Жанр: Боевик
Охота на изюбря
...улица генерала Деникина" (бывшая
Чапаевская).
Был уже поздний вечер, на улице перевалило за минус двадцать, фонари
почти нигде не горели, и незнакомому с городом человеку было проще простого
заблудиться на широких пустынных проспектах. Однако гражданин сопредельного
Казахстана проявил похвальные навыки ориентирования на местности. Сверяя
затверженный в памяти план с реальным городом, он безошибочно нырнул между
двумя пятиэтажками, вышел на Красноармейскую (параллельно Деникина), свернул
вправо, пересек пустынный проспект около магазина "Дары природы", пробежал
еще двумя проходными дворами и в конце концов сел в скромную "девятку",
терпеливо дожидавшуюся его с погашенными фарами у подъезда облупившейся
семиэтажки.
В ходе его путешествия по дворам с ним случилась маленькая неприятность:
завидев одинокую невысокую фигуру, от одного из подъездов отделилась
компания подвыпивших юнцов в количестве трех человек, и самый тощий из них
спросил у дяди сигаретку. Гражданин Казахстана Жакиянов сигаретки давать не
стал, а вместо этого ударил пьяного прямым хуком в лицо. Толстая перчатка на
руке Лося сильно смягчила удар, но пьяному и этого хватило. Соратники
пьяного немедленно возмутились, и один даже извлек из кармана полушубка
выкидной нож. В ходе короткой, но продуктивной дискуссии Лось убедил их в
том, что они были неправы.
Спустя минуту Лось покинул поле боя у подъезда. Во время драки шарф его
размотался, и в горле саднило от непривычно холодного и сухого воздуха.
"Если они так пролежат часок, то наверняка замерзнут", - констатировал про
себя Лось.
- Все путем? - спросил водитель, когда Лось нырнул наконец-то в тепло
"девятки".
- Да. Никаких хвостов.
Лось еще раз подумал о пьяных у подъезда. Нет, все нормально. Обычные
пьяные.
Было уже около одиннадцати ночи, когда гражданин Казахстана Жакиянов
поднялся в небольшую двухкомнатную квартиру, снятую два дня назад на одной
из рабочих окраин Сунжи. В квартире его ждали трое ребят из его бригады,
приехавшие в Сибирь на поезде два дня назад. Спустя полчаса после его
приезда зазвонил телефон, и Лось сам снял трубку.
- Мне Алексея, - сказал по телефону знакомый голос Калягина.
- Какого такого Алексея? - спросил Лось.
- Замначальника УВД, ты кто, дежурный?
- Вы ошиблись номером, - уверенно ответил Лось и повесил трубку.
Это означало, что все идет как нельзя лучше. Если бы Лось ответил "вы не
туда попали", это означало бы неприятности.
На следующий день Вовка Калягин появился в се-миэтажке. Можно было бы
забить стрелочку в сквере, но Лось категорически отказался встречаться с
кем-нибудь на улице в двадцатипятиградусный мороз, и поэтому Калягин приехал
на хату. Калягин изложил ему план. Лось согласился, что план неплох, и
сказал:
- Для этого мне нужно три автомата плюс шесть рожков.
- У вас что, стволов нет? - удивился Калягин, - без водки на свадьбу
явились?
Лось помолчал. Его ребята приехали на поезде, чтобы не светиться с
московскими номерами автомобилей. Стволы у них с собой были - два ТТ и
американский полицейский "Стар", но "Калашников" - слишком крупногабаритная
пушка, чтобы тащить ее через полстраны. Впрочем, достать автомат в Сунже,
где у Лося были хорошие знакомые, проблемы не составляло. Проблема была в
другом.
- Я приеду в Ахтарск на тачке с сунженскими номерами, - сказал Лось. - У
вас после ваших народных гуляний посты, как на российско-чеченской границе.
Твое же распоряжение насчет того, чтобы удвоить бдительность. Ты мне можешь
гарантировать, что твои же менты мою тачку не ошмонают?
