Жанр: Боевик
Считайте это капризом
...аньше она пойдет к
директору и узнает адрес. Приняв столь мудрое и дальновидное решение, Марина
почувствовала себя несколько уверенней. Еще бы Петьке позвонить, жалко, денег
нет. Не одолжить ли у Галы? Нет, пожалуй, не стоит. Потерпит как-нибудь.
Интересно, долго будет идти перевод из Москвы? Если дольше десяти дней, она
этого просто не переживет.
Глава 13
СТАРЫЙ КОЗЕЛ
Директор здорово опаздывал на работу, или, выражаясь казенным языком,
немного задерживался. Марина ждала его в коридоре, устроившись в довольно
жестком кресле, вместо того чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, то
есть купаться в море и загорать на пляже. В конце концов директор объявился,
причем не один. За ним, бормоча на ходу, семенила Ксения Никифоровна, дежурная с
Марининого этажа.
- Да что же я могу поделать, Пал Николаич, когда уже третий телевизор
ломается! - жаловалась она.
- Вызывай мастера, они же на гарантии!
- Вызывала, уже три раза вызывала...
Директор, заметивший Марину, не дал Ксении Никифоровне довести мысль до
конца.
- Вы меня ждете? - спросил он у Марины.
- Вас, - Марина встала с кресла. Директор посмотрел на неё с некоторым
удивлением:
- Что, опять кто-нибудь пропал? Марина поспешила его успокоить:
- Да вроде бы нет...
Директор вздохнул с облегчением:
- А то тут с вами с ума сойдешь: то тонут, то пропадают...
- Нет-нет, я к вам не поэтому, - ещё раз заверила его Марина. - Мне просто
нужно с вами поговорить.
- Поговорить? - задумчиво проговорил он. - Н-ну, тогда проходите. - И,
отперев дверь своего кабинета, пропустил Марину вперед.
- Пал Николаич, - снова застрекотала дежурная, - а как же...
Но тот её решительно перебил:
- Потом, потом...
Марина в глубине души поразилась такому его вниманию к её скромной
персоне, попыталась найти этому какое-нибудь объяснение, да так и не нашла.
Директор бросил ключи на крышку стола, покрытую стеклом.
- Ну что там у вас опять стряслось? - осведомился он и провел ладонью по
своему лысому черепу, словно приглаживая невидимую шевелюру. А в его голосе
Марине почудились беспокойные нотки. С чего бы это, интересно?
- Да ничего не случилось, - ответила она. - Я всего лишь хотела попросить
у вас адрес Валентины Коромысловой.
- Коромысловой? Это той, что утонула? - переспросил директор.
- Ну да.
Директор нервно забарабанил пальцами по стеклу на столе:
- А зачем он вам?
- Тут была её сестра, Полина, и очень хотела со мной поговорить, но мы с
ней, к сожалению, разминулись...
- Вот как... - пробормотал директор, открыл несгораемый сейф, достал из него
какую-то коробку и стал рыться в ней, видимо, искать ту самую анкету, в которой
был записан адрес и прочие данные Валентины Коромысловой. Рылся он довольно
долго, и в какой-то момент Марина с удивлением обнаружила, что руки его
трясутся. - Что-то никак не найду, - пожаловался он, не поднимая головы.
А Марина вдруг ясно осознала, что на самом деле он просто не хотел
находить анкету Валентины Коромысловой! А на память пришел рассказ "гороховой"
Вероники: "Он даже от неё закрылся в своем кабинете, а она орала, что выведет
его на чистую воду". Марина с благодарностью приняла подсказку от внутреннего
суфлера и четко, с чувством, толком, расстановкой, как диктор, докладывающий по
телевизору долговременный прогноз погоды, произнесла:
- Павел Николаевич, я все знаю. Директор вздрогнул, дернулся, и коробка с
анкетами с грохотом упала на пол. Он посмотрел на разлетевшиеся листки и
потерянно спросил:
- Что вы знаете?
- Все, а главное, я знаю, что вас с Валентиной Коромысловой кое-что
связывало.
