выходить каждые десять минут. Задержишься хоть на секунду, я
выбью твои поганые мозги. - Террорист, приводя девушку в чувство, влепил ей
хлесткую пощечину.
Сейчас основную часть вокзала контролировали двадцать боевиков, остальные,
разбившись на несколько подгрупп, проверяли многочисленные служебные
помещения, включая медицинскую комнату и комнату матери и ребенка. Что касается
VIP-зала, то там, кроме одаренных малолетних персон, направляющихся вместе с
родителями на какой-то музыкальный конкурс, никого не было.
Практика показывала, что силы ГУВД, внутренних войск и ФСБ оцепят здание и
всех, кто находится поблизости, не раньше чем через час. И боевики дли Кемаля
работали спокойно, без суеты, однако и не без стандартной подстраховки. Несколько
пар снайперов, выбрав выгодные позиции, контролировали фактически все подступы к
захваченному объекту.
13
Не опуская подножки, из тамбура на заснеженную платформу спрыгнул солдат в
камуфлированном бушлате. Он едва не упал, скользя одной ногой, а другую высоко
вскидывая. И невольно, с трудом удерживая равновесие, сделал шаг в сторону от
вагона. Он бросил чуть смущенный взгляд на своего командира, стоящего в тамбуре.
Его взгляд поменялся, когда солдат увидел в окне купе полковника военной разведки:
тот покачал головой - мол, поосторожнее надо. И жестом показал, чтобы солдат
возвращался в вагон.
"А тебе какого черта надо? Не ты тут начальник". Может, старший офицер и не
наблюдательный, но, как говорится, в кон попал, глянул в окно в тот момент, когда
рядовой Лучкин Александр выделывал на снегу кульбиты, взбрыкивал ногами.
Этого полковника, чью фамилию Лучкин не запомнил, он первым встретил пару
часов назад. Он постучал в дверь тамбура и представился... Да точно, Артемов.
Полковник Артемов. Сейчас он, нагнувшись над столиком, торопливо собирал в
портфель какие-то бумаги.
- Не отходи далеко от вагона, - раздался справа голос старшего лейтенанта.
- Я знаю, - уверенно произнес Александр, на сей раз не удостоив командира ни
взглядом, ни кивком.
Лучкин был родом из Новограда, остальные семь конвойных, сопровождавших
осужденных в этом вагоне, в просторечье называемом "Столыпиным", оказались в
этом городе впервые. Исключая старшего лейтенанта Родкевича. Родкевич не раз
бывал здесь, часто транзитом и всегда в одном качестве - начальника этапа.
Сейчас рядовой Лучкин выполнял несвойственные конвойному функции: шел на
разведку. Ведь даже опрос местных железнодорожников являлся частью
разведдеятельности, уверенно думал он. А кроме него, с этим заданием не справится
никто. Он полтора года отбарабанил на этой "железке": сначала на автокаре в почтовобагажном
парке, потом на техстанции. Но снова вернулся в "багажку". Он знал многих
железнодорожников, да и его не забыли. Этот вагон с этапированными, прибывший в
Новоград в шесть утра, хотели затолкать аж к локомотивному хозяйству. Лучкин
отпросился у командира на десять минут, чего хватило для того, чтобы спецвагон
лучшим в депо локомотивом поставили рядом с "парадным" первым перроном. Даже
литр не пришлось выставлять; наоборот, железнодорожники сами едва не всучили
земляку пузырь самогонки. А какая тут самогонка, Лучкин знал не понаслышке:
градусов под семьдесят. Ну, может, под пятьдесят, горит, главное, и внутренности
обжигает.
Когда Лучкин услышал от начальника, что террористы захватили вокзал,
улыбнулся: гонит старлей. В голове не укладывалось, как это, считай, родной вокзал
могут захватить террористы. Глупость какая-то. Тут что, Москва, что ли?.. И до сей
поры не верил.
С того места, где стоял Лучкин, первый перрон не просматривался - его
загородил еле ползущий товарняк. А на перроне рядовой мог обнаружить суету или
еще что-то, что указывало бы на панику.
Его взгляд медленно прошелся по зеркальным окнам первого уровня центрального
здания вокзала... И только сейчас он сообразил повернуться. Сердце в груди екнуло,
когда Лучкин увидел толпы людей, бегущих по пешеходному мосту, который
протянулся над путями прибытия и отправления дальних поездов. И вряд ли люди
опаздывали, они бежали пригнувшись, в два потока, навстречу друг другу. Кто-то
падал, вставал; вот полетела вниз чья-то сумка...
