Жанр: Боевик
Патрульные апокалипсиса
...разыскать своего когда-то прославленного мужа, вы тоже это
знаете.
- Вы несете чушь, фрау де Фрис. В машине воцарилось молчание.
Глава 30
Под звуки радио, заглушавшие грохот транспорта, Лэтем примерил бронежилет,
надел сверху офицерский китель большего размера, удивляясь, что ему довольно
удобно. Он то и дело посматривал на телефон, не понимая, почему не звонит Карин;
она обещала связаться с ним, как только поселится в посольстве. Уехала она уже
два
часа назад, багаж тут же отправили следом. Сам того не замечая, он качал головой
и
посмеивался, представляя себе ее встречу с Витковски. Как же она его будет
ругать
полковника, а то даже и орать на него, что он разрешил Дру действовать в
одиночку.
Бедный Стош: при всей своей грубоватой внешности он вряд ли готов к бешеной
атаке
будущей жены офицера отдела консульских операций. Дру даже пожалел полковника:
он смог выиграть схватку, только отдав официальный приказ, а радости в этом
мало.
На стороне же Карин была любовь - то чувство, которое испытали и Стэнли, и посол
Кортленд и которое они потеряли из-за своей правительственной карьеры.
Лэтем подошел к большому зеркалу в коридоре и стал себя разглядывать.
Бронежилет придавал ему более внушительный вид, напоминая о тех днях, когда он
выходил на лед в зелено-белой форме Канады, а силовые приемы и броски шайбы
были важней всего на свете - каким смешным это казалось сейчас... "Хватит
ждать!"
- сказал он себе, подошел к столу и поднял трубку. Когда он набирал номер, в
дверь
постучали. Он бросил трубку, подошел к двери, посмотрел на список кодов и
спросил:
- Кто там?
- Витковски, - прозвучало в ответ.
- Код?
- Какой, к черту, код, это я.
- Надо сказать "Добрый король Венселас", идиот.
- Открывай, пока я не разнес замок: своим кольтом.
- Тогда это точно ты, кретин этакий, потому, что не знаешь, наверно, что от
медного замка пуля может рикошетом попасть тебе в пузо.
- Если стрелять за скобу, не попадет, придурок. Открывай!
Контрастом залихватским оскорблениям были стоявшие на пороге со скорбными
лицами сдержанные и серьезные Витковски и Моро.
- Нам надо поговорить, - сказал глава Второго бюро, заходя с полковником в
номер. - Случилось нечто страшное.
- Карин! - взорвался Дру. - Она не позвонила... обещала позвонить уже час
назад. Где она?
- Точно не знаем, но факты неутешительны, - ответил Моро.
- Какие факты?
- Двух людей Моро убили у входа, - ответил Витковски. - Одного пулей в
голову, другого ножом. Исчезла машина Бюро, и водитель скорее всего тоже мертв.
- Они везли ее в посольство! - заорал Лэтем. - Ее охраняли!
- Ее похитили, - спокойно сказал Моро, глядя прямо в глаза Лэтему.
- Они убьют ее! - крикнул Лэтем, резко повернувшись к стене и ударяя по ней
кулаком.
- Сожалею, что такая угроза существует, - возразил ему глава Второго бюро, -
но я скорблю по своим коллегам, поскольку двое из них уже умерли, даже,
наверное,
трое. Что касается Карин, ничто не говорит о том, что ее постигла та же участь,
и я так
думаю, она жива-живехонька.
- Как вы можете так говорить? - спросил Дру, резко поворачиваясь к Моро.
- Она представляет для них большую ценность как заложница, а не как труп. Им
нужен человек по имени Гарри Лэтем, а это вы.
- И что?
- Они ее будут использовать как приманку для Гарри Лэтема; зачем - никто не
знает, но им нужен ваш брат, а вы теперь он.
- Что будем делать?
- Ждать, хлопчик, - тихо сказал Витковски. - Мы оба знаем - в нашей работе
это самое трудное. Если б они хотели убить Карин, ее тело лежало бы с двумя
другими. А его нет. Будем ждать.