Калягин нервно побарабанил пальцами по столу.
- Что ты хочешь?
- Чтобы доставку оружия ты взял на себя.
- Исключено, - сказал Калягин, - я даже знать не хочу, как вы это
сделаете. Я это буду расследовать. Могутуев это будет расследовать. Черяга
это будет расследовать. Когда Камаза вальнут, первым делом это на меня
повесят. И я играю только на таких условиях, чтобы было ясно - это сделали
вы.
Лось кивнул. В принципе такая постановка вопроса его устраивала. Алиби
себе он обеспечил - с точки зрения властей, гражданин России Александр Лосев
загорал в настоящее время на греческом солнышке. В остальном же Лось был
заинтересован, чтобы те, кому надо, знали - Камаза вальнул именно он. Обошел
все преграды, лично поехал в Сибирь, обманул строгую ахтарскую ментовку и
заплатил с процентами коллеге, который наплевал на все понятия и продал
своих дважды. Один раз - когда сдал планы Коваля Черяге, а другой раз -
когда принял пост заместителя начальника промышленной полиции города
Ахтарска. Лосю вовсе не улыбалось, если про эту историю станут говорить, что
Камаза вальнул не Лось, а Калягин. Или даже Лось, но с помощью ментовки.
- Хорошо, - сказал Лось.
Спустя два дня Лось и двое его помощников приехали в Ахтарск. Они
приехали на скромной "пятерке" с областными номерами. "Пятерку" выделил
хороший друг Коваля, местный авторитет по кличке Моцарт. Моцарту тоже не
нравилось, что бандит стал ментом, и, кроме того, Моцарт не мог простить
Вите Камазу истории с Ващенко. На въезде в город "пятерку" остановили и
довольно пристально ошмонали.
Вечером того же дня в Ахтарск выехала еще одна машина - крупногабаритный
трейлер-холодильник, принадлежащий ОАО "Сунженский бэкон". ОАО, как и
следует из его названия, изготавливало из хрюшек колбасу, буженину и
ветчину, каковую продукцию трейлер и вез в Ахтарск. "Сунженский бэкон"
полностью контролировался Моцартом, и поэтому тот факт, что при погрузке
окороков возле трейлера крутились его люди, был воспринят как данность.
Трейлер тоже был остановлен при въезде в Ахтарск, однако шмонать его не
шмонали. Гаишники просто проверили путевые документы, а затем заставили
водилу открыть трейлер и выдать им, на четверых, одну из смерзшихся свиных
тушек.
Трейлер прибыл на склад около десяти часов вечера, а грузчики должны были
прийти только утром. Поэтому трейлер остался стоять рядом со складом,
посверкивая заиндевевшими стеклами и синей фирменной надписью на белом боку.
Около трех часов ночи возле трейлера остановилась белая "пятерка" с
областными номерами. Двое ребят, вышедших из "пятерки", открыли трейлер
бывшим у них ключом. Один из ребят запрыгнул внутрь и через несколько минут
появился с черной дутой сумкой, непонятно как затесавшейся между окороков и
колбас. Сумку бросили в багажник, трейлер закрыли и укатили прочь.
Дима Ветров по кличке Хряк сидел в компании с двумя своими приятелями в
грязной забегаловке близ площади Маяковского и глушил вот уже вторую бутылку
попахивающей сивушными маслами самопальной водки.
Дима Ветров был типичный представитель уголовных низов, лишившихся в
городе Ахтарске средств к существованию благодаря созданию промышленной
полиции. К своим двадцати семи годам Хряк успел отсидеть аж четыре срока.
Последний раз он сел по просьбе своего бригадира, некоего Лени Крючка,
бывшего подручным самого Премьера, главного ахтарского вора. Крючка и Хряка
застукали могутуевские менты, когда они с помощью утюга выбивали из
задолжавшего коммерсанта причитающиеся им башли. Хряк, по совету адвоката и
с согласия подмазанных ментов, взял все дело на себя и ушел на год топтать
зону. За это Крючок и Премьер обещали ему позаботиться о матери (старой
школьной учительнице, к которой Хряк питал неожиданную для подобного бугая
привязанность), а по возвращении - две штуки баксов.
