Жанр: Боевик
Охота на изюбря
...ина только улыбнулась. Съездить куда-нибудь Слава предлагал ей раза два
или три. Один раз, несмотря на протесты, служба безопасности даже
истребовала ее заграничный паспорт, через два дня принесла визу, кредитную
карточку и билеты во что-то теплое: кажется, это были Азорские острова. Сляб
беспрекословным тоном потребовал, чтобы она улетела, но по мере приближения
срока отъезда в аэропорт становился все мрачней и капризней.
Когда обеспокоенный водитель передал через охрану, что еще пятнадцать
минут, и они не успеют на рейс, Ирина вышла из палаты, посидела с четверть
часа в урчащем на холостом ходу джипе, а потом поднялась обратно. Сляб
обрадовался, как ребенок, которому купили шоколадку.
- Никуда я не хочу, - сказала Ирина.
- Ну хоть вечером куда сходи. Вон, мне билеты Венька принес, на
Ростроповича. Тебе же это нравится, сходи.
Ирина внимательно поглядела на Извольского. Билеты в театр или концертный
зал - это была совсем другая история, нежели периодически поминаемый Славой
Таиланд. Билеты на вечер означали, что вечером к Славке придет Черяга и еще
один человек, Вольев, бывший у Черяги специалистом по электронным
устройствам, и после того, как Вольев обшарит приборчиком все тараканьи щели
в комнате и задернет окна тяжелыми, установленными между ставен
металлическими щитками, Черяга и Извольский будут разговаривать два или три
часа.
- А ты музыку любишь? - спросила Ирина.
- Нет.
- Никакую?
- Классическую не люблю, а попсу не перевариваю.
Ирина улыбнулась.
- Ты совсем ничего не любишь. Кошек не любишь, собак не любишь, музыку не
любишь, коммунистов не любишь...
- Я тебя люблю. Ты сходи, отдышись от больницы. Сходишь?
- Конечно, - сказала Ира.
Охранник у Ирины был очень хорошенький, высокий тридцатилетний парень в
безукоризненном костюме и с повадками интеллигентного бизнесмена. К музыке
он, по-видимому, питал не больше интереса, чем Извольский, и во время
концерта отчаянно скучал и внимательно рассматривал окружающих на предмет их
возможной опасности для охраняемого объекта.
Ирина не торопилась, понимая, что сегодня в больнице у Славки и без нее
найдутся собеседники, и концертный зал они покинули в пол-одиннадцатого, в
толпе возбужденных и довольных слушателей. В холле к Ирине подошел красивый
человек с неожиданной льдинкой в больших серых глазах.
- Простите, Ирина Григорьевна, - сказал он, - вы меня не знаете...
- Я вас знаю, - проговорила Ирина, - вы Геннадий Серов, вице-президент
"Ивеко".
Она никогда не видела Серова вживе, но у нее была прекрасная память на
лица, и именно это лицо было на пачке фотографий, валявшихся на тумбочке у
изголовья больного Извольского.
- Ох... Извините... - Серов глядел на нее чуть исподлобья, внимательно и
лукаво. Бывший летчик был красавцем и бабником, и он очень хорошо знал,
какое впечатление производит на женщин его внешность. По правде говоря, он
даже несколько переоценивал себя. Ибо в последние годы впечатление на женщин
производила не только внешность, но и финансовые возможности человека,
который, как поговаривали, стал совладельцем одного из крупнейших банков
страны,
- Ирина Григорьевна, я хотел бы поговорить с вами...
- Нам не о чем разговаривать, - сказал Ирина и сделала попытку пройти.
Серов ласково взял ее за руку. Охранник насторожился. Если бы он был не
человеком, а собакой, на загривке у него встала бы шерсть.
- Ирина Григорьевна! Я же не хочу вас украсть, я не делаю тайны из этой
встречи...
- Нам не о чем разговаривать, - повторила Ирина, - если вы хотите, можете
говорить с Вячеславом Аркадьевичем.