После этих слов несчастный Павел Николаевич рухнул на жалобно скрипнувший
под ним стул и снова обхватил свой стерильный череп ладонями, словно пытаясь
спрятаться. На столе зазвонил телефон, он нехотя отнял правую руку от головы,
поднял трубку, рявкнул: "Я занят!", наморщил лоб и глухо выдавил из себя:
- Я так и думал, я так и думал, что добром это не кончится. Старый козел,
решил травку пощипать на воле, козел, козел...
Марина молчала, ожидая, когда он заговорит конкретнее.
И он заговорил, по-прежнему не глядя ей в глаза:
- Ну сами посудите, в чем моя вина? Хотя с вашей, женской, колокольни все,
конечно, выглядит по-другому... Откуда же я знал, что она несовершеннолетняя,
когда ей на вид все тридцать дашь?! Такая разбитная деваха, всю дорогу "гы-гыгы"
да "га-га-га", с намеками... А-а-а, какие там намеки, когда она напрямую
заявляет, мол, давай, парень. Ну не знал я, что она несовершеннолетняя, не знал!
Марина никак не могла взять в толк, о чем речь, а главное, о ком речь.
Если о Валентине Коромысловой, то какая же она несовершеннолетняя? Уж той-то
точно был тридцатник, причем полный.
А директор склонил голову ещё ниже, чуть ли не носом уперся в столешницу,
и голос его стал таким глухим и безжизненным, словно раздавался из-под крышки
гроба:
- Короче, все у нас с этой девкой было по обоюдному согласию, ну,
встретились и разбежались, курортный роман, одним словом. Можете не верить, но я
этим никогда не злоупотреблял, только раз в году, когда жена ездила мать
проведать в Тихорецк, и всегда все обходилось нормально, без проблем... И я ведь,
заметьте, никого не обманывал и не соблазнял, только исключительно добровольно...
Ну, знаете, есть такая категория женщин, для которых это просто, и я только с
ними... И Машка эта такая же... Опять же, говорю, она выглядела как минимум на
двадцать пять, а не на шестнадцать! Глупая к тому же, как пробка... Да она бы до
такого и не дотумкала, если бы её Коромыслова не подучила!
Картина постепенно прояснялась, а ведь начинала Марина с чистого листа и
ни на что не рассчитывала!
- Девчонка вас шантажировала? - догадалась она.
Видно, кающийся грешник уловил в Маринином тоне нечто напоминающее
сочувствие, потому позволил себе взглянуть на нее, робко и заискивающе.
- Да не сама она, а Коромыслова. Я же вам сказал, что Машка дура
непроходимая и, извините, простая и незамысловатая шлюшка, не больше. Она бы до
такого недопетрила, точно недопетрила. А Коромыслова, та, видать, была стерва с
большим опытом... Она ведь за проживание в пансионате ничего не платила, это я её
в пансионат устроил, когда она мне условие выставила. До того она на частной
квартире жила.., вместе с Машкой, там они и снюхались. Ну, попался я ей на
удочку, бесплатно поселил здесь, чтобы она помалкивала. Казалось бы, чего ещё
надо? Так она, оказывается, хотела одна в комнате жить! Приходила ещё ругаться.
Стерва, вот стерва! - Директор осекся и возбужденно забормотал:
- Только вы не подумайте про меня ничего дурного... Я против неё ничего, я
не такой человек, чтобы кого-то... - Он даже замахал руками, будто пытался
отогнать от Марины дурные мысли.
Не очень-то ему это удалось, потому что Марина с ходу принялась ревизовать
образ Кристины-Валентины, который после разговора с её сестрой несколько
посветлел, а теперь снова начинал меркнуть. Не Валентина, а какой-то двуликий
Янус. С одной стороны, несчастная женщина, потерявшая единственную любовь, с
другой - заурядная шантажистка. Хотя почему Марина должна вот так сразу верить
этому "старому козлу" директору (между прочим, его же собственное выражение!),
которому, в свете открывшихся обстоятельств, смерть Кристины-Валентины была
очень даже кстати. Причем в любом случае: сама ли она утонула или кто-то ей
помог. Кстати, о помощниках: Марина посмотрела на директора повнимательнее.