Сидел Хряк недалеко - в ИТУ, расположенной на западной окраине Ахтарска,
и откинулся месяц назад.
Он вернулся в совсем другой город. Премьер был убит еще летом. Крючку на
той же разборке прострелили почку, он хворал две недели и уж совсем было
поправился, когда в окно одиночной палаты, где он лежал, кто-то шмальнул из
гранатомета. В городе глухо поговаривали, что это сделали калягинские менты,
или не менты - черт ее разберет, что это за структуру завел при себе Сляб. В
общем, Крючок был крутым мэном, и после смерти Премьера мог занять его
место. Поэтому промышленная полиция была заинтересована в том, чтобы этого
не произошло.
Мать, о которой братва обещала заботиться, как раз пока Хряк парился на
зоне, заболела воспалением легких и умерла. Хряк вернулся в мир, где не было
матери, не было Крючка, и даже двух тысяч баксов, которые ему обещали после
отсидки, тоже не было.
Работать Хряк не умел и не хотел. Он сунулся было в промполицию, куда
ушли работать некоторые знакомые, но ему ответили, что с неснятой судимостью
в промполицию не берут.
Немного поразмыслив, Хряк натянул на себя черную шапочку с вырезами для
глаз, откопал схороненный в огороде ТТ и гробанул небольшой магазинчик,
торговавший книжками и видеокассетами. Выручка оказалась более чем скромной,
около трехсот долларов, но на некоторое время Хряку хватило.
Будучи человеком бесхитростным от природы, Хряк даже и не подумал
скрывать источник скромного капитала, позволявшего ему регулярно пить водку
в излюбленном им местечке "Три птенчика". Он и не подозревал, что имя
человека, ограбившего магазинчик, Вовке Калягину сообщили спустя два дня
после печального происшествия. И быть бы Хряку битым в ментовке до полной
сознанки, если бы у Вовки Калягина не образовались внезапно другие планы.
Итак, Димка Хряк кушал водку в компании двух неопрятного вида личностей,
и громко жаловался на Вовку Калягина, устроившего, по его выражению, из
воровского города полный бардак.
Он долго пил и долго жаловался, а когда сознание его в очередной раз
прояснилось, то Дима Хряк обнаружил, что один из его собеседников уже упал,
а место его занял другой, белобрысый молодой парень со светлыми волосами и в
приметном зеленом пуховике.
- Он кто такой, Каляга? - сказал Хряк парню, - он такой же, как все. Мы
ему как-то стрелку забили. Приехал на двух "бимерах" и пальцы гнул, как
любой блатной.
- Вот и Моцарт то же говорит, - согласился белобрысый, - мол, если ты уж
обандитился, обратно дороги нет.
Хряк даже слегка протрезвел.
- А ты откуда Моцарта знаешь? - спросил он.
- Слухом земля полнится, - ответил тот, и из кармана его волшебным
образом на стол явилась новая бутылка с улыбающимся Распутиным.
Они выпили еще раз, и еще раз, и пьяному Хряку было трудно уследить, что
новый знакомец не пил водки, а только окунал губы в стакан или аккуратно
выплескивал пойло за случившуюся рядом батарею.
- Калягин - хитрая крыса, - сказал старый приятель Хряка, Васька, пивший
с ними, - у него все в городе схвачено.
- Ничего у него не схвачено, - возразил Хряк, - лох он, как и все менты,
и кинуть его проще простого.
- А ты кидал? - поинтересовался новый приятель.
Хряк только молча оскалил зубы.