Лучкин стоял спиной к центральному зданию вокзала. Одетый в военную форму. С
автоматом. Его затылок уже был на прицеле чеченского снайпера, занявшего позицию
в паре метров от окна. Створка открывалась вверх, линией огня снайперу служила
буфетная стойка. Он был вооружен австрийской винтовкой "AUG", оснащенной
полупрозрачным пластиковым магазином на 42 патрона, стандартной оптикой и
тяжелым стволом . По сути, это была штурмовая винтовка, но с тяжелым стволом, и
на сравнительно небольших расстояниях она вполне заменяла снайперскую. Стрелку
незачем было выбирать режим огня - он автоматически определялся силой нажатия
на спусковой крючок: неполное нажатие - прозвучит одиночный выстрел до упора -
очередь.
Когда снайпер нажал на спусковой крючок, рукоятка перезаряжания, находящаяся
слева, осталась неподвижной. Но пуля натовского калибра 5,56 миллиметра рванула из
ствола к своей цели. Она вошла в основание шеи, и рядовой Лучкин замертво рухнул
на перрон.
Полковник военной разведки, стоя лицом к окну, надевал куртку. "Теперь упал на
ровном месте", - мысленно прокомментировал он. Но через мгновение увидел ручеек
крови, обагривший снег. "Снайпер", - пронеслось в голове офицера. Чеченские
снайперы взяли под контроль фактически все направления. Михаил Васильевич
тяжело опустился на полку, застеленную коричневатым одеялом.
Вместительные лифты были заблокированы, на сводах всех четырех выходов к
платформам боевики разместили по одному подрывному заряду. А самый мощный
заряд находился в центре бокового выхода, по которому недавно полным составом
прошагал взвод лейтенанта Кабаева. Зелимхан Садуев, минировавший проходы,
коротко доложил командиру:
- У меня все готово.
- Подрывай, - распорядился Кемаль.
Сначала раздался один оглушительный взрыв, за ним другой. Металлоконструкции
сводов рухнули в проходы, заграждая их на манер противотанковых ежей.
Искореженные металлические облицовочные пластины рванули вверх и вниз по
относительно узким, двухметровым проходам. Из них повалил желтоватый удушливый
дым от загоревшегося пенопластового утеплителя. Но почти все стекла на окнах
уцелели. А через бреши огромное помещение быстро проветрилось.
Кемаль обошел все четыре прохода, выходивших в оба зала ожидания, глянул на
боковой выход. То, что нужно, отметил он. Ни один самый ловкий форточник не
проскользнет через завалы металлолома, образовавшиеся в основном между третьим и
четвертым маршами каждого наклонного рукава.
Начальника вокзала, его помощника и секретаршу, а также начальника охраны и
прочих многочисленных служащих вокзала, которых боевики выгнали из кабинетов,
разместили вместе с заложниками. Лишь военного коменданта посадили во временном
штабе Али Кемаля. Правда, через минуту Кемаль поменял свое решение и приказал
привести диспетчера и начальника вокзала.
- Теперь ты ответственный не только за станцию, но и за жизни многих людей.
Мне мешают десять вагонов, - Али указал в западном направлении. - Как
называется то место и почему оно забито? Понимаешь, о чем я спрашиваю?
- Да, - ответил начальник вокзала. - Это тупиковый путь пригородного парка.
Обычно в период спада движения туда ставят на отстой пассажирские и специальные
вагоны.
Станция "Новоград" служила не только для пропуска транзитных поездов, но и
обслуживала конечное движение. Она находилась в крупном городе с достаточно
развитым пригородным сообщением и значительным числом конечных дальних
поездов. Подходы к станции были специализированы - для дальних поездов, для
пригородных. Путь для стоянки локомотивов (на схеме он обозначался цифрой 19)
Кемаля не интересовал, а вот пути для отдельных вагонов (12-й и 14-й) являлись для
всей группы стратегически важными. Особенно последний, где остался отряд
поддержки лейтенанта Кабаева.
- Думай, как убрать эти вагоны. А пока выгоняй всех железнодорожников из
почтовых и багажных зданий, отменяй все работы на них - скажешь, что, возможно,
здания заминированы. Никаких хождений по крайним путям. Любого, кто окажется
там, уберут снайперы. - Кемаль пододвинул к коменданту короткую стойку с
микрофоном. - Все запомнил?.. Кажется, я спросил тебя!
- Да, я все понял.
- Тогда вперед.
Сцепщик, соскочивший с подножки подъехавшего локомотива, был одет в теплую
куртку и стандартную яркую накидку-безрукавку. Даже в бронежилете он бы не
почувствовал хоть какого-то облегчения. Он работал буквально под прицелом. Не
видел стрелка, но ощущал на себе его пронзительный взгляд. Железнодорожник был
взволнован, но все его движения тем не менее оказывались быстрыми и точными. Он
подал знак машинисту и занял место на подножке локомотива, держась за длинный
металлический поручень.
