Жанр: Боевик
Тривейн
...же заполнен цифрами, однако без обозначения доллара.
Просто время и какие-то буквы: "7.30 - 8.00 Длс", "10.00 - 11.30 С.А.С.",
"Информация - Грн. Н.Й."...
Первые цифры, конечно, - время прибытия Тривейна, что означал второй ряд, с
буквами, - пока неясно.
То же касается третьего. Боннер взял лист бумаги, тщательно вес переписал,
аккуратно сложил лист и сунул его в карман. Затем проверил карманы брюк и курток
Викарсона; поиски увенчались успехом. В нагрудном кармане одной из курток между
квитанциями на получение багажа он обнаружил сложенный в несколько раз листок,
вырванный из записной книжки. С первого же взгляда стало ясным, что только крайне
неосторожный человек мог так вот хранить важную информацию: "Армбрастер, 17S
млн. долларов. Дубликаты. Без запроса министерства обороны. Истечение срока через
шесть месяцев. Гарантии подтверждены бухг-ей Дж. Дж. Л.Р., заплачено 300
долларов. Л.Р. предлагает дополнительную информацию о Пасадене, "Белстар" и пр.
Цена - 4 цифры".
Боннер уставился на записи, чувствуя, как в нем закипает ярость. Неужели Сэм
встречался с "Л.Р." в переполненном, тускло освещенном полуподвале СанФранциско,
в баре с тяжелым запахом и буфетчиком, охотно разменивающим
крупные купюры?
Неужели и Сэму предложили делать любые заметки, но не просить от "Л.Р."
письменного отчета? И неужели "Л.Р." рассказывал Сэму те же сказки про
потерянные полжелудка, объясняя свое стремление вытянуть деньги из любого
источника? Впрочем, что взять с Сэма, этого неряшливого мальчишки, к тому же
наивного и неосторожного: он всего лишь любитель в этой игре. Он платит за догадки,
за откровенную ложь, а потом забывает уничтожить заметки. Боннер свои сжигал
сразу...
Стоит, наверное, найти этого "Л.Р.", выбить из него то, что еще в нем осталось...
Позже...
Сейчас ему надо встретиться с Тривейном. Тот должен понять, что все эти крысы
из канализационных труб погрязли во лжи, их товаром всегда были ложь, полуправда.
Они находят заинтересованное лицо и кормят его отбросами, постоянно обещая
настоящую, правдивую информацию. Более того, сами создают этих
заинтересованных лиц.
А Тривейн? Вовсе он не сидит у постели больной жены! Ложь, снова ложь! Он в
Вашингтоне, с этим калифорнийским сенатором. Армбрастер хороший человек, и он
друг "Дженис", могущественный друг. Но он сенатор, а их легко запугать, хотя они и
утверждают обратное.
Боннер вложил записку Викарсона обратно в карман и вышел из комнаты. Отдав
ключи, направился к платному телефону. Из номера звонить не хотел: знал, что
телефоны там прослушиваются. Набрав номер аэропорта, он попросил подозвать
оператора. Сообщил, что запасной реактивный истребитель воздушных сил, Биллингз,
Монтана, о котором он говорил Куперу, должен быть подготовлен немедленно.
Маршрут - прямо к Эндрю, в Вирджинию. Разрешение - от министерства обороны.
Затем отправился к себе в номер забрать вещи. У него есть две веские причины, по
которым ему необходимо увидеться с Тривейном: одна профессиональная и одна
личная.
Тривейн втянулся сам и втянул свой проклятый подкомитет в опасную охоту,
конец которой нужно положить немедленно. Тривейн и его люди затеяли игру,
которой совершенно не понимают: бобры не знают, что такое джунгли.
Вторая причина заключалась во лжи Тривейна. От нее Боннера просто мутило.
Глава 27
Филис Тривейн, сидя в кресле, внимательно слушала мужа. Тривейн взволнованно
расхаживал по ее комнате в частном госпитале.
- Это какая-то совершенно необычная монополия! - сказала Филис. -
Пользуется государственной защитой и поддержкой федерального правительства...