Они допили одну бутылку, и вторую, и как-то само собой зашел разговор о
покупке третьей, но тут обнаружилось, что у Хряка из кошелька куда-то
пропали деньги, а у остальных собутыльников их и вовсе не было. Денег Хряку
было не жалко, и он вообще точно не помнил, кончились они или нет, но душа
горела и просила выпить, и кто-то, кажется новый знакомый, сказал, что надо
пойти и попросить выпивку в прикрученной точке.
Хряк сказал ему, что прикрученные точки в Ах-тарске кончились, и тогда
новый знакомый ухмыльнулся и сказал, что, видать, в Ахтарске слабые живут
ребята.
- Пора ваш город на понятия ставить, - сказал новый знакомый, щеря желтые
зубы, - распоясались тут, блин...
Хряк ответил, что Калягин крутой мент и что любому, кто сунется к
ларькам, Калягин очко порвет на фашистский знак, на что новый знакомый
засмеялся и сказал:
- У комбината проблем выше крыши, станут они тут о ларьках дергаться.
Сейчас кто первый начнет, тот под себя всех и подгребет. Только не таким
трусам, как ты, начинать.
Эти слова произвели изрядное впечатление на Хряка, и он начал бить себя в
грудь и говорить, что не трус. Новый знакомый стал говорить, что трус, и
тогда Хряк сказал, что вот прямо сейчас пойдет и пробьет какую-нибудь точку.
Новый знакомый сказал, что он постоит в сторонке и посмотрит, каков Хряк в
деле, и если все пойдет путем, то он замолвил о Хряке словечко перед
Моцартом.
Спустя пять минут пьяная компания вывалилась наружу. Хряк зашел домой и
забрал хранящийся в тряпочке ТТ. Он плохо соображал, что делает, и новый
знакомый все время подзуживал его, и Хряку с Васькой было обидно, что
ахтарских братков считают за трусов. Они снова вышли на морозную улицу,
прошли квартал и ввалились в небольшой круглосуточный магазинчик. В
магазинчике торговали съестным, а в углу стояла выгородка для аптеки.
Хряк подошел к прилавку и, ткнув в молоденькую продавщицу стволом,
потребовал, чтобы та позвала заведующего. Оглянувшись, он заметил, что новый
знакомый куда-то смылся, и решил, что у заезжего дурака заиграло очко. Зато
собутыльник Васька вел себя очень хорошо и даже, протянув руку, сцапал с
витрины и начал кушать шоколадный батончик "Спикере".
- Собирай бабки! С тебя полштуки за месяц, - орал пьяный Хряк, тыча
стволом в растерявшегося заведующего, - пожалуешься, зароем!
Бледный заведующий согласился на удивление легко. Он погрузил в сумку
новоявленной крыши две бутылки водки, а относительно денег сказал, что
продавщица Света сейчас их принесет. Света бегом бросилась в подсобку и там,
задыхаясь, набрала номер главного управления промышленной полиции.
- Дежурный слушает, - откликнулся в трубке молодой голос.
- Позовите Лешку, - закричала Светка.
- Какого Лешку?
- Брата моего, который с Камазом! Вадик, это ты?
- Светик, что случилось? - изумился дежурный, наконец признав в
телефонной истеричке недавнюю знакомую, которая появилась в городе после
того, как ее московский хозяин, ходивший под долголапевски-ми, популярно
объяснил Светке, что сестре ссучившегося бандита не место на Юго-Западе.
- На нас наехали!
- Кто?
- Здешний алкаш! Димка Хряк! Стоит, в дугу пьяный, БОЛЬШОЙ размахивает!
Он месяц назад из колонии!
- Один?
- Нет, с ним второй, тоже здешний, Васька его зовут...
- Спокойно, Светик, - сказал дежурный, - все под контролем. Подержите их
в магазине.
Совещание в промполиции затянулось до десяти вечера. Ничего особенно на
совещании не обсуждалось, просто Вовка Калягин ни с того ни с сего решил
подбить баланс под кучей накопившихся у структуры проблем. Витя Камаз
беспокойно ерзал на стуле, поглядывая то на часы, то на очередного
докладчика, который распинался по поводу взаимодействия с областными
правоохранительными органами.