- Но я не могу говорить с Извольским! - всплеснул руками Серов, - вы же
отлично это знаете! Меня не пустят в больницу! Со мной будет говорить
какой-нибудь Черяга, а этот ваш Черяга...
Серов досадливо махнул рукой. Ирина нерешительно оглянулась на охранника,
как бы ища поддержки. Тот утвердительно полуприкрыл глаза.
- Ну хорошо, - сказала неприязненно Ирина, - что вам надо?
Серов, мягко ступая, сопроводил ее в фойе, где располагались несколько
уютных кафешек, выбрал пластиковый столик в углу, подальше от музыки и
редких посетителей.
- Ирина Григорьевна, - сказал Серов, - меня не может не волновать то, что
происходит на комбинате. Одно из лучших предприятий России катится в
пропасть. Раздоры, дрязги, налоговая инспекция, железнодорожники... если
отношения комбината со всем окружающим миром будут портиться с такой
быстротой, то к лету комбината просто не будет...
- Вы сами виноваты, - сказала Ирина.
Серов поднял страдальчески руки. - Давайте не будем говорить о сделанных
ошибках. Это неконструктивно. Конструктивно то, что у нас общий враг -
губернатор. Энергетики. Налоговая инспекция, наконец... Ситуация такая - мы
хотели бы объединить усилия.
- Что значит - объединить усилия?
- Мы учреждаем совместный оффшор. Прибыль комбината идет в оффшор и
делится напополам между двумя хозяевами, вне зависимости от того, сколько у
них акций.
- Это не со мной надо обсуждать, - сказала Ирина.
- А с кем? С Черягой? Ирина Григорьевна, в том-то и проблема, что
Извольского постоянно дезинформируют о том, что происходит. Он - всецело под
влиянием Черяги, а Черяга, поверьте, не лучшая кандидатура для и.о.
гендиректора в такие времена. Это он испортил отношения с губернатором. Это
он хамит всем, кому можно и нельзя. Он хочет, чтобы конфликт был как можно
более острым. Потому что зам по безопасности распоряжается на заводе до тех
пор, пока там - экстремальная ситуация. И объективно заинтересован в том,
чтобы обострить ситуацию. И чтобы рассорить Извольского со всеми, кто может
его, Черягу, заменить.
- И именно поэтому вы предлагали ему миллион долларов, если он станет на
вашу сторону? Серов был искренне изумлен.
- Мы? Когда?
- В самом начале. Он об этом рассказывал.
- Абсолютное вранье, - усмехнулся Серов, - очередной образец вранья
Черяги. Ирина встала.
- Вы мне все сказали, что хотели?
Серов поклонился, с легкой бесцеремонностью изловил руку Ирины и прижался
губами к узким и длинным пальцам с коротко остриженными ногтями.
- Вы очаровательны, Ирина Григорьевна, - сказал он. - Я, честное слово,
завидую Извольскому. Я был бы рад оказаться на больничной койке вместо него.
Поклонился, по-военному щелкнул каблуками и побежал к выходу. На узкой
ладошке Ирины остался влажный след от губ Серова. Ирина отыскала ближайший
туалет и долго и с ожесточением мыла руки. Ей показалась, что по коже ее
скользнула очень красивая и очень ядовитая змея.
Когда Ирина вернулась в больницу, в палате уже было пусто, и только
слабый запах чужого мужчины свидетельствовал о том, что Ира была права: у
Извольского было какое-то секретное совещание. Ирина хорошо знала, как
пахнет Черяга: немножко корицей и каким-то дорогим, с мятным вкусом
дезодорантом. Именно корицей и пахло в палате, и запах этот с недавних пор
раздражал Ирину.
Почему-то Ирине не казалось, что на совещаниях разговор шел исключительно
о финансовых и юридических методах защиты комбината. Ни Слава, ни Денис не
походили на людей, которые ограничатся обороной в суде. Вот уже месяц на
фронте между банком и комбинатом все было слишком тихо, и Ирине казалось,
что это - затишье перед наступлением с применением тяжелой артиллерии и
боевых отравляющих веществ. И от этого было ужасно страшно за Славу.