- Хорошо, хорошо! - воскликнул Дру, рванулся через комнату к столу и
остановился, уперевшись в него руками. - Если так тому и быть, мне нужны имена
всех, каждого, кому сказали, кто я и где я. Хочу знать о каждой утечке и где вы
ее
устроили.
- Что толку, mon ami? Такая утечка - как камешки, которые бросают в озеро -
от них повсюду идут круги.
- Они нужны мне, вот и все!
- Ладно, я назову имена тех, кому сообщили мы, а Стэнли придется сказать о
сотрудниках посольства.
- Пишите, - приказал Лэтем, рывком обогнув стол, выдвигая ящик и доставая
бумагу. - Всех до единого.
- Мы им дали двести тридцать шесть имен с фотографиями, - сказал по
телефону Уэсли Соренсону Нокс Тэлбот, директор ЦРУ.
- И что в ответ?
- Ничего конкретного, но кандидатуры есть. Нам повезло хотя бы, что семеро
служащих видели этого "замдиректора Коннолли", однако только четверо видели его
близко и могут описать.
- Как насчет кандидатур?
- Не слишком убедительно. С ума сойти, один свидетель указал на вашу
фотографию среди восьми.
- Если этот мнимый Коннолли приблизительно моего возраста, это о чем-то
говорит.
- Возраст! Мы разъяснили, что кем бы он ни был, внешность свою изменил
кардинально, волосы скорее всего были не его, а цвет глаз поменял за счет
контактных
линз - обычные уловки.
- Кроме одной, Нокс. Он мог выглядеть старше, но не моложе, иначе бы
показался нелепым.
- То-то и странно, Уэс. Все свидетели говорят фактически одно и то же. Что
этот
Коннолли такой обычный, что и описывать нечего, - я, конечно, подсократил их
многословие.
- Понятно. А как он был одет?
- Прямо по старым инструкциям Управления. Темный костюм, белая рубашка,
школьный галстук в полоску, коричневые ботинки на шнурках. Да, еще легкий плащ,
короткий, свободный. Женщина, сидевшая за стойкой, говорит, такой носит ее
знакомый офицер, типа дождевика.
- А лицо?
- Ничего примечательного, самое обыкновенное. Ни усов, ни бороды, лишь
бледная кожа, никаких особых примет, но в очень толстых очках, слишком толстых,
я
в сказал.
- Сколько у вас кандидатур?
- Исключая очевидные, вроде вас, двадцать четыре.
- А если никого не исключать?
- Пятьдесят одна.
- Взглянуть можно?
- Двадцать четыре снимка уже на пути к вам, остальные вышлю моментально.
Или ваш все-таки убрать? Вы ведь у нас не работаете.
- А зачем его включили?
- Извращенное чувство юмора, надо полагать. Как я частенько говорю коллеге
из
Администрации Адаму Боллинджеру, иногда посмеешься и тут же видишь
перспективы.
- Согласен, дружище, но мне не до смеха. Новости из Парижа слышали?
- За последние сутки нет.
- Так вот. Исчезла Карин де Фрис. Нацисты похитили.
- О Боже!
- Он явно не с нами, когда нужен.
- Что говорит Витковски?
- Беспокоится за Лэтема. Говорит, Дру вел себя так, будто подчинился
начальству, но Стэнли уверен - он только делал вид.
- Как это?
- Потребовал, чтоб ему дали имена тех, кому специально сообщили, кто и где
он.
- Разумная просьба, я считаю. Приманка-то он.
- Вы не расслышали, Нокс. Я сказал "потребовал", и Стэнли утверждает, будто
Лэтем дал понять, что иначе выходит из игры.
- Я все равно не понимаю, почему это делает его неуправляемым.
- Мы с вами давно женились, вот и не помним. Он влюблен, друг мой. Может,
это
случилось с ним несколько позже, чем обычно, но, видимо, впервые. У него отняли
женщину, а он безумно отважен, как профессионал, отсюда и смертельная опасность.
В его возрасте часто возникает обманное ощущение неуязвимости. Он хочет ее
вернуть.
- Понятно, Уэс. Что нам делать?
- Пусть сначала предпримет что-то и тем самым даст нам повод одолеть его.
- Одолеть?..
- Если не запереть в комнате с резиновыми стенами, то хотя бы убрать из
Парижа. Что толку, если приманка станет охотником?
