Жанр: Боевик
Маккензи Хаук 1-2: (дорога в Гандольфо) (Дорога в Омаху).
...ска Первого, - пробубнил до конца свою фразу лучший из
лучших адвокатов Бостона, штат Массачусетс.
Бледностью своей его лицо могло бы поспорить с лицом трупа шестинедельной
давности, если тело продержали все это время
без заморозки. - Сэмми... Сэмюел... Сэм... Как могло произойти такое с тобой?
- Это трудно объяснить, Арон...
- Просто не верится! - загремел Пинкус, возвышая голос до максимальной
громкости. - Ты живешь в другом мире!
- Можно и так сказать, - согласился Дивероу, отрывая руки от стены и падая
на колени. И так, со сдвинутыми коленями, он
стал дюйм за дюймом продвигаться к маленькому овальному столику перед
миниатюрной кушеткой. - Видите ли, у меня не
было выбора. Я вынужден был делать все, что требовал этот оборотень...
- Включая похищение Папы Римского! - пискнул Арон Пинкус, снова потеряв
голос.
- Замолчите! - взвизгнула Элинор Дивероу. - Это невыносимо!
- Надеюсь, вы простите меня за шероховатость моей речи, но мне кажется,
милая Элинор, будет лучше, если вы помолчите
и дадите мне возможность выяснить все до конца... Продолжай, Сэмми. Я тоже не
хочу ничего этого слышать, и все же скажи
во имя Бога Авраама, который присматривает за всей вселенной и, возможно, знает,
что к чему, как же это случилось?
Поскольку то, что случилось, ясно и так! Пресса и прочие средства массовой
информации оказались правы - везде, во всем
мире! Было двое людей, и свидетельство этого - фотографии на твоих стенах! Было
двое пап, и настоящего похитили вы.
- Не совсем так, - начал извиняющимся тоном Дивероу. Было заметно, что
каждый новый вздох давался ему труднее
предыдущего. - Видите ли, Зио считал, что все в порядке...
- В порядке? - Подбородок Арона оказался в опасной близости к поверхности
кофейного столика.
- Ну да. Он неважно себя чувствовал... Но это другая часть истории... Зио
оказался умнее нас всех. Он, хочу сказать, был
полностью в курсе всех наших дел, но не протестовал...
- И все же как это случилось, Сэм? И кто стоял за всем этим? Не тот ли
псих, генерал Маккензи Хаукинз? Его
предостаточно на этих фотографиях. Он сделал из тебя самого скандального в
мировой истории похитителя, чье имя, однако,
никому не известно! Я вполне корректен в своих выводах?
- Можете считать, что так. Хотя, возможно, все обстоит иначе.
- Иначе? Но как в таком случае, Сэм? - произнес умоляюще престарелый
поверенный и, взяв с кофейного столика
экземпляр журнала "Пентхаус", начал махать им перед коматозным лицом Элинор
Дивероу.
- В этом журнале есть кое-какие блестящие статьи... теоретического
характера.
- Прошу, тебя, Сэмми, подожди! Посмотри на свою прекрасную мать, родившую
тебя в муках. Она нуждается сейчас в
помощи, требующей, вероятно, большего искусства, чем наше. Заклинаю тебя именем
покровительствующего воинству
Господа Бога, коему в завтрашний шаббат "Шаббат - суббота; праздничный день у
иудеев" вознесу я от всего сердца молитву
во храме, объясни, что же вселилось в тебя, когда ты согласился участвовать в
этом чудовищном предприятии?
- Право же, Арон, слово "вселилось" весьма уместно, когда речь заходит о
моем участии в том, что вы определяете как
преступное действие.
- Мне ни к чему что-либо определять, Сэм, коль скоро я вижу на этих стенах
столь специфические снимки! - Пинкус
вскочил с кровати и перстом своим указал на фотографии и газетные вырезки.
- Но они же, Арон, сами по себе ни о чем не свидетельствуют.
- Ты что, хочешь, чтобы я послал Папе повестку с вызовом в суд?
- Чиновники Ватикана не допустят ничего подобного.
- Эти фотографии - достаточно серьезные улики! Неужели я так и не научил
тебя?