- Не просто защита, Фил! Но участие, причем активное, на законодательном и
судебном уровнях. Это превращает "Дженис" больше чем в монополию. Что-то вроде
гигантского картеля без четких границ...
- Не понимаю...
- С помощью "Дженис" от самого населенного штата избирается старший
сенатор, а министерство юстиции идет на компромисс с известным юристом,
принявшим то или иное решение... Но ведь это решение - даже если его потом
оспорят и отменят - обойдется в миллионы, даже триллионы, прежде чем попадет в
суды...
- Ну, а что ты думаешь выяснить на этих двух последних встречах? С Грином и
Йаном Гамильтоном?
- Возможно, то же самое, только в несколько больших масштабах... И на другом
уровне. Армбрастер назвал "Дженис" своеобразной воронкой. Думаю, то же самое
можно отнести и к Арону Грину: через него проходят огромные суммы, которые он
пристраивает в нужных местах. И так из года в год... Гамильтон же меня пугает:
долгое время он был советником президента...
Филис неожиданно для себя услышала страх в голосе мужа. Эндрю подошел к
окну, облокотился на подоконник и прижался лицом, к стеклу. В задумчивости
смотрел он на затянутое облаками небо: вот-вот должен пойти снег.
- Мне кажется, тебе следует быть осторожным. Прежде чем предпринимать
какие-либо шаги...
Обернувшись через плечо, Эндрю взглянул на жену и улыбнулся - ласково, с
облегчением.
- Если бы ты только знала, сколько раз я напоминал себе об этом... Это так
нелегко...
- Еще бы!
Их разговор прервал телефонный звонок, и Филис взяла трубку. Тривейн так и
остался стоять у окна. О том, что он здесь, знали только сотрудники "1б00" и лечащий
врач. Больше никто...
- Да, конечно, Джонни, - ответила Филис и протянула трубку мужу, - Это
Джон Спрэгью!
Тривейн бросился от окна к телефону: Джон Спрэгью, друг его детства из
Бостона! Они и теперь так же дружат. К тому же Джон их семейный врач.
- Да, Джонни?
- С коммутатора сообщили, что тебя кто-то спрашивал, Энди! А если тебя нет,
просили подозвать врача Филис. Я могу поговорить, Энди.
- А кто спрашивал?
- Некто Викарсон.
- О Господи. Что случилось?
- Он перезвонит через пару минут.
- Я знаю. Он звонит из Денвера. Мне спуститься на коммутатор? Или можно
поговорить отсюда?
- Конечно, Эндрю, он позвонит в номер. Повесь трубку.
Нажав на рычаг и продолжая держать трубку в руке, Тривейн повернулся к жене.
- Это Сэм Викарсон. Я не говорил ему, что еду к тебе. Мы договорились, что я
позвоню ему сам, после того, как они вернутся. Сейчас он в Денвере... Не думаю, что
он уже закончил все свои дела...
Тривейн говорил нервно, отрывисто, и его жена поняла, что он встревожен.
Зазвонил телефон - один короткий гудок.
- Сэм?
- Мистер Тривейн, мне повезло, что я застал вас в больнице; в аэропорту сказали,
что ваш "леар" улетел в Уэстчестер!
- Что-нибудь случилось? Как дела с "Дж.м." и локхидскими филиалами?
- Как мы и предвидели... Они готовы составить новые ведомости, поскольку в
противном случае мы пригрозили им штрафом... Но я звоню вам совсем по другому
поводу. Все дело в Боннере!
- А что с ним?
- Он исчез!
- Что?
- Исчез, испарился! Не был на встречах, покинул утром отель в Бойсе и не
встретил нас в аэропорту. Ни слова, ни записки... Может быть, вы знаете, где он?
Энди крепко сжал в руке телефонную трубку. Он понимал, что Викарсон ждет от
него указаний, и пытался что-то быстро придумать.
- Когда вы видели его в последний раз?
- Мы завтракали вместе в Бойсе...
- И как он вам показался?
- Выглядел превосходно. Правда, несколько молчаливым, вроде устал или
голоден... Он собирался присоединиться к нам в аэропорту, но не пришел.
- Вы говорили обо мне за завтраком?