- Я так понял, за ним; следят, охраняют.
- За его братом Гарри тоже следили, а он сбежал из долины Братства. Не стоит
недооценивать гены Лэтемов. Правда, Витковски и Моро не из тех, кто
осторожничает,
подавляя бунт.
- Довольно расплывчато, но надо думать, это должно вселить в нас
уверенность.
- Хотелось бы, черт возьми, - сказал Соренсон.
В свете настольной лампы Дру изучал имена. В списке возможной утечки
информации Витковски привел семь фамилий, включая антинейцев, а Моро - девять,
трое из них - члены палаты депутатов на Кэ-д'Орсей. Глава Второго бюро считал,
что
они далеко справа от основного политического течения - словом, фашисты. В списке
Стэнли было несколько сплетников-атташе, прозванных им "перевертышами" за то,
что большую часть времени они проводили не на работе, а угождая влиятельным
французским бизнесменам; двое секретарей, чьи отлучки наводили на мысль об
алкоголизме; и отец Манфред Ньюмен из "Мезон руж" антинейцев. В списке Моро
помимо деятелей с Кэ-д'Орсей были платные осведомители, чья преданность
определялась исключительно деньгами, идеология и мораль для них не существовали.
Для начала Лэтем исключил осведомителей Моро - к ним у него доступа не было
- и двух депутатов, с третьим он встречался на дипломатических приемах. Он
позвонит ему и попытается разобраться. Со списком Витковски было легче: пятерых
- случайных знакомых в посольстве - он видел и знал по имени. На оставшихся двух
женщин, подозреваемых в пьянстве, он мог, так сказать, обрушиться точно гром
среди
ясного неба. Нужны номера телефонов.
- Стэнли, я рад, что ты задержался на работе, потому что ты тут кое-что
упустил в
своем списке.
- О чем ты, черт возьми? - пробурчал рассерженный Витковски. - Это те, кого
мы использовали для явной утечки.
- Мы? Кто еще? Кто устраивал утечку?
- Мой секретарь, она пришла со мной из старого Г-2, бывший сержант, я сделал
ее лейтенантом перед тем, как она уволилась.
- Она? Женщина?
- Армейской закалки. Муж был артиллеристом, пока не вышел в отставку в
пятьдесят три года. Дети все военные.
- Чем она сейчас занимается?
- Играет в гольф, ходит по музеям и до сих пор берет уроки французского.
Никак
не освоит язык.
- Тогда ее телефон мне не нужен, зато нужны все остальные. Домашние
телефоны, включая антинейцев из "Мезон руж".
- Понятно, из чего ты исходишь. Сейчас компьютер выдаст. С Клодом Моро было
труднее. Он находился дома и спорил с сыном о политике.
- Эта современная молодежь, она ничего не понимает! - посетовал глава
Второго бюро.
- Я тоже, но мне нужны номера телефонов, если вы не хотите, чтоб я погрузил
ваших охранников в глубокий сон.
- Как вы смеете!
- Запросто. Я могу.
- Mon Dien, Стэнли прав, вы невыносимы! Хорошо, я дам телефон в Бюро.
Позвоните через пять минут - получите что хотите.
- "Хочу" не то слово, Клод. Они позарез нужны мне.
Через одиннадцать минут Лэтем проставил телефонные номера против имен в
обоих списках и стал звонить, каждый раз произнося по сути те же слова: "Это
полковник Уэбстер, я полагаю, вы знаете, кто я на самом деле. Меня беспокоит,
что об
этом стало известно, мы узнали - утечка информации произошла через вас. Что вы
на
это скажете, пока есть возможность сказать".
Каждый ответ был вариацией на одну и ту же тему. Взрыв негодования, все до
одного предложили даже проконтролировать все их звонки с работы и из дома;
некоторые изъявили желание проверить их на детекторе лжи. Когда с ними было
покончено, остался только святоша антинеец из "Мезон руж".
- Отца Ньюмена, пожалуйста.
- Он служит вечерню, его нельзя беспокоить.
- А вы побеспокойте. Дело чрезвычайной важности, прямо связанное с вашей
безопасностью.