- Слышь, - наконец не выдержал бывший долголаптевский бригадир, - кончай
ахинею пороть. Я в кабак хочу. - И Витя Камаз похлопал себя по мощной
борцовской груди.
Калягин взглянул на своего зама с таким выражением, с каким канарейка
смотрит на дохлую гусеницу, и уже открыл рот, чтобы гавкнуть что-то
чрезвычайно нелицеприятное, когда в кармашке его зазвонил сотовый телефон.
- Калягин слушает, - сказал Вовка.
- Это я. Посылка на месте.
Калягин буркнул в трубку что-то утвердительное и сунул мобильник в
карман.
Докладчик проговорил еще несколько фраз, пока Вовка Калягин, в свою
очередь, не зевнул вслед за замом.
- Закругляемся, ребята, - сказал он, - одиннадцатый час.
Участники совещания нестройной цепочкой начали вытекать в коридор, и тут
из своей стеклянной выгородки выскочил дежурный.
- Владимир Авдеевич, - заорал он Калягину, - на магазин рэкет наехал!
- Какой магазин?
- На Первой Коммунистической, круглосутка, там еще Светка работает, ну.
Черта сеструха! Камаз побледнел.
- Дивное дело, - процедил Калягин, ни к кому особенно не обращаясь, - вот
у меня и рэкет уже не только в замах... Кто наехал-то?
- Два местных хмыря, в стельку бухие...
- Патрульную выслали?
- Отставить! - заорал Камаз, - сам разберусь! Из-под его служебного
"Ниссана" во все стороны брызнул снег, когда джип сорвался с места на второй
скорости. Первая Коммунистическая находилась буквально в пяти кварталах, в
центре города, и круглосуточный магазин всем сотрудникам промполиции был
прекрасно известен. Наглость Хряка (а что это был Хряк, Камазу успели
рявкнуть в трубку уже в пути) казалась невероятной и объяснимой только
пьяным состоянием бывшего рэкетира.
Впоследствии все рассудили, что если бы речь шла о точке, не столь хорошо
знакомой бывшему бригадиру, или если бы Светка не опознала в налетчике
хорошо известного ей кадра, Камаз заподозрил бы неладное. Но тех двух минут,
за которые "джип" с Камазом преодолел пять кварталов, калягинскому заму
хватило только на то, чтобы выдернуть из кобуры ствол, который, кстати, в
нарушение всех инструкций являлся не табельным "макаром", а любимым и
престижным "зиг зауэром".
Так уж случилось, что все патрульные машины в этот момент были в разгоне,
прохаживаясь по дальним неосвещенным окраинам, где вероятность преступлений
была куда выше.
Первая Коммунистическая была тиха и пустынна. Круглосуточный магазинчик
"Золотая нива" переливался яркой розовой вывеской, кругом все пряталось в
морозе и тьме, с противоположной стороны неширокой улицы щерилась темная
подворотня. Магазинчик был учрежден на первом этаже, но довольно высоко от
земли, к нему вела широкая лестница, расположенная снаружи здания, и
обледеневшие под ногами покупателей ступеньки отражались в мигающем свете
вывески.
Шины "джипа" бешено завизжали, тупая морда чуть не ткнулась в крышку
люка, через который сгружали продукты, Камаз выскочил из "Ниссана" и
бросился вверх по лестнице.
И в этот миг раздались выстрелы. Стреляли из подворотни, из автомата
Калашникова, в три рожка, простреливая насквозь и пустое пространство улицы,
и джип, и беззащитную, ничем не прикрытую каменную лесенку. Первая же
очередь отшвырнула Витю Камаза, бежавшего по ступенькам, к стене, жалобно
зазвенели разлетающиеся стекла "джипа", шальная пуля пробила шину, и
"Ниссан" вздрогнул и осел.
Камаз еще успел выстрелить, не целясь, из ствола, бывшего у него в руке.