- Как концерт? - справился Извольский.
- Я там встретила Серова.
- Надо же. Никогда не подозревал за ним склонности к классической музыке.
Всегда приятно знать, что к тебе проявляют такое внимание, и следят даже за
тем, куда отправилась машина твоей девушки... Так что же Серов?
Ирина, как можно ближе к тексту, воспроизвела свой разговор с Серовым.
Извольский слушал очень внимательно.
- И как ты думаешь, что он хотел?
- Мне кажется, ему хотелось немного подгадить Денису. Добиться, чтобы ты
ему не доверял. Извольский довольно засмеялся.
- Ирка, еще месяц, и я окончательно тебя испорчу. Откуда такой цинизм? К
тебе на концерте подходит красавец и "новый русский", лобызает ручку и
говорит, что хотел бы помочь Ахтарску, а ты уверена, что он всего лишь хотел
воткнуть шпильку в бок Дениске... Поцелуй меня.
Ирина осторожно поцеловала его - сначала в лоб, потом в широкие, слегка
потрескавшиеся из-за аллергии на лекарства губы.
- Слава, а эта история, с губернатором - что ты можешь сделать?
- Много. Прекратить платежи в областной бюджет. Скупить обязательства
области. Устроить губернатору изжогу в Законодательном собрании. Посадить
его.
- За что?
- Я не знаю ни одного российского губернатора, которого не было бы за что
посадить.
- А например?
- Например, есть фонд газификации области. Профинансирован в этом году на
270 процентов. Зарплата учителям профинансирована, понимаешь, на 30
процентов, а фонд газификации - на 270 процентов. Истрачено триста миллионов
рублей. На эти деньги построено аж шесть километров газопровода. За каким
хреном вообще в угольной области ведут газопровод в северные деревни и кто
там за газ заплатит, - неизвестно.
- А кто заведует фондом? Сын губернатора?
- Ты стандартно мыслишь, солнышко. Фондом заведует некто Афанасий
Стивицкий, более известный как Ирокез. Очень милый человек, чуть старше
меня. Немножно вспыльчивый, отюда и кличка. Однажды на . глазах у десятка
свидетелей в упор расстрелял водителя подрезавшей его машины. Так вот,
насчет фонда газификации. Я ведь имею право пожаловаться в прокуратуру, что
я обещался платить в бюджет, но не в общак?
- И ты это сделаешь?
- Нет.
- Почему?
- Потому что мы платим в фонд газификации трубами по пятнадцать тысяч
рублей метр, а на рынке труба стоит семьсот рублей. Мы на этом уменьшаем
налоги ровно в двадцать раз. Понимаешь, в этом вся проблема. В области все
повязано. На губернатора есть куча компромата, но если я вывалю этот
компромат, я нагажу либо себе, либо таким людям, которые чрезвычайно не
любят, чтобы им гадили. А если этот компромат вывалит банк, то он ничем себе
не нагадит. Наоборот, он высветит, так сказать, глубину коррупции, в которую
погрузилась региональная власть, рука об руку с Ахтарским металлургическим
заводом насилующая бюджет области.
- А разве ты не... насилуешь бюджет?
- Нет.
- А сколько времени в области не платили учителям?
- У меня в городе все учителя получают зарплаты. У меня деньги в банке
застряли, в "Роскреде", так от этого никто зарплаты не задержал. Пенсионерам
500 рублей добавки выплатили. Две школы новых построили. Детский сад.
- Но в области учителя не получают денег. А если бы ты платил деньгами, а
не трубами, они бы их получили.
- Если бы я платил деньгами, Ирокез получал бы в свой фонд в двадцать раз
больше денег. Если я не могу не платить в фонд газификации области, я хочу
хотя бы минимизировать траты. У меня сил нет воевать со всеми.