- Mein Gott, не знаю, что и делать. Святой отец такой ревностный служитель
церкви. А вы не могли бы перезвонить минут через двадцать?
- К этому времени Красный дом могут взорвать, и все погибнут.
- Ой, сейчас я его позову!
Когда отец Манфред Ньюмен наконец подошел к телефону, он взорвался:
- Что за глупость? Я делаю Божье дело, а вы меня отрываете от молящихся.
- Я скрываюсь под именем полковника Уэбстера, но вам известно, кто я, святой
отец.
- Конечно, известно! Как и многим другим.
- Вот как? Я просто в шоке, ибо полагал, что это информация для очень узкого
круга, совершенно секретная.
- Ну, как я подозреваю, многие об этом знают. Так что как там насчет бомбы у
нас?
- Может, я ее и кину, если не ответите на мой вопрос. Я жил у вас, не
забывайте,
и сейчас готов на все.
- Как вы можете? Антинейцы позаботились о вас, мы дали вам пристанище в
трудную минуту.
- И отказались принять меня обратно, хотя необходимость не исчезла.
- Это было коллективное решение, принятое из соображений нашей собственной
безопасности.
- Так не пойдет, святой отец. У нас ведь один враг, верно?
- Не шутите с нами, герр Лэтем. Мы знаем, где вы, а наши машины постоянно
курсируют по городу.
- Скажите, вы знаете, где Карин де Фрис?
- Фрау де Фрис?.. Наша коллега?
- Она исчезла. Ее похитили.
- Только не это? Это неправильно!..
- Ага, как это у вас вырвалось, святоша несчастный. А что правильно?..
Значит,
враг у нас все-таки разный?
- Неправда! Я от всего отказался ради...
- Вы сейчас от последнего откажетесь, если не скажете, кому рассказали обо
мне, - прервал его Лэтем. - Немедленно!
- Бог свидетель, только нашему осведомителю в посольстве... и еще одному
человеку.
- Сначала осведомитель. Кто это?
- Секретарь, женщина по фамилии Крэнстон, она нуждается в Божьей помощи.
- Насколько хорошо вы ее знаете?
- Мы разговариваем, встречаемся, а плоть слаба, сын мой. Я несовершенен, да
простит меня Господь.
- А второй? Кто это?
- У нас доверительные отношения, было бы кощунственно их нарушить.
- А если я выдам "Мезон руж" да еще освещу вход парочкой гранат?
- Вы не посмеете!
- Еще как посмею. Я офицер Четыре Ноль отдела консульских операций, и в
моем багаже есть такие трюки, о которых блицкригеры даже не подозревают. Имя!
- Он тоже в прошлом священник. Теперь это старый человек, но в молодости был
талантливым дешифровальщиком в отделе французской разведки, преобразованном во
Второе бюро. Его и сейчас высоко ценит секретная служба, часто обращаются к
нему.
Его фамилия Лаволетт, Антуан Лаволетт.
- Вы сказали, он бывший священник, так почему же считаете кощунством сказать
мне его фамилию?
- Да потому, черт возьми, что я обращаюсь к нему за религиозным советом, а
не
из-за политики! У меня проблема, сходная с той, что встала перед ним много лет
назад,
но моя гораздо более непростительна, поскольку это порочное пристрастие не
ограничивается одной женщиной. Я несовершенный человек и недостоин святой
церкви. Что я еще могу сказать?
- Возможно, много чего, я дам вам знать. Кстати, святой отец, что
"неправильного" в том, что Карин похитили?
- Потому что это глупо, вот и все! - рявкнул священник.
- На чьей же вы все-таки стороне. Господи?
- Надо ли так поминать имя Господне?
- Смотря о чем речь. Хватит о пустяках. Так почему похитить ее было
неправильно и глупо?
- Если рассуждать эгоистично, это вполне могло бы скомпрометировать нашу
операцию здесь. Допустим, они задались целью убить ее, тогда убейте и
предоставьте
Господу Богу! Но похитить и не представить доказательств смерти - значит вызвать
море крови - ее все будут искать, как вы сейчас. Даже наш штаб могут раскрыть, а
то
и уничтожить, как вы только что угрожали сделать своими гранатами и бомбами. Я
прошу вас, ради всего святого, не выдавайте нас и где мы находимся.
