Жанр: Боевик
Охота на изюбря
...ас все партии одна другой
изумительней, но с данного предприятия деньги шли господам патриотам.
- И Слава все равно ее купил?
- Ее нельзя было купить. Он заткнул всю дырку. Понимаете, кто-то может
счесть, что он поступил не по-джентльменски. Ему нужна была одна АЭС, а он
взял и сменил все руководство РАО.
Ирина молчала. Денис чувствовал, что ему надо бы уйти из этой комнаты, но
уйти не мог.
- Он очень жестокий человек, - сказала Ирина - он забыл, что такое
"нельзя".
- Неправда. Если бы он был просто жестоким человеком, вы бы не тащили его
из машины.
- Вы знаете, почему я убежала? Я могу рассказать вам....
- Не надо, Ира. Вы потом будете жалеть, что рассказали. Ложитесь лучше
спать.
В коридоре Денису встретился Дима Неклясов. Он проводил Черягу,
выходящего из комнаты Ирины, удивленным взглядом.
Спал Денис в эту ночь ужасно. Несмотря на усталость, он проворочался в
постели добрый час, а в полтретьего проснулся от непростительного сна. На
простыне темнело сладко пахнущее пятно - с Денисом случился грех, более
подобающий прыщавому юнцу, нежели начальнику службы безопасности гигантского
предприятия, который, в конце концов, имеет возможность заказать с доставкой
на дом любое число плевательниц для спермы.
Денис проворочался еще часок, понял, что не заснет, оделся и поехал в
больницу.
В пять часов утра Вячеслав Извольский впервые за четыре дня открыл глаза.
В следующий раз Вячеслав Извольский проснулся уже за полдень. Он лежал
все в той же одиночной палате с розовыми стенами и унылым пластиковым полом.
Огромный телевизор с видаком глядел на Извольского потухшим четырехугольным
оком. В палате было темновато - за окном шел снег, ветви деревьев скреблись
о стекло, как мыши в подполе.
За дверью громко орал телевизор, что-то довольно зареготали охранники,
потом вдруг раздался треск автоматной очереди, одной и другой. Звук слишком
хорошо напомнил Извольскому то, что он слышал перед тем, как упасть на пол
машины три дня назад. На мгновение директору показалось, что он - все еще
там, что эта палата - греза умирающего, потом Сляб сообразил, что это
охранники пялятся на какого-нибудь Шварценеггера, хотя платят им деньги не
за то, чтобы они пялились на Шварценеггера, а чтобы не спускали пальца -с
предохранителя, и глаз - с коридорной двери.
- Прекратите! - крикнул Извольский. То есть он хотел крикнуть. Вместо
крика получился полушепот, в груди болезненно дернулось и продрало как
огненным колом, и директор, задохнувшись от боли, тяжело закашлялся. Чей-то
серый силуэт метнулся к двери.
Что-то крикнули, телевизор мгновенно вырубился. Когда Извольский, через
секунду, открыл глаза, он увидел, что у двери стоит Ирина и смотрит на него,
чуть склонив голову, с жалостью и с какой-то опаской, с которой смотрят на
свирепого, но запеленутого в намордник пса. Извольский сообразил, что она
сидела на стуле сбоку и чуть сзади, только он не повернул головы и ее не
увидел.
- Ну, здравствуй, - сказал Извольский. Ирина стояла совершенно
неподвижно, как фарфоровая статуэтка, неяркий свет настольной лампы,
падавший откуда-то сзади Извольского, очень хорошо освещал стройную фигурку
в джинсах и свитере и чуть осунувшееся лицо смольнянки с большими глазами и
бледными, ненакрашенными губками.
- Я врача позову, - проговорила Ирина.
- Не надо... сам придет... подойди сюда. Ирина сделала несколько шагов к
постели. Так лань подходит к воде, насторожив ушки и то и дело
прислушиваясь, не затаился ли поблизости лев.
- Да подойти же, - хриплым шепотом сказал Извольский, - я на этот раз не
укушу... При всем желании...