А тот все ещё ерзал на стуле и ломал короткопалые руки:
- Когда это все случилось, ну, когда она утонула, я страшно испугался.
Хотел даже все честно рассказать, чтобы не возникло подозрения, но, но...
- Но в милиции никого и не собирались подозревать, они сразу решили, что
она утонула. Сценарий известный: выпила лишнего, полезла ночью в море...
- Сценарий, вы сказали: сценарий? А разве это было не так? - Директор не
просто побледнел, а прямо-таки посинел, как общипанный цыпленок. И, не
дождавшись ответа, сбивчиво заговорил:
- Слушайте, Марина Геннадьевна, я понимаю, вы про эту историю узнали от
Коромысловой... А ведь могли ничего и не знать, ведь так?
"Куда, интересно, он клонит?" - подумала Марина.
- Много заплатить я вам не могу, но у меня есть кое-какие сбережения. Всю
жизнь собирал, вместе с этой лысиной заработал, - он звонко шлепнул себя по
черепу, - столько лет на вредном производстве оттрубил... Надеялся, что на
старости будет спокойная жизнь, куда там... Козел, старый козел!
Марина невольно отпрянула: да ведь он и её принимал за банальную
шантажистку, вроде Кристины-Валентины!
- Вы что же, мне взятку предлагаете? - уточнила она зловещим шепотом.
Павел Николаевич, точно очнувшись ото сна, широко раскрыл глаза и,
испугавшись, сдал назад:
- Взятка! Какая взятка? Я просто вам рассказываю, как было дело.
Вряд ли Марина могла примерять на себя мантию судьи, но все же не
удержалась от оценки:
- Скверная история.
- Согласен, - продолжил процедуру покаяния директор пансионата, - но ведь
не по злому умыслу, не по злому... Исключительно по глупости! А теперь, если
откроется правда, я горю по всем фронтам: по уголовному - я разжение!),
которому, в свете открывшихся обстоятельств, смерть Кристины-Валентины была
очень даже кстати. Причем в любом случае: сама ли она утонула или кто-то ей
помог. Кстати, о помощниках: Марина посмотрела на директора повнимательнее.
А тот все ещё ерзал на стуле и ломал короткопалые руки:
- Когда это все случилось, ну, когда она утонула, я страшно испугался.
Хотел даже все честно рассказать, чтобы не возникло подозрения, но, но...
- Но в милиции никого и не собирались подозревать, они сразу решили, что
она утонула. Сценарий известный: выпила лишнего, полезла ночью в море...
- Сценарий, вы сказали: сценарий? А разве это было не так? - Директор не
просто побледнел, а прямо-таки посинел, как общипанный цыпленок. И, не
дождавшись ответа, сбивчиво заговорил:
- Слушайте, Марина Геннадьевна, я понимаю, вы про эту историю узнали от
Коромысловой... А ведь могли ничего и не знать, ведь так?
"Куда, интересно, он клонит?" - подумала Марина.
- Много заплатить я вам не могу, но у меня есть кое-какие сбережения. Всю
жизнь собирал, вместе с этой лысиной заработал, - он звонко шлепнул себя по
черепу, - столько лет на вредном производстве оттрубил... Надеялся, что на
старости будет спокойная жизнь, куда там... Козел, старый козел!
Марина невольно отпрянула: да ведь он и её принимал за банальную
шантажистку, вроде Кристины-Валентины!
- Вы что же, мне взятку предлагаете? - уточнила она зловещим шепотом.
Павел Николаевич, точно очнувшись ото сна, широко раскрыл глаза и,
испугавшись, сдал назад:
- Взятка! Какая взятка? Я просто вам рассказываю, как было дело.
Вряд ли Марина могла примерять на себя мантию судьи, но все же не
удержалась от оценки:
- Скверная история.
- Согласен, - продолжил процедуру покаяния директор пансионата, - но ведь
не по злому умыслу, не по злому... Исключительно по глупости! А теперь, если
откроется правда, я горю по всем фронтам: по уголовному - я развратник, по
семейному - изменщик, а по служебному... - Он не нашел подходящего определения и
ограничился протяжным вздохом. - Ну пожалейте вы старого дурака, что вам с того,
что вы испортите мне жизнь?