Из окон спецвагона смотрело несколько пар глаз. И конвойные, и осужденные
прощались с Саней Лучкиным, оставшимся на железнодорожных путях.
Между первым путем первой платформы и рельсами, которые вели в тупик.
Тупик...
Михаил Артемов еще раз повторил это безысходное слово: тупик.
Лейтенант Родкевич нашел защиту от собственных тревог и подавленного
состояния в том, что говорил, конкретно ни к кому не обращаясь, сколько лет было
Лучкину, где родился, кто его родители, как он служил.
- А ну-ка бросай! - прикрикнул на него полковник. - Хватит распускать сопли!
Возьми себя в руки в конце концов!
Подействовало.
Если бы он не остановил офицера, тот, возможно, донылся бы до того, что прямо за
своим раскладным столиком написал рапорт с просьбой направить его в Чечню.
Артемов поднял газету, которая провалилась между полкой и стеной вагона,
расправил ее, взгляд уперся в статью.
"Вообще с начала войны в Ираке и по сей день российским контрразведчикам
приходится нелегко. Объявлена частичная мобилизация личного состава оперативных
подразделений ФСБ, курирующих дипломатические и другие представительства
воюющих стран в России. Только недавно отменили запрет на отпуска и введение
круглосуточного дежурства. На эти подразделения легли задачи по обеспечению
физической защиты сотрудников этих представительств от террористов и агрессивных
проявлений со стороны экстремистски настроенных сторонников той или иной страны,
участвующей в противоборстве. Плюс принятие мер, не допускающих беспорядков,
которые могут быть инспирированы в ходе анти- и послевоенных манифестаций - в
частности, религиозными фанатиками.
Одновременно контрразведчикам нужно гарантировать безопасность наиболее
важных объектов в России (включая предприятия нефтяной и газовой
промышленности, АЭС и т.д.), предупредить возможное нападение диверсантов.
Усилен контроль за теневыми каналами поставок оружия" .
Статья в кон. Смысл ее простой и безрадостный: много сил было как бы
растрачено, они рассеивались в разных направлениях. На каком-то этапе террористы
переиграли спецслужбы России. Складывая газету, полковник Артемов подумал, что
сейчас все статьи в кон. Какое чтиво ни открой, весь материал в тему. Сам себе он
представлялся не просто пессимистом, а председателем на съезде пессимистов, где
самолично вынес на голосование единственный вопрос: больше съездов пессимистов
не проводить. Принято единогласно.
Абсолютное большинство
12.35
"...Жалкие выродки, называемые русскими, или россиянами, как вы сами себя
величаете. Мы - правоверные мусульмане - называем вас русскими свиньями. Нас
абсолютное большинство на Земле, и нет той силы, которая могла бы нам
противостоять, поэтому мы не боимся ничего и никого.
Вы - русское отребье, жалкие пьяницы, среди вас уже не осталось мужчин, вы
сами себя сожрали, слава Аллаху!
Скоро, русское дерьмо, мы выворотим вам кишки, мы будем е...ь ваших детей. Мы
будем вспарывать животы вашим сукам, мы это уже делаем, но что будет еще! Вам мы
отведем, русская погань, место на Новой Земле, там мы устроим заказник. Будем
приезжать охотиться на вас и белых медведей.
Всему русскому дерьму мы..."
Руководитель штаба по проведению спецоперации генерал-полковник Роман
Кудряшов попросил остановить воспроизведение. Обращение главаря террористов не
произвело на генерала того впечатления, на которое, наверное, рассчитывал Али
Кемаль, по нескольким причинам. Одна из них: это "обращение" фактически
копировало послание правоверных мусульман Чечено-Ингушетии казакам через газету
"Казацкие ведомости" . В общем, ничего оригинального. Все тот же наглый,
вызывающий тон, грубые фразы в оскорбительной форме, угрозы и "прочее дерьмо",
добавил от себя генерал. С одной стороны, бандиты откатились назад (хотя, по мнению
Кудряшова, дальше катиться некуда; неужели, ломал он голову, им хочется жить в
своем каменно-горном веке, диком, необузданном и жестоком?), с другой - явно
сделали прорыв вперед. То касалось "воззвания" всему российскому народу, тогда как
тринадцать с небольшим лет назад "предупреждение" направлялось лишь казакам.
Насколько помнил генерал, в том письме речь шла о страницах, "от которых ничего не
осталось" ("мы пока только сохраняем их названия, но скоро, русское дерьмо, тем
останкам, кого вы на нашей святой земле называете казаками, мы выворотим
кишки..."). И дальше в таком же духе.