Ирина заплакала и, опустившись на колени, ткнулась головой куда-то под
мышку раненому.
- Это из-за меня, - сказала она, - это все из-за меня. Если бы ты не
поехал за мной...
- Глупая ты у меня, Ирка, - сказал Извольский, -жизни радоваться надо.
Это раз в сто лет бывает, чтобы такой киллер по такому объекту
промахнулся...
Ира подняла голову и стала смотреть на Извольского своими большими серыми
глазами. На мгновение Слябу представилась вновь та самая картинка. которая
три дня назад сорвала его с места и погнала в ноябрьскую муть: залитая
зимним солнцем спальня в его доме, и на белой простыне розовое тело Ирины...
Только не было спальни, а была больничная койка, и Ахтарск был в четырех
часах лета, и на белой простыне лежал он, а не Ирина.
- Вот я встану на ноги, и мы поженимся, - тихо сказал Извольский. - Или
нет. Я нескоро встану на ноги. Поэтому мы сначала поженимся, а потом я
вы-здоровлю. Но зато мы потом обвенчаемся. В церкви. Я в Ахтарске красивую
церковь построил, большую, красную такую, как особняк "нового русского"...
- Ты верующий? Сляб прищурился.
- Черт его знает, -задумчиво сказал директор, - но ты знаешь, солнышко,
когда церковь строишь, под это дело такую кучу денег списать можно..
Ирина неуверенно засмеялась.
- Ты вот смеешься, - довольно сказал Извольский, - а меня, может. Бог за
эту церковь и спас. А может, это не Бог был, а мусульманский Аллах. В
Ахтарске татар много, мы как раз собирались мечеть строить. В этом году тоже
ведь налоги надо оптимизировать, а? Вот Аллах поглядел вниз с тучки и решил,
как так? Соседу хату построил, а мне нет? Пусть еще поживет, я тоже особняк
хочу...
Извольский замолк. На полном, жестком лице выступили капли пота. Он
говорил гораздо дольше, чем было нужно. У него кружилась голова, наверное,
от лекарств, которыми его напичкали, и он не совсем понимал, что говорит.
- Слушай, - сказал Сляб, - я был полная сволочь. Я... вообще-то я редко
пью. А тогда...
Ирина молча положила узкую ладошку поверх его руки.
- Давай не будем об этом. Этого не было. И все. Ладно?
Извольский закрыл глаза и некоторое время молчал.
- Ладно, - тихо наконец сказал он, - давай не будем.
Прошло минут пять, и они просто сидели и смотрели друг на друга.
- Позови сестру, - сказал Извольский. Ира встревожилась.
- Тебе плохо?
- Нет. Все нормально. Просто это... в общем, в туалет хочу.
Ира встала и достала откуда-то из шкафчика белую посудину с резиновыми
валиками по краям.
- Я справлюсь.
- Вот еще, - сказал директор.
Девушка упрямо вскинула голову.
- И не беспокойся. Я за мамой ухаживала...
Ирина осеклась. Она ухаживала за матерью, тогда, два года назад, когда ей
позвонили из милиции и спросили, кем ей приходится Анна Федоровна
Денисова... Но это продолжалось всего три дня, а потом было внутреннее
кровотечение, новая операция, и пьяные слезы отца в гулком холле крематория.
Машину, которая сбила мать, так никогда и не нашли. Это было бы слишком
страшно, если бы с этим человеком - если бы со Славой было бы так же, как с
матерью.
Ирина действительно все сделала как надо, ловко расстелила клеенку и
подсунула посудину под тяжелое тело, вымыла Извольского и унесла посудину в
ванную комнату, шикарно отделанную и качеством своим не уступающую ванной в
хорошем четырехзвездочном отеле. Но все-таки она переоценила свои силы:
Извольского перекормили лекарствами, все, что могло быть испорчено в его
организме, было испорчено, и на дне судна лежало несколько зелено-рыжих и
невыносимо вонючих комков.