Марина чувствовала себя отвратительно, вот уж на что она никак не
рассчитывала, так это оказаться вершительницей чьих-то судеб. Что ей теперь
делать прикажете? Бежать в милицию и докладывать о старом прелюбодее? Могла ли
она взять на себя подобную ответственность? Да и там вряд ли обрадуются, они
ведь, поди, давно закрыли дело, а тут: наша песня хороша, начинай сначала.
Короче, спасибо они ей точно не скажут и именные часы за бдительность не вручат.
А главное, если директор к смерти Кристины-Валентины отношения не имеет, то за
что ему страдать? За то, что связался с малолеткой? Ну раз так, то прежде она на
нее, эту малолетку, глянет и поговорит с ней, если удастся.
И Марина, в глубине души ругая себя за то, что опять лезет не в свои дела,
спросила, где найти вышеупомянутую несовершеннолетнюю Машку.
- На Полевой, если она ещё оттуда не смылась, - недовольно буркнул
директор. - Дом шестнадцать. Там снимает комнату, вернее, времянку.
- Полевая, это где? - осведомилась Марина.
- Да в поселке, там квартиры дешевые... В общем, нужно ехать на двадцатом
автобусе до конца.
Марина остановила на нем пристальный, оценивающий взгляд:
- Значит, так. Раз уж я во все это ввязалась, то придется мне стать
арбитром. Я поговорю с девчонкой и исходя из того, что услышу от нее, решу, как
мне поступить.
У директора был совершенно потерянный вид, он только беспомощно развел
руками:
- Дело ваше, но, если она начнет плести, что я её изнасиловал или ещё чтонибудь
в этом духе, вы ей не верьте, не верьте...
- Не волнуйтесь, сама как-нибудь разберусь! - Марина старалась, чтобы её
голос звучал как можно уверенней. - И ещё учтите: если вздумаете мне помешать,
то я предприму соответствующие меры, - пообещала она, а сама подумала: "И что я
такое несу, какие ещё меры?"
Бледный директор пошел желтыми пятнами.
- Господи, Что вы говорите?! - возопил он. - Как это я вам помешаю?
Пожалуй, она и впрямь перегнула палку. На Маринин взгляд, лысый Павел
Николаевич на убийцу не тянул, но ведь не так уж много она их видела в своей
жизни, этих убийц. Если быть точной, то ни одного, если не считать киношных
архизлодеев. Так вот, на них директор "Лазурной дали" совершенно не походил,
скорее уж напоминал смирного и домашнего без пяти минут пенсионера, удел
которого дремать на солнышке в окружении внуков.
И все же она задержала на нем нарочито проницательный взгляд и процедила
многозначительно:
- Ладно, дальше видно будет, а пока дайте все-таки мне адрес Коромысловой.
- Пожалуйста, пожалуйста. - Павел Николаевич нацепил очки и зашуршал
своими бумагами. - Вот! - Он протянул Марине анкету Кристины-Валентины.
Марина, не испрашивая разрешения, взяла с директорского стола ручку и
чистый лист бумаги, аккуратно переписала из анкеты интересующие её данные и
поднялась со стула.
Директор беспокойно заелозил:
- Так вы сейчас прямо к ней? В смысле к Машке?
В ответ Марина только загадочно блеснула глазами. Не прощаясь, вышла из
кабинета, сделала пару шагов и вернулась, чтобы проверить пришедшую ей в голову
очередную крамольную мысль.
- Послушайте, - спросила она, - это не вы случайно пару дней назад рылись
в моих вещах?
- Что? - Директор прямо остолбенел.
Марина спокойно пояснила:
- Кто-то рылся в моих вещах. Мне кажется, что-то искали.
- Клянусь, я тут ни при чем, - он даже положил руку на сердце. - Да зачем
бы мне это делать? А вы.., вы почему не поставили в известность дежурную по
этажу?