- Вы назвали мне два имени, так что я уж постараюсь, но на первом месте
Карин
де Фрис - это всё, что я могу обещать.
Лэтем повесил трубку, его тянуло тут же позвонить Моро и задать несколько
колких вопросов о бывшем отце Антуане Лаволетте, выдающемся дешифровальщике в
отставке. Потом он передумал - глава Второго бюро был помешан на контроле за
действиями, особенно что касается действий Дру Лэтема. Моро, безусловно,
вмешается, сам позвонит священнику и перехватит инициативу. Нет, так не пойдет.
Этого Лаволетта нужно загнать в угол, удивить, заставить в шоке выдать все, о
чем он
знает, или даже не подозревает, что знает, чтобы он назвал еще одно имя или
имена.
То же касается и этой Крэнстон, Филлис Крэнстон, сбившейся с пути секретарши
одного атташе среднего уровня, которая значилась в списке "перевертышей"
Витковски, может, поэтому ее и не увольняли.
Прежде всего главная задача - выбраться из отеля. Каждый час, каждая минута,
проведенная здесь, потеряна для его поисков Карин.
Блондином, по словам Карин, он стал благодаря осветляющей краске в сочетании
с оттеночной, или как ее там, и она утверждала, что с помощью изрядной порции
шампуня и некоего тюбика, который закрашивает седины, он может вернуть себе
естественный цвет волос или похожий на прежний. Карин положила чудодейственный
тюбик в аптечку, а он переложил его в ящик столика в спальне, чтобы она не
убрала.
Тюбик был на месте.
Через полчаса, разогнав клубы пара в ванной, обнаженный Лэтем брызгал водой
на
зеркало, чтобы разглядеть собственное изображение. Теперь его волосы приобрели
странный темно-коричневый цвет с каштановым отливом, но уже не были светлыми.
Он таки забросил шайбу прямо между ног вратаря!
Теперь предстояло разобраться с мсье Фриком и Фраком, а точнее, с теми, кто
их
сейчас сменил. А смена уже другая, Карин говорила. Он знал всех охранников, но
лучше других Фрика и Фрака, и сомневался, что они расскажут о своем конфузе изза
названного пароля - как американец в одиночку разоружил офицера Второго бюро,
вырвал оружие и нанес болезненный удар в пах.
- Mon Dien, fermej la bouche!*
Дру вытащил из шкафа и ящиков стола свою вторую форму - все, что
предписывалось носить атташе посольства: серые брюки, темный блейзер, белая
рубашка и строгий галстук в полоску со сдержанным рисунком дозволялся только для
неофициальных приемов вечером. Его порадовало, что считающийся
пуленепробиваемым жилет удобен, плотно прилегает, но не сковывает движений.
Полностью одевшись и упаковав чемодан, он открыл дверь, вышел в коридор и
остановился, ожидая реакции. И тут же у лифта появился охранник, одновременно из
полумрака с противоположной стороны возник его коллега.
- S'il vous plait, - начал Лэтем на худшем французском, чем мог, - voulez
vous
venir ici...**
- En anglais, monsiuer!*** - крикнул человек у лифта. - Мы поймем.
* Бог мой, помалкивайте! (фр.)
** Будьте добры, вы не могли бы сюда подойти... (фр.)
*** По-английски, мсье! (фр.)
- Огромное спасибо, премного благодарен. Не мог бы кто-либо из вас помочь
мне? Я только что получил сообщение по телефону и постарался записать слова, это
адрес, я думаю, но звонивший человек не знал английского.
- Пойди ты, Пьер, - сказал по-французски охранник из противоположного
конца. - А я останусь.
- Хорошо, - ответил второй, выходя из ниши у лифта. - В Америке что, кроме
английского другим языкам не учат?
- Разве римляне учили французский?
- Им не надо было, вот и весь ответ. - Первый охранник вошел в номер Лэтема,
Дру последовал за ним и закрыл дверь. - Где эта записка, мсье?
- Там, на столе, - сказал Лэтем, идя за французом. - Бумага с текстом прямо
в
центре, я развернул ее, чтоб вам удобно было прочитать.