- Пожалуйста, поднимите маме голову!
- По-моему, ей повезло, что она потеряла сознание... Так какой же бес
вселился в тебя?
- Собственно говоря, все произошло помимо моей воли. Когда за двадцать
четыре часа до своей демобилизации из армии я
вышел из архива армейского разведывательного управления "Джи-два", где
содержался компьютерный банк данных, то к
моему запястью были прикованы цепью копии документов из папок повышенной
секретности.
- Ну и?..
- Видите ли, Арон, как официально приставленный к Маккензи Хаукинзу юрист,
я был обязан сопровождать его, когда он
решил в соответствии с резолюцией шестьсот тридцать пять сделать заключительную
запись в досье, в котором хранились
секретные отчеты и прочие документы, касавшиеся его службы в армии во время
Второй мировой войны и последующих
боевых действий на территории Юго-Восточной Азии.
- Ну и?
- И тогда друзья-соратники Мака заявили о себе. Находясь в Золотом
Треугольнике, я допустил небольшую оплошность:
обвинил некоего генерала Этелреда Броукмайкла в участии в наркобизнесе, в то
время как в действительности в этом был
замешан его кузен Хизелтайн Броукмайкл. Обезумев от ярости, приятели Этелреда, а
заодно и друзья Мака Хаукинза с
готовностью откликнулись на призыв Хаука о помощи и охотно подыграли ему...
- Подыграли ему?.. О Боже!.. Хизелтайн!.. Этелред!.. Наркотики!.. Золотой
Треугольник!.. Итак, ты совершил ошибку, но
ты же и снял обвинение. Не правда ли?
- Да, но было уже поздно: военные еще хуже конгрессменов. Этелред не
получил своих трех звездочек, а его дружки
свалили все это на меня и подсобили Маку.
- Ну и?..
- Одна из этих сволочей приковала к моему запястью кейс с наклейкой
"совершенно секретно", после чего меня выставили
вон с двумя тысячами шестьюстами сорока одной копией документов из не
подлежавших огласке досье и не имевших, как
правило, никакого отношения к Маку Хаукинзу, прикинувшемуся невинным младенцем.
Арон Пинкус, повалившись с закрытыми глазами на кушетку, коснулся плечом
пришедшей в сознание, но так и не
оправившейся от потрясения миссис Элинор Дивероу.
- Как я понимаю, следующие пять месяцев ты находился всецело в его власти,
- чуть приподнял веки Арон.
- В противном случае мне грозили или бесконечная отсрочка моей
демобилизации... или двадцать лет заключения в
Ливенворсе.
- Так деньги эти ты получил в качестве выкупа?
- Какие деньги?
- А те, что ты столь щедро вложил в этот дом... Сотни тысяч долларов!.. Они
ведь твоя доля выкупа, не так ли?
- Какого выкупа?
- За Папу Франциска, конечно... Когда вы его освободили...
- Мы не получили никакого выкупа: кардинал Игнацио Кварце отказался
заплатить.
- Какой кардинал?
- Это другая история... Так вот Кварце вполне устраивал Гвидо.
- Гвидо? А это кто такой? - Пинкуса, казалось, вот-вот хватит
апоплексический удар.
- Вы кричите, Арон! - пробормотала Элинор.
- Гвидо Фрескобальди, - пояснил Дивероу. - Кузен Зио, как две капли воды
похожий на него. Он был в "Ла Скала" во
вспомогательном составе, третьем, и иногда ему перепадали небольшие роли.
- Хватит! - Знаменитый юрист несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь взять
себя в руки. Затем, понизив голос, заговорил
как можно спокойнее:
- Сэм, ты вернулся домой с большими деньгами, которые получил отнюдь не от
почившего в бозе богатого родственника.
Откуда же они у тебя?
- Собственно говоря, Арон, это была та часть оставшегося капитала из
собранных нами для нужд корпорации денежных
средств, которая причиталась мне как одному из ее управляющих.
- О какой корпорации идет речь? - спросил Пинкус слабеющим голосом.
- "Шепард компани".
- "Шепард"..?