Ирина почувствовала, что ее сейчас стошнит. Она вымыла судно, а потом
долго и с ожесточением терла руки, по локоть, пока они совсем не
распарились. Только тогда, успокоившись, она вышла в палату.
Извольский лежал, чуть склонив голову набок, и смотрел на нее жесткими
голубыми глазами.
- Ты же у меня вся зеленая, Ирка.. - тихо сказал Извольский. Не надо было
тебе этого делать.
Ирина покраснела. Потом молча опустилась на колени, и губы ее коснулись
колючей, небритой щеки Извольского.
- Не туда, - слабо попросил директор. Ирина послушно поцеловала его в
губы.
На этот раз Извольский очнулся всерьез и надолго, и пробуждение его
произвело в больнице радостный переполох. Очень скоро в палату пожаловал
оперировавший его хирург. Хирург изъявил восхищение по поводу железного
организма больного.
- Другой человек на вашем месте точно бы помер, - жизнерадостно заверил
он Извольского, - а на вас, на сибиряках, все заживает как на собаке. Мы вас
семь часов резали, в две бригады, у вас сердце останавливалось, - а вы вон,
через четыре дня уже разговариваете...
- Когда я смогу вернуться в Ахтарск? - спросил Извольский.
Врач даже опешил.
- В Ахтарск? - переспросил он, - зимой? Он никогда не был в Ахтарске, но
предполагал что это что-то вроде приполярного ада, где зимой по улицам
бродят медведи, а из унылых блочных пятиэтажек сочатся струйки прорвавшейся
канализации.
- Вам не в Ахтарск надо, а в Швейцарию, - сказал хирург, - в Швейцарию
вас можно будет везти месяца через два. Вот, кстати, держите на память.
И врач извлек из кармашка целлофановый мешочек. в котором болтались два
смятых кусочка металла.
- Те пули, которые из грунта выковыряли, на экспертизу взяли, - пояснил
врач, - а это для вас.
Врач положил мешочек на тумбочку при кровати. Извольский скосил глаза и
увидел, что там же, на тумбочке, лежат какие-то бумаги в розовой папке.
- Это что? - спросил директор. - Ваш зам принес и положил. Договор
какой-то.
- Покажите.
Врач поднес бумаги к глазами Извольского, неторопливо перелистнул. Это
был договор с "Атом-энерго". На последнем листе красовались подписи главы
РАО "ЕЭС России", РАО "Атомэнерго" и Дениса Черяги.
Вслед за врачом в палате образовался Дима Неклясов - чистенький,
подтянутый, с очаровательным выражением на плутоватой мордочке. Извольский
попросил Ирину выйти, и она торопливо выскочила за хирургом, видимо, чтобы
расспросить его о здоровье раненого.
- Как иск? - спросил Извольский.
- Что иск? - пожал плечами управляющий директор "АМК-инвеста". - "Ивеко"
подал иск в арбитражный суд города Москвы. Суд вчера наложил в превентивном
порядке арест на имущество, принадлежащее "АМК-инвесту". Мы подали
апелляцию, чтобы арест сняли...
- И много им удалось арестовать? Неклясов шутливо развел руками.
- Увы, - сказал он, - - здание на балансе "Ахтар-ского феникса", все
права требования переуступлены. У нас даже компьютеры - и те арендованные.
- А акции?
Неклясов вытащил из бывшей при нем сумки ворох бумаг.
- Акции Ахтарского металлургического комбината приобрели три компании.
"Импера" - 173.475.000 акций, "Кроника" - 166.746.000 акций и "Лагуна" - все
прочее. Вот - свидетельство о регистрации, передаточное распоряжение,
выписка из реестра.
Неклясов сел на стул у подушки, наклонился к больному, листая документы.
- Все сделки закончены третьего дня, так что пусть арестовывают активы,
сколько влезет, - заключил Неклясов.