Ирина помолчала.
- Ты очень хороший спорщик, Слава, - сказала она наконец, - но мне не
кажется, что ты прав.
- Иными словами, я вру. И в чем же? Ирина задумалась.
- Скажи, а в этот фонд газификации все платят в двадцать раз дешевле?
- Видишь ли, солнышко, кто сколько платит Ирокезу, зависит от веса в
обществе. АМК платит в двадцать раз дешевле. Ахтарский трубопрокатный платит
в два раза дешевле. А какое-нибудь кафе "Ласточка" платит деньгами и не
чирикает. Понимаешь, вся прелесть системы неплатежей в том, что сумма,
которую ты платишь, зависит от твоего статуса. Если ты АМК - ты платишь
копейку там, где кафе "Ласточка" платит рубль.
Ирина прыснула.
- Что тут смешного? - спросил недовольно Извольский.
- Так. Был один средневековый экономист, Генрих Лангенштейн. Так он
считал, что цена, которую ты платишь за вещь, должна зависеть от твоего
ранга.
- Ну вот видишь, солнышко. Мы построили вполне средневековую экономику.
Извини, но я не могу бороться с общественно-политической формацией. Я не
революционер. Я директор.
- Ты не директор, - сказала Ирина. - Ты - князь города Ахтарска. А
князья... - Ирина помолчала, собираясь с духом, а потом внезапно спросила: -
Скажи, а кто заведовал в гостинице проститутками? Черяга?
- Что?! - Извольский искренне удивился. - Ты вообще откуда это знаешь?
Ирина ужасно смутилась.
- Ты понимаешь, - сказала она, - я как-то вышла в сад погулять... Ну, еще
в первый день, меня никто не знал. Я возвращаюсь, а в холле новый охранник
сидит. Смотрит на меня таким масляным глазом и спрашивает: "А вы,
собственно, девушка, к кому?". Я оглянулась, а ему регистраторша отчаянно
машет... Я тогда ничего не поняла, только потом сообразила....
Ирина запнулась. Что в гостиницу ходят проститутки, она сообразила только
утром первого января, заглянув в номер Черяги.
- Как охранника звали? - недовольным голосом спросил Извольский.
- Да господи, при чем тут это... Ими Денис заведовал, да?
- Разумеется, нет. Это не его уровень.
- А чей?
Извольский ответил вопросом на вопрос:
- А тебе Денис нравится?
- Нет.
- Но он тебе нравился, не так ли?
- Да.
Ирина произнесла это с легким смущением.
- Отчего же?
- Не знаю. Он... он мне как-то казался совсем другим. Не таким жестоким.
Этот банкир прав, он... просто топчет людей. Он - он предан тебе, но разве
ты не можешь ему приказать быть... сдержаннее, что ли?
- И он из-за этого тебе разонравился? Ирина кивнула. Головка ее ткнулась
под мышку Извольского, директор погладил ее. Если бы Ирина в этот момент
подняла голову, она бы, наверное, очень удивилась выражению лица
Извольского. На нем бродила довольная и очень жестокая улыбка.
На следующий день после разговора, состоявшегося между Денисом Черягой и
губернатором области, начальник службы безопасности банка "Ивеко" Иннокентий
Лучков и его старый соратник, вор в законе Коваль, встретились на
двенадцатом этаже "Ивеко" в кабинете Лучкова.
Повод для встречи был совершенно законный: крупная подведомственная
Ковалю фирма не могла получить в банке деньги, и Коваль вызвался решить
вопрос за половину причитающейся к погашению суммы.
Вопрос относительно фирмы был быстро урегулирован, - Лучков согласился
выплатить фирме 50% от зависших средств, а остальное поделить между банком и
группировкой, а после этого Коваль вытащил из кармана влиятельную газету со
статьей, посвященной истории с акциями Ахтарского металлургического
комбината. Статья, как само собой разумеющуюся, упоминала вот уже полмесяца
находящуюся в обращении версию о том, что купила пропавшие акции АМК
долголаптевская ОПГ.