- Ну как в словосочетании "гуд шепард" "Прекрасный пастырь (англ.)".
- В словосочетании "гуд шепард", - повторил Арон словно в трансе. - Значит,
деньги были собраны для этой корпорации...
- Вначале предполагалось получить прибыль в десять миллионов долларов на
каждого инвестора. Всего же пайщиков было
четверо. Образовав товарищество с ограниченной ответственностью "Товарищество с
ограниченной ответственностью -
компания, несущая материальную ответственность лишь в пределах имеющегося в ее
собственности капитал", они рисковали
лишь вложенным ими капиталом, который, как предполагалось, должен был принести
им прибыль, превышающую
инвестированную ими сумму в десять раз... Собственно говоря, никто из этих
четверых не стремился к юридическому
оформлению своего партнерства и предпочитал смотреть на свои капиталовложения
как на доброхотные пожертвования в
обмен на анонимность.
- В обмен на анонимность? Неужели она стоила сорока миллионов долларов?
- Во всяком случае, анонимность - это то, что мы действительно
гарантировали им. И на чье же имя смог бы я в таком
случае перевести остававшиеся у корпорации денежные средства, а, Арон?
- Ты... ты что, был юристом в этой пародии на коммерческое предприятие?
- Да, но не по собственному почину, - попытался оправдаться Дивероу. -
Поверьте, я не стремился к этому.
- Понятно. Все дело в двух тысячах и неизвестно в скольких еще секретных
документах, незаконно вынесенных тобою из
архива. И в страхе, что тебя не демобилизуют или упекут в Ливенворс.
- Бывает и кое-что похуже, Арон. Как я слышал от Мака, когда отдел
Пентагона по связям с общественностью принимает
решение об устранении того или иного лица, происходят вещи куда более тонкие,
чем просто расстрел.
- Да-да, все ясно... Сэм, твоя милая мама, которая, к счастью, еще не вышла
из состояния шока, только что упомянула,
ссылаясь на твои слова, будто деньги принесла тебе торговля предметами культа...
- Собственно, как было четко оговорено в уставе нашего товарищества с
ограниченной ответственностью, корпорация в
основном занималась скупкой и продажей предметов культа, а также посредническими
операциями в торговле этими
товарами. Думаю, я неплохо справлялся со своими обязанностями.
- Боже милостивый! - воскликнул Пинкус, сделав глотательное движение. -
Выходит, таким вот "предметом культа" и стал
похищенный вами Папа Франциск Первый!
- С юридической точки зрения, Арон, вы не совсем корректны. И ваше
последнее замечание вполне может быть расценено
как клеветническое.
- О чем ты? Взгляни лучше на фотографии на этих стенах!
- То же самое я мог бы предложить и вам. Выражаясь юридическим языком,
похищение означает принудительное или
насильственное удержание лица или группы лиц против их воли с целью получения
выкупа за их освобождение. Хотя, как я
уже говорил, мы и в самом деле тщательнейшим образом разработали план захвата
Папы Римского и обеспечили
возможность его выполнения финансовыми средствами, замысел наш провалился, и нам
пришлось бы вообще остаться ни с
чем, если бы не добровольное, я бы даже сказал, полное энтузиазма сотрудничество
с нами этого субъекта. И едва ли эти
фотографии подтвердят высказанное вами предположение о том, что на предмет нашей
беседы оказывалось давление. Вы
видите, выглядит он довольным и пребывающим в прекрасном расположении духа.
- Сэм, ты просто толстокожий! Неужели чудовищность того, что вы совершили,
не пробила хотя бы малейшего отверстия в
той броне, за которой ты укрыл свою совесть?
- У каждого свой крест, Арон!
- Это не самое удачное выражение, которое ты мог бы употребить. Право, мне
неприятно об этом спрашивать, но все-таки
как же вы водворили его обратно в Рим?
- В соответствии с продуманной Маком и Зио программой, окрещенной Хауком
"возвращением через черный ход". Во
исполнение ее Зио начал петь в опере.
- У меня нет больше сил, - прошептал Пинкус. - Я хотел бы, чтобы этого дня
вообще не было. Чтобы я не слышал от тебя
ничего подобного и лишился бы зрения, дабы не видеть этих снимков.