Пули, выпущенные им, ушли куда-то безвозвратно в черный ночной воздух, и тут
же новая очередь из подворотни перерубила его пополам.
Дверь магазинчика распахнулась, на пороге появился Димка Хряк,
переполошенный выстрелами, и его подельник. Очередь аккуратно ударила в то
место, где стояли незадачливые рэкетиры, и Хряк упал в заплеванный коридор,
то ли мертвый, то ли раненый, то ли просто перепуганный до самых печенок.
Из подворотни выбежала темная фигура с непропорционально удлиненной
автоматом рукой, бросилась к лесенке, но тут в конце улицы вспыхнуло
сине-розовое зарево, взвизгнула милицейская мигалка.
- Патруль приехал, сваливаем! - гаркнули фигуре из подворотни. Она
повернулась и исчезла. Времени на контрольный выстрел явно не хватало.
Сразу же за патрульной машиной перед магазинчиком затормозил темно-серый
джип, из него выскочил Вовка Калягин со стволом в руке.
- Подворотня! - гаркнул Калягин.
Патрульные менты ломанулись в подворотню, но там уже никого не было,
только на истаявшем, похожем на испачканное белье снегу лежали три брошенных
АКСУ. Калягинские ребятки побежали дальше, где-то в глубине двора грохнули
выстрелы, один раз и другой.
Сам Калягин никуда не торопился. Он подобрал один из автоматов, неспешной
походкой пересек улицу и поднялся по лестнице. Витя Камаз лежал на нижних
ступеньках темной кучей, головой вниз. Глаза его были широко раскрыты, и в
мигающем свете проблеско-вых маячков и розовой вывески было видно, как
откуда-то из-под него по ступеням стекает красная парная струйка крови. Чуть
повыше лежали двое: Хряк и его подельник Васька.
В этот момент Дима Хряк поднял голову. Видимо, пули не задели его или
несильно ранили, и теперь он таращил на Калягина стремительно трезвеющие
глаза. Чем-то Дима Хряк был изумлен до невероятия. Вовка Калягин подкинул в
руке автомат и выщелкнул пустой рожок. Откуда-то из кармана он достал новый
рожок и с хрустом всадил его на место. Димка Хряк испуганно гукнул. Новая
очередь, с расстояния двух метров, разнесла ему голову.
Начальник промышленной полиции города Ахтарс-ка обежал взглядом вокруг,
остановился на мгновение глазами на серых ошметках мозга, забрызгавших
лесенку и капот расстрелянного джипа.
- А еще говорили, что Дима Хряк не имеет мозгов, - нравоучительно сказал
Вовка Калягин, обращаясь главным образом к своему неподвижному заместителю.
Сбежал с крыльца и растворился в сером сумраке подворотни, бросив там же
вторично использованный "калаш". С обоих концов улицы уже вставало синее
проблесковое зарево: к месту расстрела съезжались патрульные машины со всего
города.
На следующий день, около одиннадцати часов утра, в кабинете и.о.
гендиректора Дениса Черяги состоялось совещание, которое с некоторой
натяжкой можно было считать производственным. Вопрос о производстве
действительно обсуждался, но помимо четырех или пяти замов, на совещании
присутствовали: командир ахтарского СОБРа Алешкин, опухший от вечной пьянки
начальник городского УВД Александр Мугутуев и, конечно, сам Вовка Калягин.
Представители правоохранительных структур вид имели хмурый и небритый. Дикая
охота на убийц Вити Камаза продолжалась всю ночь: выезды из города были
перекрыты СОБРом и промполицией, на ноги были подняты все до одного
работники, на улицах вооруженные патрули останавливали машины и шмонали их
от колеса до бардачка.
В одиннадцать утра местная телестудия вновь показала кадры, отснятые
вчера на месте трагедии: Виктора Свенягина, остекленевшими глазами глядящего
вверх, в усеянное звездами небо, искалеченный в пух "джип" и Диму Хряка,
распластавшегося раздавленной лягушкой на пороге магазина. Потом в объективе
нарисовалось скорбное лицо Владимира Калягина, который заявил, что сделает
все возможное для раскрытия преступления.