- Почему же не поставила, поставила.
И тогда последовал традиционный вопрос:
- У вас что-нибудь пропало?
- В том-то и дело, что ничего!
- Я разберусь, я разберусь, - пообещал директор, торопливо собирая анкеты,
которые все ещё в беспорядке валялись на полу.
ЧЕМОДАН КРИСТИНЫ
"Ну и куда теперь? - спросила она себя на ступеньках пансионата. - На
пляж?"
Потопталась, потопталась и махнула в сторону, диаметрально противоположную
пляжу, к остановке двадцатого автобуса. Ждать его пришлось минут пятнадцать, и
все это время Марина ругала себя распоследними словами за то, что опять
занимается не тем, чем следовало бы. Вот вернется она в Москву, явится на
работу, а там её начнут расспрашивать: что да как? И что она ответит? Что вместо
того, чтобы терпеливо поджаривать бока под южным солнышком, она по собственной
инициативе совала нос в чужие дела, буквально на каждом шагу влипала в истории и
еще.., ещё закрутила сомнительный роман с типом, который на следующий же день
отбыл в свою суровую мужскую жизнь и теперь уже, наверное, забыл о ней и думать.
Марина упрямо тряхнула головой и приказала себе не вспоминать о каперанге. Какой
смысл? Одно расстройство!
Тут подкатил одышливый и скрипучий двадцатый автобус, в который она
загрузилась следом за горластыми местными тетками, умудрившимися ещё в процессе
посадки обменяться приветствиями и новостями. Влезла и с ужасом вспомнила, что у
неё ни копейки. Вот черт! А вдруг контролеры нагрянут? Сыщица, которая
отправляется на дело зайцем, - очень оригинальное решение! Впрочем, у тех, что
занимаются сыскной деятельностью официально, кажется, бесплатный проезд в
общественном транспорте. Не потому ли они ничего не делают, предоставляя эту
почетную обязанность ей, Марине? И как только Марина так подумала, с ней
произошло что-то совершенно невообразимое: вместо того чтобы расстроиться, она
развеселилась! Она и не заметила, как в ней проснулся отчаянный чертенок,
последние двадцать лет тихо дремавший где-то на дне души.
Контролеры так и не пожаловали, и Марина благополучно добралась до
конечной остановки. Местные тетушки, кстати, почти в полном составе выбрались
вместе с ней. Марина вышла из автобуса, оглядела местность, представляющую собой
длинную, тянущуюся буквально до линии горизонта улицу, застроенную добротными
одно - и двухэтажными домами, на ближайшем из которых она рассмотрела номер -
173. Она даже присвистнула: а где же тогда шестнадцатый? Пришлось спросить у
девочки лет двенадцати, сидевшей на лавочке у ворот. А та махнула рукой:
- Вперед идите, почти до конца. Это возле Шоссейной. Вам надо было бы на
пятом автобусе ехать, оттуда ближе. Марина девчонку поблагодарила, а директора
мысленно обругала: это он ей посоветовал ехать на двадцатом. Может, специально?
Чтобы она выдохлась и плюнула на все это дело? А какую Шоссейную имела в виду
девчонка? Неужто ту, на которой проживала та самая бабенка, что разгуливала по
рынку в платье Кристины, а потом продала его другой - из ресторана? Сомнительно,
чтобы в таком небольшом городишке были две улицы с одинаковым названием.
Марина вся выдохлась, пока дошла до дома номер шестнадцать. Пить хотелось
мучительно, и она задержалась на углу у колонки, хлебнув холодной воды прямо изпод
крана. Ей сразу полегчало, а на ум пришла вполне здравая мысль: с чего она
взяла, что эта самая несовершеннолетняя Машка сидит сейчас в своей времянке и
дожидается, когда к ней пожалует одна столичная дуреха со своими дурацкими
расспросами? Она небось времени даром не теряет и с утра до ночи пропадает на
море.
Дом номер шестнадцать смотрел на неё занавешенными от солнца белой
материей окнами, прямо как бельмами. Во дворе никого не наблюдалось, кроме
кудлатого пса, то ли разомлевшего от жаркого солнца, то ли ленивого от природы.