- Читал? - сказал Коваль, кивая на статью.
- Читал, - пожал плечами Лучков, - чего только, понимаешь, не набрешут...
- Что ты им рассказал, то и набрехали. Лучков очень натурально удивился.
- С чего ты взял?
- Не прикидывайся. Твоя работа. Хвосты рубишь?
Лучков скрестил пальцы домиком, снова их развел.
- Журналист, - сказал он, - что собака, где какую кость выроет, ту и
тащит в нору... Какая разница, чего они там наплели?
- Разница такая, что меня уважаемые люди спрашивают: где акции и какие у
тебя завязки с "Ивеко"?
- А ты скажи уважаемым людям, что, мол, помог банку, и не за так, а за
восемнадцать лимонов зелеными...
Коваль ткнул газетой в направлении Лучкова.
- Вот что, Кеша - ты сам себя через хрен кинул. Ты меня этими статьями в
дурацкое положение поставил. Люди приходят и говорят: "Слушай, менты только
и думают, как найти предлог, чтоб затянуть гайки потуже. И ты им даешь такой
предлог - ты кидаешь сибирский заводище". Я говорю им - я этого не делал, а
они смеются и говорят: "Кредит ты брал? Ты. Или ты на своем костре для чужих
людей куропатку жарил? Это не похоже на тебя. Коваль. Либо ты заныкал бабки,
либо ты почему-то ходишь на цырлах перед "Ивеко". Ты что - министр
экономики, чтобы на цырлах перед ними ходить?" Кое-кто начал вспоминать об
измайловских и золотодобыче.
- Ты меня на понт не бери, - сказал Лучков, - ты сам кучу косяков упорол.
Что Заславского - я в землю зарыл? Кто от ахтарского СОБРа не смог
уберечься? Если бы твой Лось себя аккуратней вел, так и не было бы ничего
стремного...
- Э нет! Что значит - аккуратней? Лось не сам придумал выкуп просить! Это
твои слова были - "Когда кредит пропадет, они сразу на вас должны подумать".
По твоей милости из Шуркиной дачи помойку сделали! А ты еще понты гнешь и
делаешь вид, что мы не при чем! Мы свою часть отработали: у нас было все
чисто. А ты свою завалил. Я тебе русским языком предлагал - забашляй Лося,
он сам Сляба уберет и все гладко сделает. А ты три копейки решил сэкономить,
лбов каких-то со стороны нанял. Сляб живой и на полстраны воняет...
- Лбы мои, - сказал Лучков, - президентов кончали, это чудо, что Сляб в
живых остался. И нечего на меня свои проблемы вешать.
- Это не мои проблемы, а твои проблемы. Если я хочу быть чистым перед
братвой, то я имею двадцать процентов АМК. А если ты меня посылаешь, то к
тебе приходят Измайловские и делают предъяву за прошлогодние разборки,
ясно?
Лучков поджал губы. Сейчас, когда под предлогом кризиса банк хронически
не проводил платежи и не отдавал денег клиентам, потеря долголаптевских -
глубоко законспирированного силового крыла банка - была непозволительной
роскошью.
- Двадцать процентов - это слишком много.
- Почему? У тебя остается контрольный пакет.
- Губернатор области просит за поддержку двадцать. Двадцать плюс двадцать
- этак нам скоро на чай не останется.
- Я думаю, - сказал Коваль, - мы найдем с губернатором общий язык. У нас
в Сунже неплохие завязки.
- Ты можешь забирать этот кусок у губернатора, - кивнул Лучков, - но
учти, что сейчас эти акции принадлежат хрен знает кому. И если ты хочешь их
получить, то тебе придется сильно постараться.
Число претендентов на руку и сердце Ахтарского металлургического
комбината стремительно росло.
Денис Черяга вернулся в Ахтарск 16 января, через два дня после разговора
с Извольским. Полдня он провел в Москве, и другие полдня - в Женеве, а
остальное время съели перелеты.