- Конечно! В связи с вашей женой: что вы беспокоитесь. Что-то в этом роде.
- И это все?
- Еще он спросил, каким рейсом вы улетели в последнюю ночь. Сказал, что мог
бы избавить вас от хлопот, предоставив истребитель министерства обороны...
- И что вы ему на это ответили? - резко перебил Сэма Тривейн.
- Не беспокойтесь, мы сказали, что ничего не знаем. Посмеялись, что с вашими
связями и деньгами вам ничего не стоит самому купить самолет. Боннер принял
шутку вполне нормально.
Энди переложил трубку в другую руку, сделал знак Филис, чтобы она зажгла ему
сигарету. Затем спокойно и уверенно произнес:
- Послушай, Сэм! Я хочу, чтобы ты отправил телеграмму, обычную телеграмму
начальству Боннера... Подожди, не перебивай! Мы не знаем его начальника, так что
отправь в отдел кадров министерства обороны. Сообщи, что, как нам известно, Боннер
взял отпуск, и спроси, с кем в случае необходимости мы можем связаться в
Вашингтоне. Только чтобы никакой тревоги не чувствовалось. Понимаешь?
- Да, конечно. Мы просто заметили, что он исчез. Если бы не договоренность о
совместном ужине, мы бы его не хватились.
- Вот именно... Они явно ожидают, как мы будем реагировать!
- Если только они сами знают, что его нет...
Марио де Спаданте сидел за кухонным столом в рубашке с короткими, рукавами.
Его жена, крупная, полная женщина, убирала со стола тарелки, а дочь, такая же
толстая, как мать, поставила перед отцом бутылку "Стреджи". Младший брат Марио,
в полевой армейской форме, сидел напротив и пил кофе.
Коротким, властным жестом выставив из кухни и жену и дочь, Марио налил в
стакан для бренди желтую жидкость и взглянул на брата.
- Продолжай. Только, прошу тебя, будь точным!
- Да мне и говорить-то особенно нечего. Самые простые вопросы... "Где
находится мистер де Спаданте? Нам нужно поговорить с мистером де Спаданте!" Они
хотели узнать, где ты. Уже потом, когда я понял, что они из "Торрингтон-металз", где
работает брат Джино, я сообразил. Одним из этих парней был Пейс, партнер
Тривейна... Помнишь?
- И ты сказал ему, что я в Майами...
- Даже сообщил название отеля, в котором всегда отвечают, что ты только что
уехал!
- Хорошо... А где теперь Тривейн?
- Его жену положили в больницу, в Дариене. Проверяют на рак...
- Было бы лучше, если бы его самого положили! Вот уж кто действительно
болен! Он даже не подозревает, как он болен!
- Что ты хочешь, чтобы я сделал, Марио?
- Выясни, где он сейчас. В Дариене, в Гринвиче или где-то еще... Может, в
мотеле или у кого-нибудь из своих друзей. И не беспокой меня, пока не узнаешь. Я
буду в Вегасе, что-то я подустал, Оджи...
Оджи де Спаданте встал из-за стола.
- Я поеду туда сам. Потом позвоню... А если найду его сегодня после обеда или
вечером?
- Тогда звони! Ты что, не понял меня?
- Но ведь ты не совсем в порядке!
- Ничего, тут я быстро приду в себя! Слишком много дерьма за последнее время!
Но теперь сам Тривейн получит хорошую взбучку! Я жду этого целых девять лет!
Девять лет на это работаю! Дерьмо поганое!
И с этими словами Марио де Спаданте плюнул на свой собственный кухонный
стол.
Больничный обед, который дал Джон Спрэгью в честь Филис и Эндрю, заметно
отличался от обычных обедов в клинике. Ничего удивительного: Джонни послал в
лучший ресторан машину "Скорой помощи", и она доставила подносы с мясом,
омарами, а также двумя бутылками "Шатонеф дю пап". Доктор Спрэгью также
напомнил своему товарищу детства, что скоро начнется компания Нью-Йоркского
фонда, и он ждет, что фонд свяжется с Эндрю.