Во всяком случае, на сиплый Маринин вопль: "Хозяйка!" - он тявкнул одинединственный
раз и то негромко. Марина свой призыв повторила, а вот кобель
выполнять свои прямые обязанности наотрез отказался и не издал больше ни звука,
если не считать аппетитного зевка, после которого он отошел в тень кряжистого
дерева и уютно свернулся клубком.
Марина позвала ещё пару раз - бесполезно, дернула металлическую калитку -
заперта изнутри - и не придумала ничего лучшего, чем поднять булыжник и
постучать им по железной ограде. Грохот получился весьма впечатляющий, и очень
скоро откуда-то из глубины двора явилась худая, дочерна загорелая фигура в
вылинявших трениках и кепке с пластмассовым козырьком.
Фигура спросила:
- Чего надо?
- Мне бы Машу, - с надеждой отозвалась Марина.
Фигура неторопливо прошлепала через двор, так же неторопливо отодвинула
засов и распахнула калитку со словами:
- Она спит во времянке. Опять под утро заявилась.
И дядька в трениках скрылся за домом, предоставив Марине полную свободу
действий. Она даже растерялась, не зная, где ей искать малолетнюю Машку. Где эта
чертова времянка? И что конкретно под ней подразумевается? И вообще, одну ли и
ту же Машку они со спортивным дядькой имели в виду или каких-нибудь совершенно
разных? Внимательно посмотрев по сторонам, она не обнаружила ничего более
подходящего на роль времянки, чем приземистый саманный сарайчик с двумя
маленькими окошками. Направляясь к сарайчику, Марина тешила себя надеждой, что в
нем по крайней мере не помещается любимая хозяйская хрюшка. И тюлевая занавеска,
колыхавшаяся в дверном проеме, свидетельствовала об обратном. Вот только вокруг
меланхолично разгуливали куры, а некоторые из них даже заглядывали в открытую
дверь сарайчика.
Марина смело перешагнула порог предполагаемой времянки и оказалась в
небольшой комнатке с белеными стенами и низким потолком, обставленной со
спартанской простотой: допотопный диванчик у глухой стены, пара мягких стульев с
засаленной обивкой, стол, покрытый клеенкой, и сложенная раскладушка у двери. На
диване кто-то спал, отвернувшись к стене и с головой накрывшись простыней.
Пытаясь привлечь к себе внимание, Марина пару раз кашлянула, но спящая Машка
даже не пошевелилась. Марина села на стул и задумалась, что ей предпринять
дальше. Как раз со стула она и рассмотрела кое-что очень любопытное, а именно
отличный чемодан из рыжей кожи с ремнями и пряжками, который выглядел родным
братом того, что некогда стоял в шкафу сорок первого номера пансионата "Лазурная
даль". При мысли, что это пропавший багаж Кристины-Валентины, Марина даже
покрылась испариной. Преступно наплевав на благоразумие, она нырнула под стол,
выволокла чемодан на середину комнаты и попыталась открыть. Проклятье, он был
заперт на ключ! Зато Марина заметила на замках подозрительные царапины, которых,
насколько она помнила, раньше не было. Если, конечно, это чемодан Валентины
Коромысловой.
Тогда она вскочила со стула, подошла к дивану и сказала строгим голосом:
- Девушка, проснитесь!
Мерное посапывание на короткое время прекратилось, а потом возобновилось с
новой силой. Марина позвала:
"Маша, Маша!" - с тем же эффектом. Она вздохнула и стащила простыню с
головы спящей. Взору её предстало простоватое и бледное женское лицо, на котором
только и было примечательного - здоровенный фингал под правым глазом. Несмотря
на предпринятые Мариной решительные действия, Машка все ещё не желала
освобождаться из объятий Морфея, так что пришлось потрясти её за плечо...
- Что?.. Где?.. Какая зараза?.. - пробормотала Машка и потянула простыню
на себя, но Марина не дала ей осуществить задуманное.