День и.о. гендиректора проработал спокойно, а к вечеру ему позвонили из
приемной губернатора. Господин Дубнов интересовался "реакций Вячеслава
Ар-кадьича на мое предложение".
- Реакция Вячеслава Аркадьевича была отрицательная, - вежливо сказал
Денис.
- Ну-ну, - ответствовал губернатор и повесил трубку.
На следующее утро в заводоуправление пожаловала налоговая полиция из
области. Ребятки подъехали к десяти утра, на инкассаторском броневичке,
видимо предназначенном для перевозки изъятых документов, и в сопровождении
трех джипов, набитых людьми из группы силовой поддержки, в черных масках,
пятнистых камуфляжах и с автоматами.
Ребятки в камуфляже предъявили все причитающиеся в таком случае ордера, и
часть их осталась разбираться с вооруженной охраной заводоуправления на
предмет законности имевшегося у охраны оружия. Все оружие оказалось
законным, даже "зиг зауэр" Вити Камаза, но это не помешало ребяткам из
группы силовой поддержки загнать секьюрити в одну из комнат и положить там
лицом на пол.
- Ребятки, вы поосторожней, - порекомендовал им Витя Камаз, - вы же не на
бандитскую хату наехали, а на меткомбинат. Я же все-таки замначальника в
ментовке.
- Знаем мы, какой ты замначальника! - не без резона ответствовал ему
старший в группе, молодой бугай с мордой, совершенно скрытой черной
шерстяной маской с тремя дырками для глаз и рта.
После этой реплики Витю Камаза вывели в коридорчик и избили. Избить Витю
было нелегкое занятие, даже если учесть, что он вел себя чрезвычайно разумно
и не сопротивлялся. Однако совокупными усилиями четырех полицейских,
пользовавшихся в основном прикладами АКМ и крепкими шнурованными ботинками,
дело было доведено до конца.
Денис, находившийся на территории комбината, примчался в заводоуправление
через пятнадцать минут после начала обыска. Двери кабинетов уже были
распахнуты, повсюду стояли коробки, в которые кучами вытряхивали документы,
из собственного предбанника, как кукушка из часов, высовывался Федякин, уже
успевший изумиться, но еще не успевший перепугаться.
В коридоре, на виду у всех, красноречивой кучкой лежал Витя Камаз.
- И за что вы его? - поинтересовался Денис.
- Оказывал сопротивление работникам правоохранительных органов при
исполнении обязанностей, - ответили ему.
Денис выглядел очень спокойным. Только слегка побелевшие уголки губ да
суженные глаза могли показать внимательному наблюдателю, насколько взбешен
ахтарский регент. Он справился о причинах обыска, и ему ответили:
- Лжеэкспорт.
В собственном кабинете Дениса - то есть кабинете Извольского - тоже царил
бардак. Дмитрий Чернов и адмирал Колчак в погонах неодобрительно взирали со
стен на беспределыциков в камуфляже. Двое налоговиков равнодушно вываливали
на пол все содержимое ящиков стола. Вместе с кучей бумаг о ковер глухо
стукнулась тринадцатизарядная "беретта-компакт". Извольский держал ее в
ящике для пущей важности, а Денис как-то забыл выкинуть.
- Откуда ствол? - повеселел налоговый майор, обращаясь к
и.о.гендиректора.
- Подарок губернатора, - без тени смущения соврал Денис.
- Вам?
- Вячеславу Аркадьевичу.
Извольского на больничной койке арестовывать не будут. А вот если за
хранение оружия без разрешения в СИЗО залетит сам Денис, то Извольский точно
намылит ему холку.
На директорском столе зазвонил белый особливый телефон, и майор,
помедлив, взял трубку.
- Вас, - сказал он, протягивая трубку Денису.
- Денис Федорыч, - в трубке раздался хорошо знакомый говорок губернатора,
- я, собственно, второй раз по поводу моего предложения. Я обыкновенно
второй раз никому не звоню...