Филис пыталась отвлечь мужа от разговоров о подкомитете, но это оказалось
невозможным. Известие об исчезновении Пола Боннера вывело его из себя,
встревожило и разозлило.
- А не мог он взять пару деньков для отдыха? Ты же сам говорил, что работы у
него не так уж много. Может, ему просто все надоело? Вполне могу себе это
представить.
- Да, но не после той душераздирающей истории, которую я ему рассказал тем
утром! Он так разошелся, что хотел поднять на ноги весь военный Медицинский
корпус... Готов был ради меня на все. И те две последние встречи, по его словам, самое
меньшее, что он смог сделать...
- Дорогой...
Филис поставила бокал с вином на стол и забралась в кресло, поджав под себя
ноги. Последние слова Эндрю почему-то ее встревожили.
- Послушай, мне нравится Пол... Конечно, его суждения отличаются
экстремизмом, вы то и дело спорите с ним, но не это главное. Я знаю, почему он мне
нравится: никогда не видела его злым. Он всегда добр, готов посмеяться и хорошо
провести время... Он был очень мил с нами, если вдуматься...
- Ты так думаешь? Что ж, я с тобой согласен.
- И все же в нем должна быть злость, если учесть, кем он был и чем занимался.
- И под этим готов подписаться, что еще?
- Раньше ты мне не говорил, что рассказал ему эту... душещипательную историю.
Ты просто сказал, что мне нужно обследоваться. Так?
- Я не вдавался в детали, поскольку не слишком доволен собой.
- Как и я... А теперь вернемся к Полу. Если, как ты сказал, он принял твою
историю обо мне и исчез, не сказав никому ни слова, то, я думаю, он узнал правду и
старается найти тебя.
- Один черт!
- Ничего подобного. Пол доверяет тебе, во всяком случае, доверял. А теперь,
узнав правду из вторых рук, разозлился: он не привык так получать информацию.
Тривейн прекрасно понимал логику рассуждения жены. Действительно, Пол
Боннер именно из этой породы: привык присматриваться к людям, давая им
определения, ярлыки, которых они, на его взгляд, заслуживали. Но делал он это только
тогда, когда был твердо уверен в своей правоте. Он готов противостоять тем, кто
высмеивал его суждения, поскольку знал, что помощи ждать неоткуда.
Предположения Филис строились на том, что Боннер узнал о нем правду. Но это
невозможно! Правду знали только три человека:
Сэм Викарсон, Алан Мартин и Майкл Райен... Невозможно!
- Этого не может быть, - сказал Энди. - Он не мог узнать! Неоткуда!
- Ты ужасный лгунишка, Тривейн, - улыбнулась Филис.
- Уже становлюсь лучше. Боннер же мне верил... Они устроились поудобнее в
креслах, и Энди включил телевизор: решил посмотреть семичасовые новости.
- Может, выяснится, что он умчался из Бойсе на какую-нибудь маленькую
войну? Сам он называет такое диверсионной тактикой... - сказал Тривейн.
- А как ты собираешься завтра встретиться с Грином? Ты ведь даже не знаешь, в
городе он или нет!
- Пока не знаю... Но, конечно, найду его... Через час поеду в Барнгет, а в десять
позвоню Викарсону. У него уже будет вся информация об этом человеке, придется
только кое-что уточнить... Знаешь, Фил, на прошлой неделе я обнаружил весьма
интересный факт...
- Я просто сгораю от нетерпения.
- Правда, Фил, - с некоторым смущением проговорил Тривейн, поднося бокал с
вином к губам, - я серьезно! Знаешь что? Вся эта так называемая секретная работа,
связанная с получением информации и прочей чепухи, на самом деле только игра,
обыкновенная детская игра...
Он поставил бокал на стол и посмотрел на жену - любимую, все понимающую
жену, - а потом с грустью добавил:
- При условии, конечно, что в нее играют дети.
Марио де Спаданте смотрел семичасовые новости в постели. Дважды за это время
он позвал в комнату жену: в первый раз она принесла ему кока-колу со льдом, во
второй - передвинула подставку, на которой стоял телевизор, немного влево, чтобы
висевшее над кроватью золотое распятие не отражалось в экране и не мешало
изображению.