Извольский лежал на постели, закрыв глаза. Молодой финансист озабоченно
пригляделся - да смотрел ли шеф бумаги? Но тут губы Извольского
шевельнулись, он сказал:
- Хорошо. Денис где?
- На допросе.
- Каком допросе?
- Ну, в прокуратуре. Из-за этого налета на дачу... Неклясов сощурил глаза
и зашептал:
- Ой, Вячеслав Аркадьич, тут такое было! К нам в офис менты лезли, целый
день работать было нельзя, еще бы чуть-чуть - и мы акции не успели слить.
Алешкин под следствием, слава богу, губернатор приехал и как рявкнет, что в
Москве все продались. Черяга ему кучу денег отвалил.
- Наличными? - изумился директор, хорошо знавший осторожность губернатора
Дубнова и нелюбовь его к открытым трансакциям.
- Нет, что вы! Там какие-то зачеты прошли, Черяга их подписал, вроде
сталь продал...
Извольский слегка нахмурился. Никто, кроме него, не имел права влезать в
зачетные схемы комбината. На этот зиждилась вся система управления. Черяга
грубо нарушил субординацию. Конечно, у Извольского он спроситься никак не
мог, а трата была архиважная, но, опять же...
- Какие именно зачеты? - уточнил Извольский.
- Да я не знаю, Федякин знает (Федякин был первый зам по финансам),
Федякин вроде стал упираться, а Денис как на него рявкнет - "Пока Сляб в
больнице, всем распоряжаюсь я!".
Это была прямая ложь. Денис не говорил таких слов.
Неклясов помолчал, а потом спросил заговорщическим шепотом:
- Вячеслав Аркадьич, а правда, что вы не хотели Конгарский завод себе
брать, что вас Черяга уговорил?
- При чем тут... - начал Извольский - и мгновенно понял, при чем.
- А почему ты считаешь, что это - из-за Конгарского?
Неклясов сконфузился.
- Все так говорят... - пробормотал он. - Конечно, точней только Черяга
знает.
- А он что говорит?
- Да он молчит. Там долголаптевских арестовывали, того самого Камаза,
который ему стрелку забил. Только это глупо как-то, зачем Камазу в вас
стрелять, если его Черяга до полусмерти напугал. Он как-то это дело не очень
расследует. Вы сами посудите, Вячеслав Аркадьич, - ну если это из-за него,
то зачем ему в такую сторону все расследовать? Камаза-то арестовать проще. А
нам из-за этого опять неприятности.
Неклясов приостановился.
- Вы уж извините, Вячеслав Аркадьевич, что я так прямо скажу - но три дня
прошло, а Черяга за это время ни черта не сделал. Только за Ирочкой этой
ухаживал.
- Какой Ирочкой?
- Ну, которая с вами в машине была. Извольский помолчал.
- Что значит ухаживал? - спросил он.
- Ну, он ее отсюда забрал, вчера в гостиницу повез.
Неклясов вдруг хихикнул.
- Приехали они, - сказал он, - иду я через полчаса мимо ее двери, вдруг
вылетает Дениска, весь красный, словно его выгнали...
Глаза Извольского задумчиво сузились.
В то самое время, когда Дима Неклясов старательно топил Дениса Черягу,
сам Черяга сидел на жестком стуле в узком, как пенал, кабинете, на третьем
этаже здания Генеральной прокуратуры, и разговаривал со следователем по
особо важным делам.
Разговор велся, как это ни странно, не о покушении на жизнь гендиректора
одного из крупнейших российских предприятий. Генеральная прокуратура до сих
пор не сочла возможным заинтересоваться этим делом. То есть
заинтересоваться-то она заинтересовалась, и высокий милицейский чин пообещал
в камеру, что этим займутся лучшие следователи, - но только вот как-то в
связи с покушением на Извольского Дениса еще никто не расспрашивал. Так что
у Черяги, не понаслышке знакомого с родным ведомством, создалось твердое
впечатление, что дело забрали в Ген-прокуратуру, чтобы никакие доморощенные
расследо-ватели на местах им заниматься не могли.