Машка села в постели, покачалась из стороны в сторону и наконец
осчастливила Марину тоскливым мутным взглядом. Что и говорить, впечатления
малолетки она действительно не производила, такая дебелая, перезрелая девка,
искусственная блондинка с отрастающими от корней темными волосами.
- Ну что? - сказала Машка, изящно зевая.
- Вы Маша? - уточнила Марина первым делом.
- Ну Маша, Маша, - подтвердила девица с плаксивыми интонациями. - Что
дальше?
Марина покосилась на чемодан под столом и выдала второй вопрос:
- Вы знали Валентину Коромыслову или.., или Кристину?
- Кристинку? - переспросила Машка, вывихивая челюсть очередным зевком. -
Ну знаю, а что? Она вас, что ли, прислала?
Марина опешила. Выходит, Машка не знала, что её подружка утонула? Возможно
ли такое? А впрочем, милиция ведь не обязана ставить в известность широкую
общественность о всех несчастных случаях на воде, тем более что они, если верить
этим циникам в погонах, в пляжный сезон отнюдь не редкость.
- Это её чемодан? - Марина спешила выведать все, что возможно, пока девица
не насторожилась.
- Ну её, - монотонно повторила Машка. - А что? - Слезла с дивана и
босиком, в одной длинной футболке прошлепала к столу, взяла круглое зеркальце,
полюбовалась своим отражением и прогнусавила:
- Зараза, вот зараза... - Судя по всему, синяк под глазом явился для неё
неприятным открытием. Покончив с осмотром собственной физиономии, она смерила
Марину подозрительным взглядом и задала вполне логичный и осмысленный вопрос:
- Так в чем дело?
Темнить было не в Маринином характере, к тому же она не очень понимала,
что подобная тактика может ей принести, а потому пошла напролом без долгих
предисловий:
- Ты что, не знаешь, что она умерла?
- Кто? - добросовестно заморгала Машка.
- Ну Кристинка твоя, кто же еще!
- Как это? - не поняла Машка.
- Утонула она, утонула неделю назад, - сообщила Марина не то чтобы с
прискорбием, но с подобающим случаю выражением лица.
- Свистишь; - упорствовала Машка. - С чего бы ей тонуть, когда она отлично
плавает?
- Утонуть может любой, особенно по пьяной лавочке, - философски заметила
Марина.
- Серьезно, что ли? - все ещё сомневалась Машка. - Ну и дела! Черт! Сроду
бы не подумала! - Она в задумчивости почесала затылок и поинтересовалась:
- А вам-то что надо?
Марине не нужно было придумывать ничего сверхъестественного.
- Сестра её приезжала и очень удивилась, когда не нашла вещей. Того самого
чемодана, что стоит под столом. В милиции, между прочим, тоже испытывают в связи
с этим определенное любопытство.
Упоминание о милиции всуе Машке не понравилось. Она сразу занервничала:
- Да она сама мне его приперла, этот чемодан! Если бы я знала, что она
вздумает утонуть, сроду бы его не взяла! Расхлебывай теперь... Еще скажут, что я
воровка!
- С чего бы ей оставлять тебе чемодан? Она могла бы его и в камеру
хранения сдать.
Машка с размаху плюхнулась на диван и закинула ногу на ногу. Ноги у неё
были крупные, рыхлые и, между прочим, все в синяках.
- Да откуда ж мне знать, какая ей моча в голову ударит? Приехала на такси,
всучила свой чемодан и сказала, что через пару дней заберет.
- Но ведь прошла уже неделя!
- И что мне делать? Ну стоит её чемодан и стоит, есть не просит! Мне както
и ни к чему...
- Так уж и ни к чему! - Марина вспомнила про царапины на блестящих замках
чемодана Валентины Коромысловой.
Машка отвела взгляд:
- А что я с этого могла поиметь? Вон он, её чемодан, весь в целостисохранности.
- В целости-сохранности? - эхом повторила Марина, не забыв придать своему
голосу многозначительности.
Машка пробормотала под нос:
- А чего бы я с ним сделала? Он же заперт, а ключ Кристинка с собой
забрала, в сумочку положила.
- А чем т
...Закладка в соц.сетях