Потом он сказал ей, что намерен поспать. В ответ жена пожала плечами: у них
уже давно были отдельные спальни, они давно жили в разных, непересекающихся
мирах. Они едва разговаривали друг с другом, разве только на свадьбах и похоронах,
ну и, конечно, когда приезжали внуки. Зато у нее был теперь большой, прекрасный
дом с большой кухней и большим садом.
И еще была машина - тоже большая, с шофером, готовым в любой момент
отвезти ее куда угодно.
Не сказав ни слова, жена де Спаданте вернулась в большую кухню и принялась
готовить ужин, включив свой собственный телевизор. Может, кому-нибудь позвонить
по модному французскому телефону, стоявшему на мраморном столике?..
Ничего интересного для себя в первые три минуты Марио не услышал, а
следующие двадцать пять представляли собой подробное изложение новостей,
которые то и дело к тому же прерывались рекламой. Поморщившись, Марио
выключил телевизор. Он в самом деле устал, но усталость его была вызвана совсем не
теми причинами, о которых он говорил брату. Обычно он останавливался ненадолго в
Лас-Вегасе, чтобы отвести душу с подружкой, но дела подгоняли, и ему то и дело
приходилось говорить подружке, что он должен ее покинуть. А тут еще звонки,
звонки. И один - от Уэбстера, из Белого дома... В среду, в полночь, де Спаданте
пришлось улететь из Лас-Вегаса в Вашингтон.
В Вашингтон...
Да, что там говорить, даже хладнокровный Уэбстер стал ослаблять хватку: каждый
за себя, Марио понимал.
Черт побери! Всему свое время! Время говорить и время разделывать туши! С него
хватит и той электрической системы в Барнгете. Пора кончать с Тривейном! Сейчас.
Спокойный отчет еще одного глубоко оскорбленного подкомитета с достоинством
получен теми, кто его запрашивал. Получен - и забыт. Похоронен. Что ж, так оно и
должно быть.
Зазвенел телефон, и де Спаданте почувствовал раздражение. Но увидев, что звонят
по его личному номеру, все-таки снял трубку: по этому телефону с ним связывались
только по очень важным делам.
- Да?
- Марио? Это Оджи. - Это был его брат. - Он здесь!
- Где?
- В клинике...
- Ты уверен?
- Абсолютно... На стоянке стоит нанятая им машина со значком Уэстчестерского
аэропорта. Мы проверили. Он нанял ее сегодня в половине четвертого под
собственным именем!
- Откуда ты звонишь?
Брат объяснил и добавил:
- Я взял с собой Джоя, он сейчас следит за стоянкой...
- Оставайся на месте! А Джой пусть едет за ним, если Тривейн покинет
больницу. Только чтобы не потерял его где-нибудь по дороге! Встречу, как только
смогу...
- Послушай, Марио. Здесь, в клинике, торчат два парня: один - у выхода, а
второй - где-то внутри. Если он выйдет, то...
- Знаю. Я знаю, что они там. Через полчаса их там не будет. Скажи Джою, чтобы
не попадался им на глаза!
Дав отбой, Марио де Спаданте набрал номер личного телефона Роберта Уэбстера в
Белом доме. Тот уже собирался уходить и был не слишком доволен тем, что Марио
воспользовался этим номером.
- Я же сказал вам, Марио...
- Сейчас моя очередь говорить! Или вас не беспокоит парочка новых фактов в
вашем досье?
Довольно грубо, открытым текстом, де Спаданте приказал Уэбстеру немедленно
убрать от клиники двоих парней из "1600", заметив при этом, что его совершенно не
касается, как это будет сделано.
Затем Марио положил трубку и встал с кровати. Он быстро оделся, причесал
редкие волосы и, подойдя к письменному столу, выдвинул верхний ящик. Достал из
ящика два предмета и положил их на стол.
Один - пистолет 38-го калибра, второй - что-то зловещее, из черного металла,
напоминающее кастет. Впрочем, это и был кастет, только с одной особенностью:
зажатый в кулак, он при ударе сворачивал противнику челюсть. Удар же, нанесенный
открытой ладонью, рвал мясо до кости.