Разговор шел об убийстве украинского обэповца Михаила Опанасенко, и был
это, собственно, не разговор, а допрос. Собеседником Черяги был некто Андрей
Обылов - человек, с которым Черяга в бытность свою работником Генпрокуратуры
встречался мало, но слыхал достаточно. В частности, было хорошо известно,
что Обылов придерживается весьма левых взглядов и является одним из
постоянных информаторов главы думского комитета по безопасности господина
Илюхина.
- Значит, вы впервые встретились с Опанасенко вечером двадцать пятого
ноября? - спрашивал Черя-гу Обылов, обнажая редкие желтые зубы.
- Да.
- Темой вашего разговора был лжеэкспорт Ах-тарского металлургического
комбината?
- Комбинат не занимается лжеэкспортом, - покачал головой Черяга. -
Насколько я понимаю, у Опанасенко были просто вопросы по поводу
подлин-ностей подписей на ряде бумаг, был уже вечер, мы | предложили ему
прийти на следующий день.
- Когда у вас созрело намерение похитить его и убить?
- Мы не убивали Опанасенко и не похищали его.
- Денис Федорович, факты говорят сами за себя. И свидетельствуют они о
том, что Опанасенко появился в офисе АМК, что признаете и вы, и множество
людей, а спустя два дня был найден мертвым. Документы, бывшие при нем,
исчезли. Где он был в течение этих двух дней - не знает никто.
- В течение этих двух дней Михаил Опанасенко находился в нашей гостинице.
В его распоряжении были двухкомнатный номер и "БМВ"-"семерка". Факт его
пребывания в гостинице могут подтвердить несколько десятков людей.
- Которые все являются работниками вашей же службы безопасности?
- Не только.
- Опанасенко два дня провел в вашей гостинице. Его командировка была
сроком на четыре дня. Вы хотите сказать, что он никуда не выходил?
- Почему же? Выходил. Ездил с нашим водителем по магазинам. Авось
продавщицы его запомнили. Все-таки украинский говорок, одет небогато, а
покупает много.
- И в каких же магазинах они были?
- Насколько мне сказал водитель - в Детском Мире, а потом в ГУМе и на
Манежной площади.
- И что там покупалось? Черяга зевнул.
- Меня там не было, - сказал он, - снимите показания с шофера. Пальто
вроде покупал для дочери, сапожки, далматин купил длинный...
- И все это - на зарплату оперативника? Черяга пожал плечами.
- Может, на зарплату, может, нет. Может когда наш водитель помог.
- Очень интересное утверждение. Получется, что работник
правоохранительных структур добровольно поселился за счет подозреваемых в их
гостинице и за их счет ходит по магазинам?
Денис поудобней расположился в кресле, щелкнул зажигалкой, не спрашивая
разрешенья Обылова.
- У вас есть другое объяснение тому факту, что он жил у нас?
- У нас есть такое объяснение, что Извольскому мало убить человека - он
хотел бы испортить ему репутацию.
- А на себя Извольский тоже покушение устроил? Такую гипотезу, что в
опера, легшего под комбинат, и в директора комбината стреляли одни и те же
люди, вы не рассматриваете?
Обылов помолчал.
- Насколько я понимаю, - сказал он, - о том, кто стрелял в вашего
директора, пишет газета "Московский собеседник"? Черяга поднял брови.
Статья в "Московском собеседнике" еще не была напечатана. Более того -
она даже не была написана. Шли только предварительные переговоры с главным
редактором о возможности опубликования сенсационных материалов об одном из
заместителей министра обороны.
- Вы ясновидец? - спросил Черяга. - Умеете читать газеты на будущей
неделе?
Обылов внимательно - очень внимательно - смотрел на Черягу.