- Как вы думаете, какое у меня сейчас самочувствие? Что ощущаю я изо дня в
день? Девушка, единственная, которую я
полюбил по-настоящему, бросила меня. Но я сумел уже кое-что усвоить, Арон, а
именно: жизнь продолжается!
- Бесподобная мысль!
- Я имел в виду, что с этим покончено. Все это в прошлом. И в каком-то
смысле я даже рад тому, что случилось. Как-никак,
но я обрел свободу. И могу смело идти вперед, зная, что этот сукин сын никогда
больше не сунется ко мне.
И тут зазвонил телефон.
- Если это из конторы, - произнес Пинкус, - то скажи, что я в храме. Я не
готов вот так сразу выйти отсюда во внешний
мир.
- Будет сделано, - заверил его Сэм, направляясь к письменному столу, где
продолжал трезвонить аппарат. - Мама немного
не в себе, что же касается Коры, то лучше не подпускать ее к телефону... А
знаете, Арон, сейчас, после того, как вы узнали обо
всем, на душе у меня полегчало. Я не сомневаюсь в том, что смогу с вашей помощью
найти свой путь. Я смогу противостоять
любым трудностям, которые встретятся мне впереди, и буду открывать новые для
себя горизонты....
- Возьми же трубку, Сэм: голова просто раскалывается от этой проклятой
штуки.
- Да, конечно... Простите меня! - Дивероу поднял трубку, ответил на
приветствие своего абонента и после короткой паузы
разразился истерически яростным криком. Его мать, не выдержав, ринулась к нему с
кушетки, но, налетев на овальный
кофейный столик, растянулась на полу.
Глава 6
- Сэмми! - вопил Арон Пинкус, мечась между потерявшей сознание Элинор и ее
сыном, в панике срывавшим со стен
фотографии, до которых только мог достать, и топтавшим их в неистовстве на полу.
- Сэм, возьми себя в руки!
- Оборотень! - орал Дивероу. - Червь навозный!.. Наигнуснейший тип из всех,
что были на земле!.. У него нет никакого
права...
- Сэмми, ваша матушка!.. Может, она уже умерла!
- Забудьте об этом: если так, то она ни о чем не узнает, - бросил Дивероу
и, устремившись к стене у письменного стола,
продолжил свою битву с мириадами фотографий и газетных вырезок. - Он болен!
Болен! Болен!
- Ты, наверное, не расслышал меня, Сэм. Я говорил тебе не о ком-то еще, а о
матери. - Арон с трудом опустился на колени
и, крепко сжав руками бившуюся об пол голову матери, вновь предпринял попытку
привлечь к несчастной женщине
внимание ее сына:
- Должны же вы проявить хоть какое-то беспокойство, какой-то интерес...
- Интерес? А он проявлял когда-нибудь интерес ко мне? Он растоптал мою
жизнь! Он отрывает от моего сердца кусок за
куском и отправляет их вверх на воздушном шарике...
- Да при чем тут этот "он", Сэм? Я о "ней"! О твоей матери!
- Хэлло, мама, я занят!
Пинкус вытащил из кармана радиотелефон и нажал на кнопку. Затем еще и еще,
подолгу не отпуская ее. Должно же дойти
наконец до его шофера Пэдди Лафферти, что это сигнал тревоги!
И, действительно, тот понял, что в доме что-то стряслось. Было слышно, как
Пэдди вламывается в дверь в восточном крыле
здания, приказывая Коре самым повелительным сержантским тоном убираться с
дороги, если она не хочет, чтобы он
вышвырнул ее прочь на потеху банде пьяных, уставших от войны пехотинцев, которые
были не прочь поразвлечься в
обществе дамы.
- Это не угроза!
Сэм Дивероу находился позади своего письменного стола, привязанный по рукам
и ногам к стулу простынями, энергично
сорванными с его постели и ловко разорванными на полосы бывшим сержантом
Патриком Лафферти из Омаха-Бич:
сказывался опыт Второй мировой войны! Приготовить путы он смог лишь после того,
как "загасил" умелым ударом Сэма и
разыскал спальню. Дивероу тряс головой, моргал глазами и голосом, мало похожим
на прежний, пытался обрисовать
обстановку.