Получив разрешение на посадку, "Ф-40" приземлился на полосе номер пять
военно-воздушной базы Эндрюс, развернулся в самом ее конце и остановился. Боннер
вышел, приветственно махнул пилоту рукой и поспешил к ожидавшему его джипу.
Получив от майора приказ доставить его в оперативный отдел, водитель молча
нажал на стартер. Строгий вид пассажира не располагал ни к расспросам, ни уж тем
более к беседам.
Приехав в оперативный отдел, Боннер потребовал предоставить ему на пятнадцать
минут отдельный кабинет. И дежурный подполковник, который лишь несколько
минут назад звонил в министерство обороны, чтобы выяснить, "какими полномочиями
наделен этот клоун Боннер", вынужден был поместить его в собственном кабинете. В
министерстве дежурному объяснили, какими полномочиями наделен этот "клоун", и
объяснил это сам бригадный генерал Лестер Купер.
Как только за дежурным закрылась дверь, майор сразу же набрал личный номер
генерала. Он взглянул на часы. Без двадцати три... Значит, здесь, на Востоке, уже пять
сорок. Прижав телефон к. подбородку, Боннер перевел стрелки часов, и в этот момент
услышал в трубке голос Купера.
Генерал был в бешенстве. Какое право имел этот пентагоновский младотурок
уехать черт знает куда, не то что не получив разрешения, но даже не посоветовавшись!
- Майор, - зная, что Боннер ожидает от него выговора, довольно жестко сказал
генерал. - Я жду от вас объяснений!
- Сейчас не время, генерал...
- А я считаю, что время! Мы и так пошли вам навстречу: послали самолет из
Биллингза в Эндрюс! Так что я жду, майор! Или вы считаете, что я должен
объясняться с вами?
- Нет, - ответил майор, - не считаю, но сейчас не время выяснять отношения,
генерал! Я стараюсь помочь всем нам! Думаю, мне это удастся, если только я попаду к
Тривейну!
- Но почему? Что случилось?
- Он получил информацию от сумасшедшего, генерал!
- Что? От кого?
- От человека Годдарда, который работает на нас.
- О Господи!
- А это значит, что полученная нами информация не стоит ломаного гроша! Этот
человек болен, генерал, и дело здесь совсем не в деньгах. Не деньги для него главное
- в этом я убедился. Если бы информация, которую он сообщал нам, работала, он мог
бы запросить втрое больше!
- Сообщал вам, майор! - поправил Боннера Купер. - Вам, Боннер, а не нам!
- Хорошо, генерал, пусть будет - мне. Однако хочу заметить, что все
переданное мне я передавал вам, и ваши действия базировались именно на этой
информации! Не нужно поэтому тыкать меня носом...
Лестер Купер постарался подавить гнев. Этот младотурок явно старался его
припугнуть. Уж чего-чего, а угроз генерал наслышался предостаточно! Не склонный к
дипломатическим тонкостям, он ворчливо заметил:
- И все же это не повод, майор, нарушать субординацию! Хочу напомнить вам о
требовании секретности. Мы же с вами, майор, в одной упряжке!
- В каких делах, генерал?
- Вы прекрасно знаете! Влияние военных падает, затраты на оборону
сокращаются... Нам платят, майор, не за то, чтобы мы с вами наблюдали за процессом
распада страны, а за то, чтобы обеспечили ее готовность к любым неожиданностям!
- Да, конечно, генерал, - подтвердил Боннер. Внезапно он понял, что
сомневается в способности генерала справиться с ситуацией. Купер выдавал обычные
пентагоновские клише так, словно это были библейские откровения. Он плохо
контролировал себя, чего, безусловно, требовала обстановка. В этот момент Боннер
принял решение - возможно, вынужденное: он сохранит при себе некоторые детали о
том, почему поехал в Вашингтон. Куперу знать незачем! По крайней мере, до того, как
он, Боннер, не поговорит с Тривейном.
- Если вы не против, майор, то жду вас у себя к девятнадцати часам - через час
и пятнадцать минут.