- Это первое подобное преступление в нашем городе, в то время как
соседние районы содрогаются от бандитского беспредела, - заявил Вовка
Калягин. - И я гарантирую, что мерзавцы не уйдут от ответа. Граждане
Ахтарска могут спать спокойно.
- Да, - сказал Черяга, когда Калягин исчез из кадра, а мертвые глаза
Камаза на экране сменил рекламный ролик ахтарского магазина "Мир дубленок",
- красиво сделали Витю. Так что же там все-таки произошло?
- Что-что, - процедил сквозь зубы Калягин, - медленней на вызовы ездить
надо, вот что. Классно его развели. Наняли какого-то зэка, из бывших
премье-ровских ребятишек, он полез в "Золотую Ниву", Витька, естественно,
бросился на выручку...
- И кто же его нанял? - голос Черяги был сух и неприятен.
Калягин как можно натуральней пожал плечами.
- Да кто ж теперь скажет? Пили они часа за два с каким-то хмырем,
белобрысым, невысокого роста. Всего вероятней, что хмырь этот уже восемь
часов как поменял цвет волос.
- И хмыря, разумеется, не задержали и не задержат, так? - спросил сквозь
зубы Черяга.
- Денис, у тебя к кому конкретные претензии? - спросил сбоку командир
СОБРа Алешкин. - У меня ребята не спали ночью ни минутки.
- У меня претензии к промполиции города, - развалившись в кресле, сказал
Денис. - Нас уверяют, что Вова Калягин обеспечил в Ахтарске порядок, как в
военном поселении. А у него мочат его собственного заместителя. Которого он
очень не любил. Я извиняюсь, получается одно из двух. Либо когда мне
вкручивают о порядке в Ахтарске, - это все туфта. Либо...
Черяга многозначительно не продолжил фразу.
Вовка Калягин подался вперед.
- Мой так называемый заместитель был долголаптевский бригадир. С точки
зрения его шефа, он продал лично Коваля - раз, и воровскую идею - два.
Может, я и промполиция, а не РУОП, но по мнению долголаптевских, Камаз был
бандитом, а стал ментом. Такое не прощают.
Денис развел руками.
- Ну хорошо, а завтра долголаптевские решат, что я там кого-то предал.
Они что - тоже приедут в город и среди бела дня меня убьют? В городе,
который из-за беспорядков почти на военном положении?
- У вас какие-то конкретные предложения, Денис Федорович? - спросил
Калягин.
- У меня такие предложения, что если человек не может обеспечить
безопасность собственного зама, он не должен возглавлять промполицию.
Все замерли. Со своего кресла поднялся Федякин.
- Денис! То, что ты делаешь, - это грубая, непростительная ошибка! Прости
за аналогию - когда стреляли в Славку, ты тоже был рядом. И ты не
предотвратил покушения. И не поймал киллеров. Тебя что, за это тоже надо
уволить?
Денис взглянул на лежавший перед ним листок.
- Миша? У тебя вопрос, кажется, по финансированию коксохимического
производства? Номер третий? Так вот и погоди, пока мы твой вопрос будем
обсуждать, а пока не вякай.
Члены совета директоров переглянулись.
- Денис Федорович, - умоляюще сказал главный инженер, - ну нельзя же так!
Если тебе что-то не нравится, скажи конкретно, а если только оттого, что
убили бандита....
- Мне многое не нравится, - сказал Денис, - мне, например, не нравится,
когда на могиле Юры Брелера, который вляпал нас всех в это дерьмо, начальник
промполиции ставит плачущего ангела в три метра высотой. На свои собственные
деньги - слава богу, что не на деньги комбината. Это наводит на определенные
мысли.
Вовка Калягин встал, с грохотом отодвигая стул.
- Я очень рад, Дениска, что я тебе не нравлюсь
...Поділитися у соцмережах