- На меня напало пятеро наркоманов, - предположил он.
- Не совсем так, малыш, - откликнулся Пэдди, поднося стакан с водой к губам
юриста. - Если только ты не принимаешь за
них бутылку "бушмилы", чего я не советую тебе делать на старом Юге и даже в
салуне О'Тула.
- Так это вы скрутили меня?
- Мне ничего больше не оставалось, Сэм. Когда боец становится невменяемым в
пылу схватки, его приходится приводить
в чувство любым способом. И в этом нет ничего страшного, парень!
- Так вы служили в армии?.. Были в бою?.. Сражались вместе с Маккензи
Хаукинзом?
- Ты знаешь его, Сэм?
- Ответьте же: вы были там же, где и он?
- Да. Правда, встречаться с прославленным генералом лично мне не случалось,
но видеть его я видел! В течение десяти
дней во Франции он стоял во главе нашей дивизии, и, скажу тебе, приятель,
другого такого командира нет и не было в нашей
армии. По сравнению с ним Паттон "Паттон Джордж Смит (1885 - 1945) -
американский генерал" выглядел балетным
танцором. Откровенно говоря, мне нравился старина Джордж, но он все же был
военачальником совсем не того класса, что
Хаук.
- Пропади все пропадом! - возопил Дивероу, . напрягаясь изо всех сил, чтобы
разорвать путы, и тут же, оглядев пустую
комнату, спросил внезапно:
- А где моя мать?.. И Арон?
- Что касается твоей маменьки, малыш, то я перенес ее в ее спальню. А
мистер Пинкус в данный момент потчует ее бренди,
чтобы она заснула.
- Арон и моя мать - вместе?
- Смотри на вещи проще, парнишка. Разве ты не видел Шерли с прической,
будто скрепленной цементом?.. А теперь выпей
немного водички. Я бы дал тебе виски, да не думаю, что ты это вынесешь. Взгляд
твоих глаз не более осмыслен, чем у кошки,
которую встревожил громкий шум.
- Прекратите! Весь мир мой рушится!
- Не взвинчивай себя понапрасну, Сэм. Мистер Пинкус соберет обломки этого
твоего мира и склеит их. Более великого
человека не было еще у нас тут... Кстати, он возвращается. Я слышу, он уже у
двери.
Хрупкая фигура Арона Пинкуса приковыляла в кабинет. У него был такой
усталый, измученный вид, будто он только что
совершил восхождение на Маттерхорн.
- Нам надо поговорить, Сэмюел, - сказал он, задыхаясь и в изнеможении падая
на стул перед письменным столом. - Пэдди,
не будешь ли любезен оставить нас наедине? Кузина Кора решила, что тебе
понравится филей, поджаренный на решетке.
- Что?!
- С ирландским элем, Пэдди!
- Ну что же... Выходит, первое впечатление не всегда правильное. Не так ли,
мистер Пинкус?
- Так, старый друг.
- А как насчет меня? - завопил Дивероу. - Кто-нибудь меня развяжет?
- Ты останешься в таком положении, Сэмюел, до тех пор, тока мы не закончим
беседу.
- Вы всегда зовете меня Сэмюелом, когда злитесь.
- Когда злюсь? Но почему я должен злиться? Конечно, ты связал мое имя и мою
фирму с самым омерзительным,
коварным преступлением за всю историю цивилизации со времен Среднего Египетского
Царства, существовавшего четыре
тысячи лет назад. Однако это вовсе не значит, что я зол. Нет, Сэмми, я не зол, я
в истерике.
- Ну, я пошел, босс, - произнес бывший сержант.
- Я позвоню тебе попозже, Пэдди. И постарайся получить максимум
удовольствия от своего филея, как если бы это была
последняя трапеза в твоей жизни.
- Желаю удачи, мистер Пинкус!
- Спасибо. Через час зайди за мной и отвези меня в храм, если только я
раньше не просигналю тебе.
Лафферти быстро удалился. Снизу послышался скрип наружной двери.