Охранник взял листок бумаги со странными словами, записанными на слух. В это
время Лэтем, проводя прием айкидо, поднял руки ладонями под углом вниз, и на
плечи
охранника обрушилось два молота - тот сразу потерял сознание. Это был
ошеломительный удар, болезненный, но не травмирующий. Дру оттащил тело в
спальню, сдернул простыни с кровати и разорвал их на длинные узкие ленты. Через
девяносто секунд охранник лежал на матраце лицом вниз, руки и ноги были
привязаны к столбикам кровати, а рот закрывала тонкая полоска ткани, позволяющая
вдыхать и выдыхать.
Схватив разорванные простыни, Лэтем выбежал из спальни, захлопнув за собой
дверь, бросил их на стул и открыл дверь в коридор. Спокойно вышел и обратился ко
второму охраннику, которого было едва видно в полумраке:
- Ваш коллега говорит, ему нужно срочно переговорить с вами, прежде чем
звонить этому, как его... Монтро или Моно?
- Monsieur le directeur?
- Да, ему. Говорит, то что я записал - это фантастик.
- Пустите! - промчавшись по коридору, заорал второй охранник и ворвался в
номер. - Где?..
Рубящий удар айкидо по шее прервал его вопрос, под ребра воткнулись два
пальца, и от этих болевых приемов он временно задохнулся и потерял сознание, но
опять-таки без ущерба для здоровья. Дру затащил его на диван и проделал то же,
что и
с первым офицером Второго бюро, но с необходимыми вариациями. Охранник ничком
лежал на подушках с вытянутыми конечностями, привязанными к ножкам дивана, с
завязанным ртом, но голова была развернута, чтобы ему можно было дышать.
Последнее, что сделал Лэтем, - это выдернул из розеток телефоны в обеих
комнатах.
Теперь ему ничто не мешало начать розыск.
Он поднялся по ступенькам дома Филлис Крэнстон на рю Павэ, вошел в вестибюль
и нажал на кнопку ее квартиры. Никто не ответил, он продолжал звонить, думая,
что
она может быть в ступоре, если Витковски прав. Дру уже готов был сдаться, когда
из
коридора появилась тучная пожилая женщина, она заметила, на какую кнопку он
жмет, и заговорила с ним по-французски:
- Вам нужна Бабочка?
- Я вас не понимаю.
- Ah, Americain. Вы ужасно говорите по-французски, - добавила она поанглийски.
- Я была самой несчастной женщиной в Париже, когда ваши аэродромы
перевели из Франции.
- Вы знаете мисс Крэнстон?
- Кто ее здесь не знает? Она такая милая, а когда-то была хорошенькой, как и
я.
Впрочем, с какой стати я должна вам что-то еще рассказывать?
- Мне нужно с ней поговорить, это срочно.
- Потому что вы возбуждены, так ведь? Я вот что вам скажу: может, у нее и
есть
пагубное пристрастие, но она не шлюха.
- А я вовсе и не шлюху ищу, мадам. Я пытаюсь найти человека, который может
срочно дать мне информацию, и этот человек. - Филлис Крэнстон.
- Хм, - задумчиво произнесла женщина, изучая Дру. - Вы не затем ищете ее,
чтоб обмануть? Если да, то знайте - друзья в этом доме защитят ее. Я уже
сказала, она
милая, добрая, выручает людей, которым нужна помощь. Мы здесь не бедные, но
многие на грани из-за всех этих налогов и высоких цен. А у Бабочки хватает
американских денег, и она никогда не просит вернуть долг. В свободные дни
присматривает за детьми, чтоб их матери могли работать. Вам не удастся навредить
ей,
во всяком случае не здесь.
- Не собираюсь я ей вредить, вашей матери Терезе. Я же сказал, мне нужно
получить у нее нужную информацию.
- Не упоминайте при мне catholique, мсье. Я сама католичка; но мы сказали
этому
мерзкому священнику, чтоб держался от нее подальше!
"Вот это удача!" - подумал Лэтем. И, напустив на лицо недоумевающее
выражение, спросил:
- Священнику?
- Он обманул ее, и сейчас продолжает обманывать!
- Каким образом?
- Он приходит по ночам, а отпущение грехов у него между ног.
- И она принимает его?