Кудряшов попросил остановить воспроизведение и более внимательно вгляделся
не в главаря террористов - он был одет в черную униформу и в отличие от товарищей
лица под черной маской не скрывал, - а в оружие в руках Кемаля. Генерал по роду
своей деятельности хорошо разбирался во всех видах вооружения, и сейчас, повторно
просматривая запись на видеомагнитофоне, он абсолютно точно установил марку и
модель автомата: австрийский пистолет-пулемет "Штайр ТМР", Современное
компактное и очень удобное оружие, отлично контролируемое при автоматической
стрельбе. Легкое, скорострельное, из него можно вести огонь как с одной, так и с обеих
рук.
Боевик, сидящий по правую руку от своего командира, был вооружен австрийской
штурмовой винтовкой, состоящей на вооружении австрийской, австралийской армий, а
также береговой охраны США. Рукоятка пистолета, которая "светилась" из кобуры на
поясе командира, не давала место сомнениям: "багира" калибра 9 миллиметров с
магазином на 15 патронов.
Кудряшов взял паузу. Она была как бы двойной: еще и стоп-кадр, застывший на
экране телевизора.
Картинка что и говорить, не радовала: трое ублюдков вырядившихся в черную
армейскую униформу и вооруженные до зубов, демонстрировали превосходство и
полную безнаказанность. Забегая вперед и полагая, что не ошибается, генерал подумал,
что вскоре увидит нечто похожее: застывшие, как на стоп-кадре, мертвые тела
террористов.
Он бросил взгляд на репортера центрального телеканала Игоря Данилевского.
Вспомнил, как тот готовился сам и готовил свою съемочную группу к первому
контакту с террористами (главарь шаблонно затребовал для предъявления условий
съемочную группу). Первым делом Данилевский залпом выпил полстакана коньяка.
Волнение, внезапно охватившее репортера, читалось по его подрагивающим рукам.
Кудряшов довольно точно представил его состояние. Репортер скорее всего не думал о
том, что рискует: вся его многолетняя работа на телеканале была связана с
рискованными поездками в горячие точки. Судя по репортажам, которые генерал видел
в "исполнении" Данилевского, репортер частенько восседал на броне, рискуя быть
подорванным на фугасе вместе с разведдозором, нередко ходил в ночные дозоры
вместе с группами спецназа, летал на "вертушках"... Но брать интервью вживую у
террористов, захвативших стратегический объект, ему приходилось впервые.
Единственное, чего не знал Кудряшов, - это то, что вместе с последними
инструкциями, которые он давал лично Данилевскому, репортер отчего-то не мог
отделаться от других наставлений, рожденных в редакции новостей телеканала и
озвученных главным редактором. Собственно, это были выдержки из правил
внутрикорпоративного этического кодекса освещения терактов. Они сводились к
следующему:
- репортаж должен основываться на фактическом материале, а не на эмоциях;
- при сообщении о количестве пострадавших очень важен источник получения
информации (часто цифры из разных источников не совпадают);
- также подчеркивается важность проявления сочувствия, сострадания к
потерпевшим: не нужно лишний раз тревожить людей, которые только что потеряли
близкого человека;
- в отношении погибших должно быть проявлено уважение, т.е. крупные планы
лиц погибших или серьезно раненных могут быть показаны в исключительных
случаях;
- избегать чрезмерного внимания камеры к окровавленным телам.
"Серьезно раненных" не было. Однако окровавленных трупов хватало. В основном
убитыми были работники милиции (по последним данным - 24 человека).
- Откуда у них австрийское оружие? - услышал Кудряшов тревожный и в то же
время возбужденный голос Данилевского. "Он тоже отметил это", - немного удивился
руководитель штаба.
- Откуда? - спросил он, глядя в сероватые глаза репортера. - Откуда, потвоему,
у римлян на подошвах была немецкая земля?.. - Генерал рефлекторно пожал
плечами. - Чеченцы, как римляне, наводнили всю Европу. У них есть и немецкие
стволы, и чешские...
СПРАВКА
27 января 2004 года группа чеченских беженцев, пытающихся получить
политическое убежище в Австрии, взбунтовалась и попыталась захватить рейсовый
автобус. Власти страны разместили их в провинции Каринтия, но им там не
понравилось по причине отсутствия в телевещании российских программ. Они
потребовали транспортировки в соседнюю землю Штирия. Их посадили на поезд и
отправили в город Грац.
Представитель МВД Австрии подтвердил, что инцидент возник главным образом
из-за отсутствия программ российского ТВ.
Они прибыли на территорию Австрии прошлым летом. С тех пор они
неоднократно самостоятельно переезжали из одной провинции в другую. Причем
каждый раз этих людей что-либо не устраивало.
Сейчас в Западной Европе, по разным данным, находится до 200 тысяч беж
...Закладка в соц.сетях