Сложив руки на груди, Арон молвил спокойно:
- Правильно ли я заключил, что тебе звонил не кто иной, как генерал
Маккензи Хаукинз?
- Вы сами отлично знаете, что это так и что эта крыса не Должен был делать
этого.
- А что он такого сделал?
- Позвонил мне.
- Так разве ж есть закон, запрещающий разговаривать по телефону?
- Коль скоро речь идет о нас двоих, то, безусловно, есть. Он поклялся на
своде армейских уставов, что не будет больше
разговаривать со мной до конца своей несчастной, ублюдочной жизни!
- И тем не менее он счел возможным нарушить эту торжественную клятву, из
чего следует, что он хотел сообщить тебе
что-то чрезвычайно важное. И что же это было?
- Да он не сказал ничего! - взвизгнул Дивероу, снова напрягаясь в
бесплодной попытке освободиться от пут. - Все, что я от
него услышал, так это то, что он летит в Бостон повидаться со мной, потому что у
него все пошло вкривь и вкось...
- Скорее это у тебя все пошло вкривь и вкось, Сэм... А когда он собирается
прибыть сюда?
- Откуда мне знать!
- Тоже верно: отдавшись своей душевной драме, ты не стал его слушать...
Учитывая, что он собирается сообщить тебе чтото
жизненно важное, ради чего ему пришлось нарушить соглашение никогда не
вступать с тобой в контакт, мы можем
предположить, что его поездка в Бостон не терпит отлагательства.
- Так же, как и мой отъезд в Тасманию, - заметил Дивероу с чувством.
- Вот этого-то я как раз и не советовал бы тебе делать, - откликнулся
Пинкус столь же горячо. - Ты не должен бежать
отсюда, избегать встречи с ним...
- Назовите мне хотя бы одну причину, по которой мне не следует его
избегать, - перебил его Сэм. - Разве что вы боитесь,
что я убью этого сукина сына. Он своего рода сигнал бедствия с "Титаника".
- Дело в том, что ты участвовал в ужаснейшем преступлении всех времен, и
этот факт он сможет и впредь обращать против
тебя и, соответственно, и меня как твоего единственного работодателя с момента
окончания тобой Школы права.
- Вы-то тут при чем? Это же я, а не вы, вынес из архива более двух тысяч
наисекретнейших документов!
- Этот эпизод, живописуемый тобою в столь мрачных тонах, - ничто по
сравнению со злодеянием, свидетельства коего ты
только что пытался убрать со своих стен... Но раз уж ты заговорил о тех бумагах,
то был ли какой смысл в их хищении?
- Да, был. И подтверждение тому - полученные нами сорок миллионов, -
ответил Дивероу. - Как вы думаете, каким образом
этот чертов генерал с берегов реки Стикс раздобыл такие средства?
- С помощью шантажа?
- Совершенно верно. И в этой связи Хауку со многими пришлось иметь дело -
от бандитов из "Коза ностра" до кое-кого из
англичан, не вполне отвечавших нашим представлениям о кавалерах "Ордена
Виктории", и бывших нацистских
преступников, чья внешняя респектабельность не могла скрыть того факта, что они
по уши в курином дерьме, до арабских
шейхов, не гнушавшихся ничем ради сохранения своих капиталов в Израиле. Он снял
с них весь лоск и заставил меня
заняться ими.
- Боже милостивый, а твоя матушка уверяла меня, будто все это - плод твоего
больного воображения! И убийцы на
площадке для игры в гольф, и немцы на птицефермах, и арабы в пустыне... А
оказалось, так оно и было.
- Я позволял себе порой лишний бокал мартини и тогда болтал что на ум
взбредет.
- Она также упомянула, что... Выходит, Хаукинз раздобыл в папках с
секретными данными сведения об этих мерзавцах и
принудил их согласиться со всеми его требованиями?
- Сколь низко вы...
- Лучше скажи, каких пределов может достичь человек в искусстве ловчить?
- Где же ваши моральные, устои, Арон?
- Они при мне. И поэтому я не могу относиться снисходительно к подонкам.