- Денис Федорыч, - сказал он, - насколько мне известно, "Московский
собеседник" собирается опубликовать заказную статью, построенную на клевете
и чудовищной дезинформации. Естественно, газете в этом случае угрожает
многомиллионный иск. Что же касается заказчиков статьи, то к ним иск
предъявить, к сожалению, трудно. Но я вас заверяю, что отношение силовых
органов к вопросу о том, кто является убийцей Опанасенко и кто ответственен
за смерть сотрудника отряда "Уран" Сергея Митягина, впрямую зависит от
содержания номеров "Московского собеседника".
Черяга оскалил зубы.
- Иными словами, как только статья подписывается в номер, вы подписываете
ордер на мой арест?
Обылов смотрел на него пристально, не мигая и не отводя глаз.
- Вы свободны, Денис Федорович, - сказал он. Подумал и со значением
прибавил: - пока свободны.
Когда Денис вернулся в больницу, было уже два часа дня. Какой-то
академик, специалист по повреждениям позвоночника, перехватил Черягу в
коридоре и долго втолковывал всякие неутешительные вещи.
- И потом, - сказал раздраженно профессор, - вы там как-нибудь
постарайтесь, оградите больного. Ведь следователь приходил!
- Какой следователь?
- Я в этом не разбираюсь. Экспорт какой-то украинский...
"Ничего себе", - ошеломленно подумал Денис. Извольский молча выслушал
отчет Дениса обо всем, что произошло за три дня. Не возражал и не жаловался.
Полное лицо, утонувшее в белых подушках, оставалось бесстрастным, но Черяга
хорошо знал босса и не обманывался: сначала выслушает, потом пропесочит так,
что мало не покажется.
Особенно Дениса смущало присутствие Юры Бре-дера. Если Извольский хотел
устроить кому-то выволочку, он почти никогда не делал это с глазу на глаз.
Он всегда звал свидетеля.
- Ты, говорят, губернатора подрядил на защиту? - спросил Извольский.
Денис кивнул.
- А что там конкретно было?
В этом был весь Извольский. Не успел продрать глазки после тяжелого и
продолжительного обморока - уже беспокоится, не обокрали ли за три дня его
комбинат.
- Мы им за электроэнергию заплатили. Через фирму "Феникс", - ответил
Черяга.
Пайщиками "Феникса" был первый зам губернатора Николай Трепко, его сын,
широко известный в определенных кругах под нелестной кличкой Чирей, а также
жена директора "Сунжэнерго". "Феникс" охотно принимал ото всех предприятий
области резаную бумагу, именуемую векселями "Сунжэнерго", в уплату за
электричество, причем наблюдалась такая любопытная закономерность. На рынке
эта резаная бумага стоила по двадцать процентов от номинала, а "Феникс"
принимал ее по пятьдесят процентов. Разница же между пятьюдесятью и
двадцатью процентами откатывалась, через господина Трепко, на карман
губернатора.
- Много заплатили? - спросил Извольский.
- Не. За полмесяца.
- Много, - сказал недовольно Извольский.
- Слава!
- Важны не деньги, а принцип! - сердито сказал Извольский. - Мы никогда
через них не платили. Этим гадам дай палец, всю руку откусят. Векселя
индоссировали1?
- Что? - удивленно спросил Черяга. Что такое индоссамент, он представлял
себе весьма смутно.
- Я спрашиваю - завод индоссировал векселя?
- А какая разница? - удивленно спросил Черяга.
- Такая, что мы приняли на себя долги этого сраного "Сунжэнерго". И
теперь, если кто купит этот вексель, он теоретически может впарить нам иск.
Деньгами. По номиналу векселя. А какие у меня отношения с "Сунжэнерго" после
покупки Белопольской АЭС, ты знаешь.
Черяга густо покраснел.
- Но, Слава... этого никто не делает... Ты хоть слышал, чтобы кто-то в
России пришел на предприятие и потребовал погасить вексель деньгами?
- Мне плевать, делают это или не делают. Это возможно сделать. Ты
поставил завод в ситуацию, при которой он может попасть на полмиллиарда.
Хорошо похозяйничал, правда?
Помолчал и спросил:
- Кто в меня стрелял?