- У нее нет выбора - он ее духовник.
- Сукин сын! Слушайте, мне необходимо ее найти. Я разговаривал с этим
священником, он назвал мне ее имя. Понимаете, он мог сказать ей нечто такое,
чего не
должен был говорить.
- Кто вы такой?
- Тот, кто - хотите верьте, хотите нет - борется за Францию не меньше, чем
за
свою страну. Мадам, нацисты, проклятие нацисты снова начинают маршировать по
всей Европе! Знаю, это звучит мелодраматично, но так оно и есть.
- Ребенком я видела, как они казнили людей на площадях, - прошептала
старуха, морщины ее обозначились резче. - Они опять могут это сделать?
- До этого далеко, но остановить их надо сейчас.
- А при чем тут наша Бабочка?
- Ей дали информацию, которой она могла по неведению поделиться с кем-то
еще. А может, и не по неведению. Большего сказать не могу. Если ее здесь нет, то
где
она?
- Я только что собиралась послать вас в "Труа Куронн", в кафе на этой улице,
но
уже за полночь и идти туда нет необходимости. Она прямо позади вас, наш сосед
мсье
дю Буа помогает ей подняться по ступенькам. Ясно, что у нее за болезнь - пьет
много. Ей хочется забыться, мсье, и вино помогает.
- А почему ей хочется забыться?
- Это не мое дело, а если о чем и знаю - держу при себе. Мы здесь опекаем
нашу Бабочку.
- Вы не проводите меня в ее квартиру - сами убедитесь, и вы и мсье дю Буа,
что
я не сделаю ей ничего плохого? Я просто хочу задать несколько вопросов.
- Наедине вы с ней не останетесь, уверяю вас. Никаких переодетых
священников!
Филлис Крэнстон была невысокой женщиной лет сорока пяти - пятидесяти,
крепкого, даже атлетического телосложения. Хотя она нетвердо держалась на ногах,
передвигалась уверенно, с вызовом, одновременно поддаваясь и сопротивляясь
состоянию опьянения.
- Кофе кто-нибудь сделает? - потребовала она с сильным, в нос, акцентом
американки со Среднего Запада, рухнув на стул в дальнем конце комнаты. Сосед дю
Буа стоял рядом с ней.
- Он уже на плите. Бабочка, не волнуйся, - сказала старушка из вестибюля.
- А это что за тип? - спросила Крэнстон, показывая на Лэтема.
- Американец, моя милая, знает того мерзкого священника, от которого мы
советовали тебе держаться подальше.
- Это свинья отпускает грехи таким шлюхам, как я, потому что только такие
женщины ему и достаются! Этот ублюдок что, один из них? Пришел облегчиться?
- Уж в священники я меньше всего гожусь, - тихо и спокойно произнес Лэтем.
- А что касается сексуального удовлетворения, я очень привязан к одной леди,
которая об этом и заботится и с которой я надеюсь остаться на всю жизнь с
благословения церкви или без оного.
- Боже мой, да ты настоящий обыватель! Откуда ты, парень?
- Из Коннектикута. А вы? Индиана или Огайо, а может быть, север Миссури?
- О, ты почти попал, красавчик. Я девочка из Сент-Луиса, родилась и выросла
в
провинции - какая скука, да?
- Откуда я знаю?
- А как ты узнал, что я из этой части добрых старых Штатов?
- По акценту. Меня учили различать его.
- Серьезно?.. О, спасибо за кофе, Элоиз. - Секретарь посольства взяла кружку
и
сделала несколько глотков, кивая после каждого. - Ты, наверно, думаешь, я
законченная неудачница? - продолжала она, глядя на Лэтема, и вдруг резко
выпрямилась, уставившись на него: - Подожди-ка, я тебя знаю! Ты офицер К.О.!
- Правильно, Филлис!
- Какого черта ты тут делаешь?
- Отец Манфред Ньюмен сообщил мне ваше имя.
- Этот идиот! Чтоб меня уволили?
- Не вижу причин, Филлис...
- Тогда почему ты здесь?
- Из-за отца Ньюмена. Он же сказал вам, не правда ли, кто такой полковник
Уэбстер? Что это засекреченный американский разведчик и
...Закладка в соц.сетях