- И правильно не звонишь, - сказал Денис, - ни у кого нет охоты второй
раз получать по морде..
- Передай-ка трубку, - посуровел губернатор. Майор опять завладел
телефоном.
- Да. Да. Ищем. - коротко сказал он. - вон, ствол нашли
незарегестрированный. Говорят, ваш подарок. Я так и думал. Разумеется,
предъявим.
В кабинете Извольского, помимо бумаг, было довольно много всяких
подношений: от копеечных безделушек до вещей вполне дорогих. В шкафу за
стеклом стояли старинные японские нэцке и уральский кувшинчик из чистого
малахита. Был и красивый подарок от северных коллег: тяжелая платиновая
статуэтка изюбря с маркировкой "Норникеля" и надписью: "Вячеславу
Извольскому".
Все это теперь, вперемешку с документами, безжалостно сметалось в
картонные ящики, безо всякой описи, в связи с чем Денис не удержался и
продекламировал бывшим двоюродным коллегам статью 176 У ПК РСФСР, согласно
которой "все изымаемые предметы и документы, а равно все описываемое
имущество должны быть перечислены в протоколе или приложенной к нему описи с
точным указанием количества, меры, веса или индивидуальных признаков и по
возможности их стоимости".
- Ишь ты какой образованный, - усмехнулся майор, подхватывая со стола
нефритового китайского божка, толстого и очень добродушного.
- Поставь на место, - сказал Черяга.
- Что?
- Поставь безделушку на место. Майор новыми, внимательными глазами
оглядел божка.
- Он что, старинный какой, что ли?
- Вряд ли. Но Славка его любит.
- Так значит, не старинный? - уточнил майор.
- Дешевая современная поделка. Стоит не дороже, чем сотрудник налоговой
полиции.
Майор выпустил статуэтку. Божок грохнулся о пол. Денис вскочил. Статуэтка
упала очень неудачно - у веселого божка обломилось крохотное нефритовое
ушко.
- Ох, извините, Денис Федорыч, - сказал майор, подхватывая статуэтку. -
Нечаянно вышло. Но вы же сами говорите, что это дешевка.
Первые слухи о том, что на завод пришла беда, образовались сразу же после
приезда налоговиков, когда кто-то из инженеров поинтересовался назначением
инкассаторского броневичка у проходной. Через полчаса после начала обыска к
заводоуправлению приехало городское телевидение, получило по морде от группы
силовой поддержки и обжаловало эти действия в прямом эфире.
Еще через полчаса после передачи перед заводоуправлением начала
скапливаться толпа. Люди - в основном рабочие завода, отдыхавшие после
смены, - приходили пешком и приезжали на машинах. Спустя два часа после
начала обыска не только вся площадь была забита народом, но и дальние
подступы к ней были наглухо перегорожены сотнями "жигулей", "москвичей" и
потрепанных иномарок.
Неутомимый гендиректор Конгарского вертолетного товарищ Сенчяков, с
самого утра пребывавший в городе, прибыл на демонстрацию одним из первых, в
окружении кучки анпиловцев с портретом Извольского и с большим красным
знаменем, на котором было написано: "бей буржуев!" Тот факт, что генеральный
директор Вячеслав Извольский, владелец контрольного пакета пятого по
величине в мире металлургического комбината, является главным в области
буржуем, приверженцев радикальной идеологии, видимо, не смущал.
С той стороны проходной к заводоуправлению тоже подходили, но там людей
было меньше, потому что не все могли покинуть рабочее место, и многие,
простояв пятнадцать минут, возвращались в цеха.
Налоговая полиция была слишком занята внутри, чтобы обратить внимание на
то, что происходит снаружи, а когда испуганный лейтенантик из группы силовой
поддержки прибежал наверх и сказал майору, командовавшему всем парадом, что
толпа вот-вот ворвется в з
...Поділитися у соцмережах