- Полагаю, что Сокольский, - наконец решился произнести Черяга имя
влиятельного лица. - У него таких фирмочек, как ТОО "Сатурн", около полутора
десятков. Универсальная схема - если завод хочет, чтобы ему оплатили военный
заказ, он должен отдать несколько выгодных производств в аренду фирме
Сокольского. Не то чтобы он не пережил без КВЗ, но это дурной пример. Мол,
если один завод взбунтовался, то могут и другие.
Половина денег от фирм идет на поддержку коммунистов, а коммунисты в
парламенте голосуют за увеличение военных расходов. А деньги, пущенные на
военные расходы, идут на оплату продукции, произведенной фирмочками
Сокольского. По всему по этому он у нас большой друг левых партий, которые
не устают нахваливать защитника отечества. Даже готовы видеть его министром
обороны при коммунисте-президенте. Прикрытие всей конторе обеспечивают на
самом верху ФСБ - Венько.
Я так понимаю, что они сейчас очень плотно взаимодействуют с
Генпрокуратурой. Во всяком случае, следователь мне сказал час назад, что как
только номер с компроматом на Сокольского будет подписан в печать, в
Генеральной прокуратуре подпишут ордер на мой арест.
Брелер сбоку добавил:
- Мы по своим каналам пробили следователя, который ведет дело по факту
самоуправства Алешкина. Ему звонили от Венько. Это нам за Конгарский
вертолетный - это однозначно.
Извольский помолчал.
- Кто меня конкретно исполнял?
- Была белая "шестерка", - по второму кругу начал Денис.
- "Шестерку" я сам видел. Как звали людей, которые в ней сидели?
- Слава, когда я успел бы? Меня за три дня пять раз допрашивали.
- Ну да, - усмехнулся Сляб, - где тебе знать, кто в меня стрелял. Ты моей
работой занимаешься. "Пока Извольский больной, здесь распоряжаюсь я", - твои
слова?
Черяга постарался сдержаться. "Перед тобой раненый и парализованный
человек" - напомнил он себе.
- Кто такую глупость сказал? Всем Федякин командует.
- А зачет через "Феникс" Федякин подписывал?
- А что нам, сидеть и смотреть, пока генералы нас едят?
- А договор с РАО?
Денис сморгнул. Его подпись на договоре с РАО действительно смотрелась не
совсем адекватно. Извольский дрался за этот кусок два месяца. И вдруг, пока
он лежит без сознания, его зам, в перерыве между двумя допросами в
прокуратуре, с легкостью необыкновенной покупает для завода имущества на
добрый миллиард баксов...
- Но это формальность, - сказал Денис, - ты же... ты же просто не успел
его подписать...
- Ты его смотрел перед подписанием? Ты вообще этот договор когда-нибудь
видел иначе, чем в закрытом виде на столе юриста?
Денис промолчал.
- А если бы тебе подсунули другой договор? Где было бы, например,
написано, что комбинат обязуется выплатить за АЭС этак миллионов пятьсот
баксами, и получает за это 10 процентов акций?
- Звонарев был в ярости, - сказал Денис, - нанего надавили, он взбрыкнул.
Он распечатал договор и готов был его подписать. И вот представь себе, что
вместо того, чтобы подмахнуть текст, я кладу договор в дипломат и говорю:
"Извините, Алексей Давыдыч но я - простой следак, и я должен посоветоваться
с юристами, тот ли вы договор подсовываете своим союзникам или другой". Да
он решит: на хрена мне такие союзники. Или на следующий день испугался бы -
и не подписал!
- За что тебя Ирина из комнаты вышибла? - спросил Извольский.
- Что?!
- Ты вчера отвез Ирину в гостиницу. Поднялся к ней в номер. За что она
тебя через двадцать минут погнала веником?
Черяга вдруг жутко и неудержимо покраснел. Он пальцем не притронулся к
девушке. Здесь он был чист. Но простыня в
...Поділитися у соцмережах