Он продолжал говорить, но Боннер его уже не слышал. Каким-то странным
образом он освободил старшего по званию от обязанностей.
- Если это приказ, генерал, то я подчиняюсь... Только хочу еще раз напомнить,
сэр: каждая минута, которую я провожу, не пытаясь достичь Тривейна, грозит
серьезными осложнениями для всех нас! Он выслушает меня!
Последовала довольно длинная пауза, и Боннер понял, что победил.
- Что же вы собираетесь ему сказать?
- Правду, как я ее понимаю. Скажу ему, что он говорил с человеком больным,
ненормальным и, возможно, даже не с одним... Но если и остальные его контактеры
под стать этому, то он работает с информацией, не имеющей ничего общего с
действительным положением дел!
- А где он теперь? - Боннер услышал в голосе генерала нотки некоторого
облегчения
- Все, что мне известно, это только то, что он в Вашингтоне... Думаю, смогу его
найти.
Майор услышал, как генерал тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал, что в его
начальнике идет внутренняя борьба: нужно принять решение - мудрое, смелое и
обдуманное. Но единственное решение уже принято. Единственное разумное
решение.
- Жду вашего звонка и доклада ровно в двадцать три часа, майор! - сказал
наконец Купер. - Звоните мне домой...
Ужасно хотелось оспорить приказ: в планы Боннера вовсе не входило звонить
генералу, разве что ему совсем уж нечем будет заняться.
Прикурив очередную сигарету, Боннер снова снял трубку и набрал номер одного
из своих приятелей, которого знал по работе в группе 12-8, в армейском отделе "Джи2".
Минуту спустя он уже набирал номер сенатора Армбрастера, который, на счастье,
оказался дома.
- Сенатор, мне надо знать, где находится Эндрю Тривейн!
- А почему вы звоните мне? - совершенно бесстрастно прозвучал ответ. Так
бесстрастно, что это и выдало собеседника.
Как раз в ту минуту, когда прозвучал голос Армбрастера, Боннер понял смысл
записки, найденной им в кармане Викарсона: "10.00 - 11.30 С.А.С."...
Значит, на это время была назначена встреча в сенате, где должен присутствовать
Армбрастер. Тривейн, разумеется, знает об этом, раз хотел с ним встретиться.
- У меня нет времени на пространные объяснения, сенатор. Но я уверен, что не
так давно вы встречались с Тривейном...
Майор смолк, ожидая подтверждения либо опровержения, но Армбрастер молчал
тоже. Пришлось продолжать.
- Мне необходимо найти его! Дело в том, что он получил ложную информацию,
которая компрометирует весьма большой круг людей. Людей, чье положение выше
всяких подозрений! В их число, сэр, входите и вы!
- Не понимаю, о чем вы говорите, майор... Боннер, если не ошибаюсь?
- Сенатор, речь идет о ста семидесяти восьми миллионах долларов, которые
может гарантировать министерство обороны... Неужели эти цифры ни о чем вам не
говорят?
- Мне нечего вам сообщить...
- Интересно, а что вы скажете, если я не найду Тривейна и не успею
предупредить его о том, что он имеет дело с врагами нашей страны! По-другому я не
могу назвать этих людей...
Молчание.
- Сенатор Армбрастер?
- Он нанял машину, - прозвучал все тот же невыразительный голос, - чтобы
ехать в аэропорт Даллеса...
- Благодарю вас, сэр!
Положив трубку, Боннер откинулся назад в кресле дежурного офицера и провел
рукой по лбу. "Бог ты мой! - подумал он. - И это век "постоянной готовности"!"
Затем он снова набрал номер. На сей раз он звонил в "Трэфик контрол", в аэропорт
Даллеса.
Он выяснил, что "леар", зафрахтованный Дугласом Пейсом, покинул аэропорт в
два семнадцать. В три двадцать четыре он должен был произвести посадку в
Уэстчестерском аэропорту, Нью-Йорк.
Значит, Тривейн летел домой или куда-то еще, рядом с домом. А если так, то
наверняка заедет к жене, особенно если учесть ее состояние. Да, конечно, он поедет к
ж
...Закладка в соц.сетях