- Но зато сможете воспользоваться уликами, обнаруженными вами на моих
стенах?
- Конечно же нет!
- Так какова же тогда ваша позиция?
- Не смешивай одного с другим. Какое отношение имеют моральные устои к
тому, что развесил ты по стенам?
- Никакого, но только до тех пор, пока вы не очутитесь в моем положении.
Арон Пинкус молча приложил ладонь ко лбу и, опустив голову, отпил несколько
глотков бренди.
- Любая, даже самая невероятная проблема должна иметь какое-то решение,
пусть не в этой, так в последующей жизни.
- Если не возражаете, Арон, я предпочел бы при этой.
- Я тоже, - отозвался престарелый юрист. - И поэтому двинем вперед, как
любишь ты выражаться на своем неподражаемом
народном диалекте.
- Куда?
- Навстречу генералу Маккензи Хаукинзу, которому мы с тобой объявляем
войну!
- Вы твердо решили это?
- Да, Сэмми. Я кровно, можно сказать, бесконечно заинтересован в победе над
ним. В этой связи мне хотелось бы привести
тебе один из трюизмов нашей профессии, весьма справедливый: юрист,
переоценивающий свои возможности, рано или
поздно оказывается в дураках. То же относится и к твоему генералу Хаукинзу.
Возможно, он и в самом деле обладает
экстраординарным умом военного склада со всеми проистекающими отсюда ярчайшими
проявлениями эксцентричности его
натуры, но, должен я смиренно заметить, по части уловок он и в подметки не
годится Арону Пинкусу.
Вождь племени уопотами Повелитель Грома, щедро украшенный перьями, выплюнул
изжеванную сигару и вернулся в
свой огромный вигвам, где в дополнение к вполне естественным в данных случаях
"поделкам" индейцев вроде рядами
висевших на стенах искусственных скальпов он водрузил водяной матрас и установил
различное электронное оборудование,
которым мог бы гордиться и гордился Пентагон, пока все это великолепие не
украли. Вздыхая громко от печали и гнева,
предводитель краснокожих снял осторожно свой величественный головной убор и
уложил его на грязный пол. Потом
дотянулся до мешочка из оленьей кожи, вытащил свежую сигару неизвестного
происхождения и сомнительного качества,
сунул в рот и принялся жевать и калечить ее. Когда добрых два дюйма этого
изделия табачной промышленности
превратились в месиво, а зубы потемнели, он, перешагивая через водяной матрас,
потерял равновесие и упал спиной на вечно
перекатывающиеся выпуклости сей спальной принадлежности, и в этот миг, как
назло, в его расшитой бисером национальной
одежде взорвался звонком радиотелефон, так и не умолкнувший все то время, что он
метался в безуспешном стремлении
унять неугомонную воду, переливавшуюся строптиво под ним из одного края матраса
в другой. Лишь с большим трудом
избавив себя от капризов водной стихии, генерал, уже прочно стоя в грязи в
сапогах, сердито бросившись вперед, схватил
телефонную трубку.
- В чем дело? - заговорил вождь грубо. - У меня совещание - паувау.
- Послушай, предводитель краснокожих, там, где пребываешь ты в данный
момент, единственные совещания - это когда
дети слушают, как лают их собаки. Тебе ни за что не догадаться, кто тебе звонит,
приятель.
- Не знаю никого, у кого был бы этот номер.
- Никогда не забывай, что противник может произвести сканирование и
обнаружить твою частоту...
- Что?
- Будь бдителен, парень.
- А в чем дело?
- Знаешь ту английскую пару, что была здесь вчера и все выспрашивала о
тебе? Ту самую, перед которой мы разыграли
представление, будто мы и немы и глухи?
- Ну и что они?
- Вернулись сюда с двумя помощниками. Один выглядит так, словно вырвался
только что из клетки, а другой все
обнюхивает и сопит: у него или сильный насморк, или ноздри здорово воспалились.
- Должно быть, они что-то учуяли.
- Но чудик тут ни при чем...
- Я не имею в виду наши вспомогательные силы, я говорю об англичанах.
Возможно, этот твой юридический
представитель Чарли Ре
...Закладка в соц.сетях
